Волк: Лихие 90-е
- -
- 100%
- +
Надо это дело не бросать, и других подтянуть, кто там учился. Крюкову про зал говорить не буду, оставлю это на самый крайний случай, если не помогут другие способы. Такой человек точно не поможет по доброте душевной, только по расчёту.
Женя закурил из пачки родопи, хотя в зале и так стоял сплошной сигаретный туман, хоть топор вешай. Над стойкой стоял здоровенный телевизор, по которому показывались помехи.
Усатый мужичок настраивал канал, бой вот-вот должен был начаться. На чёрной доске мелом были расписаны ставки. Явный фаворит – Тайсон, хотя он и проиграл первый бой с Холифилдом. Деньги принимали в отдельной комнате за стальной решёткой, туда я и направился.
– Всё на Холифилда, – сказал я лысому старичку в очках, который только что загнал толстую пачку рублей в машинку для счёта денег. – Победа после третьего раунда, дисквалификация соперника за нарушение правил.
– Один к трём, – ответил он. – Но потеряешь свои деньги.
– Записывайте.
Он через прутья решётки взял тоненькую пачку рублей, тщательно пересчитал и проверил, что не фальшивки, потом выдал мне квитанцию на серой бумажке.
– Реально что ли так и будет, кхе? – Женя усмехнулся и достал новую сигарету. – Но ты явно чё-то чуешь, Волк.
– Не всё, далеко не всё. Но этого нам пока хватит, Женя.
Сели за стол в угол. Ящик ещё не починили, картинки не было. Из хриплых колонок пел Михаил Круг про Жигана-Лимона. Владимирский централ тогда ещё не появился, это потом он будет играть везде, где только можно.
В зал набивались люди. Пришли и мои знакомые, Петруха и компания, с которыми я пил в своей прошлой, первой жизни. Все демонстративно сели от меня подальше, чему я был только рад.
Даже представить себе не могу, что хоть один из них сделал бы то же самое, что вчера для меня сделал Женя, когда отправился на помощь, не спрашивая ни о чём. Буду держаться своих.
– А ты чё, Игоря Иваныча знаешь? – спросил круглолицый мужик в чёрном спортивном костюме, который сел рядом со мной.
Вид бандитский, на пальцах золотые перстни, на шее толстая цепура. Смотрел на меня изучая, будто проверял, испугаюсь я или нет. Я не пугался.
– Занимались в зале с ним, – всё так же спокойно сказал я. – Вот и вспомнил меня.
– Ого. Ну, Игорь Иваныч бои смотреть любит. Сёдня Тайсон этого негра уделает.
– Тайсон проиграет, – уверенно сказал я. – Дисквалифицирует. Слишком он злой, сорвётся.
– Да ты гонишь! Да не проиграет он!
– Проиграет. Сто пудов сорвётся, начудит и проиграет. Победу получит второй.
Браток покачал головой. Не поверил. Ну а я делал вид, будто просто предположил, учитывая взрывной характер Тайсона.
– На сто баксов даже готов поспорить? – спросил браток, сверля меня глазами.
– Поспорим.
– Ну, – браток засмеялся и закурил ЛМ. – Тут ты зря. Но смотри, тебя никто не заставлял. Потом не бегай жаловаться Иванычу, что тебя обули. Всё сам.
Он отошёл к своему столу, хвастаясь лёгкими деньгами, а вскоре оттуда подошёл ещё один, бритый наголо, со сломанным носом и сбитыми костяшками пальцев. С ним поспорили о том же, только на двести долларов. Хотя он предлагал на тысячу, но я не стал, это уже много и может грозить неприятностями. Хватит и двести.
Братки поухмылялись, думали, что поставили меня на бабки. Женя не вмешивался, только курил. Горка окурков росла в стеклянной пепельнице.
Я думал подойти ещё к кому-нибудь. Но мне не хотелось спорить с простыми людьми, кто ставил с таким трудом заработанные деньги. У бандитов отнимать не жалко, но сильно жадничать тоже не буду, рискованно. Возможностей заработать ещё полно.
