Феодосия в моём сердце

Древний город на берегу залива

Феодосия – сравнительно небольшой город на юго-восточном побережье Крымского полуострова. Его история уходит далеко в глубину веков. Когда-то эти места населяли племена тавров. Они занимались, преимущественно, земледелием и скотоводством, вели оседлый образ жизни. В культурном отношении малая народность не отличалась высоким уровнем развития. Познания тавров об окружающем мире были весьма скудными.

В VI веке до Рождества Христова до Крыма уже смогли добраться предприимчивые греки. Отважные моряки-ахейцы основали здесь свою очередную торговую факторию. Они смогли преодолеть на своём пути немало препятствий и бросить якорь в мелководной бухте.

Прошли многие годы. Греки обжились в Крыму, постепенно вошли в контакт с населением степных равнин и наладили, так называемые, коммерческие связи. И уже затем в дальние заморские края с «материка» начали раз за разом отправляться корабли, наполненные амфорами с вином и сосудами с оливковым маслом.

В обратном направлении из Крыма следовали келеты и керкуры, груженые зерном, в котором в Элладе остро нуждались. На каменистых почвах в Греции не всегда удавалось получать хорошие урожаи полезных злаков. С полуострова на «материк» везли также меха и шкуры, которые получали у местного населения в обмен на ювелирные изделия, дорогие ткани, расписную керамику и мраморные статуи. 1

Разумеется, все эти путешествия на парусных судах в древности были небезопасными. Коварное море с его непредсказуемыми штормами являлось серьёзной угрозой для эллинских колонистов. Чтобы покорить могучую стихию, требовалось обладать недюжинной силой, крепостью духа и отвагой. Неизвестно, сколько из этих античных кораблей навсегда исчезли в пучине, так и не дойдя до заветной цели!

Выходцы из древнего Милета, как полагают, и дали городу его нынешнее название. В переводе с греческого языка «феодосия» или «теудозия» означает «богом данная». Красивое слово… Оно и звучит даже как-то удивительно благозвучно.

Как всё некогда случилось? Об этом древняя история, к сожалению, умалчивает. Не исключено, что ахейцам, добравшимся до ранее незнакомого берега, пришёлся по вкусу открывшийся их взору природный ландшафт. Уютный морской залив, скрытый от бурь и ветров, невысокие предгорья и редколесье чем-то могли напомнить морякам пейзажи их родной Греции.

Кроме того, стоит робко предположить, что в сознании эллинов ещё продолжал жить рассказ о Ясоне и аргонавтах, согласно легенде, отправившихся «за несколько морей» в поисках «золотого руна». Ведь так было устроено мышление древних греков. Они не только безраздельно верили в своих богов, связывая их могущество с природными явлениями, но и прославляли из поколения в поколение героев собственных мифов.

Амфоры из музея Древностей в Феодосии (фото 2023 года)

Наряду с прочими народностями, степные районы Крымского полуострова издревле населяли племена скифов. Они были хорошими скотоводами, охотниками и ко всему прочему славились мастерством изготовления ювелирных украшений из драгоценного металла. Золотые изделия, произведённые руками местных умельцев, получили высокую оценку у заезжих купцов. По морю их стали доставлять и в портовые города Эллады. Богатые греки отнюдь не гнушались покупкой предметов из драгоценного металла и порою преподносили их в качестве подарков своим избранницам. Те же, в свою очередь, полюбили добавлять эти ювелирные украшения к своему одеянию в торжественные и праздничные дни.

Между тем, о самих скифах древние греки до некоторой поры знали лишь понаслышке. Более того, многие из них наивно продолжали верить в таинства и мистику. Живя в атмосфере мифов и легенд, рядовые обыватели, и вправду, полагали, что в далёкой стране гипербореев, расположенной к северу от Греции, обитают грифоны – существа с телами львов и орлиными клювами.

