Хроники Скитальца: Гнев мага
- -
- 100%
- +
Веселый разговор и смех девушек тут же прекратились, когда им дорогу преградили несколько всадников, которые выехали с лесной тропы, примыкающей к основной дороге. Всадники тут же обступили девушек и начали подшучивать над ними, предлагая прокатиться вместе. Были они вооружены прямыми мечами, за поясом у всех торчали длинные ножи, у одного за спиной висел огромный боевой топор. Все были одеты в черную одежду, грудь, руки и ноги были защищены кожаной броней.
– Убирайтесь! – достаточно уверенным, но в то же время дрожащим голосом крикнула босая девушка, встав перед своей подругой. – Вы призваны сюда защищать наш народ, а не разбойничать здесь…
– Ха! Мне нравятся дерзкие, – подведя свою черногривую лошадь вплотную к девушке, ответил один из воинов. – Посмотрим, как ты будешь петь, после того как я научу тебя уважать мужчин.
Девушка молчала, но осталась на месте и смотрела прямо в лицо угрожающему ей мужчине с глубоким шрамом через всю щеку.
– Хватит! – потребовал другой всадник, который до сих пор стоял чуть поодаль, в отличие от остальных воинов вместо одного прямого меча у него за спиной висели два изогнутых.
Выглядел он моложе остальных, но, как и у всех, лицо его было изрезано морщинами и шрамами. Он подъехал поближе к девушкам, практически своей лошадью растолкав остальных. Остановившись возле них, он замер, пристально вглядываясь в зеленые глаза девушки. Та не отводила свой взгляд.
– Меня зовут Ансгар, – представился он. – Прошу прощение за моих друзей. Вы совершенно правы, мы здесь для вашей защиты, и Торгуф шутил на самом деле. Но в одном он точно прав – собирается дождь, и вам лучше поехать с нами, дабы не простудиться в ваших тонких платьицах.
– Нет, – прошептала девушка своей подруге, которая стояла за ее спиной.
– Мы дойдем сами, – твердо заявила вторая.
– Я не могу допустить, чтобы столь очаровательные создания простудились, – ответил Ансгар и протянул руку девушке, наклонившись к ней. – Я гарантирую вам полную безопасность. Не бойтесь. Мы не причиним вам зла.
Девушка убрала с лица пепельно-белые волосы, проходя сквозь которые солнечные лучи играли на ее обнаженных плечах. Еще несколько секунд она смотрела ему в глаза, а затем протянула руку, и через мгновение сильная рука воина уже потянула ее к себе и усадила на лошадь за своей спиной. Ее подруге не оставалось ничего другого, как последовать ее примеру, но она отказалась садиться к Торгуфу, а выбрала место за другим воином, и вся группа тут же поскакала по направлению к поселку.
– Меня зовут Ульяна, – сама же представилась девушка Ансгару. – Я дочь купца Благояра.
– О великие духи! Что за странные имена? Я никогда не привыкну к ним, – взмолился Торгуф.
– Нормальные имена, – строго прервал своего товарища Ансгар и чуть тише добавил: – Я раньше не слышал этого имени – Ульяна. Оно действительно немного странное, но мне почему-то нравится. А двор твоего отца я знаю.
– А вы с Восточной заставы? Чужеземные наемники? – поинтересовалась Ульяна.
– С Восточной, но мы воины, а не наемники.
– Я так и подумала, но засомневалась, когда вы заговорили со мной без акцента.
– Мой наставник долго жил в этих землях и меня готовил с детства к этому. Я учился военному искусству и нескольким языкам, в том числе и вашему, с малых лет.
– Военному искусству? – звонко засмеялась девушка. – Искусство в музыке, в картинах, в скульптурах, какое же может быть искусство на войне? Как можно убить красиво?
– Вот наступит день, когда мне придется спасать вашу жизнь, тогда и вернемся к этому спору.
Остаток дороги путники провели молча. Выехав из леса, они свернули с дороги, направив своих лошадей по холмистым зеленым лугам напрямую к усадьбе Благояра, которая возвышалась над прочими домами в поселке и стояла на окраине возле небольшой речки. Поднялся ветер, небо над лесом полностью было покрыто черными тучами, когда воины высадили девушек перед большими резными воротами дома Благояра.
– Спасибо за компанию, – тихо произнес Ансгар, помогая девушке слезть с лошади.
