- -
- 100%
- +
– Ой, а худой-то какой, – произнесла бабушка, всплеснув руками, и подошла ближе. – Не, так дело не пойдёт, Анатолий Борисыч. Тебе надо мясо есть. А то одна кожа да кости.
Она потрогала пальцами худое плечо с татуировкой.
– Само собой, баба Настя, – сказал я, чуть усмехнувшись. – А то в больнице кормили не особо шикарно.
– Ой, да не то слово.
Бабушка накинула на себя передник, висящий на стуле, и пошла к холодильнику.
– Не то слово, – всё повторяла она. – Я же лежала весной. Утром кашка на воде, в обед супчик постный, причём в любой день, а не только когда поститься надо. А вечером – смех один, а не ужин. Говорила им тогда, что даже мне этого мало, а как вы мужиков-то таким кормите? Куда это годится? А они всё – диетическое, диабетическое.
Она хлопотала по кухне. Разожгла газовую плитку, достала из холодильника огромную белую кастрюлю с нарисованными сбоку жёлтыми цветами. Я отошёл, чтобы ей не мешать, и уселся в мягкое кожаное кресло, провёл руками по шершавым подлокотникам и взглянул на карты, лежащие на столике.
– Ну что, казённый дом выпал? – спросил я в шутку. – Или на что ворожишь?
– Откуда ты такие вещи знаешь-то? – Анастасия Фёдоровна посмотрела на меня. – Я тогда сказала, что ворожу, а ты на меня посмотрел, как на слабоумную. А у Петровны внук твоих лет вообще сказал ей, что ты, бабка, совсем с ума посходила на старости лет.
– Не, ты чего, – нашёлся я. – Это же сейчас модно.
– А, вот оно что, – бабушка вернулась к своим делам, заулыбавшись. – Как модно, так сразу не старая суеверная бабка, а какой-нибудь хендмейд, – она засмеялась. – Или как это называется-то?
– Молодёжь любит всякую фигню придумывать, – пробурчал дед, садясь на диван. – Хренмейд.
– А я тут ходила в магазин, – продолжала баба Настя. – Говорю, вот у вас же написано-то, что скидка для пенсионеров. А посчитали без скидки.
Дед тем временем с шелестом развернул газету и начал читать новости.
– А продавщица говорит, а покажите приложение для скидки. А я говорю: какое приложение? Связи-то нет. У меня не открывается. А вы что, спрашиваю, не верите, что я пенсионерка? А она мне снова про приложение. Вот же народ пошёл. И главное – говорит так грубо!
Баба Настя продолжала рассказывать, нарезая белый хлеб толстыми ломтями. Он свежий, судя по сильному запаху, который сразу пошёл в комнате.
– А я говорю, ваш магазин – страшно смотреть. Цены – ужас, фрукты гнилые, над ними мошки летают. Ещё и гомном воняет. А вы мне всё про приложение.
Лежащий на столе телефон оглушительно зазвонил.
– Верка, что ли, звонит? – спросил дед, поднимая голову.
– Незнакомый номер, – бабушка надела очки и присмотрелась к экрану. – Кто это, интересно. Да, я слушаю, – ответила она, нажав кнопку. – Здравствуйте. Да, я. Кто? Что?!
Лицо изменилось, баба Настя приоткрыла рот, глаза расширились.
– Да что вы говорите-то такое? Да не может такого быть. И что мне делать-то?
Не понравилось мне это, я решил вмешаться.
– Кто звонит? – спросил я, поднимаясь с кресла, опираясь на поручни.
– Какое дело? – переспросила бабушка в трубку, не слыша меня. – Какое дело? Вы что?
– Дай телефон, – произнёс я твёрже, уже понимая, к чему всё идёт.
Она замотала головой, мол, не дам, важный разговор.
– Дай телефон – повторил я.
Анастасия Фёдоровна протянула мне маленький смартфон. Бабушка достаточно продвинутая, технику более-менее освоила, чтобы звонить и писать. Но с подобными вещами она ещё разбираться не умела.
– Я слушаю, – сказал я.
– Говорит майор ФСБ Свиридов, – раздался чей-то голос, достаточно молодой для майора и слишком дерзкий. – Уведомляю вас, что против вас открыто дело о финансировании экстремизма.