В Афинах изображения этих фантастических зверей нередко присутствовали в монументально-рельефном декоре зданий и были распространены в живописи – в сценах многофигурных росписей на вазах. Грифоны, как могучие стражи, согласно античному эпосу, охраняли несметные сокровища Зевса. Могучий властитель Олимпа некогда упрятал их в далёком краю. Путь к нему остался неизвестен грекам. И на протяжении многих лет храбрые герои Эллады тщетно пытались отыскать «золотые кладовые», отправляясь на кораблях в опасные путешествия.

Надо признать, что в действительности, в крымских землях у переселенцев из Милета всё не сразу пошло по задуманному ими самими сценарию. Колонистам пришлось столкнуться с немалыми трудностями. К периодически вспыхивавшим конфликтам с местными племенами – исконными обитателями Крымского полуострова, добавилось соперничество с Пантикапеей – другим греческим полисом, образовавшемся по соседству на более выгодной территории у пролива между Чёрным и Азовским морем.

Фигура грифона у входа в дом-музей художника И.К.Айвазовского (фото 2022 года)

На горе Митридат в Керчи сохранились редкие остатки древних построек греков, а на земляных склонах и в наши дни можно натолкнуться на небольшие осколки глиняной посуды и керамики, воспроизведённой некогда руками древних гончаров.

Пантикапея, следует признать, существенно затормозила, но вовсе не остановила развитие Феодосии. Новая колония, с республиканским образом управления, в течение десятилетий ещё продолжала крепнуть и развиваться. «Феодосийцы» смогли извлекать немалые прибыли в торговле зерном и даже конкурировать на этом поприще с греческой факторией в Сицилии.

В период основания в Крыму могущественного Боспорского царства его правитель Левкон завоевал Феодосию и основал в уютной гавани новый морской порт. Поначалу, греческий полис только выиграл от этого, получив возможность беспошлинной торговли с Афинами. Но уже в последнем веке прошлой эры начались затяжные войны понтийского царя Митридата Евпатора с Римом. И процветающая до той поры Феодосия стала постепенно утрачивать свои источники доходов. Проблем городу также добавили и периодические набеги скифских кочевников. Число жителей Феодосии заметно уменьшилось. А во II веке н.э. город и вовсе опустел. Так, собственно, и закончилась история некогда славного греческого поселения.

Голова античной богини – скульптурный экспонат из музея Древностей в Феодосии (фото 2022 года)

…Через многие и многие годы, уже во второй половине XIII века, на юго-восточном побережье Крыма обосновалась генуэзская торговая фактория. Выходцы с Аппенинского полуострова в относительно короткие сроки построили на месте античной Феодосии новый город, который получил название Каффа. Приглашённые опытные строители окружили поселение массивными каменными стенами с башнями. Это позволило генуэзцам на долгое время защитить город от набегов воинственных кочевников и морских разбойников. Так, можно сказать, Феодосия как бы возродилась из пепла и обрела иную жизнь в эпоху Средневековья.

Генуэзцы постепенно становятся хозяевами на Чёрном море. Каффа при их господстве быстро превращается в процветающий торговый город. В свою очередь, генуэзцы ведут непримиримую борьбу с факторией купцов-венецианцев. Те, в свою очередь, создают на юго-восточном побережье Крыма собственный форпост – хорошо укреплённую крепость Судак. В отличие от феодосийской цитадели, сохранившейся до наших дней лишь фрагментарно, она уцелела куда лучше. Гордо возвышаясь на каменистом утёсе, крепость в Судаке и сейчас радует глаз многочисленным гостям полуострова.

Остатки стены и башни генуэзской крепости в Феодосии (фото 2022 года)

Каффа становится главным портом генуэзской фактории в Северном Причерноморье. Папа Климент IV даже решается в 1268 году назначить в город своего епископа. Однако, жизнь в новом поселении остаётся весьма неспокойной. Каффа периодически оказывается в осадах неприятелем. Досаждают не только венецианцы, но и кочевники из местных степей. Они периодически совершают набеги на Каффу в поисках лёгкой наживы.