После чего он, не выпуская из своих рук ладонь девушки и не слезая с седла, наклонился к ней и поцеловал ее руку:
– Простите, но я не смог удержаться, ибо не встречал столь тонкую и изящную руку раньше, – признался Ансгар.
Девушка приоткрыла рот, видимо, для того чтобы поблагодарить воина, но громкий крик имени Ульяны от внезапно появившегося возле калитки высокого статного мужчины с длинной и густой седой бородой чуть ли не до красного пояса, подпоясывающего его серую рубаху, заставил ее дернуться и резко обернуться.
– Ульяна! Быстро в дом! – низким и властным голосом потребовал мужчина, не отводя свой взгляд исподлобья от Ансгара. – Помнится, я прямо предупреждал, чтобы ты держалась подальше от чужеземцев, не говоря уж о твоих прогулках по лесу.
– Прости, папа, – еле слышно произнесла девушка, тяжело вздохнула и, опустив голову, побрела во двор.
От ее жизнерадостной улыбки и огня в глазах в тот же миг не осталось и следа. Легкая походка с грацией кошки в одночасье сменилась тяжелыми шагами.
Неожиданно Ансгар подъехал вплотную к отцу Ульяны и по своему обыкновению наклонился очень близко к нему и заглянул в его черные глаза, которые казались бездонными, в какие обычно трудно смотреть, что всегда заставляют людей отводить свой взгляд.
– Что уставился, щенок? – первым прервал это противостояние взглядов Благояр.
– Пытаюсь понять, как у такого деспота родилось столь очаровательное создание. Видимо, мать ее прекрасна, ибо от тебя взять было нечего. В таком случае, что же такого в тебе разглядела твоя супруга… Ах, да! Совсем забыл. Вы ведь не всегда спрашиваете мнение девушек, главное, с отцом договориться, – насмешливым голосом отвечал Ансгар и потом более твердым голосом добавил: – Не вздумайте погубить таким же образом тонкую натуру дочери своей.
– Не твое дело, щенок! – взревел Благояр. – Как твое имя? Представься, тварь! Ты больше не жилец! – продолжал он кричать уже вслед уходящим спокойным шагом всадникам.
– Ансгар мое имя! Сын Рэгнвольда из рода Кришев. Найти меня сможете на Восточной заставе, – все дальше отдаляясь от усадьбы, прокричал воин.
– Что на тебя нашло и к чему все это? – недоумевал Торгуф.
– Помнишь, я часто рассказывал тебе о девушке из своих снов?
– Ты сейчас скажешь, что это она? Пожалуйста, скажи, что ты пошутил! Ты столько рассказывал о ней, я, исходя из твоих рассказов, представлял ее высшим творением, а тут эта тощая бледная курица.
– Сам не пойму, но что-то в ней есть такое, что не дает покоя.
– Вот совсем без шуток прошу! Прекрати!
– Не могу, ибо точно теперь знаю, что это она. К тому же я раньше во сне всегда видел только ее образ, ее глаза, улыбку, но накануне мне приснился очень странный сон, в ней я управлял крытой колесницей, но лошадей не видел, а вокруг играл струнный инструмент и голос мужской песни пел.
– Ты точно умом тронулся, – поставил диагноз своему другу всадник. – В таверну тебе срочно надо да уйти оттуда уже в сопровождении парочки женщин.
– Со мной все в порядке, мой друг. Хотя я, определенно, удивлен своему воображению, которое столь подробно нарисовало эту колесницу. Она двигалась крайне быстро и управлять ею было непросто, требовалось постоянно контролировать его. Не как лошадь, которая сама дорогу держит. И со мной были две девушки, тогда я еще был с ними незнаком, но видел их портреты, и одна была столь прекрасной, что я безмерно хотел, чтобы она села рядом со мной в повозку, и я ломал голову, как же это устроить. Поэтому решил заехать за ней сначала, но кто же сядет рядом с кучером.
Среди вариантов было сообщить, что вторая девушка страдает ожирением, и они сзади обе не поместятся, но она бы увидела ее, и тогда мой обман раскрылся сразу, а врать мне ей не хотелось совсем. Рассказать, что у той какая-то хворь, которая может быть заразной, также нельзя было, ибо дорога предстояла неблизкая, и они, разговорившись друг с другом, могли выяснить, что обе пребывают в добром здравии.