– Какой-какой майор? – спросил я, улыбаясь.
– Свиридов, – повторил собеседник.
– И откуда?
– ФСБ! – напыщенно произнёс он.
– Не, ну понятно, что ФСБ. Только какой отдел таким занимается? Вы из местного управления или из центра?
Собеседник замялся.
– Э-э-э… Я из уГоловного розыска, – он отчётливо «гэкнул».
– Так, ФСБ или Уголовный розыск? – спросил я, чётко выговаривая каждое слово, сдерживая смех.
Где-то на том конце провода кто-то сглотнул. Ну да, откуда им знать, в своих краях, как у нас тут всё устроено. Их задача – запугать жертву до полусмерти, а не знать структуру госбезопасности другой страны.
– Короче, – произнёс собеседник злым голосом, – если не хотите, чтобы на вас повесили статью…
– Так уголовный розыск – это полиция. Или у вас особый, уГоловный розыск? – я отчётливо «гэкнул», как он.
Тот в ответ заматерился и бросил трубку. Ну, это ещё консультанты по безопасности банков пока не звонили из ближайшей колонии. Так и с батяней Толика поговорить выйдет.
– Мошенники, – пояснил я, возвращая телефон бабушке. – Достали уже.
– Ох, не то слово, – она забрала телефон и вернулась к плите. – Тут про Петровну вспоминала, так ей недавно сын позвонил, мол, в аварию попал. По видеосвязи, его голосом! Она побежала кредит брать! Квартиру продавать хотела.
– И что потом?
– А он перезвонил, напугал, говорит, всё нормально. Но представь себе! Голос даже подделывают и лицо! Вот она и поверила.
С текущим уровнем нейросетей это немудрено. Вот Трофимов, кстати, никогда не говорит по мобильному телефону. Раньше он опасался, что его голос смонтируют, а теперь – что на его голосе обучат нейросеть.
У меня есть образец его голоса, но, скорее всего, за это время спрятанный диктофон найден. Я туда схожу, но сначала проверю, нет ли там засады или наблюдения. Если Трофимов или кто-то из связанных с ним людей нашёл ту приблуду, то они могли бы решить, что у меня есть сообщник. И вполне могли организовать засаду.
Хотя почти через два месяца такое вряд ли возможно, и всё же, рисковать нужно аккуратно. Сначала проверить, потом делать.
– И звонят, и звонят, – недовольно пробурчал дед, переворачивая страницу газеты. – А Верка-то приедет или нет? Ничего не говорила?
– Нет, не звонила, – ответила бабушка.
– Могла бы уж приехать, раз уж такое с сыном произошло.
– За мужика своего боится.
– Он сам кого хочешь боится.
Фёдор Ильич поморщился. Это они о матери Толика и о её сожителе.
Вскоре бабушка начала расставлять еду на столе. Обед – царский. Она налила мне огромную тарелку парящего борща с мясом. На второе – макароны по-флотски. Также был свежий хлеб, очень мягкий, и порезанные помидорки с луком. К сожалению, как и все помидоры в последнее время, это был безвкусный пластик, но всё остальное было на высшем уровне.
Анастасия Фёдоровна посмотрела на меня с тревогой. Наверное, думала, что парень ничего из этой роскоши есть не будет.
– Картошки фри и наггетсов нету, – развела она руками. – Что есть, то есть.
– Да какая картошка фри? – я уселся за стол и взял ложку. – Когда тут такое.
– Тебе чай или компот?
– Кофе есть? Чёрный, с молоком, без сахара.
– А можно? – с опаской спросила она.
– Немного можно.
Я начал есть суп, наваристый, очень густой. Он был таким же вкусным, как и выглядел.
Вес мне надо набирать, я слишком тощий. И мясо на костях надо наращивать. Так что тарелку я приговорил быстро.
– А сметанку-то забыл? – спросила бабушка.
– А что сметанку-то? – пошутил дед и полез в холодильник. – Вот есть сальце. Будешь?
– Буду, – ответил я.
– А это? – улыбающийся Фёдор Ильич держал в руках запотевший графинчик.
– И это буду.
