Двадцать кубов счастья

Уже в юности он был окружен союзниками, заводил все новые и новые знакомства, общался то с одними представителями внеземной среды, то с другими. Таким образом, он и угодил в ту самую общину, где я успел невольно побывать еще сопляком.

В тот период другу моему снесло крышу, а ловить его сознательность приходилось на Нептуне. Он увлекся религией, Иисусом, отпущением грехов и глаголил истину словно пастор, съехавший с катушек. Под этот замес, конечно же, попал и я. Не скажу, что Герман стал фанатиком или недругом своего разума (поверьте, я очень люблю его, и мы по сей день общаемся), просто он связался не с теми ребятами. Ведь известно, как порой молодые люди бывают впечатлительны на пути становления и укрепления личности. Каждый из нас по-своему проходил подобные этапы в жизни.

Так, увлеченный своим хобби, словно Тайлер Дерден из Бойцовского клуба, я подписался посетить воскресный брифинг святых на грешной земле, где увидел зрелище покруче концерта Роллингов. Помещение ДК было забито внушительным количеством женщин, мужчин и детей, на сцене колбасились божьи дети. Они жгли христианский рок, который разносился по всему залу. Кругом стояли люди с поднятыми кверху руками, плакали, смеялись и кричали: «Аллилуйя», «Аминь». Общая атмосфера была наполнена позитивом, ликованием и единением. Все чувствовали себя братьями и сестрами. Картина поразила меня, но виду я не подал. Мне было интересно и любопытно, какого хрена здесь происходит. Ко мне часто подходили и спрашивали, как меня зовут, как мои дела, настроение, и кто тот брат или сестра, что привели меня в этот божий дом. После того, как звезды местного коллектива заканчивали свои хиты, выходил пастор с Библией в руках – мужчина крепкого телосложения, с бородкой и американской улыбкой. Далее следовало приветствие и благодарность окружающим за то, что те пришли. Потом следовала проповедь, где тот же пастор зачитывал одну из глав Библии, давая к ней комментарии. В этот момент в зале по рядам змейкой запускалась корзинка для пожертвований, и в процессе этого благодеяния представитель церкви говорил:

– Братья и сестры, не скупитесь и пожертвуйте столько, сколько можете. Вы знаете, что мы собираемся здесь благодаря этим деньгам. Ведь для того, чтобы нам собраться здесь, нужно оплатить аренду. Аминь!

И люди, с видом исполненного долга, клали в святую корзинку свои деньги и радовались этому. После завершения проповеди пастор делал заключительные наставления, и люди начинали расходиться, возвращаясь в грешный и наполненный соблазнами мир.

Это мероприятие произвело на меня неизгладимое впечатление, и я стал вновь и вновь приходить на воскресные служения. Герман, получив каким-то образом сан или что-то подобное, трижды меня крестил и отпускал грехи. Возможно, он делал контрольный акт исцеления, потому что я все время сомневался. Процедура эта выглядела интересно: остановившись у дерева, друг клал ладонь мне на лоб и с закрытыми глазами произносил спасительные слова, которые я должен был повторять, после чего мы произносили «Аминь». Теперь я становился чистым и свободным, а главное – прощенным за содеянные грехи. Я не скажу, что был набожным или религиозным. В бога я верил тогда, но происходящее меня смущало, что вызывало недоверие к его новым друзьям. Чувство, что что-то тут не так, уберегло меня от вероятности стать очередным адептом, как в случае с Петром-Джигурдой. В любом случае, все это было для меня экспериментом.

***

Так я познал и увидел своими глазами, как выглядит орудие массового поражения через идею. Второе знакомство с сектой было скомпрометировано мною самим. Там я понял, что такое индивидуальная обработка, гениальная вербовка и последующая манипуляция человеческим сознанием и образом мыслей.

Для парня восемнадцати лет, не примкнувшего к дому знаний после школьных парт, было логично себя чем-то занимать. Еще до знакомства с братьями из церкви, под видом страдающего депрессией подростка, я часто посещал психологов, которых находил в желтых страницах и прочих справочниках. Перед очередным визитом в центр на сеанс взрываешь упругий косяк и с безмятежным видом страдальца погружаешься в дебри человеческого подсознания, откуда специалист пытается вытащить тебя и помочь. Эксперименты были увлекательны и развивали еще больший интерес к подобным приключениям.

