Волк 10: Лихие 90-е

Глава 12

Чита, несколько дней спустя

— Скоро будем у вас в Питере, — сказал я по мобильнику.

— Ну и отлично, — произнёс майор Елагин и отключился.

— Он, кстати, этим загорелся, — я откинулся на спинку кожаного сиденья в джипе и убрал телефон в карман. — Больше нас самих. Уже нашёл несколько человек, кто может подойти. Из армейской разведки парочка, и сейчас поехал говорить с инструктором для обучения.

— Тогда летим в Питер? — спросил Женя. — Славян, сгоняй в авиакассу за билетами.

— Сам езжай, Коваль! — отозвался Слава. — Я-то с чего должен?

— А потому что я теперь выше тебя по должности, кхе!

Пора уже заводить секретаря, чтобы покупал билеты, бронировал гостиницы и решал мелкие вопросы. Но об этом подумаем, когда закончится встреча с Платоновым, на которую мы ехали прямо сейчас.

У нас был целый кортеж. Ещё бы гаишников для сопровождения, и тогда вообще будет выглядеть, будто везут целого президента. Некоторые так и ездили, договаривались с гаишниками, чтобы те давали машину, и, по слухам, это было не так и дорого даже в столице, но сам я не проверял.

В колонне ехало два комбинатовских джипа, в середине БМВ и бронированный Чероки, я сегодня был в нём. Машины медленно ехали по разбитому просёлку, залитому лужами, мимо очередной помойки у окраины леса. Казалось бы, район престижный, строят здесь дорогие дома, но понты-понтами, а никто из обладателей этих загородных особняков не собирался делать дорогу и облагораживать территорию, по которой они проезжали каждый день.

— Ну и закрывают они, — недовольный Женя пытался открыть пластиковую бутылку лимонада. — Намертво запаяли.

— Дай сюда, Коваль! Ничего без меня не можешь.

Слава взял бутылку и попытался открыть руками, но плотная и скользкая белая крышка никак не поддавалась.

— Ща, ножиком надо.

— Не надо, — влез я. — А то всё зальёте в салоне, и костюмы, и диванчики, — я похлопал по новой коже на сиденья. — Помните, как Савватеев тогда колой у себя в отделе всё залил, все документы?

— Я не видел, — сказал Слава. — Но Лёня рассказывал.

— Волк, я тут всё думаю, — Женя каким-то чудом смог свернуть крышку, и из бутылки раздалось шипение. В салоне сразу запахло апельсином. — Когда в Питере были, видели этого Кравцова. Не генерала, а этого, из братвы, кто тоже на комбинат лез.

— Который Ваньке Магаданскому зубки лечил, — Слава с мрачным видом усмехнулся.

— Вот, и он тогда ляпнул, что поможет Платонова отвадить.

— Понты это, Женя, — сказал я. — Он всё пытался сыграть на том, что якобы родственник генералу Кравцову из ФСБ. И многие так думали, побаивались. Но всё совсем не так, сам в курсе. Да и он в СИЗО, за него крепко взялись, уже никто не отмажет.

— А был ещё депутат такой в Чите, тоже Кравцов, — вспомнил Слава. — Который тогда по ящику выступал, на комбинат наезжал. Однофамилец, короче.

— Не помню, — Женя пожал плечами. — Когда это было?

— Ну ты чё, забыл? Тогда ещё Крюков…

Они начали вспоминать, а я смотрел вперёд. Колонна ехала по узкой улочке к самой окраине района. Платонов купил готовый дом буквально неделю назад, в ту огромную квартиру в центре он заселяться не стал. Кто-то из братвы или коммерсантов построил себе особняк в этом районе, но так туда и не поселился, и дом выкупили люди Платонова.

Мог бы поселиться в гостинице, но не стал. Ну или он решил, что будет бывать в Чите часто, или просто понты, ведь тогда было принято покупать всё подряд, раз денег дофига. С другой стороны, недругов у него много, и это может быть оправданно с точки зрения безопасности.

— Ещё такое дело, — сказал я, и спорящие о чём-то Женя со Славой замолчали. — Ремезов скрылся. Вернее, уехал в столицу, пока его здесь не прижали. Так что в ближайшие дни он нам не поможет. И ещё минимум месяц его здесь не будет.

— Значит, генерал Кравцов на нас наедет, — заключил Слава.

— Да. А у Платонова в этом свои интересы, и делиться добычей он вряд ли любит. Но у нас пока нет ничего, на чём их можно столкнуть. Так что пока наш план — будем вытягивать с него деньги за тот случай с Ахмедом. Но не для заработка, а для нашей защиты.