В общем, так и не придумав, как решить эту задачу, я пригнал повозку прямо к ее дому, а она уже стояла на крыльце. И на мое счастье, в этот момент ливанул дождь. Хороший такой, сильный и очень холодный дождь. Когда она подбежала к моей колеснице, не выходя из повозки, я протянул свою руку и крикнул ей, лишая ее времени на раздумья: «Прыгай скорее! Прямо с котомкой! Сам отнесу!» И она села рядом. Я под дождем был вынужден отнести ее багаж в задний ящик и изрядно промок, но больше всего меня удивило в тот момент, что я искренне переживал тому, что промокла она, что она может заболеть. Я переживал за человека, которого знал две минуты.
Когда она села в повозку, я с трудом сдержал свой восторг, ее зеленые глаза завораживали, длинные светлые волосы манили к себе, хотелось их погладить, коснуться ее тонких изящных рук. Причем я всегда любил длинные волосы, но желания трогать чьи-то волосы у меня ведь никогда не возникало ранее, мне чужие волосы всегда казались грязными или жирными, где порой еще водится какая-то живность, но сейчас мне хотелось прикоснуться к ее волосам, словно желал удостовериться, что они настоящие, как и сама девушка.
Если минутой ранее я ощущал на себе тяжелую усталость, то теперь я с ужасом принимал тот факт, что дорога не бесконечная и мы через несколько часов будем вынуждены расстаться. Чтобы не напугать девушку, сидящую рядом со мной, своим чрезмерным интересом, общался я с ними поочередно, хотя меня интересовала только одна из них.
– Да, ты у нас провидец, не только девушку, даже дождь разглядел в своем сне, – громко захохотал Торгуф, который, видимо, утомился слушать про сон своего приятеля.
Начался ливень.
Милинтил: Веселье на закате
Когда колдун разгонит тучи,
Предрешится судьба и участь
Рожденного под ледяным дождем
И позже закаленного огнем.
Агвинар со своими друзьями на лошадях настигли Холгина с Вактином в нескольких километрах от Милинтила, которые уже давно вышли из Синемуса и гнали по широкой равнине свой караван со всей возможной скоростью.
– Жаль, Ваки, – с наигранной грустью произнес Холгин, увидев своих друзей. – Они живы, зря мы делили весь наш караван на две части, теперь они также станут претендовать на свою долю.
– Я тоже рад тебя видеть, мой друг, – улыбнулся маг.
– Ну, что там? – позабыв о всяком терпении, спросил Вактин.
– Их много, и они идут к нам, – быстро произнес Агвинар. – Вы знаете, что делать с товаром и деньгами, я скачу к Холуру, надо все рассказать ему. А вы готовьтесь к сражению! – крикнул вслед колдун и, не дожидаясь своих друзей, поскакал к городу.
– К сражению? – как бы про себя тихо произнес полурослик.
– Наконец-то! – не стал скрывать свою радость Сельфиан.
– Чему ты радуешься? – поглаживая свою бороду, задумчиво спросил Холгин.
– Я уж начал было думать, что мы зря столько времени тратили на тренировки Агвинара и подготовке к войне, о которой он уже давно предупреждал нас. Не знаю, как он предсказал ее, но теперь мы видим, что он был прав. Хотя чему удивляться, он ведь колдун.
Агвинар же тем временем направил своего коня на восток, где у подножья гор расположился Милинтил. Он пересек реку Симдар вброд и уже ехал мимо бескрайних желтых полей, простиравшихся вдоль стен города. Мимо мелькали старые хижины, которые крестьяне использовали для отдыха во время работы в полях и хранения орудий труда. Это были низкие бревенчатые лачуги с соломенной крышей, многие из которых обветшавшие и покосившиеся от своего возраста.
Маг подъехал к воротам города, окруженного деревянными стенами около четырех метров в высоту. Столбы плотными рядами окружали город. Только с северной и восточной стороны не было стен, так как там невозможно было пробраться в город благодаря отвесным скалам, которые начинались сразу же за крайними домами Милинтила.
Ворота были открыты, стражники, стоящие над воротами, даже не обратили внимания на Агвинара, потому что издалека узнали его, а тот, не замедляя ход, заехал в город и поскакал прямиком к главе города. В восточной части, почти у подножья отвесных скал, на холме находился дом главы города. Прежде чем заехать во двор, Агвинар обернулся и увидел, как его друзья уже пересекали Симдар. Это была наивысшая точка в городе, от самых западных стен местность все поднималась выше, и с этого места практически весь город был как на ладони, даже ворота были видны.
