Тайны мифологии: рождение вселенной – 1. Раскрытие древнего знания
- -
- 100%
- +
В итоге, спасая себя от внешней пустоты, в которой ты вот-вот растворишься и исчезнешь, спасая себя от внутренней пустоты, что пытается проникнуть внутрь тебя в самом истоке «тебя-взрыва», ты прекращаешь расширение и начинаешь сжиматься. Ты пытаешься, собрать разлетающиеся части себя воедино и выдавить из себя ту холодную пустоту, что пытается проникнуть в тебя изнутри и что смешалась, как кажется, с веществом нового, взорвавшегося тебя снаружи. Если же, расценивать происходящее, как начало процесса создания вещества, то здесь совершается новый шаг, возникает фактор тяготения, и первая, сверхтончайшая материя становится заметно более плотной.
Как ты понял, это описание процесса лишь в контексте одного из рассмотренных нами мотивов первого большого взрыва, а именно – мотива влечения «первого Я» к окружающей его пустоте, желания покрыть её, слиться с ней. Но, здесь можно увидеть и другое. Вновь закрывай глаза и чувствуй. Если в твоём безудержном полёте вперёд, в бесконечном распространении и расширении, тобою движет любопытство, желание найти то, что таится где-то там, дальше, или же – поиск знания, мудрости, что, в общем-то, является вариацией того же самого, то причина твоего перехода, от расширения к сжатию и возвращению назад, к истоку, будет в общем соответствовать описанному выше. Ведь найти «что-то» за этим «ничем» так и не получается, это невозможно, а твои возможности к воспламенению и расширению, как выясняется, ограничены. Хотя, если речь шла о поиске знания, то оно, в результате этих двух этапов творения, расширения и сжатия, очевидно приобретено, по крайней мере, знание – как опыт, пусть даже и горький.
Кстати, а почему они, то есть – возможности к расширению, оказались ограничены? Хотя, правильнее здесь было бы спросить о том, как вообще стало возможным воспламенение, появление «чего-то» из «ничего». Ничего другого, что могло бы дать воспламенение, появление этого «чего-то», кроме прикосновения к «божественному миру», я здесь увидеть не могу. Попробуй почувствовать. То, что распространение взрыва оказалось ограниченным, указывает на то, что и прикосновение «первого Я» к «божественному миру» также было разовым, не стало постоянным контактом с ним. А это, в свою очередь, на мой взгляд, указывает на то, что неверной была сама мотивация, двигавшая «первым Я».
Это приводит нас к самой, на мой взгляд, интересной версии мотивации возникновения первого большого взрыва. Ты помнишь, мы с тобой открыли её, когда раскрывали смысл образа «радужного моста», «моста Биврёст», и развили, раскрывая символику текстов индуизма. Так вот, если мотивацией воспламенения взрыва было желание вернуться в «божественный мир», вызванное неприятием сложившейся ситуации, то происходящее выглядит несколько иначе. «Первое Я», разворачиваясь из состояния сна, состояния счастья, состояния цельности, единства с «божественным миром», состояния «мирового яйца», невольно, самим своим «взглядом», прикосновением своего внимания, творит, окружающую его пустоту. В значительной мере, и мы найдём этому подтверждение в дальнейшем, оно невольно, неосознанно выделяет некую часть себя, но не осознаёт её таковой, а наоборот, – определяет её, как что-то чуждое, как «не себя», потому я и называю это – «пустотой „не Я“».
Что оно, а значит – и ты, закрыв глаза, чувствует в связи с этим? В первую очередь, на ум приходят – одиночество, затерянность, неуют. Но, задумайся, – ведь и влечение к пустоте, говорит о том, что «первое Я» не осознаёт своё единство с ней, считает её чем-то иным. Да, ты помнишь эпизод, где великий Брахма сознательно творит первую «женщину», после чего – вожделеет её. Но, чтобы вожделеть что-то, нужно забыть, что это является твоей неотъемлемой частью, частью, с которой ты един.
Ты помнишь мотивы эпизодов о Брахме. «Выращивание пятой головы», а точнее – переход на этап, когда – «Брахма смотрел лишь на неё, и больше не видел Нараяны-Всевышнего». Ещё ярче, об этом же погружении в заблуждение, говорят образы «пяти покровов сознания», «снятых» Брахмой с себя, и «отринутых» прочь. Их наименования совершенно ясны. Это – «помутнение рассудка», «отождествление себя с плотью», «помрачение», «самообман» и «безумие». Древние «знающие» прямо указывают нам на то, что считать себя отдельным от окружающего мира, для нас, и считать себя отдельным от окружающей пустоты, для «первого Я», невольно создавшего её из себя самого, считать себя затерянным в ней, одиноким, это – глубочайшее и болезненное заблуждение. Похоже, что впервые оно имело место уже тогда.