Кочки и ямы впереди были такие, что даже наш тяжёлый джип трясло, а БМВ позади нас чуть не застрял. Но вдали уже показался высокий кирпичный забор. Мы близко к цели.

— Будем расширять круг знакомых, — продолжил я. — В Питере увидимся с тем Григорьевым, он деньги любит, что-нибудь важное выдаст, ещё кого-нибудь найдём. Мещеряков ещё обещал мне встречу с одним типом с Генпрокуратуры, посмотрим, чем это нам может пригодиться.

— Они же не просто так помогать будут, — Женя нахмурил брови. — Чё им понадобится? Комбинат?

— Нет. Комбинат им точно не достанется. Только деньги. Надо будет сделать так, что если Кравцов на нас нападёт, чтобы обязательно задел кого-то ещё, кто может устроить ему проблемы. Но я ещё думаю...

Дом, хотя это даже не дом, а особняк, не было видно целиком, только из-за деревьев торчала часть второго этажа и высокая, отделанная кровельным железом крыша. Солнце ярко отражалось от окон и слепило глаза. С обратной стороны крыши видна белая тарелка телевизионной спутниковой антенны, совсем новенькая и пока ещё редкая в наших краях.

Чтобы туда попасть, надо было проехать через мощные стальные ворота и пункт охраны. Охрана олигарха приехала намного раньше, сразу после покупки дома, и всего за неделю здесь всё обустроила, наставив сигналки, камеры и посты. Неплохо Платонов здесь решил устроиться, будто думает остаться здесь надолго или приезжать часто. Хотя, скорее всего, когда хозяин уедет, большинство свалит вслед за ним, останется только сторож.

Ворота открылись с пульта, и наш кортеж проехал по свежей асфальтированной дорожке мимо неработающего фонтана. Рабочие-китайцы перекладывали большие камни в чаше фонтана и переставляли скульптуры, а бригадир орал на них матом, потому что одна была разбита. За ними лениво наблюдал вооружённый охранник в пиджаке. Я присмотрелся, стало интересно, что у него, калаш или Сайга, но он ушёл.

Вряд ли у телохранителей олигарха только пистолеты ИЖ, он может договориться насчёт чего-то более серьёзного. А учитывая, кто у него глава службы безопасности, такое вполне возможно. Ремезов говорил, что Платонов нанял себе аж целого генерала из КГБ, который занимался всякими вопросами, и у этого генерала полно контактов среди бывших коллег.

Но мы и сами неплохо вооружились. Вряд ли олигарх пригласил нас к себе, чтобы вот так просто перестрелять, но время такое, что лишние предосторожности не помешают. Да и если бы я верил на слово всем посторонним, моя вторая жизнь закончилась бы ещё в прошлом году.

Машины остановились у большого деревянного крыльца с очень широкой лестницей, на которой постелили ковёр. Мы вышли наружу, парни огляделись по сторонам, прикидывая, откуда может быть угроза.

А навстречу нам спускался высокий седой мужик в костюме. Так впился в нас взглядом, будто хотел запомнить каждую примету. Глаза красные, возможно, от недосыпа. Не успел адаптироваться к местному времени, шесть часов разницы с Москвой давали о себе знать, для него сейчас была ночь.

— Иван Сергеевич вас ждёт, — проскрипел он.

Для моей охраны были места за столиками на террасе, а тёплая погода и летнее солнце манили провести время на свежем воздухе. Но встреча пройдёт внутри, и со мной отправились Женя и Слава, как самые доверенные люди, остальные расселись снаружи.

Должно быть, этот старик и есть тот генерал КГБ в отставке. Никогда не видел таких вживую. Хоть у него и хорошая выправка и взгляд очень цепкий, больше он походил на чиновника, чем на влиятельного генерала некогда могущественной Конторы. Хотя впечатление может быть обманчивым, и сам Каримов специально добивался такого эффекта.

Хозяин дома встретил в большом освещённом зале с лестницей, сразу за входной дверью в дом. Сейчас он напоминал мне начальника какой-нибудь железнодорожной дирекции, каких я навидался в первой жизни на железной дороге: короткая стрижка, в обязательном порядке гладко выбритое лицо, залитое одеколоном, дорогие часы на руке, которые было принято выставлять напоказ, чёрный костюм, галстук, белая рубашка и блестящие туфли.

— Максим, рад познакомиться, — сразу заявил Платонов. — Отлично, что вы прибыли ко мне на дачу, сразу и обсудим все накопившиеся вопросы. Заодно посмотрим футбол, я слышал, вы любите спорт.