Вторая секта именовалась как «Церковь объединения», во главе которой господствовал южнокореец Мун Сон Мён или Сан Мен Мун, отдавший концы в возрасте девяноста двух лет в две тысячи двенадцатом году, на похоронах которого присутствовало порядка двухсот тысяч человек. Понимаете масштабы, да? Об этом парне много написано. Можете окунуться в сеть, интернет вам в помощь, информация абсолютно открыта.

За окном была вторая половина лета двухтысячного года. Я прогуливался, и мне нужно было миновать перекресток, чтобы добрести до магазина, где продавались видеокассеты. Перекресток этот был оснащен подземными переходами, где всегда было много людей. Среди этой суеты на остановке стояли две девушки, которые всматривались в толпу и выискали своих жертв. Увидев их, я сразу понял, что это община или нечто подобное. Намеренно замедлив свой ход в трех метрах от девиц, и сделав растерянный вид, мне удалось привлечь их внимание. Молодые девушки, смекнув, что можно зацепить еще одну душу, подошли и поздоровались. Деталей разговора я не вспомню, но суть была такая: они находятся в поисках здравомыслящих, нравственных и ищущих бога людей, представляют сообщество, где процветает доверие, любовь и жажда освободиться от мирских притязаний и пороков. Я представился и поинтересовался, где можно их найти и как к ним попасть, на что сестры Наталия и Роза мне ответили:

– Наш обучающий центр находится совсем рядом, если у вас есть время, мы можем прямо сейчас пойти, попить чай и познакомиться ближе.

– С удовольствием, Наталия, – отвечал я той, что была более строптивой, – но я сейчас немного занят. Вы можете написать мне адрес, и я зайду к вам на днях.

– Адрес мы, конечно, можем дать, но, Спартак, у нас сейчас как раз будет проходить вводное занятие, вы могли бы познакомиться и с другими участниками. Это не займет много времени, – настаивала девушка с горящими глазами и невинной улыбкой.

В голосе Наталии была нотка смущения и опасение спугнуть дичь. У ее напарницы, напротив, был невозмутимый взгляд. Роза была меньше ростом, и один ее глаз был немного прикрыт (мышечная атрофия или другая беда), что создавало нагнетающую атмосферу. Она молчала, но по ее глазам было видно, что вот-вот, если я откажусь, она достанет из-за пазухи нож и воткнет мне его в шею. В конце концов, я деликатно выпросил адрес, который получил на клочке бумаги и, договорившись о своем визите, удалился.

Спустя какое-то время, наконец, я заявился к мунитам. Муниты – от имени их лидера Сан Мен Муна. Учебный центр находился в оборудованной трехкомнатной квартире. Там всегда было несколько старост и три лектора, которые проводили обучение. Зал был оснащен доской, где иллюстрировались и фиксировались детали их учения. Лекции проходили в весьма в свободной обстановке. Жертвы сидели на мягком паласе, слушали наставления и открывали для себя новые подробности из библейской истории. К примеру, про первый грех, после которого Бог напнул из рая детей своих, нам рассказывали так: грех, сотворенный Адамом и Евой, заключался в том, что они совершили половой акт. Как утверждали муниты, Библия – это книга символов и ее нельзя воспринимать буквально, поэтому «змий» олицетворял плотское похотливое вожделение, а «яблоко» – секс.

– Вы часто видите на картинках и рисунках, как изображаются тела Адама и Евы в Эдеме до совершения греха. Они ничем не прикрыты. После того, как они согрешили, тела их прикрыты листьями, – говорил лектор, тыча указкой на картинку в область бикини Евы. – Перед ликом божьим они так же прячут свои лица, потому что стыдятся содеянного.

Члены этой отдельной цивилизации были помешаны на целомудрии и невинности, но что больше всего меня поразило, так это приводимые аргументы. Слушая их, я ловил себя на мысли, что тут поработали гуру маркетинга и нейролингвистического программирования. Каждая деталь, каждое возражение со стороны присутствующих тут же разъяснялись конкретными и логичными пояснениями. В ходе лекций бывало такое, что некоторые участники, недоумевая или протестуя сказанному, задавали вопросы, на что получали порцию четких распакованных ответов, словно лекторов готовили так, как готовят шпионов на случай, если те попадут в гестапо. Стратегия вербовки была также тщательно спланирована.

