Война и мир Лизы Пинтер

– Всего хорошего, мистер Петров.

«Приговор подписан», – привычно подумал Льюис. – «Какой же я дурак! Он знал, что Сирхаев не пойдёт на сделку! Он искал убийц… Он хочет отомстить какую-то давнюю обиду, нанесённую ему ещё старшим Сирхаевым. Может даже и фирма-то ему не нужна!»

Но договор, в любом случае, должен быть выполнен.

* * *

Когда у Эржебет начал подходить срок, он хотел всё бросить и лететь к ней. Королёв искал человека, способного управлять фирмой, но не преуспел в этом. Люди, готовые согласиться, не были безупречны в плане доверия. Поэтому Валентину приходилось продолжать самому всюду ездить и со всеми обо всём договариваться. Наконец, он попросил Пауля Нойбаха найти ему хотя бы временного управляющего делами, который мог бы заменить его ненадолго.

– Есть хороший человек, но он не знает русского, – подумав пару мгновений, ответил Пауль. «Зато», – не добавил немец, – «он знает специфику российского бизнеса».

– Идёт. Мне бы хоть на месяц здесь кого-нибудь посадить!

– Слышал, Эржебет рожает. Поздравляю.

– Не сглазь! Сам понимаешь, что моё место рядом с ней.

– Конечно. Себастьян освободится и будет у тебя меньше, чем через неделю.

Едва этот Себастьян Майер приехал в Россию, Сирхаев уже умчался в Будапешт, предоставив друзьям-коллегам вводить новичка в курс дела без его участия. Эржебет родила сына в тот самый момент, когда Валентин находился в самолёте. Прямо из аэропорта он отправился к ней. В палату его, предсказуемо, не пустили. Пришлось сесть в коридоре в режиме ожидания. Там его и застали пришедшие друзья Эржебет.

– Валентин, Вас не пускают к ней? – обратилась к нему на правах лучшей подруги Пинтер подошедшая Анна Молнар, самая младшая из присутствующих.

– Ничего не смог им противопоставить, – сокрушённо ответил Валентин, всё ещё не очень хорошо говоривший по-венгерски и, как любой начинающий, старавшийся строить слишком длинные и сложные фразы. – Может быть, Вас охотнее пустят?

– Попробую, по крайней мере…

Она маленьким вихрем налетела на дежурную медсестру, и та быстро сдалась, предпочтя гнев главного врача гневу этой искренней маленькой леди. Анна всегда была этаким вулканом эмоций, извержения которого поистине разрушительны для всех тех, кто пытался встать на её пути.

– Только не всей оравой! – из последних сил взмолилась женщина. Торжествующая Анна позвала Валентина, и они прошли в палату. Эржебет крайне обрадовалась их приходу.

– Эржи, привет! – радостно закричала с порога Ани. Пинтер счастливо улыбнулась:

– Видишь, я наконец выросла!

Все улыбнулись этому замечанию. Валентин продолжал молча любоваться своей Эржебет. Она обратила свой взор на него, победно улыбаясь:

– Ты гордишься мной, Вэл?

– Конечно, любимая. Это очень приятное чувство.

Анна с трудом сдержала смешок и отвернулась на мгновение, скрывая улыбку, а Эржебет словно и не замечала корявых фраз Сирхаева – венгерский язык, знаете ли, всё же очень сложен для изучения.

– Пойду позову остальных, – пробормотала Молнар сконфуженно. – Ты не против, Эржи?

– Зови, – ответила Пинтер, не отрывая торжествующего взгляда от Сирхаева. Анна постаралась как можно бесшумнее выйти из палаты. Ненадолго они остались одни. Момент крайне волнующий и недолговечный. Всего минута – и палата наполнилась людьми…

Валентин пробыл с Эржебет две недели, они даже успели пожениться за это время, а ещё за это время в Петербурге убили Себастьяна Майера. Пауль, сообщивший Валентину эту новость, велел ему сидеть тихо и не высовываться, пока профессионалы не разберутся, что к чему. Лёша Королёв был того же мнения. Сирхаев никого из них не послушался и, оставив молодую жену с ребёнком, улетел в Петербург.

* * *

– Я же велел тебе не приезжать! – кричал Алексей. Он был на взводе из-за второй своей ошибки. – Ты понимаешь, что мы по всему уступаем этим ребятам? Они застрелили Себа средь бела дня, пока мои ребята проверяли подъезд! С ним остался один, которого они со спины вывели из строя – он в больнице, но выживет!.. Они мастера! Тебя могут убить так же запросто!

