Г.Р.О.М. 4

И была у них особенная черта. Если рядом был я или кто-то ещё из командированных, то они никогда не говорили между собой на чеченском, только на русском, чтобы мы их всегда понимали.

Но люди бывают разные. Есть такие, как эти два брата Гуноевы, а есть такие, как Шах и Мага – интриганы, бандиты, которые даже своих легко сдают и уничтожают. Ну и действуют против нас.

На первый взгляд нам выгоднее, чтобы во главе банды встал Шах. Мага часть дохода передаёт брату и помогает ему в поставках. Армия Ичкерии – не единый механизм, это собрание множества кланов, и у каждого свои пути заработка и поставок, у них нет централизации.

И чем дольше они варятся в своём соку, тем меньше у них останется единства. Кто-то уже грызётся с соседом, а кто-то уже вовсю ведёт переговоры с федералами, понимая, что во вторую войну результат будет иным.

Так что Шах отправлять туда деньги и оружие не будет.

Но это на первый взгляд выгодно. По-настоящему нам нужно одно – ликвидировать ОПГ, задействуя все возможности, как легальные, так и нет.

Я и задействовал. У меня были нужные номера, знал, куда звонить, понимал, кого и с кем стравить. Была точка, была команда, была цель.

Взял с собой Костю. Мы с ним торчали рядом с таксофоном в стороне от центра. Скоро стемнеет. Я вставил карточку и набрал номер. Номер Шаха мне подсказал Седов, вычислил один из его информаторов.

Лучше бы встретиться с Шахом лично, но это невозможно: он залёг на дно где-то в городе, ходит с трудом из-за ранения, и до ужаса боится снайпера, который и прострелил ему ляжку. Вся ОПГ боится этого стрелка.

Начал я с Шаха. Обратил внимание, что трубка висит на одних соплях, в паре мест её заклеили синей изолентой. И это хорошо, качество звука будет очень плохим. Пригодится.

– Говори, – раздался чей-то грубый голос.

– Передай Шаху одну вещь, – сказал я. – Мага сотрудничает с ФСБ, всё рассказывает одному майору.

– Кто говорит? Откуда у тебя этот номер?

– Меня прислали вместо Веселовского, разгребаю за него бардак. Дай трубку Шаху.

На том конце провода произошла заминка, кто-то с кем-то начал спорить. Я в курсе, что Веселовский работал с Шахом, пытаясь обезопаситься от угрозы со стороны Джабраилова, но в итоге Шах Веселка и прикончил, когда получил доказательства, что Веселовский замыслил против него недоброе. Ну… вернее, доказательства, составленные так, чтобы Шах сделал нужные нам выводы.

– Я слушаю, – наконец ответили там. Акцент был очень сильный.

– Вот и слушай, Шах, второго шанса не будет.

Я говорил не как блатной или мент. Пытался копировать интонации чекистов, чтобы до Шаха дошло, что к чему. Говорил быстро, чтобы он не успел обдумывать.

– Веселовский действовал сам, но раз у него ума не хватило нас в курс поставить, то поступить ты был волен так, как тебе нужно. Про него можно забыть. Но банк, сам знаешь какой, хочет с тобой поработать дальше. Слышал про майора Вербицкого?

– Слышал. Но кто…

– Не перебивай. Мага ему дал на тебя расклад, но Вербицкий готов договориться с тобой. За сто тысяч он смоет всё это в унитаз.

– Это интересно, но…

– Раз «но», то могу положить трубку, а потом, когда Мага выйдет, связаться с ним. Банк может и на тебя ставит, но лично мне неважно, кто будет с нами сотрудничать, Джабраилов или Шахтамиров. А от моего мнения в этом вопросе многое зависит.

– Ты постой, брат, куда торопиться, – голос стал довольным. – Сто тысяч… не рублей же?

– Сам понимаешь, что нет. Я буду встречаться с Вербицким, будем обсуждать этот вопрос, но из своего кармана платить не буду. Можешь отправить человека с деньгами, майор всё сделает.

– Э, не… – он снова усмехнулся, думая, что перехватил инициативу. – Сам приеду. Поговорим с ним.

– Ты мне условия ставить будешь? – я хмыкнул. – Отправляй человека, решим всё быстро. Перезвоню и назову место.

– Договорились.

Голос у него моментально стал ледяным. Если не поедет сам, то отправит всю свою бригаду, чтобы наказать за дерзость. Да и опасается, что майор мог запросить меньше, а я просто положу излишек суммы себе в карман. Но пусть едет сам или отправляет людей, неважно. Когда лишится бригады – потеряет влияние, его сожрут свои же.