Напоминаю, квартира учебного центра была трехкомнатной: зал и две комнаты. Зал был первым этапом, в котором обучение длилось месяц, по несколько встреч в неделю. Вначале лекция, а после мы собирались в круг, пили чай с печеньками и рассуждали об услышанном. Все выглядело как у анонимных алкоголиков. По окончанию «занятий», их называли еще и так, все вставали, образуя круг, где один из вожаков брал гитару и мы пели песни из разряда «как здорово, что все мы здесь, сегодня собрались». Потом расходились по домам. Но как расходились! Зачастую группа двигалась в одном направлении к ближайшей автобусной остановке. Лекторы, среди которых были Наталия с Розой, всегда нас провожали. Всякий раз, когда мы возвращались с обучения, они с папочкой в руках общались то с одним респондентом, то с другим. Велся диалог, задавались разного рода вопросы для рассеивания сомнений и закрепления пройденного материала, уделялось персональное внимание и забота. «Ты личность, мы тебя любим и ценим, все мы братья и сестры, все мы дети божьи» – вот что можно было прочесть в зазывающих и пристальных взглядах этих добрых людей. Гениально!

О помешанности этой общины на целомудрии и невинности: разъясню этот их принцип в деле. Так получилось, что мое внимание привлекла одна молодая особа, которая попала к ним, как и многие другие. Вкусные конфеты о боге, взаимной ценности и коллективной семейной дружбе убедили ее посетить пристанище святых. Ее звали Эдиль. Молодая девчонка невысокого роста, вечно на позитиве и находившаяся в поисках друзей. Как позже я выяснил, жила она с бабушкой и была сиротой. Круг ее общения был очень узким. Возможно, все это и привело ее к решению познакомиться с мунитами поближе. Возникшая между нами симпатия была взаимна, поэтому после завершения занятий, мы часто шли вместе и болтали, а когда на остановке все расходились, мы двигали гулять дальше. И вот, в какой-то вечер, после очередной братской встречи, когда мы вышли из центра-квартирника, ко мне подошла Наталия и попросила пройтись с ней вдвоем в другую сторону. Я согласился. Тут-то я и познал, что значит идти в разрез с интересами мунитов и нарушать их заповеди. Она начала заливать мне, что отношения между мужчиной и женщиной должны быть чисты, что до бракосочетания даже прикосновения друг к другу приравниваются чуть ли не к греху, что своим поведением и общением с этой невинной душой я могу навредить себе и ей, запятнать свою и ее репутацию перед лицом божьим. Короче, меня отчитали как девственника, который подсматривал за голыми тетками в общественной бане. Наталия взяла с меня слово, что больше я не буду общаться с Эдиль и перестану ее провожать. К этому времени мы с Эдиль уже обменялись телефонами, и она поведала мне, как тем же вечером ее отозвала Роза и устроила подобную проповедь с нравственными наставлениями. Мы долго смеялись и решили, что уходить теперь будем по отдельности и встречаться в другом месте. Кстати, через месяц мы повторили грех Адама и Евы.

Когда закончился первый месяц с лекциями о боге и зомбированием под свою доктрину, начался второй этап. Наконец мне посчастливилось попасть за дверь одной из двух комнат. Она была меньше, и там стояли телевизор с видеомагнитофоном. Во вторую комнату попадали не все, многие сливались, а многих сливали, когда адепты понимали, что человека не завербовать. Я же влился в доверие и прошел первый экзамен, поскольку умел и знал, как потакать людям, преследуя свои интересы. Во второй комнате началось самое интересное. Нам начали рассказывать о Сан Мен Муне, показывать документальные фильмы о его жизни.

Однажды этот благочестивый муж прозрел, получил знак свыше, и наивысшие силы открыли ему истину: он и есть второе пришествие Христа, он и есть Иисус Христос. Теперь он мессия, и миссия его – объединить все религии мира, чтобы спасти человечество от сатаны и помочь людям обрести счастье и Бога. Я особо не удивился, потому что заранее был прокачен и знал про Церковь объединения все. Меня интересовало то, как им удается это делать: воздействовать на людей, убеждать, и, в итоге, управлять ими. Как оказалось, технология несложна. Муниты зачастую искали тех, кто одинок. Двери открывались перед теми, кто был слабоволен и не уверен в себе. Учитывались и такие аспекты, как психологические травмы, сложности в личной жизни. И вот сидит на лекциях человек, жаждущий любви, понимания и заботы, и видит, какие все здесь довольные жизнью, уважают и ценят друг друга, поддерживают и слышат тебя. Бац! И через несколько месяцев ты уже ходишь и зарабатываешь деньги для семейной общины.

