Империя Грейвс (цена нерушимости)

ГЛАВА I. СЕМЬЯ ГРЕЙВС

«Самые опасные люди никогда не выглядят опасными».

Лондон редко позволял себе роскошь абсолютной тишины. Даже ранним утром, когда набережную Темзы окутывал сизый, тяжелый туман, город продолжал жить своей скрытой, лихорадочной жизнью. Где-то вдали уже слышался мерный гул первых двухэтажных автобусов, а первые солнечные лучи лениво ложились на холодные стеклянные фасады небоскребов Сити.

Но существовали места, где агрессивный шум мегаполиса словно разбивался о невидимую стену. Одним из таких оазисов был Ричмонд — зеленое, респектабельное сердце западного Лондона. Здесь викторианская старина безупречно уживалась с современной архитектурой, тихие улицы утопали в кронах вековых дубов и каштанов, а до знаменитого Ричмонд-парка, где среди папоротников свободно бродили олени, было рукой подать.

Именно здесь располагался дом семьи Грейвс. Особняк, который Том Грейвс приобрел пять лет назад, не кричал о богатстве — он заявлял о нем сдержанным, благородным шепотом. Двухэтажное здание площадью почти девятьсот квадратных метров сочетало в себе строгость викторианской кирпичной кладки и свободу индустриального лофта. Фасад из темного клинкерного кирпича выгодно контрастировал с огромными панорамными окнами во всю высоту первого этажа, а массивная входная дверь из американского ореха, весившая почти триста килограммов, надежно отсекала любые звуки внешнего мира.

За ней открывался просторный холл с шестиметровыми потолками. Открытые металлические балки и суровые бетонные колонны здесь смягчались теплом полов из натурального тонированного дуба. В воздухе плыл едва уловимый, уютный аромат свежей выпечки, живой лаванды и дорогого табака.

Том Грейвс в свои тридцать пять лет выглядел как человек, который полностью подчинил себе хаос большого бизнеса. Высокий, широкоплечий, с сухой атлетичной фигурой, он двигался с той ленивой уверенностью, которая доступна лишь тем, кто каждое утро в 06:00 начинает с жесткой часовой тренировки. На его левом запястье неизменно покоились старые механические часы — отцовское наследие, единственная вещь, которую он принципиально не менял в угоду изменчивой моде.

Его жена Эмили, высокая стройная блондинка с мягким взглядом лучистых зеленых глаз, обладала редким даром: рядом с ней люди невольно понижали голос, проникаясь ее внутренним спокойствием. Она лично следила за тем, чтобы дом оставался живым, а не превращался в безликую выставку дорогой мебели.

В этот вечер в кабинете Тома было непривычно шумно. Младший брат, двадцатичетырехлетний Джейсон, мерил шагами комнату.

С его ярко-голубыми глазами, контрастирующими с черными как смоль волосами, и резкими, волевыми чертами лица, он напоминал хищника, запертого в клетке. На столе перед Томом лежали распечатанные карты Тосканы, финансовые отчеты и аналитические записки.

— Это идеальный момент для экспансии, Джейсон, — Том откинулся на спинку кожаного кресла и постучал пальцем по бумагам. — Италия сейчас открывает огромные возможности для нашего семейного бизнеса. Я отправляю тебя туда не отдыхать. Твоя цель — деловая встреча с итальянскими брокерами и осмотр территории под новое предприятие. Это должно стать шикарным вложением средств. Земля большая, пустая, там нужно будет всё строить с нуля, ремонтировать, инвестировать миллионы. Но потенциал для империи Грейвсов — колоссальный.

Джейсон остановился у окна, глядя на темный сад. Он понимал прагматичный расчет брата, но внутри него росло странное чувство отчуждения. Сам он снимал безупречные дизайнерские апартаменты в Кэнэри-Уорф с видом на стеклянные башни Сити, но в его собственной жизни не было главного — ощущения дома.

— Я сделаю эту сделку, Том, — тихо сказал Джейсон, повернувшись к брату. — Расширение бизнеса — это правильно. Но знаешь... каждый раз, когда я приезжаю к тебе в Ричмонд, я думаю об одном. Что тоже хочу, как и ты найти свое место, ведь дом нельзя просто купить, как коммерческий объект. Его нужно ощутить и понять, что тут я захочу просыпаться и засыпать. Найти место, где захочется остаться.