Дед засмеялся, думая, что я пошутил. Хотя на самом-то деле я не шутил, а ответил на автомате. Но в моей ситуации со спиртным надо завязывать. Да и вообще, сейчас не для того.
– Толенька, ты прям всё съел, – произнесла бабушка, когда я закончил. – Молодец! Но… ты будто какой-то… другой. Обычно слова не скажешь, не разговариваешь с нами, телефон из рук не выпускаешь. А сегодня…
Я посмотрел ей в глаза и нашёл что сказать:
– Так соскучился, ба.
Она заулыбалась очень тепло.
А у меня в душе заскребли кошки. Парень-то в свои двадцать такой смерти не заслужил. Тем более, он был убит без всякой причины, случайно, переходя дорогу не в том месте. Киллеры сбили его на машине, когда уходили.
Но от возмездия они не уйдут. Не так много у Трофимова людей, способных запачкать руки, так что ему придётся с ними работать и дальше.
На них я выйду. Я помню их лица, узнаю о них всё. И не только. Я знаю и подельников Трофимова, всех, с кем он связан.
Пока я собираю данные, но в какой-то момент начну работать против него. Даже если у меня не будет надёжного союзника, я всё равно смогу подпортить ему кровь.
И кое-что я смогу сделать против него уже сегодня.
– Ладно, – я потёр живот.
Внутри разлилось тепло, а тяжесть совсем не мешала. Давно так сытно не ел. Уже чувствую себя сильнее. А всего-то надо было навернуть бабушкиного борща.
– Теперь надо будет походить, – я начал вставать.
– А куда это ты? – Анастасия Фёдоровна встревожилась. – Тебе отдохнуть надо.
– Отдохну немножко и пойду, – я кивнул. – Друзей надо повидать и узнать, что и как. Пару дней у вас поживу, потом в общагу вернусь. Там видно будет.
– Ну, если что, звони, дед приедет, – сказала бабушка.
Я привёл себя в порядок в ванной, сбрив редкую щетину на подбородке и под носом, помылся, переоделся, попрощался с ними и вышел во двор.
Ну что же, начинаем.
Сначала надо связаться с ведущим программистом проекта «Щит», убедиться, что он жив. Хотя я сомневался, что Воронцов столько времени просидит в глуши и никак себя не обнаружит.
Но я ему тогда сказал просто: хочешь жить – слушай, что говорю. И жди, сколько потребуется. Способ связи с ним займёт долгое время, но будет работать в любом случае.
И ещё надо будет забрать кое-что из своих вещей. В смысле, из вещей старого меня. Надо проверить, уцелели ли мои тайники.
Глава 4
Помню, был один случай пять лет назад, ещё до того, как возник проект «Щит».
Одна компания, которой фирма Трофимова оказывала услуги по безопасности, уволила системного администратора. Тот решил, что его уволили несправедливо, и оставил себе доступ к серверам, чтобы в нужный момент удалить все базы.
Это было грубейшим нарушением в нашей безопасности. Когда Трофимов об этом узнал, он рвал и метал, лишал всех премий и грозился уволить всех, даже нас с Петровичем. Пока не приняли меры, он не успокоился. И это было в его духе, такие проколы он не позволял их никому.
А вот во время работы над «Щитом» появились странности.
Там был не обиженный системный администратор, оставивший себе доступ. На этом секретном проекте погиб главный инженер производства дронов. Его смерть признали несчастным случаем, аварией по неосторожности.
Но за прошедший год погибали и другие: трое ведущих программистов, один за другим. Сценарий был схож – они увольнялись по разным причинам, а после погибали при загадочных обстоятельствах.
Один якобы подсел на запрещённые вещества, у другого была неразделённая любовь, без которой он не мог жить, а третий по ошибке хлебнул метилового спирта.
Учитывая, что все погибшие – обеспеченные парни до тридцати, эти смерти не очень соответствовали их возрасту и образу жизни.
Петрович, который тогда был куратором по безопасности проекта, задался вопросом, что происходит. Но Трофимов его успокаивал: мол, они же уволились, это уже не наша ответственность. Занимайся своей работой.
После скончался и сам Петрович. Остановка сердца, как говорили врачи, а причина – алкоголь, жирная вредная еда и любовь к ваннам с очень горячей водой. В такой ванне он и умер, в ней его и нашли.