Вообще Мун – чувак очень умный. Он реально крут, ведь ему удалось создать мощную идеологию, целую, можно сказать, религию, к которой присоединились миллионы людей. Они свято верят в то, что он бог, и его слово – слово всевышнего. Странно, но никто почему-то не обращал внимания на то, что Мун неоднократно сидел, имел конфликты с законом в Америке за неуплату налогов и часто хулиганил в противовес божьим законам, на то, что он был миллиардером. Мессия имел свои корпорации с многомиллионным оборотом, ему принадлежали: завод по производству цветных металлов, газетные издательства, автомобильный завод, пищевые компании, концерны по производству лекарственных препаратов, 2600 Га земли в Южной Корее и т.д. Можно перечислять долго. Засерфите в инете, информация имеет открытый доступ. Молодожены этой секты были счастливы, если сам Мун благословлял их на бракосочетаниях, которые организовывались массово.

Вот что из себя представляет Церковь объединения. Сложно сказать, что творилось в головах последователей этого сообщества и подобных ему. Одиноки они, несчастны или корыстны, не важно. Не нам судить о таком выборе. Каждому свое. И если люди примыкают к этим мирам, значит, они видят в этом свой смысл. Надеюсь, после этой главы меня не отправят к богу.

Это была последняя секта, в которой я побывал. Получив то, что нужно, эксперимент успешно был завершен. Бывало, мне встречались на улице Наталия с Розой, и спрашивали, что случилось, почему я перестал ходить к ним. Ссылаясь на массу причин, в конце концов, я стал для них безнадежен, и приспешники своего бога достойно отвалили. Теперь я стал искать новые развлечения и объекты, которые позволили бы мне открыть еще неохваченные границы.

ТРЕНИНГИ И ГУЩЕВЦЫ

Наверняка многие из вас посещали или сталкивались с тренингами личностного роста. Стремление избавиться от нежелательных привычек, разрушающих или негативных особенностей характера, намерение развить свои сильные стороны, научиться чему-то новому и добиться тех результатов, которые приведут к самоутверждению или самореализации. Достойные и прогрессивные цели, безусловно. К счастью, многим удается получить то, за чем они приходят на подобные мероприятия, но бывает и такое, что результаты тренинга и ожидания участников не всегда совпадают. Многое зависит от того, насколько качественно адаптировалась разработанная и запущенная программа, как она менялась в ходе практики, шлифовалась и дорабатывалась. Именно с таким дебютом мне посчастливилось столкнуться после сектантских похождений.

Накануне завершения одиннадцатого класса в школе, где я учился, закрылась вакансия психолога. Молодая девушка, которая, видимо, совсем недавно вкусила прелести этой науки, только приступила к своей деятельности. Когда мне стало известно о новом человеке, чья профессия вызывала в моей душе трепет, я незамедлительно отправился в кабинет решения всех проблем. Учитывая менталитет нашего народа и его отношение к специалистам подобного рода, действовать нужно было осторожно и конспиративно, иначе я мог быть неправильно понят сверстниками, которые потом коллективно заклеймили бы меня психом или придурком. Поэтому, выбрав нужное время и нужный момент, я незаметно проскользнул в логово эксперта.

Монолог о трудностях подростковой жизни, экзистенциальный лепет и пулеметная очередь из жалоб в стиле фрейдовского «Я», к моему удивлению, сбили с толка юного специалиста. Мастер в области психологии не смогла разобраться в этих лабиринтах. Опыт, практика и компетенция, видимо, еще не достигли нужного уровня, поэтому она предложила неожиданное решение:

– Есть один психологический центр. Там работают специалисты, которые могли бы разобраться в твоих вопросах. У них время от времени проводятся индивидуальные и групповые встречи, возможно, тебе это как-то поможет. Вот адрес и телефон, сходи туда, – говорила молодая девушка, записывая контакты на бумажке.