Настроили телевизор, но изображение рябило, да и сигаретный дым в зале мешал смотреть. Показ нелегальный, иногда прерывался, комментаторы говорили на английском, но никто их не слушал, ведь все в зале обсуждали, какой Тайсон молодец и вообще крутой.
По ящику показывали далёкий Лас-Вегас. Один бандит хвастался, что летал туда в прошлом году и просадил в этом самом казино три тысячи баксов. Начинался бой, о котором в моё время слышали все. Публика радостно загудела, когда выходил Тайсон, и недовольно замычала при виде Холифилда.
Бой я помнил так себе, но вспоминал по ходу. Холифилд дрался грязно, бил головой. Думаю, поэтому Тайсон и не выдержал. Сначала один укус уха, потом второй, что встретили одобрительным смехом… плавно переросшим в негодование, ведь бой остановили.
Третий раунд закончился, вскоре последовала дисквалификация. На ринге творится хрен знает что, там все толпились, орали, некоторые даже дрались. Холифилд удержал пояс ценой кусочка уха, Тайсон проиграл, а большинство тех, кто сюда пришёл, остались без денег.
Возмущались и в зале, пока амбал у входа не призвал к порядку. Думаю, в ресторане наверху люди тоже остались недовольны. Кто-то заказал себе водки, включили музыку, но большинство уходило в мрачном настроении.
– Держи, – круглолицый бандит положил передо мной сотку баксов, хлопнув по ней ладонью. – Всё как договорились.
Второй бандит, лысый, ударил кулаком по столу.
– Ты что-то знал! – заявил он с напором. – Не просто так спорил.
Женя поднялся и потянулся за стулом, без всяких прелюдий собираясь врезать братку, но я его остановил. Подраться всегда успеем.
– Бой в прямом эфире, – ответил я. – Заранее никто не знал и знать не мог, только предполагать. И как бы я по-твоему посмотрел бой раньше? Всё честно, так что давай, как договорились, двести баксов, или мне к Фролу идти? Я тебя не заставлял спорить, ты сам предложил.
Лысый шумно выдохнул через нос и затянулся сигаретой, глядя мне в глаза. Но я выдержал взгляд.
– Да я шучу, – он засмеялся. – Вот твои грины.
Положил две бумажки по сто. Это просто такая публика, что всегда пытаются так вихлять и запугать соперника. Хотя, если бы не короткий разговор с Крюковым, выбить деньги было бы сложно.
Впрочем, я и рассчитывал на этот разговор, и что его сестра нас узнает. Да и такие деньги для братков с пивзавода небольшие.
Пришлось повозиться и на кассе.
– Деньги только через неделю, – заявил старичок. – Я кассу закрыл, приходи через неделю или лучше через две.
– Лучше бы сейчас, – сказал я. – Мало ли что будет потом. Время сложное, всякое бывает.
Бандит, охранявший кассу, что-то шепнул, я услышал только тихое «с Крюковым говорил». Короткий разговор с главным бандитом творит чудеса, хотя никто и не слышал, о чём мы с ним говорили.
Вот и мой выигрыш, триста долларов и три миллиона шестьсот тысяч деревянными. Доллар тогда стоил примерно около семи тысяч рублей, но я точно не помнил. Потом, когда пройдёт реформа, будет стоить семь рублей, а потом, после дефолта, резко рванёт вверх.
Так что эти хрустящие бумажки с Франклином побудут у меня, ещё пригодятся.
– Мне только мои верни, – сказал Женя на выходе. – И хорош, больше не надо. А баксы в дело, пригодятся потом.
– Играли на твои, вот ты и заработал тоже, вместе же пришли.
Уговорил его, чтобы он взял сверху пятьсот тысяч. Свою долю получит и Кирилл, который тоже вложил. По дороге зашли в магазин, купил хлеба, нормального масла вместо Рамы и колбасы из местного мясокомбината. Пусть его держали бандиты, но качество они сохранить умудрились, как и технологии.