— Сначала найди нам землю под предприятие, философ, — усмехнулся Том, но в его глазах промелькнула теплая братская забота. — Майкл уже подготовил машину на утро. Вылетай, там тебя встретит Маркус.

Джейсон кивнул. Он еще не знал, что эта деловая поездка изменит всю его жизнь, а бизнес-план столкнется с силой, которая не поддается экономическим расчетам.

ГЛАВА II. ПОЛЕТ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ

«Деньги редко становятся причиной войны. Чаще всего они становятся лишь поводом».

Будильник на прикроватной тумбе беззвучно вспыхнул ровно в 05:30. Джейсон открыл глаза за секунду до того, как гаджет начал вибрировать. В его пентхаусе в Кэнэри-Уорф царил идеальный, почти стерильный порядок. Огромные панорамные окна от пола до потолка выходили прямо на Темзу, но сейчас за ними расстилалась лишь сплошная, непроглядная серая пелена. Лондон спал, укутанный в холодный саван из мелкой косой измороси и плотного речного тумана.

Джейсон откинул легкое одеяло, поднялся и несколько минут просто стоял у стекла, глядя, как редкие капли дождя медленно скатываются по толстой прозрачной грани. Город казался вымершим, призрачным. Никаких эмоций, только холодный бизнес-расчет. Джейсон прошел на кухню, нажал кнопку на массивной хромированной кофемашине. Глухой рокот аппарата заполнил тишину апартаментов. Густой, почти черный эспрессо тонкой струйкой полился в маленькую фарфоровую чашку, наполняя пространство горьковатым ароматом зерен сильной обжарки. Джейсон выпил его за два глотка, даже не поморщившись. Чертовски крепкий. Как раз то, что нужно перед долгой дорогой.

В 06:45 он уже спускался в подземный паркинг. Шаги его дорогих кожаных туфель эхом отдавались от бетонных стен. В тусклом свете люминесцентных ламп его уже ждал угольно-черный Range Rover SV. Двигатель работал на холостых оборотах, издавая едва слышное, утробное урчание. Кузов машины был вымыт до такого блеска, что в нем, как в зеркале, отражались серые катафалки соседних автомобилей. Майкл Браун стоял у открытой задней двери, прямой как стрела, в безупречном темном пальто. Его правая рука привычно лежала на уровне груди, готовая в любую секунду скользнуть под полу пиджака. Пятнадцать лет в элитных частях не проходят бесследно — Майкл никогда не расслаблялся.

— Доброе утро, мистер Грейвс, — негромко произнес он, слегка наклонив голову. В его голосе не было и следа утренней сонливости.

— Доброе, Майкл. В Хитроу, VIP-терминал. Постарайся проскочить до начала основных пробок.

— Будет сделано, сэр.

Джейсон сел на просторное заднее сиденье. Дверь захлопнулась с глухим, надежным щелчком, мгновенно отсекая все внешние звуки. В салоне пахло дорогой кожей и тонким парфюмом. Майкл плавно тронул машину с места. Внедорожник мягко выкатился из паркинга и влился в просыпающийся поток лондонских улиц. За окном мелькали размытые дождем силуэты: красные двухэтажные автобусы, одинокие прохожие под огромными зонтами, витрины закрытых магазинов. Обычно Джейсон в это время уже открывал свой рабочий планшет, просматривая котировки акций или изучая юридические отчеты. Но сегодня устройство лежало на кожаном сиденье рядом с темным, безжизненным экраном. Джейсона не покидало странное, липкое чувство тревоги. Будто он садится на поезд, который идет совсем не туда, куда написано в билете. Он вспомнил вчерашний разговор с Томом. «Шикарное вложение средств… построить всё с нуля». Деловая поездка. Обычная рутина. Так почему же сердце бьется чуть быстрее обычного?

Через сорок пять минут Range Rover плавно затормозил у стеклянных дверей VIP-терминала аэропорта Хитроу. Здесь не было суеты, очередей и кричащих детей. Все было создано для тех, чье время стоит слишком дорого.