Петрович и правда много болел, и выглядел сильно старше своего возраста. Но я всё равно начал копать, а после узнал и о смертях среди бывших сотрудников, и о главном инженере, и о прочем.
Теперь знаю, что погибших пытались подкупить. У этих пацанов был стержень, они отказывались, обращались к службе безопасности, после чего принимались меры.
Всё хорошо, враг не прошёл… Вот только через месяцы после этого парней выживали из компании, притесняли, требовали уволиться, хотя, казалось бы – это важный секретный проект государственной важности, такого здесь быть не должно в принципе. Но их списывали, как неподходящих, или находили какой-то компромат, после чего увольняли или угрожали реальными сроками. И здесь без участия Трофимова и его покровителей не обошлось.
После этого парни погибали, уже не работая над проектом. А на их месте трудились новые сотрудники.
Сейчас мне нужно вернуть себе доказательства всего этого и не попасться при этом.
Я двигался в сторону почты, не спеша, будто прогуливался. За плечами рюкзак – тот самый, что был у тёзки в момент аварии, но уже с перешитой молнией. Внутри только бутылка воды и пара шоколадок.
Внимания я не привлекал, обычный парень, таких много. Но сам я внимательно следил за обстановкой.
Около киоска с шаурмой стояли два ППСника. Один из них, пузатый, скользнул по мне равнодушным взглядом. Да, я помню, что с тайниками в городе надо осторожнее. А то увидят и решат, что я закладчик.
В отделении почты посетителей не было. Отделение после ремонта, но электронную очередь сюда ещё не завезли. Работало только одно окно, за которым сидела полная женщина с распущенными волосами. Внутри прохладно.
– Здрасьте! Открытку, – сказал я, кладя перед собой двести рублей, и тут же пояснил, когда оператор посмотрела на меня с удивлением – Бабушке в деревню отправляю, а у неё инета нет.
– Вам какую подать? – она посмотрела на витрину.
– Вот эту. «С днём рождения» на которой написано.
– Картой или наличными? – оператор спросила машинально, хотя деньги лежали перед ней.
– Наличными, – я подпихнул к ней купюру. – А идти сколько будет до Камнегорска?
– Три-четыре дня, – она ненадолго задумалась.
Отлично, но по факту приходит быстрее, и когда я закончу с тайником, уже будет первая возможность для связи. Вот только открытка может где-то застрять, и это я учитывал.
У этого способа было одно важное преимущество – отправить такое письмо или открытку можно без паспорта, просто бросив в ящик, да и получить просто. С более серьёзным отправлением нужно показывать документы.
Расплачиваться сейчас мне нужно только наличными. Вернее, нужно разделять покупки, чтобы не вызывать подозрений, с чего я вдруг резко перешёл только на наличку.
Что-то обыденное буду покупать по карте. Но для своих дел расплачиваться только через наличные.
Я быстро заполнил данные. Адрес – посёлок Верхний Камнегорск. Это было на севере области, почти другой регион, посёлок почти вымерший, но почта там была. Зато не было интернета и мобильной связи. Остались ещё такие глухие места в стране.
Там прятался Воронцов, ведущий инженер-программист проекта. Это молодой парень, лет около тридцати, достаточно умный, но слишком хитрый, склизкий и подлый. И в отличие от своих предшественников, он деньги брал без всяких сомнений, ещё и большими суммами в криптовалюте.
Потом перепугался, когда понял, что скоро будет не нужен. Попытался уехать, сильно наследив, но я его перехватил и спрятал, а перед этим взял показания.
Сейчас он сидит в глухой деревне. Вернее, даже не в самой деревне, а в лесу, в охотничьем домике, якобы принадлежавшему его деду. Уехал к природе, к корням поближе. Но он сам по себе выглядит безобидным бородатым чудаком, и местные, включая участкового, нам поверили. Повидали уже всяких, тем более, ещё дальше в лесу совсем недавно находилась община старообрядцев, и все думали, что он кто-то вроде них.
Воронцов должен был там жить без связи и без интернета, и раз в неделю покупать припасы в посёлке. И должен находиться там столько, сколько потребуется, пока не приеду я сам. Хоть полгода.