Хотели ещё сходить в зал Семёныча, но таскаться с деньгами по городу, особенно когда начинало вечереть и смеркаться, мне не хотелось. Пошли домой, снова по мосту.
С другой стороны, когда мы спустились и оказались в частном секторе, нас ждали. В конце узкой пустынной улочки чёрная Тойота Марк 2. Едва нас разглядели, как оттуда сразу вышли трое. Нет, это не грабёж. Одного я знал, этот тот тип, что тогда быковал на Семёныча и получил от меня. Второй был водителем, третьего я не видел раньше.
Нашли меня, но в городе подходить не рискнули. Сейчас людей вокруг нет, но вряд ли это их остановит. Эти, похоже, не видели меня сегодня рядом с Крюковым.
– Привёл кентов? – спросил я. – Не поможет.
Вместо ответа бандит достал из салона новенькую биту. Три амбала, один с битой, против нас двоих. Никуда отсюда не деться, придётся снова подраться.
– Родионов тобой очень недоволен, – с угрозой сказал бандит, похлопывая битой по ладони. – Чтобы больше к нашему залу не подходил и не мешал. Или хана тебе.
Женя хмыкнул и похрустел шеей.
– А это и не ваш зал, – ответил я и повесил пакет с продуктами на ближайший забор, чтобы не растоптали.
Глава 7
Эти трое крепкие и высокие, но в уличной драке это не всегда помогает. Но вот то, что их трое, и есть бита – это серьёзное преимущество.
– Ты в стороне постой, Волк, – тихо сказал Женя. – А я с ними разберусь.
– Ну да щас, – ответил я. – Буду я в стороне стоять, жди. Ты этого с битой возьми, а я остальными займусь.
Водитель кажется не особо храбрым, надо выключить его первым, чтобы не мешался. А вот третий, крепкий короткостриженный парень в майке, который отбросил горящую сигарету, меня напрягал. Он казался самым опасным среди них. Вроде я как-то видел его в зале у Семёныча, но не мог вспомнить, кто это.
Они подходили ближе. Схватку начал Женя, вообще без всяких подготовок. Он набрал горсть песка под ногами и швырнул в глаза быку с битой. И сразу напал, ударяя с ноги.
Я тоже не ждал. Пнул по бедру водилу, вмазал прямым правым ему в морду. Он отошёл, а я пнул его в корпус. Хорош с него, он скривился и согнулся, громко ноя от боли.
А вот тот, рыжий, напал на меня. Я закрывался, но бил он умело. Целился точно, прямо мне в голову, плюхи увесистые. Я получил раз в скулу, но защитил челюсть от следующего удара. Пнул его лоу-киком, но он подставил ногу, я задел его голень. Мою собственную пронзила боль, но я устоял. Хитёр, гад, точно занимался кикбоксингом.
Передышки ему давать нельзя, он куряга, терял дыхалку. Я задел его джебом левой два раза, снова лоу-кик в бедро, от которого он закрыться не успел, и опять короткий джеб. Пытался подловить его на мощный удар правой, но не удавалось.
Дыхалка уходила, но тот выдыхался быстрее. Снова пнул его его в ногу, сразу добавил джеб и в этот раз врезал правой, сильным боковым. Он пытался защититься, но без больших боксёрских перчаток это сложно.
Сразу поплыл, но ударил меня в ответ правой. Я пригнул голову, встречая его кроссом. Кулак столкнулся с его челюстью, рыжий поплыл сильнее, а я его повалил на землю и насел сверху. Несколько ударов, и он уже не мог защищаться.
– Брось,– раздался спокойный голос.
Женя уже отобрал биту и навис с ней над водителем, который доставал из кармашка штанов складной нож. Водитель послушался. А Женя присмотрелся к нему и спокойно, как-то буднично, размахнулся битой, целясь в голову.
Убьёт же.