Майкл вышел, достал из багажника легкий саквояж Джейсона из темной телячьей кожи и, передавая его хозяину, на секунду задержал ручку в своей ладони. Джейсон удивленно поднял глаза. Личный водитель смотрел на него слишком серьезно.

— Берегите себя в Италии, мистер Грейвс.

В Европе говорят, что вокруг крутятся очень специфические структуры. Будьте осторожны.

— Ты о бизнесе или о местной мафии, Майкл? — попытался пошутить Джейсон, но улыбка вышла натянутой.

— Я о людях, которые не знают слова «нет», сэр. Удачи.

В это же самое время на втором этаже терминала, за столиком уединенного кафе с видом на взлетную полосу, сидел человек средних лет. На нем был неприметный серый костюм, который позволял ему сливаться с любой толпой. Он лениво помешивал ложечкой остывший эспрессо. Перед ним на полированном дереве лежала папка из плотной желтоватой бумаги без каких-либо опознавательных знаков. Внутри нее находилась всего одна фотография. Снимок был сделан явно исподтишка, с большого расстояния: молодая привлекательная блондинка с тонкими чертами лица и испуганными, затравленными голубыми глазами. Она оглядывалась, словно искала погоню. Внизу снимка аккуратным почерком было выведено: Оливия Бикинс.

Мужчина поднял чашку, сделал глоток и, не разжимая губ, тихо произнес в едва заметный микрофон, спрятанный в воротнике:

— Объект вошел в зону досмотра. Начать операцию. Трое на подстраховке, не сближаться.

Внизу, в просторном и тихом зале ожидания, три человека синхронно изменили свои позы. Высокий парень в спортивном худи у окна лениво переменил ногу; женщина в строгих очках возле газетного киоска закрыла журнал; а плотный мужчина у стойки регистрации двинулся к гейтам. Они не обменивались взглядами, не подавали знаков. Это были оперативники К.О.Д.Б. — Корпоративного Отдела Контроля и Давления Бизнеса. Монстр, выросший из теневых слияний и поглощений. Организация, которая не брезговала шантажом, похищениями и устранением людей, если на кону стояли миллиардные контракты. И сейчас их прицел был наведен на Оливию, чьего отца они уже зажали в тиски в Лондоне. Девушка пыталась спастись, улетев на континент, но петля вокруг нее уже затягивалась.

Джейсон прошел контроль безопасности за пару минут и направился на посадку. Его ждал частный борт компании Грейвсов — небольшой, но роскошный Gulfstream. Однако из-за технических накладок на взлетной полосе его и еще нескольких пассажиров VIP-класса перенаправили на регулярный рейс компании British Airways, полностью выкупив для них салон первого класса. Джейсону было плевать — ему хотелось поскорее оказаться в воздухе.

Он занял свое кресло у прохода, бросил саквояж на полку и раскрыл книгу, надеясь отвлечься от дурных мыслей. Самолет постепенно заполнялся. И тут в проходе появилась она.

Светлое кашемировое пальто свободного кроя, под ним — безупречно белая шелковая блузка, подчеркивающая ее бледность. Золотистые волосы были собраны в небрежный, но элегантный узел на затылке. В руках она держала небольшой дизайнерский чемодан цвета слоновой кости. Девушка выглядела как картинка из журнала о высокой моде, но Джейсон сразу заметил то, что скрывали ее изящные манеры. Кожа на ее пальцах, сжимавших ручку чемодана, побелела от напряжения. Ее нижняя губа едва заметно подрагивала, а глаза — огромные, прозрачно-голубые — испуганно метались по лицам пассажиров, словно она искала среди них палача.

Она остановилась возле его ряда, на секунду замерла, сверяясь с посадочным талоном.

— Простите, кажется... мое место у окна? — ее голос слегка дрогнул, но прозвучал удивительно мягко, с легким, едва уловимым аристократическим акцентом.

— Да, конечно. Позвольте, я помогу вам, — Джейсон поднялся, перехватил ее чемодан. Он случайно коснулся ее пальцев — они были ледяными, несмотря на то что в салоне было тепло.

— Спасибо, — тихо прошептала она, быстро проскальзывая к своему креслу у иллюминатора и буквально вжимаясь в него.