Генуэзцам с течением времени приходится вести переговоры с крымскими татарами, чтобы обеспечить себе право свободно заниматься торговлей. И сторонам удаётся найти компромисс. Татары, не склонные к мореплаванию, уступают генуэзцам право господства на побережье. Взаимовыгодный договор позволяет ханам из Золотой Орды свободно приобретать ценные товары, доставляемые в Крым с европейского континента.

Помимо крупного центра по продаже зерна Каффа становится перевалочным пунктом работорговли. На местный невольничий рынок поступает множество пленников, захваченных татарами в результате набегов на славянские земли. Каффа, разумеется, обретает у соседних народов дурную славу, но работорговля приносит в городскую казну немалые доходы. По некоторым данным на местном невольничьем рынке ежегодно продавалось около 1500 рабов. На кораблях несчастных пленников затем вывозили в Италию или Испанию, где они становились дешёвой рабочей силой. Так генуэзцы способствовали росту благосостояния именитой знати в Южной Европе.

Каффу в ту далёкую пору посетил известный русский купец-путешественник Афанасий Никитин. О пребывании в городе на крымском побережье он даже упомянул в собственной книге «Хождение за три моря». По ряду свидетельств, услышав пение молитв, он с радостью отслужил мессу о своём благополучном возвращении на родину в Иверской церкви. Некогда выстроенный представителями армянской диаспоры (в честь Святого Ованеса Мкртыча), одноглавый храм с грубой каменной облицовкой внешних стен и поныне существует в Феодосии. 2

Генуэзцы правили в Каффе более двух столетий (вплоть до 1475 года). А затем город, вместе с другими владениями торговой фактории, был захвачен свирепыми турками, которые на кораблях многочисленной армадой вторглись на земли Тавриды. Высокие стены цитадели хорошо оберегали жителей крымского поселения от врага. Защитники Каффы были готовы сражаться с османами, но силы оказались уж слишком неравными. Кроме того, не обошлось и без откровенного предательства со стороны местных богачей, заключившим тайный сговор с врагом.

Генуэзские парламентёры вышли навстречу к османскому завоевателю с ключами от городских ворот. Турецкий главнокомандующий Гедик Ахмед-паша был немало удивлён столь позорной сдачей могущественной цитадели. Он хотел продолжения военных действий и вроде бы даже воскликнул им в ответ:

– Защищайтесь, защищайтесь! 3

Но генуэзцы наивно понадеялись, что, по законам ислама, горожанам будет гарантирована жизнь в обмен на признание власти и покровительства турецкого султана. После сдачи Каффы османы, конечно, далеко не в полной мере сдержали своих обещаний. Часть горожан была продана в рабство, а остальные жители были вынуждены произвести тяжёлые выплаты туркам в размере половины своего имущества.

Полководец Гедик Ахмед-паша утвердил в Каффе свои порядки. На величественных башнях цитадели взвились красные османские стяги. Город наполнился пением муядзинов, призывающих на утренние и вечерние молитвы. И само название поселения начало произноситься в турецкой языковой транскрипции – Кефе.

При Османской империи в городе сохранился и невольничий рынок. Трудно даже подсчитать, сколько русских, поляков, литовцев за несколько десятилетий было привезено на крымский берег татарами, находившимися в союзе с турецкими завоевателями!

Однако, и эта мрачная пора давно миновало. От эпохи Средневековья в городе ныне уцелели только редкие фрагменты.

О том, как в прошлом выглядела Кефе, мы можем судить разве только под чудом сохранившимся мемуарам. Так, в частности, турецкий путешественник Эвлия Челеби, посетивший город в 1666 году, сообщил в своей книге о существовании восьми ворот и ста семнадцати высоких башен. Не исключено, что генуэзская крепость была частично реконструирована и ещё более расширена в пору мусульманского владычества. Разумеется, существенные изменения претерпел и сам городской ландшафт, наполнившись культовыми и общественными сооружениями, характерными для «мусульманского мира». 4

Веком позже, о Кефе высказался и шведский историк Иоганн Эрих Тунманн. Посетив город, расположенный на юго-восточном побережье Крымского полуострова, он подчеркнул:

«Кеффе или Каффа, по гречески „Каффас“, самый большой и важный город в Крыму… Он лежит на склоне пустынного каменистого песчаного холма, на берегу моря, и имеет длинную и узкую форму. Он имеет высокие стены и башни, теперь очень разрушенные, два крепостных замка, около 4000 домов и много мечетей; все они, кроме одной, имеют плохой вид». 5

Обветшание городских сооружений в Кефе было легко объяснимо. Работорговля, в связи укреплением южных границ России, заметно уменьшалась, продажа вина не поощрялась «османами», и единственным источником дохода оставалась лишь добыча соли в мелководных лиманах.