– Женя, – позвал я. – Ты чего? Сядешь же из-за него!
– И что? Зато эту погань…
– Женя, – я поднялся. – Люди видят. Сядешь на зону. А помнишь, что мы хотели? Тут без тебя никак не обойдётся. Спокойнее.
Из-за заборчиков и окон домов на драку смотрели любопытные. Побитый водитель уставился на биту, рот дрожал. Женя шумно выдохнул через нос, подошёл к машине и со всей дури врезал ей битой в капот, потом разбил боковое зеркало и швырнул биту далеко по улице. Толстая палка упала в лужу, разбрызгав во все стороны капли воды.
Он снова выдохнул и посмотрел куда-то в сторону. Я оглядел соперников. Тот, с которым я дрался, явно почуял, чем пахнет, поэтому продолжал лежать, не двигаясь.
Я посмотрел на свои болевшие кулаки. С двухтысячного года не дрался ни разу, а тут за несколько дней уже третья драка. И точно не последняя. Лицо горело, пару ударов я пропустил.
– В следующий раз не попадайтесь, – сказал я. – Будет хуже. А к Родионову я сам схожу. Хрен ему, а не наш зал.
Я снял пакет с продуктами с забора и пошёл дальше, Женя следом за мной, глядя себе под ноги. Те трое медленно поднялись, когда мы отошли, а водитель всплеснул руками, глядя на зеркало и вмятину на капоте.
Посмотрел на Женю, он всё ещё зол.
– Завтра сначала на железку сходим, – сказал я спокойно. – Тебя и Кирюху туда устроим на лето. Но я уже говорил.
– Чё мне там делать?
– Да ты пока один тут сидел, одичал немного. Да и с людьми увидишься, присмотришься к ним, кого к нам потом можно будет переманить. Кто покрепче, да посмелее, нормальные ребята нужны. Пойдут к нам, где ещё деньги-то взять. А кто через такое, как ты, прошёл, в людях разбирается, я знаю.
Он недоверчиво хмыкнул. Я уже рассказывал ему свои планы сегодня. Не сказал бы, что он прям загорелся этим, но зато принял, как должное.
Повернули за угол и пошли по нашей улице, до дома близко.
– Эх, там-то всё по-настоящему было, – тихо сказал Женя и поскрипел зубами. – А здесь как будто искусственно всё. Не так, как надо. Не понимаю я, как тут всё работает, Волк, и что людям здесь надо. Не могу разобраться.
– Разберёшься, Женя. Но поработаешь немного, чтобы без дела не сидеть. А осенью начнём всерьёз.
– А что учёба?
– А, – махнул рукой. – Будто я там что-то не знаю… ну после железки в зал пойдём к Семёнычу. А то у тебя техника хромает, надо восстанавливать.
– У меня? Кхе! Сам-то получил по роже!
– У меня-то их двое было, а ты и с одним едва справился, – я усмехнулся.
– Ты даже не смотрел, как я его уделал, – он заметно оживился.
На улице детвора играла в футбол китайским оранжевым мячом. Вместо ворот тут были заборы. Мяч громко врезался в серые доски.
– Надо было биту взять, – Женя ненадолго задумался. – Пацаны иногда в лапту играют, только черенками от лопат. Распилят и играют. Им бы такая бита пригодилась.
– Дашь им биту, а эта шпана потом банду устроит, будут деньги выбивать из дяди Серёжи.
Женя расхохотался. Футбольный мяч покатился в нашу сторону, я не удержался, разбежался и пнул его детям назад.
– Хорошо, что ты приехал, Волк, – сказал Женя, когда подошли к калитке. – А то я бы бухал. Или к Фролу бы пошёл, на работу.
– Заходи к нам, поужинаем.
Кирилл сидел на крыльце, строгал палочку складным ножиком. Ножик не китайский, а настоящий швейцарский. Это ещё наш отец подарил, когда был живой. Острый, как бритва, и точился легко.
– Я радио слушал! – объявил брат восторженным голосом. – Всё ухо откусил ему! Тайсон выдал!