Самолет начал движение, выруливая на взлетную полосу. Двигатели взревели, и тяжелая машина оторвалась от серого лондонского асфальта, уходя вверх, сквозь плотные тучи, к солнцу. Когда лайнер набрал высоту и за окном установилась бесконечная синева, напряжение в их ряду не уменьшилось. Девушка сидела абсолютно неподвижно, уставившись в одну точку за стеклом. Ее дыхание было прерывистым, поверхностным.

Она словно боялась сделать глубокий вдох.

Джейсон наблюдал за ней боковым зрением. Бизнес научил его читать людей как открытые книги. Эта девушка бежала. Бежала от чего-то по-настоящему страшного.

— Вы так отчаянно всматриваетесь в облака. Боитесь летать? — мягко, стараясь говорить как можно непринужденнее, спросил он.

Оливия вздрогнула, резко повернув к нему голову. В ее глазах на долю секунды отразился такой первобытный страх, что Джейсону стало не по себе. Но она быстро взяла себя в руки, опустив длинные ресницы.

— Нет. Летать я не боюсь. Я боюсь того, что иногда остается на земле.

— Обычно на земле остаются лишь долги, плохая погода и неоплаченные счета, — улыбнулся Джейсон, пытаясь растопить лед.

Она горько, одними губами, усмехнулась, качнув головой:

— Если бы все было так просто… Мой отец всегда говорил, что самые опасные вещи на земле — это чужие секреты.

— Твой отец мудрый человек.

— Мой отец… — она резко замолчала. Из прохода появилась стюардесса с тележкой.

— Желаете напитки, сер, мисс? — лучезарно улыбнулась девушка в фирменной форме.

— Воду. Просто холодную воду без газа, пожалуйста, — быстро ответила Оливия, ее голос снова стал холодным и отстраненным. Она словно захлопнула раковину.

— Мне черный эспрессо. Без сахара, — добавил Джейсон.

Когда бортпроводница ушла, Оливия больше не возвращалась к личным темам. Чтобы загладить неловкость, она заговорила об Италии, куда они держали путь. Джейсон был поражен: эта хрупкая блондинка оказалась невероятно эрудированной. Она легко цитировала Данте на безупречном итальянском, рассуждала об архитектуре Флоренции и тонкостях тосканских вин. Но парень не расслаблялся. Время от времени он косился на темный, выключенный экран своего планшета, который лежал перед ним на столике. Черное глянцевое стекло работало как зеркало.

В нем Джейсон отчетливо видел мужчину, сидевшего через три ряда позади них. Тот самый серый костюм из Хитроу. Мужчина держал перед собой раскрытую газету Financial Times, но за все два часа полета он не перевернул ни одной страницы. Его взгляд из-за полей газеты был неотрывно устремлен на затылок Оливии. Хвост. Паранойя Майкла Брауна уже не казалась Джейсону преувеличением. Эти люди летели с ними в одном самолете.

Когда лайнер начал снижаться, под крылом поплыли совершенно другие пейзажи. Италия встретила их дерзким, ослепительным солнцем, от которого с непривычки резало глаза после лондонской серости. Внизу простирались зеленые холмы, оливковые рощи и терракотовые крыши маленьких городков Тосканы. Воздух, ворвавшийся в салон после открытия дверей в аэропорту, был густым, теплым, пропитанным запахами морской соли и цветущих цитрусовых деревьев.

В терминале Оливия сразу же ускорился. Она почти бежала, ловко лавируя между туристами с большими чемоданами, отчаянно пытаясь затеряться, раствориться в этой южной суете.

Джейсон, подхватив свой саквояж, длинными шагами нагнал ее уже у самого выхода к стоянке такси.

— Оливия! Подождите! — он мягко взял ее за локоть. Она вздрогнула, но не вырвалась. — Вас кто-то встречает? Мой близкий друг приехал за мной на машине. Мы можем отвезти вас в любую точку, куда вам нужно. Это безопаснее, чем брать случайное такси.

Оливия обернулась. Она посмотрела на Джейсона, затем ее взгляд метнулся ему за спину. Там, у раздвижных стеклянных дверей терминала, не спеша останавливался мужчина в сером костюме, доставая из кармана мобильный телефон.