От турецкого периода в Феодосии ныне сохранилась разве только мечеть Муфти – Джами. Её строительство исследователи датируют периодом 1623—1637 гг. По сути, это был уже закат Средневековья. В облике здания между тем сохранился «привкус» султанской Турции. Сложенная из кирпича и бутового камня, постройка, действительно, напоминает храмы Османской империи школы Синона.

Вид мечети Муфти-Джами с Караимской улицы (фото автора 2022 года)

В 1768 – 1774 году произошли события первой русско-турецкой войны. Ожесточённые битвы в течение этого периода происходили не только на земле, но и на море. Османская империя, как известно, после ряда крупных поражений была вынуждена подписать акт о капитуляции.

По условиям мирного договора, Россия вначале получила часть земель в Крыму, а к 1783 году уже полностью завладела территорией полуострова. Город Кефе указом императрицы Екатерины II, проповедовавшей в отечественном искусстве возврат к «классическим идеалам» и проявлявшей живой интерес к античности, был переименован. Ему вернули его первоначальное греческое название – Феодосия. Город, как и прочие поселения Крымского полуострова, вошёл в состав вновь образованной Таврической губернии в составе огромной Российской империи.

Однако каких-то разительных изменений, естественно, сразу же не произошло. Жизнь в Феодосии будто бы застыла ещё на несколько десятилетий. Известный путешественник П.С.Паллас в 1793—1794 гг. так высказался о картине, что однажды предстала его глазам:

«Этот город татары прежде называли Малым Константинополем (Кучук-Стамбул); после занятия Крыма он получил своё первоначальное название – Феодосия /…/. Со времени владычества русских в Крыму вследствие войны… население (города) очень уменьшилось, и теперь, за исключением нескольких кварталов, он представляет жалость, кучу развалин». 6

В 1799 году уже князь П. И. Сумароков обрисовал скромный вид Феодосии. Он заметил:

«Теперь сей город походит на опроверженный землетрясением, и есть не что иное, как груда камней и кирпичей. /…/. Только сотня лачужек расставлена среди печальных развалин, и лёгкий ветерок, перенося прах жилищ из одной кучи в другую, заравнивает последние следы их». 7

Первый градоначальник Феодосии был назначен в феврале 1804 года. Им стал генерал от инфантерии, англичанин по происхождению А.С.Феньш. Вслед за ним, за достаточно короткий период на этом посту перебывали ещё 18 человек. Управленцев из числа бывших военных через несколько лет сменил статский советник Семён Михайлович Броневский. Знакомый А. С. Пушкина, он способствовал развитию культуры в городе. При его участии был учреждён герб Феодосии, основан музей Древностей и открыто городское училище для местной молодёжи.

В 1817 году император Александр I утвердил новый генеральный план поселения отстраиваемого на месте Кефы. В нём учитывались сохранившиеся храмы и остатки стен генуэзской крепости, единичные старинные здания. Камень из развалин начали постепенно использовать для строительства жилых домов, казарм и прочих сооружений. Часть стен крепости по береговой линии разобрали с целью обустройства зелёного бульвара. Впоследствии, он получил название «Итальянского».

Само по себе начало возрастать городское население. Оно в скором времени достигло 5—6 тысяч жителей. В Феодосию стали возвращаться и татарские семьи, прежде уехавшие в степные районы Крымского полуострова.

