- -
- 100%
- +
Колонна быстро продвигалась по трассе. Через двадцать километров связь стала неустойчивой, остановились.
– Вот смотрите на холме тригонометрическая вышка и деревня недалеко. Товарищи бойцы, здесь будет моя точка, – твердо сказал рядовой Попов.
– Эх, Попов, нахальство – второе счастье, – сказали ребята хором.
По глубокому снегу через поле пошел Попов к тригонометрической вышке, а машины покатили дальше. Через двадцать километров въехали в город Бронницы, и в это время сигнал с передатчика рядового Попова стал очень неустойчивым. Впереди показалась церковь с высокой колокольней.
– Вот на колокольне и установлю рацию, – сказал сержанту Василий.
А машины с остальными «кукушками» покатили дальше.
Зима, темнеет рано. Идет Василий с радиостанцией к церкви и думает: «А вдруг она закрыта?» Подошел к двери церкви. А она открыта. В церкви темно, хоть глаз выколи, понемножку освоился и увидел деревянную лестницу. Лестница полуразрушенная. С большим трудом поднялся он на второй этаж, вдруг лестница обломилась, и повис посреди этой полусгнившей лестницы Василий с рацией за спиной, телефонным аппаратом, автоматом на боку, вещмешком с трехдневным запасом консервов и сухарей. С большим трудом сумел он нащупать ногами точку опоры, руками ухватился за кусок доски от вышестоящей ступени, подтянутся и вскарабкаться на площадку, где и установил радиостанцию. Связь с рядовым Поповым была устойчивая. Минут через двадцать услышал голос рядового Хомякова. Валентин Хомяков был родом из Белоруссии. У него были смешной говор, некоторые слова он говорил неправильно, и никак не мог от него избавиться, слово «тряпка» он произносил как «трапка». Даже когда он стал сержантом, все равно говорил молодым солдатам: «Берите трапку, наводите порадок». Он был самый преданный друг и хороший спортсмен.
Установив двустороннюю связь, Василий включил ретранслятор и начал осматриваться при тусклом освещении утреннего рассвета. Он увидел черные, закопченные стены и следы пожара. Из окна колокольни перед ним раскинулся город с избами, укрытыми белым снегом. Время тянулось медленно, солдат ходил вокруг рации, слушая звучащие из наушников команды, иногда присаживался на вещевом мешке или начинал приседать, чтобы не замерзнуть. В семь утра услышал, что его вызывают, из наушников сообщили, что некоторых «кукушек» снимают. Через тридцать минут за ним заедет машина. Свернув радиостанцию, Василий подумал, что трудно будет спуститься по такой полусгнившей лестнице. Решил, сбросит вещмешок вниз, а он так загремел консервами да сухарями, что казалось, весь город разбудил, даже собаки залаяли в этом тихом городке. Прицепив радиостанцию за спину, осторожно, рискуя сорваться, стал спускаться вниз. Поднял вещмешок, вышел из церкви, вдруг навстречу ему идет мужик с направленными на Василия вилами. Вася опешил. А мужик испуганно прошептал:
– Думал нечистая сила, а это солдат. Ты правда наш солдат, не шпион? – решился спросить мужик.
– Да не шпион, не шпион, положите вилы, – сказал Василий. Нельзя было ему говорить первому встречному, с какой миссией он здесь. – Вот отстал от части, чуть не замерз, в церкви спасался от холода.
– Да ты весь синий, пойдем скорей в дом, мы рядом живем, – и мужик потащил Василия в дом.
Дома улыбчивая хозяйка захлопотала:
– Ой, солдатик, совсем ребенок, куда же вас в мороз посылают.
– Да от части отстал он, – объяснил хозяин. – Я вначале подумал, что он шпион, а он, оказывается, в церкви нашей спасался от мороза.
– Вот видишь, дед, церковь спасает, хоть и закрыли ее в тридцать шестом году и поджигали ее, а она всех согревает. А ведь был когда-то Успенский храм, построенный в середине девятнадцатого века.
– Какой, бабка, согревает, парень чуть не замерз. Ну-ка налей нам самогонки для сугреву.
– Нет-нет, за мной сейчас машина приедет, да я и не пью. – Василий вытащил из вещмешка консервы, хлеб, положил все это на стол и направился к выходу.