Так вот, в результате этого заблуждения, «первое Я», либо жаждет покрыть пустоту, объединиться с ней, либо же – убежать от неё, от её леденящего, разъедающего неуюта. Версии с «покрытием», мы с тобой уже рассмотрели. А что же – с попыткой «убежать»? Ощутив себя одиноким, затерянным в «нигде», «первое Я», совершенно естественно хочет покинуть этот неуютный мир. Может быть оно и не помнит «божественного мира», в котором пребывало ещё недавно, но какой-то отголосок этого воспоминания, я думаю, у него остаётся. Поскольку снаружи этого мира нет, «Я» со всех сторон окружено пустотой, оно пытается найти, нащупать его внутри. Это нащупывание, ненадолго возникший контакт, как мы уже говорили об этом, и есть, – присоединение той «искры», что, в итоге, воспламеняет взрыв. А значит, поскольку взрыв для «первого Я» ассоциируется с прикосновением к «искре», к «божественному миру», начало взрыва должно восприниматься «Я» как присутствие в этом мире, как движение в нем. Думаю, ты уже понял, что должно произойти дальше.
Как только «первое Я» осознаёт, что распространяется взрывом совсем не в «божественном мире», а в той самой, чуждой, леденящей пустоте, что оно погружается в неё всё дальше, всё глубже, рискуя просто раствориться в ней, исчезнуть, – оно сразу же останавливает своё разворачивание и переходит к слопыванию, к собиранию себя, к возвращению себя. Думаю, что сам момент осознания того, что взрываешься совсем не там где хотел, и является моментом разрыва контакта с «божественным миром». Именно пытаясь спасти себя, спастись от леденящего, пугающего, оскверняющего прикосновения внешней пустоты, «первое Я» и сжимается в точку. Точнее, оно сжимает в точку то, что совсем недавно было – бесконечно разворачивающимся взрывом. Почувствуй это. Сжимаясь, оно действительно пытается выдавить из себя всё, что напоминало бы об этой пустоте.
Выше я упоминал ещё один момент. Я говорил о попытке «Я», выдавить из себя и пустоту внутреннюю, пустоту «тьмы за глазами». Я предполагал, что в какой-то момент расширения взрыва, сырьё «тьмы за глазами» перестало воспламеняться и стало пустотой распространяющейся изнутри, то есть – угрозой, всё того же растворения, уничтожения взрыва и самого «первого Я». Я не уверен в этом моменте, ведь, пытаясь спрятаться от окружающей пустоты, «первое Я», сжимаясь в точку всё плотнее, старается, буквально вдавить себя в это самое потустороннее пространство, в «тьму за глазами», чтобы совершенно исчезнуть из пространства внешней пустоты, где оно, совсем недавно проснулось. Уточнить всё это, найти свою верную версию, ты можешь и должен сам. Всё, что нужно, у тебя для этого есть. Стоит лишь закрыть глаза.
А время здесь причём?
Думаю, стоит упомянуть ещё один момент, связанный с сжатием взрыва. Многие уверенно называют Крона «богом времени» и в своих рассуждениях двигаются дальше, уже в этом направлении. Можно сказать, что это ошибка; Кронос и Хронос – это разные имена, разные образы. С другой стороны, если вспомнить, что такое время, по крайней мере субъективно, для человека, здесь есть, о чём подумать. Восприятие времени человеком, связано со сменой мигов. В данном случае, русский язык очень полезен, как и во многих других сферах. Пока человек находится в одном миге, в одном состоянии, в одном мире, времени для него нет. Для примера, можно вспомнить состояние созерцания, медитации. Чем активнее движется мысль, чем активнее сменяются миры нашего осознавания, миги, тем быстрее, для нашего восприятия, течёт время, тем быстрее оно возникает, ощущается для нас. Ты можешь сравнить: состояние ожидания и действия, занятости и безделья, движение, по новому для тебя пути, когда ты, невольно создаёшь новые образы окружающей действительности, и движение, где ты привычно сверяешь декорации, с уже существующими в твоей памяти. В каждой из описанных ситуаций, время для тебя, течёт по разному. Возможно, когда-нибудь, мы с тобой рассмотрим тему времени всерьёз. Пока же, я только хочу сказать, что принцип Крона, как перехода от одного состояния, состояния расширения, к состоянию сжатия, от одного мироощущения к другому, вполне созвучен смене мигов в сознании человека, смене миров восприятия, а значит – времени. Возможно, по этой же причине, господа Шиву называют «повелителем времени». Ведь это он прервал страстный бег Брахмы за «дочерью», оторвав ему, в итоге, голову. А это, как ты помнишь, символ всё того же, перехода от расширения взрыва к его сжатию.
