- -
- 100%
- +
Мы поднялись на второй этаж такой же новостройки, в которой жили мы, но только на другом конце улицы. Первыми в квартиру вошел Никита со Стасом в одной руке и пакетом продуктов в другой.
- Чё купил? – вылетел откуда-то из глубин квартиры высокий парень, чей внешний вид заставил меня, Алёнку и Алису замереть за порогом и даже слегка сдать назад. – Оу-у! – протянул тем временем парень, присвистнув, тоже увидев нас.
- Оденься, придурок! – рыкнул на него тихо Никита, и парень в боксерах мигом ретировался, не забыв прихватить у Никиты пакет. – Младший брат, - пояснил мужчина, обернувшись к нам. – Проходите, - кивнул в сторону своей прихожей и сам отошёл подальше, чтобы, усадив сына на комод, снять с него верхнюю одежду.
- Где можно помыть руки? – спросила я, сняв обувь и куртку. Дочка сделала тоже самое и с любопытством начала разглядывать новое пространство вокруг себя. Алёнка подозрительно затихла за моей спиной.
- Руки?... – чуть растеряно спросил мужчина. – В ванной. Вот здесь, - открыл он для меня дверь и включил свет. Правда почти сразу нырнул в ванную комнату, закинув какие-то тряпку в корзину для грязного белья.
Вся наша дамская троица поочередно помыли руки и обтерли их чистым полотенцем, которое специально для нас принёс Никита.
А затем мы все неуверенно вышли из ванной и прошли, как оказалось, в кухню, где хозяин квартиры опустошал пакет, принесенный из магазина, пока его сын тихо хныкал и капризничал в стульчике для кормления.
- Смотри, у него все шкафчики и полки собраны и прибиты, - едва размыкая губы, тихо произнесла Алёнка.
Я молча закатила глаза и проследила за тем, как Алиса тоже нырнула в пакет мужчины и подала ему ведерко с майонезом, которое он так же молча поставил в холодильник. Такое ощущение, будто они каждый день так делали. А затем моя дочка просто смяла пустой пакет и вложила его в узкую висящую на двери шкафчика корзинку, в котором оказались другие пакеты.
- Ты здесь была уже, что ли? – огласила Алёнка мои мысли.
- У бабы с дедой такая же корзинка для пакетиков, - знающе ответила Алиса, а потом отвлеклась на игрушки, лежащие на обеденном столе.
- Так, кхм, - уверенно выдохнул Никита, обратившись ко мне. Закатал рукава. – Что делать?
- А ты руки помыл? – тут же спросила моя дочка. – А мы помыли.
Прокурорские замашки своего деда она усвоила раньше, чем научилась говорить «мама».
- Точно, - кивнул Никита и послушно подошёл к раковине, где помыл руки.
Мы с Алёнкой переглянулись и молча поджали губы, чтобы не рассмеяться.
В кухню вошёл парень, младший брат Никиты, который, похоже, специально, чтобы продемонстрировать нам рельефный пресс, долго надевал футболку. А потом, глядя на нас с Аленкой с кривой ухмылочкой, закатал рукава, наверное, для того, чтобы мы лучше разглядели его бицепс.
- Ты освежителем воздуха, что ли, надушился? – спросила его Алёнка, вынудив меня спрятать улыбку, а парня смутиться.
- Это мой парфюм, крошка. Хочешь понюхать? – оттянул парень ворот футболки в сторону моей подруги.
- В туалет ваш захочу, там твой парфюм и понюхаю, - фыркнула Алёна, а я по её интонации поняла, что флирт уже начал набирать обороты.
- Малой, пожрать что-нибудь приготовь, - строго бросил ему Никита и, взяв сына на руки, повёл меня за собой в комнату, по бардаку в которой я поняла, что именно здесь чаще всего и обитает молодой папаша вместе со своим сыном.