В глазах девушки снова мелькнула та самая обреченность.

— Спасибо вам, Джейсон. Вы очень добры. Правда. Но… мне нужно ехать одной. Так будет лучше. Безопаснее… прежде всего для вас.

— Тогда хотя бы оставьте мне свой номер, — Джейсон настойчиво протянул ей свой телефон с открытым экраном набора. — Я просто хочу знать, что вы добрались до места. Обещаю не надоедать звонками.

Она секунду колебалась, глядя в его твердые, честные голубые глаза, затем быстро выхватила из его рук аппарат, вбила одиннадцать цифр и вернула его.

— Берегите себя, Джейсон Грейвс, — тихо сказала она, развернулась и села в первое попавшееся белое городское такси.

Дверь захлопнулась, и машина резко рванула с места.

Джейсон стоял на залитом солнцем тротуаре и смотрел, как вслед за белым такси от обочины плавно и без звука отъехал неприметный серый седан. Сердце парня неприятно сжалось.

— Джейсон Грейвс! Черт меня дери, человек, который, кажется, никогда не снимает костюмы!

Этот громоподобный, раскатистый и невероятно жизнерадостный голос заставил Джейсона вздрогнуть и обернуться.

На противоположной стороне парковки, облокотившись на капот роскошного черного Mercedes-Benz Maybach, стоял Маркус Моретти. Его старый университетский друг ни капли не изменился. Светлый льняной пиджак ручной работы был небрежно накинут поверх белоснежной рубашки, расстегнутой на добрых три пуговицы, на лице красовались огромные дизайнерские солнцезащитные очки, а на запястье сверкал золотой хронограф. За спиной Маркуса, словно две каменные глыбы, замерли двое местных парней-итальянцев. Их тяжелые подбородки и характерно топорщившиеся подмышки свободных пиджаков не оставляли сомнений в их профессии.

— Ты все еще возишь с собой личную охрану, Маркус? — Джейсон наконец-то искренне улыбнулся, подходя ближе, и они крепко, по-мужски обнялись.

— Брат, это Италия! Тут солнце горячее, а люди вспыльчивее, — захохотал Маркус, похлопывая Джейсона по плечу. — Здесь даже владельцу приличной пекарни нужна охрана, а у меня, как-никак, сеть лучших автосалонов и тюнинг-ателье в Тоскане. Давай, бросай свои шмотки в багажник. Заждались мы тебя. Синьор Джованни у меня на вилле со вчерашнего дня с ума сходит — приготовил такую рыбу и открыл такое вино, что ты забудешь свой дождливый Лондон как страшный сон!

— Эй, брат, ты будто призрака увидел, — Маркус внимательно вгляделся в лицо друга.

— Забудь про лондонские заботы хотя бы на час. Ты в Тоскане. Давай в машину.

Двигатель Maybacha отозвался на нажатие стартовой кнопки глубоким, утробным рыком породистого хищника. Едва они выехали с охраняемой территории аэропорта, черный Гелик сопровождения четко пристроился сзади. На узкой двухполосной развязке водитель внедорожника шел с небольшим смещением, полностью перекрывая обзор Maybach с тыла и контролируя любые маневры обгоняющих машин.

— Мои парни будут вести нас до самых ворот, — Маркус повернулся в кресле к Джейсону, сняв очки. — Времена сейчас нервные. Местные чиновники и строительные синдикаты ведут себя агрессивно, особенно когда чуют крупные иностранные деньги. А Грейвсы — это очень крупные деньги. Том Грейвс звонил мне трижды, пока ты был в воздухе. Он просил обеспечить максимальный уровень безопасности, и, поверь, Гелик сзади укомплектован по первому разряду.

За окном мелькали невероятной красоты пейзажи, но Джейсон не видел их. Он открыл мессенджер, нашел только что вбитый номер и быстро набрал сообщение: «Оливия», это Джейсон из самолета. Вы на месте? Всё в порядке?»

Он нажал «отправить». Сообщение ушло, но осталась висеть всего одна серая галочка. Джейсон заблокировал телефон и мрачно уставился на свои старые отцовские часы. Стрелки показывали ровно 11:15.