Вполне мог выяснить про ставки, не зря же он намекал про футбол в прошлый раз. Но одно дело — знать про ставки, он же не знает, как я этим пользуюсь. А я делаю много ложных ставок.

— А матч показывать будут? — уточнил я.

— Техники настроили, — он отмахнулся.

Я сделал знак парням следовать за мной, и мы прошли в следующий зал. Штор на больших окнах нет, солнце освещало большую комнату со стенами из лакированных деревянных панелей.

Перед огромным плоским телевизором на стене расположили кожаные мягкие кресла и зелёный диван, под ногами лежал толстый мягкий ковёр с орнаментом, а у дивана стоял стол с кувшинами пива и тремя огромными блюдами раков в бульоне. Раки отборные, очень большие, каждый размером с кисть руки. От них сильно пахло укропом.

Изображение на телевизоре очень чёткое, должно быть, благодаря той спутниковой тарелке на крыше. Показывали список участников грядущего матча между Аргентиной и Ямайкой, комментатор восторженно перечислял участников, больше всего внимания уделяя Аргентине. Так и слышалось от него: «Ортега, Ортега, Батистута, Батя Гол».

Возможно, Платонов добивался такой дружеской атмосферы, чтобы сбить меня с толку. Нет, не выйдет. Но он человек умный, хитрый и продуманный, иначе бы он не добился таких высот.

Да и решился он на этот разговор по одной причине: его человек облажался, но Платонов не привык бросаться в омут вниз головой, он осторожничает и пытается понять, можно ли что-то поиметь на этом провале. Поэтому и разговор, а не новая попытка ликвидации. Решил, что так риски меньше, а выгоды больше.

А у меня цель другая — мне нужно что-то с этого выиграть, а заодно и предотвратить похожую историю или хотя бы встретить следующую угрозу во всеоружии.

Но я не думаю, что он сейчас начнёт рассыпаться в извинениях и совать мне деньги в карманы. Его люди должны подготовиться к моему визиту, чтобы хотя бы сбить цену, а то и вообще выставить себя непричастными или запугать меня. Скажут, радуйся, Волков, что легко отделался. Или предложат свою дружбу, или вообще позовут работать на них.

В любом случае, я думаю, платить Платонов не захочет. Ведь если бы он так легко расставался с деньгами, он бы не стал таким богатым. И о том миллионе ещё припомнит.

— Сначала о делах, — сказал я.

— Хорошо.

Я сел на мягкий диван, в который сразу провалился, Женя разместился в кресле, чуть в стороне, Слава остался у меня за спиной. Платонов тоже не был в одиночестве, тот старик, что встретил нас у входа, сел у стола, покосился на раков и запахнул пиджак.

— У нас случилась неприятность, — начал Платонов. — Мой человек начал решать проблемы, не посоветовавшись со мной. Для него самое важное — это результат, а вот методы достижения цели иногда бывают сомнительными. Даже комбинат он взял в работу сам, мне он не был нужен на тот момент.

— А потом бы пришёл к вам, — сказал я, — и всплеснул руками, мол, «нехорошо получилось». И вы бы тут потом горевали, да? Ага, вряд ли.

— Вы сами понимаете, какие сейчас времена, — Платонов недовольно нахмурил брови. — Многие готовы на всё, чтобы получить желаемое. Я не такой.

— Я уже говорил по телефону и повторюсь, — я показал на Славу. — Ваш человек подошёл к моему, начал подначивать, чтобы он завалил меня. Дал пятьдесят тысяч долларов, пообещал ещё больше. Дал пистолет… какой, Слава?

— Хеклер-Кох, новый, с глушителем, — отозвался Слава. — И лазерным прицелом.

— Чтобы он проконтролировал всё и закончил дело, если бы у киллеров ничего не вышло, — закончил я. — Не помню точно, как он говорил, но всё есть на плёнке.

Слава закивал. Платонов кивнул на своего безопасника. Каримов откашлялся и достал сигарету. Сейчас дед должен что-то заявить, не зря он тут сидит.

— Раз дело пошло так, говорить буду начистоту, — с напором сказал старый чекист. — Это был спектакль. Провокация. Сначала разыграли перед Ахмедом сценку, как твой человек якобы спорил с тобой из-за денег. Потом отправил этого человека к Ахмеду напрямую, чтобы выказать неуважение, и человек убедил Ахмеда, что поможет избавиться от тебя за деньги. Провокация, классическая. Ахмед — кавказец, горячий, он привык решать дела иначе, вот он и попался. Если бы не эта провокация, покушения бы не было, и Ахмед даже не начал бы эту работу.

Он с победным видом посмотрел на Платонова.