Письменный стол был завален бумагами и папками, а в центре всего этого стоял открытый, погасший ноутбук. Большая двуспальная кровать, рядом детская с опущенным бортиком, и абсолютно на всех плоскостях лежали вещи, которые Никита в спешном порядке собирал и закидывал в шкаф-купе.
- Я полгода откладываю уборку, - было видно, что мужчине было неловко за бардак.
- Понимаю, - кивнула я, улыбнувшись. – Первые два года после рождения Алисы моя комната выглядела так же.
- То есть еще примерно полтора года об уборке можно не заморачиваться? Класс, - с облегчением выдохнул Никита и тихо хохотнул, заглянув мне в глаза. – И что теперь делать? – спросил он, указав на Стасика, который тихо сидел на большой постели и грыз прорезыватель в виде медвежьей лапки.
- Раздевайтесь, - сказала я, а Никита излишне кипишно схватился за край своей толстовки. – В смысле, сына раздевайте, - остановила я его с лёгкой улыбкой. – Простите, это мамская деформация из разряда «мы покакали», «мы поспали», «мы тугосери» и прочее.
- А-а, - выдохнул Никита понимающе и протянул мне руку для пожатия. – Мы тугосери, приятно познакомиться, - улыбнулся обаятельно.
- Приятно, - пожала я его руку и тоже улыбнулась в ответ.
Было видно, что мужчина волновался, часто поглядывая на своего сына, который, нажевывая прорезыватель, ворчал себе под нос как пухлый недовольный медвежонок.
А когда из кухни послышался смех дочки и Алёнки, я расслабилась окончательно, поняв, что в этой квартире нам ничего угрожать не должно.
- Ну, что? Приступим? – обратилась я к Никите.
- Я буду конспектировать, - взял он листок с ручкой.
- Конспектировать? Серьёзно? – повела я бровью. – Вообще-то я рассчитывала на то, что вы сами всё сделаете. Моё вмешательство будет минимальным. Я же не смогу приходить к вам и делать эти процедуры постоянно.
- Не сможете? – как-то разочаровано и даже наивно переспросил Никита, а затем взял себя в руки, очевидно, вспомнив, кто здесь батя. Отложил лист бумаги с ручкой обратно на стол и в очередной раз закатал рукава, которые и так уже были закатаны. – Что делать?
- Мне нужна его попка и микроклизма.
- Угу, - уверенно кивнул мужчина и ушёл на кухню, откуда вернулся с клизмой и комментарием от брата вдогонку из разряда «не поворачивайся к ней спиной!» – Вот, - дал он мне микроклизму, которую я по привычке сжала в кулаке, чтоб согреть.
Хоть она была не из холодильника, но мало ли…
Пока я грела в руке клизму, Никита раздевал сына, а я села рядом с ним, чтобы признакомиться.
- Какой важный мужчина, - отвешивала я ему комплименты. – Какой серьёзный… Сколько ему месяцев?
- Семь через неделю, - ответил Никиты, складывая вещи сына на край постели.
- Какой взрослый, - привлекала я внимание мальчишки к себе. У меня это получилось отлично, потому что уже через минуту он тянулся к пучку волос, собранных на моей макушке, и бесстрашно прикусил мой нос, прихватив меня за щёки.
На секунду мне показалось, что даже Никита смог расслабиться, когда рассмеялась я, а за мной и Стасик. Вероятно, мой смех показался ему забавным, а я заметила, что смех мальчика и девочки звучит совсем по разному. Раньше мне казалось, что у всех детей он примерно одинаков, но сейчас я отлично слышала, что смех мальчишки оказался куда более низким, чем был у Алисы в таком же возрасте.
- А серьёзный мужчина у нас, оказывается, очень смешливый, да? - подразнила я мальчишку и помогла ему стянуть со своих волос резинку, чтобы распущенными волосами пощекотать животик, который наощупь показался мне твердым. Терпит, бедненький.