А что, там в конце? Чем завершается сжатие?
Мардук и Тиамат
Итак, чем завершается сжатие. Что говорят нам мифы различные?
…Повсюду искал Мардук свою мать Тиамат. Наконец, он смог поймать её в сеть, раскинутую над бездной. Тогда он приказал четырём ветрам, по другой версии – восьми, дуть ей в рот, чтобы она не могла закрыть его. А сам, через открытую пасть поразил её стрелой в самое сердце…
…И наступил своими ступнями на её бездыханное тело…
Здесь, в мифе Междуречья, Тиамат, ужаснувшая богов, это всё тот же большой взрыв, всезаполняющий и всепобеждающий, ловля же её в сеть Мардуком, и ветры, вдуваемые в неё – это сжатие, схлопывание взрыва. В принципе, и сама «сеть», «раскинутая над бездной» Мардуком, символизирует первый большой взрыв. Думаю, ты понимаешь, что когда в эту «сеть» попалась Тиамат, сам символ «захвата», – это переход взрыва от расширения к сжатию.
То, что «ветров», «дующих в рот» Тиамат, – четыре, вновь напоминает нам о «четвёрке», как символе первого большого взрыва, связи с его распространением во все стороны пространства, в данном же случае, поскольку они «дуют в рот» – это символ его схлопывания. Ещё интереснее версия, где ветров – восемь. Ты помнишь небольшой эпизод о «скачке Одина», скачке на восьминогом Слейпнире? Думаю, что здесь мы имеем дело с той же самой символикой. Цифру «восемь» нужно понимать, как удвоенную цифру «четыре», что указывает нам на два этапа первого круга творения. Первая «четвёрка» говорит нам о расширении взрыва «на все четыре стороны», вторая – о его вбирании «со всех четырех сторон».
И наконец – «наступил ступнями», это указание на некую предельную твёрдость, плотность сжатия. Также, можем вновь вспомнить Вишну, в образе черепахи, нырнувшего под мутовку, которой боги пахтали молочный океан вселенной, нырнувшего, чтобы стать ей опорой, чтобы не дать ей утонуть. Вновь, в этом эпизоде нам говорят о некой плотности, ставшей пределом. Можем вспомнить разбушевавшуюся Кали, ужас богов, под ноги которой, бросился Шива, чтобы утихомирить её. Вновь, всё тот же образ. Крона, «Теогонии» Гесиода, что, пожирая всех своих детей, вместо последнего, Зевса, получил от супруги Реи камень, и проглотил его, – символизирует то же самое. Этот символ, является пожалуй, наиболее ярким, наиболее прямым. Достижение предельной плотности сжатия.
Шива, Брахма и вновь голова
Также можем вспомнить одну из версий мифа о Брахме, наказанном Шивой за похоть к своей дочери. Помимо версии, с отрубленной оленьей головой Брахмы, ведь он побежал за дочерью в образе оленя, есть такая, где Шивой отрубается пятая голова Брахмы. Символ достаточно яркий, ведь пятёрка – это этап сжатия, точки. Отсюда – старорусское понятие «пята», как минимальная опора, как последняя точка опоры. Отсюда же – «душа ушла в пятки», то есть – душа ушла в пяту, что значит – сжалась до минимума, до точки, нашла последнюю опору. Мы ещё поговорим о цифрах, как символах описывающих творение.
Ты можешь спросить меня, – почему я считаю Великого Господа Шиву символом «искры» «божественного мира», воспламенившей первый большой взрыв? Ведь он, то символизирует сам взрыв, исходя из межбровья Брахмы, как его гнев, то символизирует прекращение расширения взрыва, останавливая похотливого Брахму и наказывая его, то символизирует прекращение схлопывания взрыва, плотную точку, на которой всё останавливается, когда бросается под ноги своей разбушевавшейся супруге Кали, останавливая её. Как всё это может иметь отношение к «искре», воспламенившей первый большой взрыв? Ответ, и вполне очевидный, на этот вопрос найти можно.
В индуизме есть положение, гласящее, что – изначально Шива был неотделим от Вишну. А ведь Вишну символизирует именно «божественный мир», его цельность, его гармонию. Когда эти качества приобретёт материальная творящаяся вселенная, её также будет символизировать Вишну, но об этом позже.