– А вот теперь будет сложно, Костя, – сказал я, когда положил трубку. – Нужно позвонить тем боевикам. И говорить с ними на чеченском. Сможешь?

– Д-да сложновато б-будет, – он нахмурился.

– Если не сможешь – позвоню сам. Но если говорить с ними будешь ты, ещё и на их языке – сработает лучше.

– Ладно, п-попробую, – Левитан выдохнул.

– Расслабься. Ты же поёшь хорошо, без запинки.

– Там другое.

Он заикается намного меньше, чем раньше, но всё равно бывает. И акцент у Левитана будет русский, но тут нам на руку сыграет почти оборванный кабель, на скрутках. Могут списать любые проблемы на качество связи.

Мы набрали номер, полученный от Иванова. Не отвечали долго.

– Слушаю, – наконец сказал кто-то с явным недоумением.

Костя говорил медленно, шумно дышал, будто тщательно обдумывал каждое слово перед тем, как произнести. От напряжения он аж вспотел. Разобрал я только «Ассаламу алейкум», а дальше он говорил то, что я ему подсказывал, что Шах работает с ФСБ, что у него встреча с майором, чтобы дать расклад на Магу, чтобы он уже никогда не вышел на волю. А звонит – один из подручных Маги, поэтому и надо было говорить на чеченском.

Сказав всё это, Костя не стал ждать подтверждения, а просто повесил трубку, якобы торопился. Но им придётся ехать, рискнуть, или всё пропустят. Возможно, сначала выйдут на разведку, потом засядут, будут изучать обстановку, и после этого решат, что дело того стоит.

Пусть появятся там раньше, увидев Шаха и майора, будут действовать. Да и мы тут плеснём бензинчика. Главное – следить, чтобы никто не наткнулся на позицию Хирурга, но там прикрывает Абхаз.

Так, часть участников может появиться на точке. Теперь вспоминаем старый анекдот, о котором я часто думал – осталось уговорить Рокфеллера.

Мы отъехали к другому таксофону, неподалёку отсюда. Номер Вербицкого у меня был, остался от ментов. Рабочий, но если он дома, у меня есть и домашний, нашёл в справочнике.

Он оказался в кабинете. Работает допоздна. Или, скорее, что-то мутит против нас, явно не сидит без дела.

– Вербицкий, слушаю, – раздался усталый раздражённый голос.

Я набрал воздуха в грудь.

– Ты чё, офонарел, гэбэшник? Попутал? Ты чё, на брата моего наехал?

От такой наглости майор даже ничего сказать не мог несколько секунд.

– Коршунов, это ты? Ещё слово – вместе с братом сгною! В пресс-хате закрою! Ты хоть знаешь, чё это такое?

– Ты слушай сюда, – продолжал давить. – Ты конкретно попутал, серьёзных людей зацепил. Брата вытащить надо. Подваливай-ка ко мне, порешаем вопросы…

– Я щас наряд вызову ментовский, упакуют тебя…

– Ты не понял? – перебил я, но голосом помягче. – Ты чё, не догоняешь, какие вопросы решать будем? Тут со мной сын, сам знаешь чей, – я имел в виду Дениса Александрова. – Вот и давай по тихой решим. Брата отпустишь – порешаем с чем надо вопросы.

– Вот как, – Вербицкий усмехнулся, думая, что смог надавить. – Вот ща подъеду – обсудим. Куда ехать?

– Перезвоню – скажу.

– Ты чё…

Я положил трубку. Не, ещё рано говорить ему о точке, пусть там боевики сначала засядут. Когда Вербицкий узнает, куда ехать, будет вызванивать своих подопечных, но не дозвонившись до них, будет действовать сам, чтобы не упускать момент. А подопечным будет не до него.

Приговор уже вынесен, с этими товарищами уже всё понятно.

На высокой скорости мы поехали к тем складам на заброшенном молокозаводе, которые я сегодня показывал Седову. Остановил «Марковника» у одного из складов, поставив на видном месте, чтобы его сразу засекли, а после мы с Костей торопливо спрятались за одним из зданий. Замок на складе вскрыт, чтобы тот, кто нужно, попал внутрь. Причём вскрыт должен был быть тихо, чтобы тот, кто внутри, этого не услышал.