Центр находился не так далеко от школы, двадцать минут пешим ходом и храм властителей человеческих тайн предстал перед моим взором. Типичный девятиэтажный дом постсоветских времен, где с одной стороны, напротив проспекта, было бистро, которые стремительно развивались на рынке общепита, а с другой, во дворах, за металлической дверью, находился тот самый центр. Легкой походкой я вошел в коридор и устремился в нужный кабинет. За столом сидел взрослый мужчина, который годился мне в отцы. Он явно был боссом. Взглянув из-под бровей в сторону гостя, он предложил присесть и спросил о цели моего визита. Я рассказал о том, где учусь, о молодой девушке и ее рекомендациях обратиться в этот центр. Мужчина задал несколько вопросов, чтобы понять, являюсь ли я тем, кто действительно нуждается в какой-либо помощи. Не углубляясь в тонкости сотканной мною паутины, я дал понять доктору о необходимости в их услугах. Выслушав синтетический крик души, он поведал, что на сегодня групповые тренинги, которые в основном практикуются в их центре, не проводятся, но в скором времени будет набираться группа, куда я могу попасть и стать участником программы. Я искренне поблагодарил этого человека и оставил свои контактные данные, после чего мы условились, что как только ситуация поменяется, мне сообщат и пригласят. Мероприятия центра проводились бесплатно, поэтому оставалось только ждать.

После этой встречи я окончил школу, провалил все вступительные экзамены, подружился и расстался с Лерой, и успел внедриться в сектантское логово, откуда успешно свалил. Лето подходило к концу, на горизонте уже маячили проблески пожелтевшей листвы, и попахивало грядущей серостью осенних вечеров. Когда на мунитах была поставлена жирная точка, у нас с Эдиль закрутился роман. Мы начали встречаться и официально числиться влюбленной парочкой. Два месяца мы кувыркались, зажимали друг друга на пустынных аллеях и мечтали о счастливом будущем. Но спустя время интерес исчез, страсть померкла и, еще совсем недавно горящие глаза сменились холодным взглядом. Мы разбежались: она со слезами, а я – с облегчением.

В такие моменты можно часто услышать, мол, такова жизнь, но скорее, таков человек. Наши мысли и поступки, вот что делает жизнь такой, какая она есть. Обстоятельства, в которых мы находимся, положение дел в мире, в конце концов, все, что нас окружает, есть плод творения рук человека. Не мне вам об этом рассказывать. И уж если говорить о взаимоотношениях, то слепить их не так уж и сложно, как и не сложно разрушить, что я собственно и сделал. Почему? Глупое, но зачастую верное «не сошлись характерами», здесь не совсем уместно. Я просто понял, что у нас нет никакого будущего, понял, что не испытываю к Эдиль настоящих чувств, а без них становишься пожирателем и своего, и чужого времени. Хоть мы и были еще совсем молодыми, с кипящей кровью и зудящими бедрами, но уже тогда подобный расклад не входил в мои интересы.

После этой болезненной и неприятной разлуки, наконец, произошло долгожданное событие. В центре, куда я ходил и где оставил свой телефон, начали собирать группу подростков для участия в тренинговой программе личностного роста. Мне позвонили.

Сначала группа не набирала и десяти человек. Как выяснилось позже, на кастинг попадали в основном ребята с определенными трудностями: депрессия, сложности в общении, замкнутость, одиночество, попытки суицида и прочий букет мозговыносящих бед побуждали обращаться в этот центр родителей, социальных педагогов и психологов. Пиар и маркетинг не являлись инструментами для увеличения потока участников, поэтому, как я уже писал, нас было мало, но со временем число нашего сообщества постепенно начало расти, и уже через месяц численность братства достигала более пятнадцати человек. Несмотря на пополнение, оставались не все. Со временем некоторые сливались, поскольку интересы расходились, а сам коллектив был весьма специфичен.

Всех не вспомню, но ярких звезд было, все же, достаточно. Например, дикий инфант Валентин, на которого было больно смотреть, а еще больнее говорить с ним. Во время разговора, который больше походил на монолог, этот паренек опускал бегающие глаза на потертый линолеум, коленки его сжимались, а речь превращалась в несвязный шепот из слогов. Самое интересное, что через несколько лет я встретил его в троллейбусе: он работал кондуктором. Тренинг явно пошел на пользу.