– Да куда же ты? – остановила его хозяйка.
– Спасибо большое, через пять минут за мной машина подъедет, – сказал Василий.
И правда, через окно он увидел подъехавший к церкви «ГАЗ» со стойкой для антенны. Распрощавшись с гостеприимными хозяевами, солдат пошел к машине. Лейтенант сидел рядом с водителем и говорил по телефону. Забравшись в хорошо натопленный автомобиль, Василий сел рядом с рядовым Хомяковым. Хомяков, как всегда, с улыбкой спросил:
– Наверное, замерз в этой полуразрушенной церкви, но связь с тобой была очень хорошая.
– Бог помогал, – полушутя-полусерьезно ответил Василий.
Лейтенант, закончив говорить по телефону, сказал:
– А знаете, рядовой Киселев, начальник штаба дивизии объявил вам благодарность. Проезжая мимо Бронниц, он сказал, объявите радисту, который обеспечил бесперебойную связь, благодарность.
– Да вы шутите, товарищ лейтенант, я сразу поставил ретранслятор и ничего выдающегося не совершил.
Продолжив дальше собирать «кукушек», лейтенант оставил Киселева с Хомяковым около тригонометрической вышки, где должен был располагаться рядовой Попов, и, уезжая, сказал, что вернется через час. Объяснив, что где-то в поле тяжелый танк застрял в болоте и нужно подогнать БТР-60п и вытащить его, поэтому там нужна постоянная связь.
– Чудеса, – сказал Хомяков и спросил: – Что, они танк вытащат бронетранспортером? Кстати, а где наш рядовой Попов?
На вышке нет станции, нет и самого рядового Попова. Пошли солдаты в деревню, видневшуюся метрах в пятистах от вышки. Постучали в окно крайнего дома. Вышла женщина.
– А, вы солдата ищете, да он у нас дома, чай с дочкой пьет, – улыбаясь, сообщила она, – заходите и вы, чайку попьете.
Зашли. Сидит за столом рядовой Попов, красный как рак от чая или от неожиданности, что товарищей увидел. А девушка, высокая, стройная блондинка, вытаскивая сковороду с пирогами из огромной русской печи, улыбаясь, говорит:
– Дорогие защитники нашей Родины, раздевайтесь и к столу.
– Да нам неудобно, мы в валенках и пришли за Поповым, чтобы сразу уйти.
Попов вскочил из-за стола и попытался пойти к ребятам навстречу, как Наташа, так звали девушку, его остановила:
– Ну что ты, Гена, сиди, и ребята присядут, отогреются, попьют чая вместе с нами.
Сняли ребята шинели и, не выпуская автоматы из рук, так и сели за стол. А автомат рядового Попова стоял у двери рядом с веником. Перемигнулись Василий с Валентином, но за стол присели. Хозяйка, Анна Михайловна, была очень говорливой. Но через десять минут солдаты поняли, что она искренне рассказывает все о жизни в деревне.
– Остались мы вдвоем с дочкой, обе работаем в совхозе. Живем в скуке и тоске, соседи такие же, как мы, молодежи нет, ребята в армию кто на три, кто на четыре года ушли, отслужат, а домой не возвращаются. Вот для нас с Наташей праздник выдался, Гена к нам заглянул в гости. Вчера в клубе они так отплясывали, всей деревне на зависть.
Растрогала она своими рассказами Василия с Хомяковым, что забыли они про автомат Попова, стоявший в углу, как ненужный элемент. По рации сообщили: «Скоро будем за вами, через тридцать минут выходите к дороге».
Солдаты стали прощаться:
– Спасибо вам, хозяюшки, пироги с малиной и чай с мятой запомним на всю жизнь.
А рядовой Попов, прощаясь с Наташей, схватил стоящий в углу автомат и пообещал обязательно вернуться.
Шли ребята к дороге молча, в душе презирая Попова за уход с вышки вместе с радиостанцией и вольное поведение в деревне, за знакомство с девушкой и брошенный без присмотра автомат в углу дома. И стали по очереди его воспитывать:
– Ты понимаешь, Попов, в военное время тебе грозил бы трибунал. А если бы ретранслятор на морозе заклинило, и дивизия на марше осталась бы без связи, что тогда?