Когда у Алисы резались зубки, игра с моими волосами была для неё единственным успокоительным. Ну, и сон стоя, конечно же: когда я стою в темноте посреди комнаты, а дочка спит на моих руках солдатиком.
Как вспомнишь, какой это был квест, так даже не верится, что я смогла его пройти, а теперь вспоминаю с улыбкой.
- Ну, что, Стасик? – обратилась я к мальчишке и, не сдержавшись, взяла на руки, чтобы ещё немного потискать. Всё-таки, его ждёт новое… приключение. И лучше подходить к нему с хорошим настроением. – Сделаем с тобой кое-что очень важное, хорошо? Пообещай мне, что ты не испугаешься, а я обещаю тебе, что всё будет хорошо, и сегодня ночью ты крепко поспишь.
- Можно и меня так же успокоить? – с нервным смешком отозвался Никита с другого конца кровати. Кажется, я забыла, что с обаятельным Стасиком мы здесь не одни.
- Всё будет хорошо, - заверила я переживающего папашку. – У вас есть клеенка или пеленка, которую не жалко?
- Есть, - Никита встал с кровати, рванул к шкафу и достал с одной из полок новую клеенку. Разложил её на кровати, а я уложила на него Стасика попкой кверху. – И лучше надеть подгузник, потому что неизвестно, как и куда может выстрелить. Если вы понимаете, о чем я…
- Капец… - выдохнул мужчина, кажется, начиная терять только что приобретенную уверенность. Но подгузник рядом с сыном положил.
- Смотрите, - показала я ему тюбик микроклизмы в своих руках. – Нужно отломить пломбу. И лучше сразу её выбросить, чтобы малыш не нашёл её и не решил попробовать на вкус. Теперь нужно смазать кончик, чтобы легче входило…
- А нам можно посмотреть? – раздался из-за двери голос младшего брата Никиты. Я даже не заметила, что мы закрылись в комнате.
- Обойдётесь, - крикнул Никита. – Ужин готовьте.
- Смазать кончик. Запомнили? – обратилась я к Никите.
- Такое, пожалуй, забудешь… - сглотнул он шумно, глядя с неподдельным страхом на микроклизму в моих руках.
- Видите отметка? Нужно ввести до неё.
- Так много?! – молодой папаша точно к концу процедуры потеряет сознание.
- Так нужно. Готовы?
- Может, хотя бы половину от того, что вы показали? – с надеждой вопросил мужчина.
- До отметки, - стояла я на своём. – Половины недостаточно.
- Господи… - шумно выдохнул Никита и отёр несуществующий пот со лба, глянув с чувством вины на сына.
- Приступайте, - протянула я ему клизму.
Мужчина побледнел.
- Может, первый раз вы сделаете?
- Только первый раз и только потому, что Стасик уже начал мёрзнуть, пока мы тут болтаем. Отвлекайте его разговорами, пока я дела… ужасное! – прошипела я зловеще и в шутку, но, похоже, реально ещё сильнее накошмарила молодого папашу.
- Стасик, сынок, - припал Никита на колени перед постелью, заглянул сыну в глаза и взял его за руку. – Всё будет хорошо, папка рядом. Надеюсь, то, что сейчас произойдёт никак не отразится на твоей психике. Может, всё-таки, половину? – обратился он снова ко мне. – Ну, не по-пацански это…
- Ваш сын мучается вторые сутки и вы вместе с ним – это по-пацански?
- Я не буду смотреть, - выронил мужчина и приложил ладонь козырьком ко лбу так, чтобы ему не было видно меня и мои «непацанские» действа.
- Вообще-то, вы должны смотреть на тот случай, если придётся повторить.
- Твою мать… - выдохнул Никита с оттенком отчаяния и слегка приподнялся, чтобы лучше видеть.
Я ввела кончик микроклизмы туда, где ей положено быть, и услышала очень тихий, но очень отборный мат от Никиты. Будто клизма ставилась ему, а не сыну.