— Но оно случилось, и нам приходится оправдываться, — Каримов покачал головой. — Но если ты думаешь, что сможешь на этом заработать, мы всё про…

— Ну, в вашей-то Конторе на этих провокациях собаку съели, — я повернулся в сторону Каримова. — Поэтому меня и обвиняете в этом, привыкли так делать. Всё было совсем не так. Ахмед хотел меня переиграть, ну а само покушение он задумал ещё до поездки сюда.

— Что ты имеешь в виду?

— Лучше ответь мне на вопрос — почему он сразу приехал со спецами в Читу? Взял команду дорогих мокрушников на всякий случай? И это провокация? Если бы я не принял меры, меня бы застрелили в подъезде, а так я смог подготовиться, выбрать своё место, куда все киллеры и пришли. Вот и результат, я жив, не мёртв, а ваши киллеры облажались.

— Те люди приехали не для того, чтобы разобраться с тобой, — холодно произнёс Каримов. — А для того, чтобы…

— Разобраться с Ремезовым? — тут же спросил я. — С человеком, с которым у нас всех хорошие дружеские отношения и были совместные операции? С которым мы брали Ису, которому нас тоже заказали? А после Ремезова они должны были взяться за нас?

— С Исой было совсем не так, — влез Платонов. — Он и его банк действуют независимо от нас, и их привлёк кто-то из ФСБ… кто? — он посмотрел на безопасника. — Забыл фамилию.

— Полковник Шелехов, — пробурчал бывший генерал.

— Да. Иса и его люди в чём-то были задействованы, не знаю детали. Но мне позвонили от одного моего хорошего знакомого и сказали, что это им угрожает. Вот я вышел на Ису, чтобы он заканчивал свои дела и уезжал. У меня есть на него свои рычаги воздействия.

— Звонок был от Эдика? — спросил я.

— От Эдуарда Владимирович, да, — Платонов неохотно кивнул. — Но не он звонил, а его люди. К сожалению, у Исы…

Он сделал паузу, а закончил за него Каримов:

— …свербит в жопе, вот он и чуть не устроил там бойню. Но к нам это никакого отношения…

— И последний вопрос, — сказал я и достал из кармана телефон-раскладушку. — Если вы ничего против меня не замышляете, тогда зачем подарили мне телефон с функцией прослушки и слежения? Хотите знать, с кем я говорю и куда еду? Самое то для наёмных убийц.

Раньше бы чекист никак не выдал бы это, у него даже ничего не дёрнулось на лице. Но он старик, и организм его подвёл, потому что лоб у него начал краснеть, а дыхание стало сиплым и громким. А судя по взгляду, который Платонов метнул на него, это не было запланированным.

— Совсем не так, — слабым голосом сказал Каримов. — Это чтобы… кх-кх…

— Иваныч, выпей свои таблетки от давления, — сказал Платонов и протянул руку за телефоном. — Можно? Я от него избавлюсь…

— Это будет доказательством, если что-то пойдёт не так. Если хоть ещё один киллер появится вблизи от меня хоть за километр, я объявлю обо всём этом во всеуслышание. И телефон и остальное.

— У тебя много врагов, — Каримов достал из пиджака упаковку таблеток и начал ей шуршать. — От братвы до генерала Кравцова. Кто угодно может отправить против тебя киллеров. И даже если сделаешь огласку на всю страну, от настоящих это тебя не спасёт. Наоборот, только посмеются, что отказался от помощи тех, кто мог тебя спасти.

— Вот в ваших же интересах, чтобы никто никого против меня не отправлял.

— А это от нас не зависит.

Он отошёл в сторонку, где у маленького столика в углу стоял графин воды, и налил себе полный стакан, чуть пролив на пол.

— От нас зависит другое, — сказал Платонов. — Огласку да, ты можешь устроить, и я знаю, что в последние дни ты только и делаешь, что ищешь выходы на прессу в регионе и по всей стране. Но, — он сделал паузу. — Если бы ты хотел поступить этим способом, ты бы к нам сегодня не приехал. Но я тебя позвал обсудить всё мирно, и раз ты здесь, значит, ты умеешь правильно оценивать появившиеся возможности… ничего, что на ты, Максим?

— Продолжай, — я кивнул.

— Скоро остынут, — предупредил он, показывая на раков.

— Мы подождём.

— Ладно, это правильно, на раков надо настроиться, а не есть между делом. В общем, ситуация неприятная, и раз Ахмед работает на меня, отвечаю за него тоже я. И вот что я предлагаю. Я поддерживаю твоего кандидата в Госдуму, — Платонов поднялся и встал напротив меня. — И даю тебе миллион долларов, чтобы ты забыл об этом недоразумении. И даже попрошу Кравцова, чтобы он отстал от вашей области, хотя это будет непросто. И ещё… оставлю все контракты комбината с твоей фирмой без изменений.