Я ему говорил, что буду лично я или кого-то пришлю вместо себя, но придётся следовать сложной системе сигналов, ведь другим верить нельзя.
Альтернатива – смерть, и он это понимал.
Да, вряд ли он жив. Учитывая, сколько прошло времени, скорее всего, его уже обнаружили или он попался сам. Но надо убедиться, при этом не ехать туда лично и не попасться в ловушку, если вдруг какая-то есть.
Этот канал связи хоть и долгий, зато сейчас я почти не рискую, что меня кто-то обнаружит, даже если знает методы связи.
– Вот же ящик! – окликнула меня оператор, когда я пошёл на выход.
– Да я маме унесу, она ещё допишет от себя. А то забыл совсем.
– А-а-а, – женщина заулыбалась.
Лучше брошу в ящик подальше, в другом отделении, чтобы усложнить поиски, где куплена открытка, когда и кем.
Для начала – открытка с условной фразой, которую почтальон принесёт по нужному адресу. Оттуда её заберёт программист, если не забыл мои инструкции. Старая схема, но ещё работает.
В самой открытке ничего важного не было. Простое поздравление с днём рождения бабушке от любящего внука.
На самом деле это сигнал, что про Воронцова не забыли, что ему следует подготовиться, выйти на связь и ждать дальнейших инструкций. Дальше был сигнал посложнее и подольше, зато надёжнее. Это на случай, если открытка потеряется в одном из сортировочных центров.
Зашёл в магазин техники и купил по карточке пауэрбанк, самый дешёвый, но заряженный, он пригодится позже. В магазинчике со всяким хламом недалеко от торгового центра купил очки для компьютера. Стёкла в них простые, но они нужны мне не для этого.
А после – направился в книжный. Там пришлось походить среди полок, но я нашёл, что искал – небольшое по формату издание книги «Мастер и Маргарита», которое влезало в карман. Тираж напечатан весной этого года, ещё остались экземпляры.
Продавалось недорого, для бумажной книги уж особенно. Но именно такая была у Воронцова, что нужно для следующего шага.
Там же я купил простенький блокнот, а ручка уже была в рюкзаке. Я вырвал лист из блокнота, полистал книгу, подумал и составил короткое объявление:
«Продам 5 кубометров дров и садовый шланг 15 метров. Наташа Р.» и номер телефона.
Шифровка простенькая, но нужна книга, чтобы всё расшифровать правильно. 5 – номер страницы, 15 – номер строки. А в номере телефона зашифрованы номера букв из этой строки, которые были мне нужны, чтобы составить слово-команду.
Номера телефона, разумеется, не существовало, но он написан реалистично, просто будто кто-то ошибся в одной цифре. Приписка «Наташа Р.» или «Снежана Д.» говорила, что именно это объявление Воронцов должен был искать в каждом номере. Газета к ним приходит регулярно, он забирает её каждую неделю, как мы условились.
Послание короткое. Оно говорило о том, что нужно срочно выйти на связь. Он знает как, и я знаю.
Сам Воронцов был большим любителем «Мастера и Маргариты» и постоянно что-то оттуда цитировал. Скорее всего, он просто хотел выставить себя умным и утончённым человеком, хотя временами выглядел напыщенным снобом. Да и ничего более у Булгакова не читал.
Если он не умер и не дурак, то до сих пор сидит в лесу. Посмотрим. На случай если он уже мёртв, я буду искать копию показаний. Если жив – будет проще, живой свидетель полезнее. Да и не всё он мне рассказал, придерживал самое важное, чтобы выплыть самому, а у меня не было времени полноценно его качать.
Оба варианта меня не тормозят.
Открытка придёт быстрее, но может задержаться. Поэтому мне и нужен резервный способ. Есть ещё третий, если ничего не удастся, но им пока я пользоваться не хотел, потому что понадобится подключать посредника.
Для маскировки я придумал ещё три штуки объявлений, по продаже мёда и картошки, и вписал на листик ниже. Тут уже неважно, что здесь будет, главное, чтобы это выглядело убедительно и маскировало настоящее.
Закончив с покупками, я направился в сторону типографии. Областная газета активно переходила на сайт, но на бумаге ещё выходила до сих пор. Вот бы Толик удивился, мол, зачем?