– Всего-лишь кусочек, – сказал Женя. – Зато бой, и правда, годами будут вспоминать. Как Волк и сказал.
Кирилл удивился ещё сильнее, когда я вернул ему его две сотки и добавил столько же сверху.
– Ого, хороший улов! Ништяк!
Показал ему ещё три сотни баксов, отчего Кирилл едва не присел.
– В общем, дело идёт, – сказал я. – Что там на ужин?
– Так тебя ждём. Что-нибудь сообразим.
Дед посмотрел на мою рожу, но я сказал, что это шпана на нас накинулась, а мы с Женей отбились. Раз мы оба трезвые, то он поверил. Да и в целом, я сказал правду.
Ужин вышел неплохим. Раз я купил хорошего масла, а молоко ещё оставалось, сделали пюре из картошки. Тем более, прошлогоднюю картошку надо доедать, скоро будет свежая. Из мяса у нас только курятина, но курятина ещё была живая и сидела в курятнике, так что Кирилл просто пожарил колбасы, напевая старую песню про два кусочека колбаски.
Уже совсем стемнело, по телевизору начались новости, но посмотреть мы их не успели, погас свет. По привычке пройдясь по Чубайсу, дед зажёг свечу, которая всегда стояла рядом как раз на такой случай. Так что доужинали и разбрелись спать.
* * *
В своё время я закончил железнодорожный институт и прошёл все должности в депо от слесаря-дизелиста до заместителя начальника по ремонту. После института вполне можно было сразу стать бригадиром, но я хотел разобраться во всей работе полностью и самому, так что начинал с низов.
Но в этот раз я не собирался снова устраиваться на эту же работу. Парней устрою, хотя надо будет постараться это сделать, ведь сейчас там меня никто не знает.
Заставил всех побриться, в нашем депо с этим строго даже в 2020-х. Пошли с самого утра, когда должна была закончиться планёрка, и мы бы предстали перед нынешним замом по ремонту.
Ворот на территории депо ещё нету, а охранник на входе всего один. Пожилой мужчина кормил грязного чёрно-белого кота, который жил поблизости.
Воровать тут уже особо нечего, всё уже утащили. Но дизельное топливо локомотивов всё ещё ценилось хорошо, так что ночью тут дежурила дополнительная охрана. Поэтому топливо воровали днём. Но куда чаще локомотив останавливался на перегоне, и сливали всё прямо там, в чистом поле. Иногда братва нагло перегораживала пути для этого, но грузоперевозки – дело серьёзное, как и крыша, так что это со временем прекратили.
Ещё ценилась медь, особенно в тяговых электродвигателях и генераторах, где её целая куча. Но это охраняли строже.
Помню, как работал здесь в конце девяностых после института. Запчастей толком и не было, ремонтировали всё как получится. Единственный источник получить редкие резиновые кольца, прокладки и прочий дефицит – это когда локомотив приходил с капитального ремонта вместе с ящиками зипов. Не зря даже некоторые прокладки называли «золотой резиной», уж очень она была редкой, но очень нужной.
Но как-то тепловозы всё же умудрялись ездить даже в таких условиях. Люди работали.
– Вам дадут книжку правил технической эксплуатации железных дорог, – сказал я, когда мы вошли на территорию депо. – Выучить всё. Там и как можно ходить, и как нельзя, и всё остальное. Спрашивать будут.
Несовершеннолетнего Кирилла не возьмут на серьёзную должность, но что-нибудь предложить ему смогут. Красить что-нибудь, или уборка. Платить будут мало, но зато покормят.
Да и не всё же лето ему сидеть дома, подзаработает себе собственных денег. К осени у него уже будет больше миллиона по старым деньгам. Тогда же и как раз начнут менять деньги на новые, если я не путаю.
Женю взять могут серьёзно. Долго он не поработает, я его потом заберу к себе, но пока пусть тоже посидит здесь. А я займусь всем остальным.