— А ты уже решил, что комбинат твой?

— Он почти мой, — спокойно сказал Платонов. — Когда я попрошу его у Вишневских, они мне не откажут. Они уже устали от этих разборок, понимают, что это всё не для них. Но я был бы рад поработать с тобой, ведь уверен, что у тебя большое будущее. Лучшего предложения ты не получишь. Но есть кое-что ещё...

— Есть нюанс, — добавил его безопасник, который уже принял таблетки и пришёл в себя. — Этот миллион ты уже забрал.

— Разве? — я усмехнулся. — Это же вещдок, доказывающий ваши намерения.

— Если бы. Есть свидетельство, — он полез в пиджак. — От бойца СОБР, который участвовал в операции по аресту наших людей…

В руке Каримов держал свёрнутый вдвое тетрадный листок, исписанный мелким почерком.

— … что он видел синюю спортивную сумку, из которой выпадали пачки долларовых банкнот. Полковник Ремезов убрал её в кладовку. Потом на место операции явился ты, хотя делать там тебе было нечего, и вышел с дипломатом в руках, а полковник Ремезов удалился с пакетом, на котором была изображена голая женщина и в котором лежали какие-то пачки. Никаких денег после этого в квартире не оказалось.

Чекист свернул лист, убрал его назад и уставился на меня.

— И вот устроишь ты конференцию, Волков, а там станет известно про доллары. Люди подумают, что ты обычный шантажист. И даже если ты отмажешься, что вряд ли, то с полковника Ремезова спросят…

— Угрожать ни мне, ни моим друзьям нельзя никому, — сказал я спокойным голосом. — Но вы хотите проверить, что будет на конференции? Могу устроить. И про миллион этот поговорим, и про пистолет, и про запись, и про показания, и про всё остальное. Можете спросить у генерала Горностаева, какого рода конференцию я могу вам устроить.

— Мы не угрожаем, нет, ни в коем случае, — Платонов поднял руку, и чекист, который хотел что-то сказать, закрыл рот. — Мы просто хотим совместно работать, но при этом нам нужно, чтобы наши интересы не страдали. Давай так, — поднятую руку он направил на телевизор. — Слышал, ты азартный человек, а ещё прекрасно предсказываешь результаты матчей. А мне всегда было интересно, как это работает.

— Вот, кстати, насчёт этого, — Каримов снова полез в карман.

— Чё у него в этом пиджаке? — сдавленным шёпотом спросил Женя у Славы. — Архив? Достаёт эти листики и достаёт!

Всё это время парни так и порывались прийти мне на помощь, но не знали, что говорить по делу, да и я просил, чтобы молчали. Отбиваюсь сам, но это непросто, Платонов и его безопасник не хотят так легко сдаваться, но они уже выложили почти все свои козыри. А я своего туза придержу до конца.

— Вот, кстати, результаты твоих ставок за последний год, — чекист расправил лист. — Вижу, что есть ложные, но остальные приносят кучу денег. И как это работает? Вот сегодняшний матч — самый дорогой.

— И не только мы про это знаем, — добавил Платонов. — Ставки — дело такое, за победителями смотрят многие. Сегодня Аргентина — фаворит, но ты сделал ставку не на победителя, а на конкретный результат. И мне интересно, мог ли ты специально поставить кучу денег для проигрыша, чтобы другие последовали твоему примеру и разорились? Или чтобы отвлечь подозрения?

— Про футбол ты давно намекал. К чему всё это?

— Вот к чему, — Платонов переглянулся с Каримовым. — Мы смотрим матч. Если результат будет таким, как ты ставил, я забуду про тот миллион, помогаю с твоим кандидатом. Если нет, миллион возвращаешь мне. Или эта ставка ложная, и результат ты не знаешь? Ты и не можешь его знать, просто тебе везло до этого. Никто не может такое знать. Ну, так что?

Судя по тому, как он оживился, будто именно это интересовало его больше разборок за комбинат и всего остального. Хотя он может хитрить. Но если это так, надо этим воспользоваться.

— Предлагаю другие условия, — перебил его я. — Если Аргентина побеждает со счётом 5:0, ты платишь мне пять миллионов долларов, навсегда отстаёшь от комбината и помогаешь с генералом Кравцовым. Если нет, буду платить я.

— У тебя нет пяти миллионов, — заявил Каримов, убирая листы в карман. — Даже если взять всё имущество твоей фирмы…