Без покоя

— Да хрен его знает, выделываюсь. Просто заходить и здороваться неинтересно. Он прошёлся по комнате, тихо, аккуратно. Воздух за ним будто слегка выравнивался, становился ровнее, чище.

— Колдуешь? — спросил он, бросив взгляд на застывшую копию квартиры.

— Скульптуры леплю, — огрызнулся Конрад, — из глины. Смотри, какой слоник красивый выходит. Нахрена такие банальные вопросы?

— С тобой от скуки сдохнуть можно.

— Ты уже.

— Не, — хмыкнул Роман,—ты тогда даже у бати в штанах не шевелился. Завязывай. Тут пусто, сам же видишь.

Фонарь под потолком бил жёстко. Свет дробился о каждую неровность, о каждую трещину, о каждую складку камня. Стены пещеры были утыканы тенями — густыми, ломаными, многослойными. Они наползали друг на друга, дрожали, расходились и сходились снова, будто пространство само не могло определиться, где у него форма. И только один силуэт их не отбрасывал.

Роман стоял чуть в стороне, прислонившись к стене. Свет проходил сквозь него, не цепляясь. Ни одной тени — ни под ногами, ни за спиной. Будто фонарь его просто не замечал.

— Слушай, — сказал он буднично, без вступлений, — мне тут голубь дохлый накурлыкал. Конрад поднял взгляд от алтаря.

— Уже интересно.

— Да не особо, — Роман почесал затылок жестом, в котором не было нужды. — Сижу я с нашими, значит, никого не трогаю. И тут один из нюхачей начинает зудеть. Мол, пришёл проверить, как там свежий трупик, душа выходит, всё по графику… А там — хуй.

Он развёл руками. Жест получился слишком живым для того, кто не должен был иметь рук.

— Пусто. Вообще. Ни следа, ни хвоста. Даже фона нормального нет. И он такой стоит, репу чешет, ноет: «Старею, говорит. Раньше бы сразу почуял, а теперь вот…»

Роман хмыкнул.

— Думает, что у него нюх отвалился. А мне чёт показалось, что не в нём дело.

Конрад медленно выдохнул.

— Где?

— Да похоже, что вот здесь, — гость махнул рукой в сторону слепка, — дай угадаю, средней паршивости трущобка в спальном районе? Соседи как соседи, должно быть всё засрано, а там стерильнее, чем кот-кастрат?

Он оттолкнулся от стены, прошёлся по кругу. Тени плясали по камню, но рядом с ним каждый раз образовывалась пустота, выеденное пятно, где свету было не за что зацепиться.

— Я сначала подумал, что кто-то из наших заранее подчистил, — продолжил он. — Но нет. Никто не признаётся. Да и стиль не наш. Слишком… аккуратно.

Он остановился напротив Конрада.

— Так что я сюда и припёрся. Ты ж у нас любишь копаться там, где «ничего нет». Конрад усмехнулся краем губ.

— Люблю, — сказал он. — Особенно когда «ничего» начинает жаловаться, что его не нашли.

Роман кивнул, довольный, будто наконец передал посылку по адресу.

— Вот и я о том же. Ты поковыряй. А я пока гляну, не начал ли кто-то жрать чужую работу.

Он сделал шаг назад, растворяясь в свете фонаря.

— А то нюхачи у нас и правда стареют. А мудаки — нет.

Тени снова сомкнулись, заполнив пространство.

Конрад опустил взгляд на слепок.

Пусто — значит, кто-то очень постарался.

Или кто-то пришёл раньше.

05. Опасна и трудна

Дверь участка закрылась за спиной с тяжёлым стуком. Доводчик дожал её с противным скрипом, не желая отпускать.

Внутри всё было обыденно. Проходная пахла растворимым кофе из большой банки, табачным шлейфом и разогретой гречкой. Стены блестели неровной казённой краской, местами вспухшей у плинтуса. Лампы наверху давали "дневной свет" и моргали, отвратительно звеня.

Металлодетектор привычно пискнул. На фоне облезлой краски он выглядел почти роскошью. Дежурный даже не поднял головы.

— Проходи, — сказал он, листая журнал.

За стеклянным окном "дежурки" орали в трубку:

— Я вам уже сказал, пишите заявление! Нет, не по телефону! Лично!

Второй дежурный, молодой, ковырялся в системе учёта, бормоча под нос фамилии. На столе стояла кружка с коричневыми потёками по краям.

Конрад прошёл мимо, не замедляясь.

— К Шефу? — спросил всё-таки старший дежурный, прикрыв трубку ладонью. — Да. — У себя. С утра уже бесится.

Сказано без злобы, как прогноз погоды.

В коридоре было тесно и шумно. Двери открывались и закрывались с разной степенью раздражения. Люди появлялись и исчезали. Из-за дверей доносилась смесь мата, смеха, телефонных звонков и шума старого принтера.

— Ты мне отчёт скинул или опять в черновиках? — Я тебе его ночью отправил! — Ночью я сплю!

Мимо Тоттенгюттера быстро прошёл опер с папкой под мышкой, на ходу застёгивая кобуру. Он на секунду задержал взгляд — не из страха, скорее из любопытства — и пошёл дальше.

На подоконнике стояли пластиковые стаканчики с недопитым чаем. На стене висела доска с ориентировками — лица, подписи, даты. Стажёр, вжав голову в плечи, оттирал "урод" с одной из фотографий.

В кабинете, дверь которого была приоткрыта, раздавался женский голос:

— Я вам говорю, это был крик!

Стул скрипнул. Мужской голос ответил что-то ровное и усталое.

Конрад не повернул головы.

Он шёл насквозь, существуя отдельно от коридора. Никого не задевал, никому не уступал, не говорил ни с кем.

У двери с табличкой "Начальник отдела" он остановился на секунду. Ручка была стёрта до металла. Конрад коротко постучал и сразу нажал на ручку.

***

Внутри было тише.

Кабинет был завален делами. Папки лежали на шкафах, на подоконнике, на полу возле стены. Жалюзи опущены наполовину, полосы света резали стол.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.