Попов оправдывался:
– Надо иметь смекалку, ну, замерз бы я в поле, у тригонометрической вышки. А я выполнял приказ командира, дать связь и никаких обморожений или травм. Я этот приказ выполнил.
– А почему ты на танцы ушел, бросив радиостанцию?
– Да в доме была хорошая связь, вот я и рискнул.
– Эх, Попов, со своей смекалкой испортишь ты свою жизнь… – сказали ему ребята и просили: – А как же с девушкой, она действительно хороша?
– Да влюбился я, ребята, после армии вернусь к Наташе, будем трудиться в этом совхозе. Она меня околдовала, а в Сибири только кедровые орешки собирать да на зверя охотиться.
– Молодой ты, рядовой Попов, да больно шустрый, – подытожил Хомяков.
Тут они увидели, как подъехал огромный БТР-60п с командиром роты Уфимцевым.
– Забирайтесь, бойцы, в бронетранспортер, в нем тепло.
Забрались солдаты в бронетранспортер, и эта огромная машина, сорвавшись с места, понеслась по шоссе на огромной скорости. Стало тепло, мерное урчание двух моторов в задней части бронетранспортера усыпило ребят, и проснулись они уже в части. Выходя из бронетранспортера, Василий спросил у капитана Уфимцева:
– Это правда, что бронетранспортером можно танк вытащить?
– Вытащили, колеса немного спустили у транспортера, завели трос и вытащили аккуратно, так чтобы танк не повредил осенние посевы, – объяснил капитан Уфимцев.
Прозвучала команда построиться в столовую, и солдаты, уставшие и голодные, съели по две порции каши и выпили по две кружки компота.
Глава 4. Окончание занятий в учебной роте
После обеда общее построение с подведением итогов штабных учений гвардейской Таманской дивизии и разбор участия отдельного батальона связи Таманской дивизии. Построение на плацу. Перед строем стояли все офицеры части, прохаживался высокий и худощавый начальник штаба батальона полковник Топильский. Он прошелся вдоль строя, осмотрел внешний вид каждого солдата и сержанта, затем долго рассказывал о дисциплине и строгом выполнении устава:
– Солдаты и офицеры, сегодня у вас был большой объем самостоятельной работы, вы где-то могли общаться с гражданским населением. Соблюдайте такт, помните, все люди нашей великой Родины нас кормят, обувают, одевают, и мы должны относиться с благодарностью к населению. Главное – дисциплина! Вы окончили учебную роту, должны служить, помня о присяге, которую вы недавно принимали, прошу вас впредь не отступать от устава. Посмотрите друг на друга, офицеры – на сержантов, сержанты – на солдат. Все начинается с головного убора, у офицеров кокарды изогнуты вверх, у солдат чуб висит из-под головного убора, а головной убор на два пальца должен закрывать лоб. Да кто вам дал право отпускать чубы? Посмотрите фильмы, как носили головные уборы в царской армии, как носят головной убор моряки или носят в армиях, с которыми нам, возможно, придется воевать. Но самое главное, вам предстоит участвовать в параде на Красной площади. Обращаю внимание офицеров, сержантов и старшин! Героических усилий прикладывать не нужно, беспрекословное соблюдение устава – вот наша задача. Два слова скажу о прошедших учениях, – продолжил полковник Топильский. – Учения показали: профессиональная подготовка высокая. Командир батальона подготовил приказ о присвоении очередных воинских званий.
Не успели солдаты войти в кубрик, как подошел рядовой Закалин из телефонного взвода с предложением:
– Василий Киселев, Валентин Хомяков, Юрий Решетов, вам предлагается участвовать в соревнования по лыжам на первенство Московского военного округа.
Николай Закалин, нештатный спорторг роты, узнал, кто каким спортом занимался до армии. Валентин Хомяков был мастером спорта по лыжам, бегал за сборную Могилева. Решетов бегал в городе Горьком за «ГАЗ». Только Василий бегал за Бабынинскую среднюю школу, но с Вячеславом Нестерковым пробегали раз в неделю тридцать километров от села Сабуровщина до Мещевска в Калужской области. Да и всесторонне занимались спортом после окончания рабочего дня в совхозе. Штанга, волейбол, прыжки в длину и высоту, тренировались сами, без тренеров, вскопали площадку в лесу, подальше от посторонних глаз, и занимались там все свободное время, начиная с тринадцати лет. А потом в деревню вернулся после демобилизации Михаил Васильевич Гуркин, чемпион Дальнего Востока по вольной борьбе. Он хотел поступить в летное училище, но не прошел по зрению. Был он крепкого телосложения, развит был всесторонне, стометровку бегал за одиннадцать секунд. Вот у него-то деревенские парни и научились физической культуре.