Maybach выехал на главное тосканское шоссе. Дорога вела прочь от побережья, плавно поднимаясь вверх, вглубь знаменитых холмов. За бронированными окнами потянулись калейдоскопы итальянской провинции: аккуратные каменные виллы с терракотовыми крышами, оливковые рощи, чья листва серебрилась на ветру, и бесконечные ряды старых виноградников, уходящие к самому горизонту. Солнце стояло высоко, заливая все вокруг ярким, почти ослепительным светом. После серого, вечно спешащего Лондона этот пейзаж казался декорацией к историческому фильму.

Джейсон откинулся на мягкий подголовник, пытаясь расслабиться. Он включил функцию массажа в кресле, но мысли упорно возвращались к Оливии. Он снова достал телефон и проверил мессенджер. Сообщение: «Оливия, это Джейсон из самолета. Вы на месте? Всё в порядке?» по-прежнему висело с одной серой галочкой. Он посмотрел в боковое окно. Maybach как раз закладывал плавную дугу по серпантину. Черный Гелик шел следом, безупречно повторяя траекторию, мощно и уверенно держась позади. Его присутствие немного успокаивало, напоминая, что Грейвсы готовы встретить любую угрозу во всеоружии.

Дорога становилась все более безлюдной. Они свернули с шоссе на более узкую, частную асфальтированную дорогу, которая петляла между высокими, стройными кипарисами, стоящими вдоль обочины словно почетный караул.

Maybach шел идеально ровно, подвеска полностью проглатывала любые неровности, а в салоне стояла такая тишина, что было слышно лишь тихое тиканье отцовских механических часов на запястье Джейсона.

За очередным крутым подъемом холма дорога пошла на спуск, и впереди, в небольшой защищенной долине, показались массивные стены поместья.

— Ну вот мы и дома, друг мой, — Маркус улыбнулся, показывая рукой вперед. — Моя скромная вилла. Джованни уже, наверное, извелся у плиты.

Кортеж плавно приблизился к высоким кованым воротам, встроенным в массивную каменную стену, густо обросшую плющом. Камера на столбе бесшумно повернулась, считывая номера Maybach и Гелика. Тяжелые створки ворот начали медленно и плавно расходиться в стороны, открывая вид на безупречно ухоженный внутренний двор, вымощенный белым травертином, в центре которого журчал старинный фонтан.

Maybach медленно въехал на территорию виллы и замер прямо перед парадным входом. Гелик сопровождения остановился чуть в стороне, заняв стратегическую позицию у въезда. Водитель Maybach заглушил двигатель, и в этот же момент двери особняка открылись, и на крыльцо вышел подтянутый пожилой итальянец в безупречном жилете — синьор Джованни. Часы на руке Джейсона показывали ровно 12:27.

Тяжелая дверь Maybach открылась, и Джейсон ступил на широкую мраморную плиту перед входом, подставив лицо жаркому итальянскому солнцу. Мерный рокот глушителя матового «Гелика», который замер чуть поодаль у ворот, напоминал о том, что внешняя безмятежность Тосканы была лишь красивым фасадом.

Синьор Джованни спустился по ступеням с истинно римской грацией. В его осанке, несмотря на благородную седину, чувствовалась старая закалка. Он мягко, но крепко пожал руку Джейсону, а затем перевел взгляд на Маркуса, и в этом взгляде проскользнула глубокая, почти отцовская теплота.

Джованни не был просто наемным работником. Он служил семье Моретти больше тридцати лет — сначала бок о бок с покойным отцом Маркуса, старым доном Антонио, помогая тому строить первые автосалоны и держать удар в неспокойные девяностые. Когда три года назад отца не стало, Джованни без лишних слов остался с Маркусом. Он стал для молодого преемника преданным советником, хранителем семейных тайн и той самой незыблемой опорой, которая не позволяла импульсивному Маркусу наделать глупостей в жестком итальянском бизнесе.

— Рад видеть вас в добром здравии, мистер Грейвс, — произнес Джованни, слегка склонив голову. —Лондон, как всегда, присылает гостей бледными и уставшими. Но Тоскана и моя кухня быстро это исправят.