Самый никчёмный агент

Кандейкин, перехватив инициативу, в три шага приблизился к Калинкину и вращая глазами, отчеканил .

– У вас, Калинкин, появился шанс проявить себя и показать, что вы не напрасно получаете свой паёк. Говорят, у вас умная голова, докажите это. Иначе…боюсь, у вас и прапорщика Макаркина будут большие неприятности.

Макаркин побледнел.

– Товарищ секрет.капитан, а может нам хотя бы собаку… – неуверенно начал Алексей.

– Никаких собак! Эти твари там все перцем засыпали. Только псину испортим!

– Мы даём вам все полномочия – подполковник вытащил из стола бланки с синими печатями и передал их Кандейкину – выпишите пропуск курсанту за территорию – Брандер вздохнул, словно показывая, насколько он придавлен этим происшествием – что же, надеемся на вашу расторопность, курсант и на ваше, товарищ прапорщик – он постучал карандашом по столу – содействие. Уверен, что теоретические занятия по розыскной у делу не пройдут для вас даром, курсант. Свободны!

Капитан Кандейкин распахнул двери.

– У вас десять дней, товарищ прапорщик и товарищ курсант – мы ждём!

Он подбородком указал на пустой коридор, Макаркин сгрёб Калинкина за шиворот и вышел вместе с ним из кабинета.

– Что думаете, капитан – вздохнув, спросил Кандейкина Брандер, после того, как дверь захлопнулась.

– Я посмотрел личные дела обоих, товарищ подполковник. Прапорщик Макаркин – растяпа, а этот Калинкин… Прапорщик Саенко отзывается о нем так – Кандейкин пролистал бумажки – Астеник, слабак, воля отсутствует, типичный интеллигент в маминой кофте, хм… ага – в перспективе самый никчёмный агент. Хотя изворотливость при неявке на вечернюю поверку, развод и другие формальные мероприятия у него на высоте, как и склонность к созерцательному времяпрепровождению…

– Ясно. Подпишите разрешения и отдайте курсанту, пусть хотя бы попробует. Может эта его изворотливость и склонность помогут нам больше, чем исполнительность двух таких истуканов, как Макаркин вместе взятые… – Зам. по тылу взял трубку секретной связи – Надо звонить соседям, чтобы мукой помогли. Смеху сейчас будет…

Кандейкин, поняв, что сейчас он здесь лишний, забрал папку и растворился в коридоре вслед за курсантом и прапорщиком.

*

– Упеку-ут меня на Север дальний – задушевно тянул Макаркин, сидя в каптерке в обнимку с начатой бутылкой – Упекут нас, курсант, это точно!

Алексей равнодушно пожал плечами.

– Побежи-ит вагон на Колыму… – прапорщик вывалил вскрытую банку тушёнки на тарелку – что делать будем, Калинкин? Они не шутят, упекут ведь, как пить дать. Тебя не тронут, а мне отмерят по полной. А у меня семья скоро намечается.

– Сколько же вам лет, товарищ прапорщик? – Калинкин надел очки.

– Сорок два, а что? – Макаркин понюхал мясо.

Курсант улыбнулся.

– Поздновато женитесь, товарищ прапорщик.

– Оказывается рано, курсант. Вот посадят, а тут вдруг жена… Сколько же сейчас за халатность дают, повлекшей значительные, материальные…?

Он налил стакан почти до краев.

– Иди в роту, предупреди, что пока будешь жить здесь, до окончания розысков, мне некогда за тобой бегать. Спать тут будешь, на раскладушке…

Алексей поднялся и пошел к выходу, сопровождаемый кошачьим фальцетом прапорщика.

– Упекут меняяяя на Север дальний, Побежит вагон на Колымуууу!… Я запомню огонек вокзальныыыыый…И берёзок белых бахрому!..

В наряде по роте был Васьков.

– Ааа-а, здорово, художник. Не ты муку со склада спёр? – он по приятельски хлопнул Алексея по плечу.

– Пошел ты, Вася…

– Пошёо-ол… не обижайся, я шутя – Васьков доверительно приобнял Алексея – Слышь, я в библиотечку то записался, доклады начинаю писать.