Старт лыжных соревнований начинался в Опалихе: бежали все трое, представляя батальон связи, – Киселев, Хомяков, Решетов первыми. Экипировка: солдатская форма, яловые сапоги, лыжи солдатские, хорошо, палки дали. Выстрел стартового пистолета – и ребята помчались. Василий со старта обошел всех и продолжал наращивать скорость по кем-то проложенной лыжне. До леса оставалось метров пятьсот, тут его догоняет Хомяков:
– Куда ты гонишь, дыхалки не хватит, еще девять километров впереди.
Василий его не послушал, силы есть – надо бежать. Лыжня пошла по лесу, стало немного душно, он продолжал наращивать скорость, как вдруг почувствовал дыхание за спиной и окрик:
– Хоп-хоп, уступи лыжню!
Василий отступил вправо и увидел, как мимо него пронесся невысокий лыжник в красивой лыжной форме и исчез после спуска за деревьями. Пытаясь догнать его, Василий приложил максимум усилий, но боковым зрением увидел, что его догоняет Валентин. И вот Валентин его уже обходит, из последних сил Василий, отталкиваясь палками, попытался держаться за ним, как вдруг еще один лыжник в спортивной форме обошел их с Валентином. До самого финиша Василий старался не отставать от Валентина, на финише они вместе упали на снег, кружилась голова, навалилась усталость, не было сил пошевелить ни ногой, ни рукой. Подошли спортсмены, обогнавшие ребят на пять минут, со словами сочувствия:
– Кто же вас погнал бежать на лыжах в военной форме, на таких лыжах не только бежать, ходить на охоту трудно.
Это было первое выступление за сборную дивизии, потом ребята выступали более успешно, были приобретены форма и хорошие лыжи. Хомяков и Киселев уже бегали по разряду мастеров, немного отставая от Веденина и Нестеркова.
Но целиком посвятить себя лыжам не удавалось, продолжались интенсивные занятия в классе. Азбука Морзе, или морзянка, занимала все время обучения, а еще бесконечные тренировки к параду и строевая подготовка. Азбука Морзе – боевая подготовка.
Куда бы батальон ни шел, звучала команда:
– Запевай!
И весь батальон пел:
– Пускай дожди и грязь, пускай мороз и зной, должна работать связь. Закон такой…
Майор Уфимцев получил очередное звание после успешно проведенных штабных учений. Попов, Хомяков и Решетов получили по «лычке» и стали ефрейторами.
Уфимцев на занятиях рассказывал солдатам историю азбуки Морзе:
– Изобретена она была в Америке в 1838 году Самюэлем Морзе. Первая радиограмма была послана между Вашингтоном и Балтимором в 1844 году с текстом «Вот что творит Бог». Для кодирования два звуковых сигнала – длинный (тире) и короткий (точка). Длительность тире равна трем точкам.
Уфимцев, чемпион Советской армии по морзянке, на доске выводил: (•••-), а мы пели (ко-ман-дир-пол-ка), (••-••) (э-ле-ктро-ни-ка), (–•••) (даа-ваай-на-ли-вай).
– Товарищ майор, мы уже пять месяцев поем, когда же приступим к реальной связи на Р-104?
– Только в классе, в городе много правительственных учреждений, мы можем помешать им работать, будут еще учения на местности, вот тогда и проверим, как вы освоили морзянку. В классе у вас хорошо получается, экзамен сдали все, а на местности проверим.