Наверное, это моя привычка, но я не любил, когда кто-то сидел без дела. Поэтому и привёл их сюда.
В ремонтном корпусе шумно. Ручных раций не было, вызывали друг друга по системе оповещения, нажимая кнопку на пульте в определённых местах. Машинисты прогрева загоняли локомотивы в ремонтный корпус с помощью сигналов флажками, фонарями и руками. Грузовых электрокар тоже нет, тяжёлый цилиндровый комплект поставили на большую тележку, которую катили мимо нас два парня. У задних ворот корпуса стоял грузовик с колёсными парами, их ещё не выгружали.
– С ними аккуратнее, – предупредил я. – А ещё лучше – держитесь подальше от них.
Мимо нас прошли три замерщицы, в руках несли измерительные шаблоны. Девчонки симпатичные, стройные, даже измазанная в мазутке х/б форма не портила их вид.
– Ну не зря ты меня сюда затащил, Волк, – Женя усмехнулся. – Какие тут ходят.
– Девушки из высшего общества, – с улыбкой напел Кирилл.
Добрались до комнатки, где сидели мастера. Компьютера с включенной АСУТ-Т ещё не было, само собой, зато стояло несколько телефонов. Тут же сидел диспетчер по ремонту, но его я не помнил, зато узнал зама по ремонту, сидящего во главе стола.
Коренастый и очень загорелый усатый мужик орал на слесаря:
– Да из-за тебя машина на межпоездной ремонт попала!
– Но я… – робко отвечал парень.
– Ты её отписал, что сделана, а она в депо вернулась!
Этот зам по ремонту – Кочергин Трофим Вальерьевич, я его хорошо помню. Хороший был мужик, и я действительно рад, что снова вижу его живым. Просто уже за последние дни привык видеть людей со своей молодости, и это уже не удивляло. Человек привыкает ко многому.
– У нас и так ни хрена не платят! – продолжал орать Кочергин. – Так ещё и ты свои керенки кидаешь! А мужики премию не получат!
– Извините, Трофим Валерьевич, – прогундосил парень. – Я не хотел…
Керенки – это старое выражение в депо, которое у нас было живо до сих пор. Означало плохо сделанную работу.
Знал я и того, на кого орут. Смех сдержал с трудом, потому что этот испуганный парень в грязной робе – Иванов Сергей Евгеньевич, будущий начальник депо. Это он тогда орал на парня в мой последний день прошлой жизни. Так уж устроено на железке – орут на тебя, пока ты молод, потом орёшь ты на более молодых.
Под робой у Кочергина тельняшка, он десантник, прошёл Афган. Обратил на нас внимание, но рявкнул в последний раз.
– Объяснительную мне! Живо!
Будущий начальник депо выскочил с красным от стыда лицом, а нынешний зам по ремонту развёл руками, глядя на диспетчера.
– Ну а что мне делать? Не выгонять же его, а то в бандиты пойдёт. Ну а вы чего? От Бори Волкова?
Это он про моего деда. Я кивнул и сел за скрипнувший деревянный стул.
– Да. Я Максим Волков, привёл парней устроить на лето.
– Мест мало, у меня там очередь за забором стоит, кто сюда хочет. Зачем мне вас брать?
Очереди не было, но да, на железку устроиться хотели многие, это одно из немногих мест в городе, где в последние годы зарплату платили и задерживали редко. Не все уже хотели в бандиты, особенно ближе к концу 90-х, когда стало понятно, чем это опасно.
– Спроси у них что-нибудь, – предложил усатый диспетчер. – Если знают, то возьми. Но попроще что-нибудь.
– Ну ладно, – зам по ремонту усмехнулся в усы. – Сколько колёс у тепловоза, хе?
Женя задумался, Кирилл приоткрыл рот и посмотрел в потолок, а я спокойно ответил:
– По шесть пар на секцию.
– Хм. Тогда спросим посложнее. Какие двигатели там стоят?