Там нас уже ждал Седов и Валера. Валера уже одет по всей форме группы: в вязаной шапке, которую можно раскатать вниз, чтобы получилась маска, в бронежилете, и с автоматом. Седов – в своей обычной рубашке и джинсовой жилетке, но в кобуре у него был не табельный ПМ, а ТТ, тот самый, который мы превратили в улику, подбросив пулю в морг. Сегодня из него сделают последние выстрелы.

– Какой-то мужик стрёмный зашёл, – объявил Валера. – Как ты и говорил. Заперся, но мы с Сергеичем замочек открыли.

– Он не ушёл? – спросил я.

– Так внутри и сидит.

Костя начал торопливо облачаться в экипировку. Мне это не нужно, я скоро уеду, как только увижу, что ловушка захлопнулась.

Нужный нам склад выделялся в сумерках. Был я там, когда брали Зверюгу, и внутри там всё было, как в фильмах ужасов. Но не в таких, которые показывали, чтобы пощекотать нервы, а в других: мрачных, кровавых и тяжёлых.

Я видел разных людей, хороших и плохих, но познакомившись со Зверюгой поближе, одно я мог сказать точно – однажды я видел монстра в человеческом обличье. В тот самый день, когда его притащили ко мне на допрос.

Но его история закончится раньше, так и не став городской страшилкой…

Левитан дал знак, а опер Седов выдохнул и поднял руку, будто хотел перекреститься, но на деле просто поправил кобуру. А у него своего позывного нет, он же не участник боевой группы. Хотя с этого дня он действует активнее, чем обычно, и позывной ему будет нужен. Всё равно уже не слезет с крючка, ведь прекрасно знает, что ему нужно сделать. У него тут основная причина для появления, чтобы сработал с уликами, как нужно, чтобы никто ничего не заподозрил, а наоборот – даже самый скептичный следователь поверил в нашу версию. Ну и Зверюгу хлопнет при попытке бегства, если маньяк вдруг одержит победу. А если победит кто-то из людей Вербицкого – вопрос закроет Костя.

А у склада остановилась зелёная восьмёрка с номером «229». Та самая, что не так давно следила за Некрасовым. Оттуда выбрались два мужика, один постарше, низкорослый, другой помоложе, высокий и худой, а с заднего сидения с трудом вылез пожилой усатый мужик в сером камуфляже. Солидное пузо ему мешало. В руке он держал короткую биту. Похоже, шёл за мной.

Чекистов в лицо я знал, но фамилии не помнил, а вот пузатый, должно быть, тот самый Новиков, о котором говорил Ярик. Главный подозреваемый в убийстве Жеребцова. Ну а то, что его взяли с собой, это подтверждало.

Морда у него знакомая, он как-то попадался нам на мокрухе. Было два трупа, заказуха в подъезде, причём один – случайный свидетель, который на свою беду не вовремя вышел вынести мусор.

Какой же год это был? 2003-й, кажется, или 2002-й, вот только Новиков сразу выскользнул – менты взяли его с нарушением, твёрдых доказательств не было. Отпустили под подписку, но затем он исчез.

И теперь понятно почему – крышевали его, он делал грязную работу для Вербицкого. Но скорее всего, тогда от него и избавились, раз так косячит и попадается.

Два «рыбака» посветили фонариком в окна моего «Марка», присмотрелись внутрь, затем показали на склад. Наконец-то я увидел их лица вблизи. Не удивлён…

Сейчас это мелкие исполнители, но со временем будут действовать более масштабно, когда их патрон поднимется, а они вслед за ним и выше. Ведь Вербицкого посадят, а эти останутся.

Про них никто не знает, они так будут оставаться в тени, пользуясь служебным положением.

Нет, уже не будут. Зверюга точно решит, что они идут за ним.

Подручные Вербицкого и примкнувший к ним Новиков вошли на склад, а Валера захлопнул за ними дверь и повесил большой советский замок.

Попались. Кто-то долбанул дверь изнутри, но открыть не вышло. Ну, на помощь Вербицкому они уже точно не поедут.

Ну а мне нужно сообщить всем оставшимся участникам, куда ехать им, чтобы всё совпало как нужно. Я убедился, что отсюда никто не уйдёт, и только после этого сел в машину.

И вскоре услышал, как внутри склада загремели выстрелы. Но до жилых домов слишком далеко, никто посторонний этого не услышит.

Но это только часть дела. Ещё есть и остальное, не менее опасные враги. Я поехал туда, где залегли Хирург и Абхаз. Время ещё есть…