– Лёш, значит так и должно случиться, – спокойно, абсолютно не повышая голоса, ответил Валентин.

– Да ты хоть о жене своей подумай! О сыне! Какой им резон в твоём трупе? Здесь шанс твоей смерти равен единице!

– Тогда я обречён. Но есть шанс, что Эржебет не тронут.

Королёв критически посмотрел на друга и хмыкнул:

– Ты, похоже, не понял угрозу!.. . Тебя убьют

Алексей не мог взять в толк, что Валентин не заботится о собственной жизни.

– Пусть. Я не могу подставить Бет под этих ребят.

* * *

Льюис Уилсон очень тяжело переживал свой промах. Себастьян Майер погиб ни за что. Льюис просто не успел отменить приказ, узнав об отъезде Сирхаева. Исполнители же не знали, кого должны убить, поэтому без вопросов приняли Майера за Сирхаева. Для Уилсона такая ошибка, как и любая другая, была серьёзным ударом.

– Меня не интересует, что произошло и что Вы собираетесь делать, – равнодушно сказал ему Петров. – Мне нужен результат. Постарайтесь меня не разочаровать.

Посредники докладывали, что исполнители требуют оплаты и не хотят доделывать работу. Льюис всерьёз занервничал: впервые в своей карьере он оказался между молотом и наковальней. По всему выходило, что выхода нет. Можно, конечно, взять в руки пистолет и убить Сирхаева самому – все проблемы были бы решены – или плюнуть на доход и на собственные деньги нанять новых убийц. Хотя, поиск исполнителей в России – непростая задача… Что же до собственноручного исполнения – Льюис никогда никого, кроме как на войне в рядах доблестной американской армии, не убивал. Он совсем не хотел нарушать этой приятной традиции.

Уилсон сидел в своём номере и напряжённо думал. Что же делать? Работа должна быть выполнена в любом случае, ибо иначе Петров – человек по-настоящему опасный – будет зол. И от него всего можно будет ожидать. Но при этом исполнителя нет и искать его за конечное время попросту невозможная задача. Даже с существенной потерей в деньгах поиск может затянуться – и тогда Льюис не уложится в отведённый срок. Потенциально неразрешимая дилемма.

Всю ночь он просидел в обнимку с бутылкой коньяка. Наутро пять опустевших бутылок полетели в ведро, а Уилсону страстно хотелось пить и спать. Однако в тяжёлой раскалывающейся голове созрело решение…

* * *

Бывший капрал американской армии Джордж ван Лоо сразу согласился помочь исправить ошибку. Убивать невиновных людей он не хотел, но помочь с нейтрализацией охраны объекта он мог, хотя бы из давнего уважения к Уилсону. Другой посредник Льюиса – действующий оперативник ЦРУ Алан Симмонс, находящийся в северной столице России под дипломатическим прикрытием – тоже согласился помочь при условии, что ему самому никого убивать не придётся.

Тёплым июньским вечером они втроём ожидали Валентина Сирхаева у парадной старого дома на Большом проспекте Васильевского острова. Вскоре тот приехал. Джордж и Алан профессионально вырубили обоих охранников. Сирхаев остался безразличен к этому и не пытался убежать. Уилсон неторопливо подошёл к нему:

– Зря Вы меня не послушали…

– Давайте без лишних речей, – поморщился Валентин, всё ещё не веривший в реальность происходящего. – Стреляйте.

– Я не хочу Вас убивать… Может, всё-таки продадите фирму?

– Нет, мистер Уилсон. Стреляйте.

Они смотрели друг на друга. Сирхаев не пытался сбежать или спрятаться, а у Уилсона дрожали руки. Он ещё никогда не убивал безоружных людей. Наконец, он, зажмурившись, трижды выстрелил. После этого пистолет выпал из его разжавшихся рук. И только потом Льюис открыл глаза. Уже мёртвый Валентин Сирхаев лежал перед ним с широко раскрытыми глазами, словно с укором глядя на своего убийцу. Уилсона трясло.

Джордж и Алан взяли Льюиса под руки и бодрым шагом увели его с места . Предварительно они профессионально замели следы – иначе им бы грозило соучастие в убийстве, а встречаться с русским правосудием обоим не хотелось. Всю ночь после Льюис пил коньяк в одиночку, но до самого утра ему не удавалось унять дрожь в теле. «Неужели так просто лишить человека жизни? Был человек –  – и нет человека…» И, тяжело вздыхая на такие мысли, Уилсон дрожащей рукой наливал себе ещё коньяку… события события бах

* * *

– Я убью их! – бессильно кричал подавленный Королёв. – Сукины дети! Двух профессионалов, как детей!.. Ублюдки.