Прогресс в развитии города был отмечен уже в 1834 году в путеводителе, составленном Шарли Анри Монтандоном. В нём, в частности, сообщалось:

«В новом городе, построенном на развалинах старого, есть довольно ровные улицы и дома, выстроившиеся вдоль набережной; он напоминает маленькие портовые города, которые можно увидеть во Франции и Италии… Хлопчатобумажная, прядильная, и макаронная фабрики – единственные предприятия города. Бухта богата рыбой, и с некоторых пор рыбная ловля становится важным источником дохода, который всё увеличивается». 8

Середина XIX века, как известно, представляет «тёмную страницу» в отечественной истории. Россия вступила в войну с коалицией государств, поддерживающих Османскую империю. Боевые действия развернулись не только на Чёрном море и на территории Крымского полуострова. Их амфитеатр оказался куда-более значительным нежели в прежние времена. Русским пришлось нелегко. Неприятелем была занята Евпатория, пострадала Керчь, а затем, после кровопролитных сражений, пал и Севастополь. Над Феодосией также остро нависала угроза оккупации. И лишь подписание мирного договора в 1855 году позволило сохранить город в неприкосновенности…

Рафаэль моря

Имя художника Ивана Константиновича Айвазовского в нашей стране известно, как говорится, «всем и каждому». Созданные им грандиозные полотна с морскими пейзажами являются подлинными украшениями коллекций целого ряда музеев в нескольких городах России. Есть они, в том числе, и в Третьяковской галерее в Москве. Однажды увидев эти монументальные картины, трудно остаться равнодушным и не влюбиться в поэзию моря, воспетую талантливым живописцем.

В былые времена своим творческим гением И.К.Айвазовский покорил не только российскую публику, но и привилегированную интеллигенцию в Европе. Подлинную славу художник обрёл уже в достаточно ранние годы.

Настоящий ажиотаж вызвала картина «Хаос. Сотворение мира», которая была представлена в Неаполе и Риме в 1841 году. Критики в один голос начали говорить, что это новация в живописи, дескать, никто раньше «не писал свет, небо и воду так живо и достоверно». Картина даже понравилось самому папе Римскому Григорию XVI. Он не только наградил молодого русского художника золотой медалью, но и пожелал купить полотно для своей коллекции. Иван Айвазовский сделал широкий жест и подарил собственную работу понтифику. После этого картина была удостоена чести войти в постоянную экспозицию музея в Ватикане.

Ованнес (Иван) Константинович Айвазовский родился в армянской семье купца Геворка (Константина) и Рипсиме Айвазян в Феодосии в июле 1817 года. Мальчик с детства обнаружил в себе художественные способности. Уже в 8 лет он нарисовал углём парусник на стене дома. Так, вероятно, Иван попытался выразить свою любовь к морю и далёким странствиям.

Судьба благоволила талантливому мальчику. В Феодосии у него нашлись покровители, которые позволили Ивану получить первые уроки художественного мастерства. При содействии его учителя И.Л.Гросса юный Айвазовский был принят за казённый счёт в Императорскую Академию художеств в Санкт-Петербурге.

Дом, в котором родился Иван Айвазовский (фото из дореволюционной печати)

Иван вначале набирался опыта в пейзажном классе у М. Воробьёва, а затем был определён помощником к французскому маринисту Филиппу Таннеру. Отношения с ним у молодого Айвазовского поначалу вроде бы развивались вполне приемлемо, но затем обозначились некоторые противоречия. Он расстался с французом, чтобы продолжить своё обучение в классе батальной живописи. Корабли и виды морских сражений в большей степени завладели воображением начинающего мастера.

В 1837 году И.К.Айвазовский добился первого заметного успеха. Живописец был удостоен Большой золотой медали за картину «Штиль».

Окончание Императорской Академии художеств с отличием, само собой, открыло перед Иваном Айвазовским новые горизонты. Как талантливый выпускник, он был премирован командировкой в Европу для ознакомления с шедеврами мировой живописи и дальнейшего совершенствования творческого мастерства.