– У меня срочное послание для Холура, – уведомил Агвинар стражей, стоящих возле дверей в здание, но, не дожидаясь никакого ответа, спешился и прошел в здание.
Стражи, как обычно, с недоумением смотрели вслед магу. Агвинар всегда таким немного наглым образом приходил сюда. Хотя и нельзя сказать, что он был в особо дружественных отношениях с главой города. Обычно он приходил только по личным просьбам, но всегда проходил в дом, не спрашивая разрешения у стражей, а те, в свою очередь, побаиваясь колдуна, пропускали его без вопросов, полагая, что так и должно быть, ведь других указаний или замечаний на этот счет им не поступало. При этом даже глава города никогда не задумывался над тем, как это Агвинар проходит мимо стражи, и никто не докладывает об этом ему. Он не придавал этому особого значения. Если уж все считают, что так положено, то и ему проще не обращать на это внимания, чем иметь врага с магическими способностями.
Агвинар быстрыми шагами пересек длинный зал и, уже ничего не объясняя двум стражам, стоящим возле дверей в тронный зал, открыл дверь, после чего в приемном зале главы города по непонятной причине почему-то погасли несколько факелов, висящих на стенах, а знамена, висящие за Холуром, начали колыхаться, словно от сильного ветра.
– Приветствую тебя, Холур, повелитель Милинтила, – громко произнес Агвинар, остановившись возле двери и немного склонив голову.
– Здравствуй, Агвинар, – достаточно вежливым тоном поприветствовал в ответ Холур, получше усаживаясь на своем троне.
– Не стану тянуть время, – начал Агвинар, подойдя ближе к Холуру. – Я принес не очень приятные известия.
– Какие же? – не скрывал интереса глава города.
– Мы обнаружили отряд орков в Синемусе. Их было всего тридцать, мы убили всех, кроме двоих, от которых узнали, что они с тысячной армией идут на Милинтил.
– Орки никогда не нападали на большие города в этих землях, – удивился Холур.
– Все когда-то происходит в первый раз, – задумчиво сказал маг.
– И в первый раз бывает страшно.
– А порой и больно, – улыбнулся Агвинар и продолжил, – но сейчас не об этом, дорогой наш Холур. Орки сплотились и решили захватить свой первый город после долгих лет изгнания и скитаний по диким землям. К сожалению, а может, и к счастью, Милинтил оказался первым городом на их пути.
– Нет, – прервал мага Холур, – этого не может быть.
– Как бы ни было трудно в это поверить, но это правда, и вам, как главе города, необходимо подготовить город к защите.
– Да, да, мы усилим охрану.
– Надо бы отправить разведчиков, чтобы они выяснили, сколько их и когда они достигнут Милинтила, я полагаю, что к завтрашнему утру.
– Да, безусловно. Я с самого начала подумал об этом.
– Что ж, у меня еще много дел, не смею больше отвлекать вас.
Агвинар поклонился и быстрыми шагами вышел из зала, а Холур, немного обескураженный от навалившейся информации, встряхнул головой, словно отгонял какие-то неприятные мысли, и начал раздавать срочные указания.
Маг, не доходя до своего дома, встретил мальчишку, который жил по соседству с ним.
– Передай всем своим друзьям, что сегодня вечером возле старого дуба на Симдаре я устраиваю веселье. Приглашаются все дети города.
– Что правда? – загорелись глаза у мальчика.
– Я когда-нибудь говорил неправду?
– Нет, – покачал головой мальчик.
– Тогда беги! – скомандовал колдун.
Агвинар с улыбкой посмотрел вслед мальчику, бежавшему что есть сил. После задумчиво взглянул на небо, где не было ни единого облачка. Лишь бездонное голубое небо и яркое солнце над головой.
Когда ближе к вечеру дети выбежали из ворот города и прибежали к огромному ветвистому дубу возле реки, Агвинар уже что-то варил над костром в огромном котле. Аромат из котла распространялся по всем окрестностям. У всех ребят просто слюнки потекли от этого запаха, даже те дети, которые дома всегда отказывались есть, почувствовали себя очень голодными.