– Лёша, успокойся… – пыталась образумить его Постнова, у которой самой глаза были на мокром месте – всё-таки смерть Сирхаева сильно подействовала на обоих его друзей.

– Сволочи, Леночка! Они все сволочи! Я убью их!

– Успокойся! – её голос обрёл нужную твёрдость. – Своим криком ты всё равно его не вернёшь…

И он мгновенно сник, став похожим на разбушевавшегося воинственного ребёнка.

– Вот так… – продолжала увещевать его Елена. – А теперь нам нужно искать этого Уилсона. И выходить на его заказчика. И мстить за Валю.

Её спокойный и рассудительный тон положительно подействовал на моральное состояние Алексея.

– И кто из нас профессиональный гэбист? – поинтересовался он у подруги с иронией в голосе.

– Оба, – жёстко ответила она. – Меня после академии не взяли на оперативную работу, списали в секретари – я бегала стометровку на полсекунды хуже, чем положено…

* * *

Они вынуждены были сообщить Эржебет – как жена (вдова), она оставалась единственной и полноправной наследницей Валентина. Венгерка немедленно примчалась в Россию, явилась в офис «Металл-ДС» и потребовала объяснений – ей сказали «убит», а подробностей она толком не поняла.

– Пожалуйста, помедленнее… – слабо потребовала она, когда Королёв чего-то оправдательно забормотал на языке, которым она пока недостаточно хорошо владела. – Как Вас зовут?

– Алексей. А Вы Эржебет, верно?

– Да. Для Вас, наверное, проще госпожа Сирхаева?.. Или как-то, Елизавета?.. – она с трудом воспроизвела русскую версию своего имени. Вместо буквы В она тогда произносила скорее более привычную ей Б.

– Давайте остановимся на том, что удобно Вам.

– Мне без разницы; Эржебет русские вряд ли примут… Пусть будет Елизавета. Это достаточно по-русски?

– Вполне… Понимаете, Елизавета-Эржебет, – Алексей не смог не продемонстрировать, что ему удаётся выговаривать её имя, – Ваш муж получил в наследство не только фирму отца, но и множество врагов… Они убили его. Увы, в России это до сих пор не редкость.

– Вам уже известно, кто это сделал?

– Мы ищем заказчика. К сожалению, наш контакт, непосредственно руководивший убийцами, исчез.

– То есть, прямо сейчас мы не сможем отомстить? – практично осведомилась Эржебет.

– Я могу предположить, что заказчик – либо Юрий Петров, либо Василий Попов. Оба – крупные бизнесмены, оба ненавидели ещё Дмитрия Ровшановича. Именно Петрова я подозреваю в его убийстве.

– Но ведь Дмитрий Ровшанович умер от инсульта? – удивилась венгерка, знавшая лишь официальную версию.

– Они добили его в больнице. Первая ошибка моих людей… Потом Себ; Валя – уже третья наша ошибка.

– То есть, теперь должны убить и меня?

Королёв задумчиво кивнул, параллельно отметив, что женщина, по крайней мере чисто внешне, не очень-то напугана подобной перспективой:

– Эти люди намного хитрее нас. Я не смогу Вас от них защитить, Эржебет.

– Значит, мы должны нанести удар первыми!

– Это нелегко… Хотя, Вы теперь здесь главная, так что Вы и приказывайте.

– Я ничего здесь не понимаю! – вскричала венгерка. – Вам следует помогать мне!

– Обязательно, – пообещал начальник службы безопасности. – Я бы Вам настоятельно советовал вернуться домой.

Он и не ожидал, что она согласится на это.

– Нет! Я должна увидеть смерть наших врагов!

– Вы воспитаны в ужасно доблестных традициях… – поморщился Алексей. – А у нас здесь процветают подлость, коррупция и криминал.

– Как и везде в мире, Алексей, – спокойно парировала Эржебет. – Вы напрасно принижаете свою Родину.

– Я верю в Запад, но люблю Россию. Если бы я точно узнал, что и там всё то же самое, я бы потерял веру в людей окончательно… Веру в то, что рано или поздно и у нас всё может измениться в лучшую сторону.

– В мире Россию знают уже больше.

– А у нас от Запада берётся только худшее – из рыночной экономики оставили спекуляцию, из демократии – воровство, из образования – ЕГЭ и низкие нагрузки… Блеск! Зато со всех трибун – повышение роли страны в мире! И олимпиада у нас будет, будто деньги девать больше некуда!

Примечания