В Италии молодой художник познакомился с Н.В.Гоголем и знаменитым русским пейзажистом А.А.Ивановым – создателем монументального полотна «Явление Христа народу». Ивану Айвазовскому, как выходцу из Крыма, особенно пришлась по душе Южная Италия.

За границей художник выработал для себя характерную манеру творческой деятельности. На открытом воздухе он делал только наброски морских пейзажей, а затем дополнял их образами из собственной фантазии, существенно уходя в сторону от реальной натуры. Иван Айвазовский, испытывая творческое вдохновение, пишет красивые заливы с гаванями, парусными кораблями, а также не перестаёт увлекаться яркими батальными сценами.

В Италии картины русского художника вскоре начинают привлекать внимание местных коллекционеров живописи. Полотна с захватывающими сюжетами морских сражений, «марины» с видами неаполитанского побережья, наполненные тонкой лирической интонацией и мягкими переливами красок, становятся «ходким товаром» и приносят И. Айвазовскому немалые финансовые средства, позволяющие ему, не испытывая затруднений, жить за границей.

Постепенно, о таланте молодого русского пейзажиста, вслед за Италией, узнают и в других странах европейского континента. Иван Айвазовский обретает настоящую славу, и его творческая манера исполнения картин начинает заслуживать хвалебные отзывы даже у самой придирчивой аудитории. Критики в один голос признают редкое умение живописца передавать в своих картинах сияние и переливы света на поверхности моря.

Иван Айвазовский вернулся в Россию, можно сказать, триумфатором. Он тут же был удостоен звания академика и императорским указом причислен к Главному морскому штабу в качестве художника с правом ношения мундира. Так Иван Айвазовский получил возможность ещё более широким взглядом посмотреть на окружающий мир. Живописец не теряет времени даром. С экспедицией русского мореплавателя Ф.П.Литке он посещает Турцию, Грецию, Малую Азия, набираясь новых ярких впечатлений от созерцания моря и южных портовых городов. Многое из увиденного становится основой для сюжетов будущих монументальных полотен одарённого мастера.

В «николаевской» России И. К. Айвазовский пребывает, буквально, на «пике славы», его почти боготворят в Санкт-Петербурге. Кажется, художника ждёт блистательная карьера в богатом городе Неве. Можно сказать, он достиг невиданных высот и остаётся только спокойно пожинать плоды своего творческого успеха. И, тем не менее, далее события начинают развиваться по иному сценарию.

Иван Айвазовский чувствует себя в Санкт-Петербурге как бы «не в своей тарелке». Пышные торжества и «лоск» светской жизни его откровенно утомляют. Художника, выросшего в простой обстановке провинциального города, не устраивает безудержное «купание в лучах славы». Он начинает тосковать по былому – тихой и уединённой жизни, спокойной атмосфере для творчества.

Осенью 1845 года И.К.Айвазовский неожиданно просит Главный морской штаб и Академию художеств разрешить ему длительное пребывание в Крыму якобы с целью завершения начатых им работ. Но на самом деле он испытывает жгучее желание вернуться на свою родину. Художника неудержимо тянет к Чёрному морю, в Феодосию – к месту, где прошло его детство. И об этом он, можно сказать, сам признаётся в своих письмах. И.К.Айвазовский сообщает, что в Санкт-Петербурге ему приятно бывать только зимой, а с приходом весны на него нападает гнетущая тоска по Крыму и Чёрному морю.

В аристократических кругах Санкт-Петербурга многие недоумевают, зачем такому прославленному человеку как Айвазовский понадобилось менять яркую столичную жизнь на прозябание в глухой провинции, в заброшенном южном городишке? Но художник, тем не менее, неуклонен в своём решении. Как истинный романтик, И.К.Айвазовский грезит восхитительными закатами и восходами на фоне моря, элегией крымской природы. Никакие покровители, с толстыми кошельками и обширными связями, художнику уже больше не требуются. Он, по-настоящему, богат. Продажа картин, которые мастер пишет в короткие сроки, ежемесячно приносит ему солидный доход. А обладая финансовой независимостью, любой талантливый человек получает возможность делать всё, что просит его душа.