Стало смешно, но пришлось держать себя в руках. Наверное, когда я первый раз делала дочке так же, я была близка к примерно такой же истерике, как Никита.
- И вынимайте, продолжая нажимать на тюбик, иначе обратно всё всосётся.
- Угу.
- Ну, что, малыш? – перевернула я мальчишку на спинку через минуту и снова дала ему поиграть с моими волосами, пока Никита утилизировал клизма и, наверное, проклинал её. – Всё хорошо, да? А скоро станет ещё лучше.
- Когда «скоро»?
- Минут через пять-пятнадцать. Нужно следить за ним. А потом нужно обязательно дать воды, чтобы не было обезвоживания. И лучше пока его не одевать полностью. Ну, разве что футболку, чтобы не замёрз.
- Почему?
- Он до затылка навалил! – прокричал через десять минут из комнаты младший брат Никиты и вылетел оттуда, как ужаленный.
- Теперь понятно, почему его лучше не одевать, - хохотнул Никита, когда вышел с уже помытым Стасиком на руках из ванной комнаты.
- Ну, что, малыш? Уже лучше, да? – обтирала я мальчишку, пока его папа брал из шкафа вещи.
- Он столько навалил, что даже я облегчение почувствовал, - в голосе Никиты уже не было ноток раздражения или нервозности. Кажется, ему и самому действительно стало легче.
- Зато теперь вы будете опытнее в ещё одном вопросе.
- Может, перейдём на «ты»? – спросил Никита, подойдя к постели, на которой я сидела с его сыном на руках. – После всего, что между нами было… - протянул он многозначительно и рассмеялся. Маленькие морщинки-лучики отразились в уголках его темных глаз.
- Согласна, - хохотнула и я.
- Может, пожрём? – вошёл в комнату младший брат Никиты.
- Не пожрём, а покушаем, - следом вошла и Алиса. – Жрут только свиньи.
- Бабосде́дыш - маленькая ворчливая копия своих бабушки и дедушки, - объяснила я парням с улыбкой.
Глава 4. Лера
Не знаю, как так вышло, но я пошла в кухню со Стасиком на руках. Мальчишка с удовольствием и весьма властно сжимал в маленьком кулачке ворот моей теплой кофты.
Следом за нами шёл Никита, а Алиса и младший брат Никиты, имя которого мне до сих пор было неизвестно, убежали на кухню первыми. Наперегонки. Кажется, младший брат Никиты не сильно старше моей дочери, раз клюнул на её провокацию, едва не снося лбом дверные проёмы.
- Кетчуп, майонез, кетченез? – бодро жонглировал парень пакетиками, похоже, стараясь произвести впечатление на Алёнку, которая расставляла на стол тарелки с макаронами и сосисками.
- Поставь всё в центр стола, пока не брызнул на стену, - строго сказал Никита, явно припоминая что-то брату.
- Сами, короче, намесите, - бодро отозвался младший и сел за стол, оставь майонез и кетчуп в покое.
- А ты руки мыл? – строго вопросила его дочка.
- Ба-алин! – вздохнул парень и послушно пошёл к раковине, а в это время Алиса и Алёнка незаметно под столом ударились кулачками.
Две заговорщицы.
Никита подошёл ко мне и аккуратно забрал своего сына, усадив того на стульчик для кормления, а затем отодвинул стул, стоящий рядом с моей дочерью, и красноречиво указал на него взглядом.
Ого! Манеры?! Кажется, я не была к этого готова, но, к счастью, быстро сообразила, что мне пора бы уже прижать свой зад, потому что джентльмен ждёт.
- Спасибо, - улыбнулась я и заняла своё место между Алисой и Стасиком. Алёнка многозначительно выпучила на меня глаза, стрельнув взглядом на Никиту, который сейчас разливал горячий чай по кружкам.