Наверняка, он хотел, чтобы я сказал дизельные, но я немного углубился в тему.
– У тех, что я видел в корпусе, 10Д100 и Д49, – сказал я.
– А как понять, где какой? – диспетчер задал каверзный вопрос.
– У сотки на крыше торчат две квадратные трубы выхлопного коллектора, а у сорок девятой одна, круглая.
Кочергин и диспетчер переглянулись.
– Хоть чему-то в институте учат, – сказал зам по ремонту.
– Нет, – я покачал головой. – Там учат другому. Философии, математике и географии. Хотя я слышал, в конце учёбы что-то такое будет, по железным дорогам.
– Хм, – Кочергин хмыкнул и положил на стол пачку красной балканки. – Тогда сложный вопрос. В чём разница между ТО-1, ТО-2 и ТО-3?
– ТО-1 делает локомотивная бригада, ТО-2 – на пункте техосмотра раз в три дня или по пробегу, для пассажиров чаще. ТО-3 делают в депо, это уже ремонт.
– Вот всё знаешь, – Кочергин закурил, следом закурили диспетчер и Женя. – Ну тогда самый сложный. Как затягивать цилиндровый комплект? В каком порядке?
– В три приёма, крест-накрест.
Вопросы, на которые посторонний человек не ответит, но они очень лёгкие для слесаря-ремонтника, кто проработал хотя бы пару месяцев. Могли быть задать, конечно, и сложные вопросы – замеры колёсных пар, провисание автосцепки, цепи запуска, параметры ВВК. Но это всё слишком специфичные знания.
– Слушай, Волков, – Кочергин выдохнул дым. – А зачем мне брать их, если всё знаешь ты, а не они?
– Ну если я это знаю, то могут выучить и они. Да и буду подсказывать, если надо.
– Хм, – он подтянул жестяную пепельницу. – А сам чего? У нас техосмотр открывается, возьму пока туда слесарем, а если и правда всё знаешь, месяца через три бригадиром станешь.
– Нет, – я покачал головой. – Во-первых, учусь, во-вторых, у меня своё дело. Но пока оно раскрутится, не хочу, чтобы парни сидели без дела. И если места есть, буду рад, если возьмёте, Трофим Валерьич. Кто-то же в отпуске сейчас наверняка, места есть.
Сказал честно, не хотел вихлять. Да и Кочергин сам всё видит, он в людях понимает и распознает, правду ли ему говорят. Он посмотрел на Кирилла.
– Придётся пов***ть, парень. Готов?
Кирилл закивал, прощаясь с беззаботным летним отдыхом. Но он работящий, пару месяцев продержится до начала учёбы и подзаработает ещё. Кочергин посмотрел на Женю.
– Тебя я помню, ты в Чечне был. В газете про тебя писали, сослуживца из горящей БМП вытащил.
– Чё-то такое было.
– Тебе там медаль обещали.
– Да хрен их знает, не было ничего, – Женя пожал плечами.
– А я в Афгане был, – он закурил новую. – Тут смотри у меня, чтобы всё спокойно. Мужики нормальные, хотя и есть те, кто по блатному на мир смотрит. Будешь пить, выгоню. За драку тоже.
– Пить не буду. А про драки – пусть сами ко мне не лезут, а я первым никого не бью.
– Замётано. Завтра в восемь утра, как штыки, в отделе кадров. Если ты, Волков, надумаешь, тоже.
Прошло неплохо и быстро. Мы зашли в деповскую столовую. На первое было суп с перловкой, на второе плоская котлета, а гарнир на выбор – пюре или рис. Но по опыту знал, что лучше брать рис, пюре часто бывает вчерашним или позавчерашним, есть невозможно. Кроме этого взяли целую тарелку пирожков с капустой и чай.
– Кирилл, ты в магазин сгоняй, – сказал я, подсолив немного суп. – Купи муки и мяса. Фарша накрутим, домашние пельмени уже и не помню, когда в последний раз ел. Только готовый фарш не покупай, там жир один и жилы.