А это нам на руку.
Подавать новые объявления можно только через сайт, но там надо оплачивать онлайн, а это не наш метод.
Идти было недалеко. Я обошёл здание, чтобы не идти через главный вход, и подождал у заднего десять минут. Время почти обед, а начальство уходит чуть пораньше.
Расчёт оказался верен, чёрные железные ворота со скрипом открылись, оттуда выехал китайский джип, которым рулил небритый мужик в белой рубашке. Это глава отдела рекламных объявлений, мой знакомый Иванов Сергей Иваныч.
Через него я и знаю, как у них всё устроено. А устроено у них всё через одно место, и это не голова.
Он, само собой, даже не обратил на меня внимания. Кто я сейчас? Какой-то пацан, которого он видит впервые, а не старый чекист, которому он когда-то стучал на коллег.
Джип уехал, но пока ворота не закрыли, я спокойно вошёл на территорию. Причёска старательно растрёпана, на носу – купленные очки, толстовка убрана в рюкзак, а сам рюкзак я припрятал за бетонными плитами, за углом. Предосторожность на всякий случай.
Шёл я уверенно, прямо к служебному ходу с таким видом, будто здесь работаю. Курящий охранник у здания покосился на меня.
– Куда? – пробурчал седой ЧОПовец.
– К Галине Ивановне, в двести первый, – ответил я, даже не глядя на него. – Сергей Иваныч отправил, бумажку забыл отдать.
Говорил так, будто сильно занят. Охранник кивнул и потерял ко мне интерес.
Я спокойно прошёл через всю типографию, через бесконечные коридоры, легко находя дорогу, ведь помнил ещё с прошлого раза, что и где находится. Дошёл до нужного кабинета с вывеской «Отдел рекламы и объявлений» и постучался.
– Галина Ивановна, – я сразу заглянул внутрь, – Сергей Иваныч прислал, забыл вам отдать! Это на ближайший выпуск, дополнительно.
– На стол положи, в папочку, – пожилая женщина в очках даже не посмотрела на меня.
И всё, так они и работают, никакого порядка, всё в последний момент. Но бумажку от Иванова они обработают точно, и я за это даже не заплачу.
* * *
Теперь сложное и долгое, займёт пару дней.
Я отправился в сторону пригородных касс, там купил билет на электричку. В деревню к Воронцову электрички не ходят, но мне туда пока не надо, да и не осилю такую дорогу. Даже сейчас придётся напрягаться.
По легенде, которую я придумал, я еду к знакомому. В больнице лежал человек из Усть-Каменной, простой деревенский паренёк, дружелюбный и простодушный, я с ним познакомился. Он старше меня лет на пять, звал в гости. К нему я не поеду, но на случай, если кто заинтересуется, легенда была. Тем более, как имя, так и номер телефона я запомнил. А там сделаю вид, что заблудился, тем более, связь в этих местах ловила плохо.
Но это простая предосторожность.
В электричке я сел у окна, на солнце, потому что постоянно мёрз. Жировой прослойки совсем нет, из-за этого и холодно. Я даже толстовку напялил, чтобы совсем не околеть.
Очки убраны, волосы расчёсаны. Маскировка в типографии была лёгкая, предназначенная для дилетантов, которые кроме цвета футболки и очков ничего не запомнят.
Ладно, что у нас есть? У меня было несколько тайников. Занимался ими на случай, если Скуратов отправит какого-нибудь агента качать Трофимова. Я полагал, что агент может работать нелегально и внедряться в фирму «кротом», поэтому подготовил ему пару мест со схроном на всякий случай.
Само собой, никакого агента не было, и я ничего никому не передал, но использовал тайники сам.
Что-то они могли найти, всё-таки в Конторе работают совсем не дураки. Тем более, все же думали, что действуют против предателя, поэтому искать будут всё, что можно нарыть.
Меня же обвинили в том, что я сотрудничаю с китайцами. Вот и наши конторские контрразведчики могут искать того, кто мог быть моим посредником или контактным лицом. Так что если найдут тайник, то могут оставить что-нибудь, вроде датчика или камеры, которые сообщат, что в этом месте был посторонний.