Итак, как «искра» «божественного мира» может стать первым большим взрывом? Очень просто. Воспламенив его. Став его пламенем.
Как она может прекратить расширение взрыва, переведя его к схлопыванию? Просто. Перестав его воспламенять. Прекратив свой контакт с ним. Исчезнув.
Какое отношение «искра» имеет к сжатию взрыва в плотную точку, происходящему именно по причине потери контакта с этой «искрой»? Но ведь, сжатие в точку, это попытка «первого Я» спрятаться от окружающего его мира, от окружающей пустоты, и вновь дотянуться до мира «божественного», то есть – вновь найти контакт с «искрой».
Тебе решать, – насколько всё это убедительно. Закрывай глаза. Смотри. Чувствуй. Думай. Решай.
Ты конечно же слышал, что Шиву называют «разрушителем», причём, это часто упоминается как его главная и единственная функция. Согласись, это немного странно. С одной стороны, «Шива-разрушитель» имеет, явно вселенский масштаб, с другой же – вселенная существует и мы ничего не знаем о её разрушении. Конечно, можно сказать о частных разрушениях как необходимых составляющих существования вселенной, но это, как-то незначительно, недостаточно масштабно.
С другой стороны, прекращение расширения взрыва и его схлопывание в точку, вполне укладываются в понятие «разрушения» К тому же, Шиву также называют – «творцом» и «хранителем» мира, указывая на его присутствие в каждом атоме вселенной. В общем, мы нашли здесь достаточно пищи для размышления. Пойдём дальше.
Измена по ошибке: Осирис, Изида, Нефтида
Хорошим примером всего этого цикла, что я называю «первым кругом творения», будет небольшой, но очень ёмкий и ясный миф древнего Египта. Речь здесь пойдёт, о самых известных героях древнеегипетской мифологии. Итак:
…Осирис, однажды, спутал свою сестру Нефтиду, со своей сестрой и женой Исидой, ибо были они, как водится, близнецами. Спутал и, что называется, вошёл к ней. От чего, в положенное время, родился бог потустороннего мира мёртвых, Анубис. И только позже, когда Осирис вошёл к законной супруге Исиде, она родила Гора…
Казалось бы, ну и что? Давай рассмотрим. Осирис, это – всё то же, «первое Я», а Нефтида, – та пустота, что он видит перед собой, вокруг себя. Первый большой взрыв – это и есть, вхождение Осириса в свою сестру, но не жену, Нефтиду. Сжатие взрыва, его попытка сжаться в точку и даже, прячась от страшной окружающей пустоты, уйти куда-то вглубь, внутрь себя, это рождение Нефтидой Анубиса, проявляющегося где-то там, с той стороны, позади, внутри, в «мире мёртвых». Но одновременно, это сжатие, схлопывание взрыва и есть, – «вхождение» Осириса в свою законную жену Исиду. То есть, здесь мы видим несколько ярких, наслаивающихся друг на друга, образов, всё тех же, двух этапов первого круга творения, – расширения и сжатия.
Ты спрашиваешь, – как же будет выглядеть рождение Исидой Гора? Вновь, очень верный вопрос. Рождение Гора, как и рождение, и воцарения на Олимпе, Зевса – это развитие, уже нашей, бесконечно долго существующей, в отличии от первого взрыва, материальной вселенной. Но произойдёт это позже. Рассмотрим, ещё несколько примеров вышеописанного.
Не пожертвовав, не получишь: Один, отдавший свой глаз источнику Урд
Итак. Вновь Один, и вновь, как и в истории с его самораспятием, он ищет мудрости. На этот раз, он приходит к источнику Урд, хранимому великаном Мимиром. Что это за великан – непонятно, версий много, но это и не важно. Важно то, что в соответствии с другой историей, Мимир обычно, – это лишь голова. А голова – это очевидный символ точки, то есть, «первого Я». Можно сказать, что Один, в данном случае, в большей степени символизирует «искру», инициирующую, активизирующую дальнейшие события, и часто, неотделимую в описаниях, от «первого Я». Одновременно, это всё то же «первое Я» и его желание, испить из источника ради получения мудрости, а точнее, ради изменения сложившегося малоприятного положения. Это всё то же желание «первого Я» разлиться большим взрывом в окружающую пустоту, чтобы, то ли слиться с ней, то ли зачерпнуть из неё что-то, то ли прорваться, куда-то дальше, за неё. За эту возможность, Мимир требует у Одина отдать источнику его глаз, и Один отдаёт глаз. Много спорят о том, – какой именно, и хотя, это неважно, но и это мы попробуем прояснить в процессе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.