– Быстрее, – позвал их волшебник, – хватайте тарелки и ложки и подходите по одному.
Дети быстро разобрали тарелки с ложками и выстроились в очередь к магу.
Агвинар большим деревянным половником накладывал им похлебку из котла. Дети с жадностью вдыхали его аромат в своих тарелках.
– Все получили свою порцию? – улыбаясь, поинтересовался маг.
– Да!!! – дружно прокричали дети.
– Тогда давайте есть! – сказал Агвинар и уселся со своей тарелкой на зеленую траву рядом со своей повозкой.
Дети последовали примеру мага, уселись на землю и приступили к еде. Они за обе щеки уплетали суп и удивлялись, каким же он был вкусным. Хотя это была обычная похлебка из баранины, не считая разнообразных приправ, добавленных Агвинаром.
После того как все доели, а дети постарше даже попросили добавки, Агвинар встал на ноги:
– А теперь давайте проверим, кто из нас самый шумный! – громко объявил он и начал стучать ложкой по своей железной тарелке.
Поднялся неописуемый шум, когда дети присоединились к нему. Звон металлической посуды, дети визжали от восторга, ведь позволялось делать то, что им ни за что не разрешили бы дома.
– Ну а теперь к реке, – скомандовал Агвинар и побежал вместе с детьми к воде.
Дети на мгновение остановились возле воды, но, увидев, что волшебник уже стоит по колено воде, забежали за ним в реку. Агвинар зачерпнул воду тарелкой, ополоснул ее, а затем новой порцией воды в тарелке обрызгал детей, стоящих рядом с ним. Все начали обливать друг друга водой. Они плескались, брызги воды переливались при свете солнца, у всех была неописуемая радость на лицах. Вот только некоторые дети не удосужились ополаскивать свои тарелки сначала, поэтому остатки еды тоже полетели друг на друга. Это явно не входило в планы мага, поэтому он сжал губы на мгновение, но потом засмеялся.
Затем Агвинар отошел немного в сторону и поглядывал за детьми, чтобы они играли только на мелководье.
– Достаточно, – громко потребовал маг в один момент, и все дети в одно мгновение замерли, потому что голос его прозвучал очень строго. – Сложите посуду в повозку и все бегом домой!
Дети, смеясь и радуясь, побежали к воротам города.
Агвинар же сложил огромный уже пустой котел на телегу и погнал лошадь в город, поглядывая на чистое небо, словно был чем-то очень сильно доволен и получил удовлетворение от своих действий.
Бестелесные: духи
И прорежутся глаза и уши,
И познается сила мысли,
Но не принесет то радости,
Лишь только кровь и муки.
Утром следующего дня Стизор проснулся раньше обычного, когда первые лучи солнца еще только начали проникать сквозь щели в стене хижины, создавая яркие полоски света на перегородке посередине дома. На свое удивление, островитянин спал очень крепко в ту ночь, не видел снов, или не помнил их, и ни разу за ночь не просыпался. «Видимо, усталость с дороги, пиво Гонфрида и вечерние водные процедуры сделали свое дело», – решил Стизор.
Свои вещи он обнаружил аккуратно развешенными на спинке его кровати и вычищенными от дорожной пыли и грязи. Дети еще спали, о чем мог судить Стизор по сладкому посапыванию за тонкой перегородкой, а хозяйки дома не было нигде видно. Оглядевшись по сторонам, мужчина встал с кровати и натянул свои брюки. Растер свое правое плечо, которое ныло постоянно уже в течение последних нескольких лет. Он уже привык к этой боли, но вот к утру боль всегда усиливалась то ли из-за неудобной позы во сне, то ли из-за обездвиженности.
Стизор подошел к небольшому столу, который был собран из того же материала, что и вся остальная мебель и сам дом. На столе стоял тонкой работы глиняный стакан с водой, которую он с радостью выпил. После чего он подошел к двери, чтобы выйти из дома, но замер перед дверью. Сквозь большие щели в двери было видно, как на большом крыльце перед хижиной хозяйка дома застыла в какой-то неудобной позе, сложившись назад, едва не касаясь своим затылком собственной спины. Потом она медленно выпрямилась, сделала грациозный выпад левой ногой вперед, прижала ладони друг к другу на уровне груди и скрутилась влево так, что правой лопаткой касалась своего левого колена. Она смотрела в небо и улыбалась в безмятежном блаженстве.