Была девочка по имени Изабелла, с улыбкой голливудской дивы, вечно бросавшаяся всем на шею: она готова была растаять в объятиях всякого, кто позволял ей это делать. В действительности, за этим обрядом скрывалось глубокое одиночество, жажда внимания и признания. «Милашка Дона», вечно с синими кругами под глазами, безмятежным видом и полным пофигозмом к происходящему в мире и в собственной жизни. Такое равнодушие было вызвано пьянством ее мамы и проблемами в семье.

Господствовал и заведовал воплощением в жизнь тренинговой программы Алекс, молодой психолог, парень лет тридцати. Темноволосый кардинал с вечной улыбкой, хитрыми глазами и дружелюбным взглядом. Он окончил университет и каким-то образом попал в этот центр, где ему дали карт-бланш, после чего он и стал автором проекта, благодаря которому многие из нас закопались в лабиринтах своих чувств и эмоций. Алекс явно использовал приемы Клауса Фоппеля5, элементы гештальт-терапии и тонкости коммуникаций. Программа представляла собой интерактивные игры, после которых следовала обратная связь в виде коллективных обсуждений на предмет произошедшего или происходящего. Мы садились в круг и устраивали разбор полетов. Ощущения и чувства, внутреннее состояние и перемены, – обсуждалось все. Занятия всегда проходили в позитивной и раскрепощенной атмосфере, и зачастую Алексу не удавалось контролировать пыл и буйство гормонов присутствующих.

В ходе процесса исцеления душ, продлившегося чуть меньше года, в группе сформировалась отдельная жизнь. Каждый участник изначально пытался разобраться в себе и найти поддержку, но страсть, пылавшая в сердцах и разгонявшая молодую кровь, и жажда новых ощущений, временами превращали тренинг в шоу и праздность. Многие из нас стали общаться вне стен центра, и по вечерам, после занятий, компания невротиков, только что нывшая о своих проблемах, традиционно шла опустошить несколько цистерн пива. Несмотря на внеплановое развитие событий, желаемые результаты, на которые делал ставки Алекс, все же были достигнуты.

По завершению программы, многим из тех, кто остался и до конца прошел этот путь, удалось воспрепятствовать своим страхам, побороть неуверенность и сделать хоть что-то, что привело к успеху.

Даже если кто-то оказался в этом центре не по своей воле или приходил ради куража, тренинг помог и им открыть нечто новое и разобраться в себе.

Проект был окончен, и каждый для себя что-то извлек. Кто-то нашел общие интересы, у кого-то закрутился амур, а одну пару я и вовсе не ожидал увидеть в кафе через тринадцать лет с двумя сыновьями. Ребята поженились и создали семью.

Тренинг дал мне понять, насколько ранимо и хрупко сердце человека, и, как все-таки сложно людям подобраться друг к другу. Страхи, недоверие и былые травмы: все это мешает довольствоваться жизнью и развиваться, а ведь именно этого все и хотят – хотят жить достойно.

***

Шел две тысячи первый год. Я блуждал по городу, общался с разными людьми, размышлял о жизни и мечтал поступить в университет. У меня было непоколебимое убеждение, что образование, на которое я покусился, раскроет передо мной широкие возможности. И пока мечты разрастались в молодом воображении, страсть к саморазвитию свела меня с ребятами, которые в корне отличались от моего окружения. Их тогда называли неформалами. Ну, они были, прям, настоящие нефоры! Сейчас этот термин, по всей видимости, вымирает, поскольку я его слышу все реже и реже.

Не признанные и гонимые субкультурные слои общества. Не вспомню, как именно я познакомился с ними, но в памяти всплывает объявление на фонарном столбе, которое, возможно, и привело меня в этот частный закрытый кружок. Короче, это были отъявленные анархисты с категоричным убеждением, что любая власть – это манипуляция, навязывание жизненных устоев и эксплуатация человеческих ресурсов в своих целях. Конечно, они не устраивали акций против государства, не вели подпольную деятельность и не пытались подорвать систему. Молодые люди были не опасны и вели размеренную жизнь, где основой была независимость. Они лазали по городу, блуждали по заброшенным местам, играли на гитарах в подземных переходах и пели Гражданскую оборону и Цоя, чтобы выручить мелочь на пиво, а кто-то даже учился в университетах. Ребята называли себя «личностями творческими», многие писали стихи и рассказы. В их центре, что находился в подвале одного из жилых домов недалеко от телебашни, проводились тренинги, коллективные игры в стиле мафии и крокодила, и велся свой мини-журнальчик, где и публиковались их произведения.