…Апрель 1960 года. Все полки дивизии и батальон, расквартированные в Москве, переезжают на лето на полигон в Алабине, где постоянно квартируются батальоны: танковый, артиллерийский, автомобильный и вертолетный. Военно-авторемонтная мастерская и другие размещаются рядом со штабом дивизии. Размещение в палатках, установленных на деревянных каркасах. По отделению в каждой палатке. По утрам было так холодно, что волосы у солдат примерзали к палатке. Весна довольно капризная, то снег, то заморозки по утрам. В палатке семь человек, пол деревянный, от солдатских тел температура повышалась до комфортного уровня. Подъем в шесть утра, пробежка три километра с голым торсом по центральной аллее Алабино. После пробежки чистить зубы, умывание холодной водой до пояса. Умывальник- около двадцати кранов, расположенных по одной линии. После туалета построение на завтрак в огромную полковую столовую, с песнями. Кругом сосновые деревья, вокруг слышны разные маршевые песни, вот идет пехотный полк со своей песней, вот разведрота со своей, вот и связисты. У каждого подразделения своя Ленинская комната, где можно почитать, порисовать, там проводились Ленинские чтения.
Жизнь в летнем лагере была хорошо налажена, были все службы обеспечения. Ефрейтора Хомякова определили в хозяйственный взвод к майору Шифельбанскому. Майор преклонного возраста, высокого роста, в огромных очках был довольно смешон. Каждое утро солдаты из его подразделения выставляли около умывальника небольшую бочку с черным березовым дегтем с большим квачем на палке для смазывания наших яловых сапог. Запах был довольно интенсивным, не всем нравился, солдаты пытались как можно реже мазать сапоги, за что получали замечания от Шифельбанского, а он как охотник ходил по расположению части, высматривая, у кого пыльные сапоги. Учения на полигоне, где пыль и грязь, – поневоле прибегнешь к «мази Шифельбанского». Да еще дожди зарядили, приходилось солдатам смазывать сапоги дегтем, «мазь» была водоотталкивающая. Вот за это благодарили майора Шифельбанского, старослужащие шутили: «Москва – столица нашей Родины, а Алабино – мочевой пузырь». Дожди лили и лили, а боевая подготовка продолжалась. На полигоне стрельба и кроссы, выезды в соседние области по радиообмену, штабные учения, жизнь в палатках по два-три дня, длинные марш-броски, вот уже и май кончается.
За время службы так много событий произошло, но самое главное – к Василию приехали мама с приемным отцом и дядей Нилом. Им понравилась солдатская форма и что сын набрал вес и стал физически крепким. Много интересного произошло в мире. Замполит рассказал об успехах страны и политических новостях. Седьмого марта американцы подобрали четверых советских солдат, дрейфовавших на плоту более недели, без пищи и воды, утоляя голод кожаным ремнем. «Вот это герои!» – восхищались все.
Первого мая советские ракетчики на большой высоте сбили американский самолет-разведчик Пауэрса. А девятого мая торжественно открыли мемориал на Пискаревском кладбище в Ленинграде, где был похоронен родной отец Василия – Василий Яковлевич Киселев. Но в конце мая случилась такая неприятность, что Василий Киселев никак в это не мог поверить. А случилось вот что: ефрейтор Киселев был часовым у знамени части, стоять нужно было два часа ночью, под грибком. Охранять покой спящих товарищей было ему не впервой. Как вдруг в два часа ночи налетел сильнейший ветер с ледяным дождем. Форма от пояса и ниже покрылась льдом, было очень холодно, но что делать, не поднимать же караул по тревоге выстрелом из автомата. Через час караул освободил ефрейтора от ледяного плена, как генерала Карбышева. В палатке солдат отогрелся и уснул, проснувшись, увидел огромное левое колено, совершенно не сгибающееся от боли, а по всему телу шел жар.
Глава 5. Медсанбат
Утром старшина с большим трудом привел ефрейтора Киселева в медпункт к доктору Маринину, у которого, кроме аспирина, лекарств не было. Доктор Маринин сразу отправил больного в медсанбат. В медсанбате пожилой доктор, осматривая Василия, сказал:
– Еще один шкаф привезли, где же вас выращивают таких огромных?
Василий даже не думал, что производит впечатление огромного человека с ростом 185 см и весом под 90 кг.
– Доктор, у нас в части есть и еще выше меня, – ответил Василий и скорчился от боли.
– Хорошо, что ты ко мне попал, я как раз по ревматоидному артриту защищал диссертацию. Скажи, солдат, ты хочешь служить, или комиссовать тебя? – продолжал доктор.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.