Когда она выходила из этого положения, девушка заметила Стизора за дверью. Улыбка моментально сошла с ее лица. Она в том же изящном и бесшумном танце выпрямилась, слегка поклонилась в сторону восходящего солнца и на цыпочках зашла в дом, где, поприветствовав на своем родном языке, слегка поклонилась северянину. После этого она поспешила к столу, приглашая Стизора за собой. Там она подняла перевернутое глубокое блюдо со стола, а под ней оказалась тарелка меньшего диаметра, где уже были нарезаны различные овощи и листья местных трав, которые туземцы ели в огромном количестве на завтрак, обед и ужин. Девушка полила их прозрачным с легким зеленым оттенком маслом и пододвинула тарелку к Стизору.
Пока мужчина ковырялся в своей тарелке, выбирая зелень, которая была ему по вкусу среди прочих безвкусных или горьких листьев, на столе появился стакан со свежевыжатым соком, а еще через мгновение хозяйка дома вернулась с горячей сковородкой овощей и двумя бедрами ящерицы. Мяса в нем было не так много, но вкус был отменный, поэтому Стизор тут же закинул бедро себе в рот и сгрыз его вместе с косточками, после чего так же расправился со вторым бедром крошечного зверька. Еще немного поковырявшись в сковородке, отыскивая среди зелени жареные бобы и орехи, Стизор выпил стакан сока и вышел из-за стола, но девушка остановила его, протягивая стакан воды, и по взгляду ее было видно, что сопротивляться этому бессмысленно. Поэтому, опустошив стакан с водой, Стизор, приложив свою правую ладонь на левой груди, слегка поклонился в знак благодарности за завтрак, на что получил еще более глубокий поклон от девушки, которая это сделала, прижав свои ладони друг к другу перед своей грудью. Было заметно ее удивление такой вежливости островитянина.
Стизор оставил свои тяжелые доспехи в хижине, но меч свой повесил на пояс. Так он вышел из хижины и на некоторое время замер на крыльце, осматриваясь вокруг. Солнце только оторвалось от вершин деревьев, но жарило все вокруг уже с необычайной ненавистью к чужеземцам, которые так и не могли привыкнуть к этому климату, хотя старались не подавать виду. Приятное журчание от водопада сливалось в поразительной песне с щебетанием птиц. В селении было пусто, но не потому, что все еще спали, а как раз по причине того, что все взрослое население было в полях или занято работой над траншеей для будущей стены города. Туда и направился Стизор. Обойдя северную часть рва, откуда планировалось начать строительство стены, он указал, где стоит углубить траншею, а где выровнять его.
После этого Стизор подошел к старому Лоуси, который сидел, скрестив ноги, в тени одного дерева. Заметив его приближение, старец встал на ноги, несмотря на то что Стизор жестами показывал не делать этого. Лоуси глубоко поклонился и поприветствовал его на языке островитян, а Стизор ответил ему приветствием на их местном языке.
– Расскажи мне, Лоуси, – усаживаясь на землю в тени дерева, спросил Стизор, – что ты знаешь о тех существах, кому вы отдаете ежегодно свой урожай и девушку?
– Ты не знаешь все еще их? – удивился старик.
– Не доводилось еще познакомиться с ними, – улыбнулся островитянин, хотя понял, что старик имел в виду не личное знакомство, а то, что ему уже должны были рассказать о них давно. – Кто это такие? Чего они боятся? Как их можно убить? Когда вы видели их в последний раз, а когда был первый?
– Нельзя убить. Никак нельзя. Бестелесные духи это. Нельзя убить без тела, – категорично заявил старик, особенно четко выговаривая слово «бестелесные», что свидетельствовало о недавнем появлении этого слова в его личном словаре.
– Раз они бестелесные, зачем им ваша еда и девушка?
– Не знаем. Не надо знать. Духи без глаз, ушей и даже без рта.
– Тогда как же они потребляют пищу? Рот у них должен быть в любом случае. Если же они нуждаются в еде, значит, у них есть тело, которое можно повредить. Кого угодно можно убить, даже драконов и огров.
– Драконов нет, выдумка. Огров не знаем. Духи есть.
– Ты видел этих духов?
– Нет. Мой прадед видел. Он подсмотрел, когда дух забирал еду. Потом прадед сразу заболел и умер. Нельзя смотреть. Оставить еду там и бежать.