- Я положу всем вилки! – заявила Алиса и, спрыгнув со стула, нырнула ручками в ящик, который для неё выдвинул Никита.
Я помогла Алисе сосчитать количество человек, а она достала каждому по вилке.
- Дань, расставь кружки, - бросил Никита коротко.
- Ща всё остынет, Ник, - нетерпеливо пыхтел парень.
- Я помогу, - сказала я и быстро вышла из-за стола. Никита готовил смесь для сына, а я расставила кружки с чаем перед гостями. – Помочь? – обратилась я к мужчине, который уже тряс бутылочкой.
- Я уже почти всё, - сказал Никита и приложил бутылочку со смесью к шее, проверяя температуру, что вызвало у меня улыбку. – Ты так же делала? – заметил он.
- Нет. Алискина «смесь» всегда была со мной и всегда нужной температуры.
- Ну, да, - хохотнул мужчина.
К счастью, он даже не попытался опустить взгляд на мою грудь. Хотя, наверное, именно поэтому он и отвернулся, чтобы не пялиться. И снова отодвинул для меня стул.
Мы все сели, Алёнка потянулась назад и взяла чашку с салатом из огурцов и помидоров, о котором все, похоже, забыли. Поставила её в центр стола, предварительно отсыпав Алисе немного на край её тарелки.
В тишине квартиры зазвенела посуда. Алиска – хитрая лиса, перекидывала в Алёнкину тарелку макароны, а взамен забирала сосиски. В ответ на мой укоризненный взгляд дочка лишь мило улыбалась.
- А сколько лет между вами разница? – спросила подруга, обращаясь к братьям.
- Восемь. Мне двадцать восемь, малому двадцать, - ответил Никита.
- А нам двадцать четыре, четыре и двадцать четыре, - Алёнка поочередно показала на нашу троицу.
- Вы, типа, двойняшки? – заигрывающим тоном подкатил Даня.
- Мы, типа, учились вместе в универе, - сказала я, стараясь при этом, не закатывать глаза от подобного рода флирта. И с удовлетворением заметила, как Никита почти незаметно пнул своего брата под столом и строго заглянул в его глаза.
- Кстати, - хохотнула Алёнка, кивнув на стол. – Мы сейчас будто в общагу вернулись. Помнишь, Лер?
- Точно, - кивнула я. – Правда тогда мы ели макароны с сосисками на полу перед единственным телевизором на весь этаж.
- Китай? – спросил Никита, явно что-то зная.
- Да, - кивнула я. – Эта комната называлась «Китай» из-за того, что там вечно набивалось полно народу и все ели, сидя на полу.
- Я знаю, - улыбнулся Никита уголками губ и скромно потупил взгляд. – Я жил в этой комнате, а телевизор мне проспорил пацан из соседней общаги, которая через дорогу.
Мы с Алёнкой пооткрывали рты и переглянулись.
Быть такого не может!
- Я люблю тебя! – сказала вдруг Алёнка Никите, на что он изумлено вскинул брови.
- Просто мы как-то в шутку пообещали, что признаемся в любви парню, который закончил учёбу, уехал из общаги, но оставил телек, - поспешила я пояснить.
- А ты почему тогда не сказала, что любишь Никитку? Не держишь своих обещаний, получается? – обратился ко мне Даня, заставив смутиться и опустить взгляд в тарелку.
Теперь уже признаваться в любви было как-то неудобно. Надо было вместе с Алёнкой, чтобы не так стрёмно было.
- Малой, посуду помой, - сказал Никита, обратившись к брату.
- А мы, наверное, пойдём, - произнесла я. – Кажется, Стасик уже хочет спать.
Мальчишка, и правда, хорошо покушав, потирал глазки и вяло моргал, будто вот-вот уснёт.
- Я провожу, - Никита вышел из-за стола и подхватил на руки сына. Вместе с нами дошёл до прихожей и, пока мы одевались, ещё раз поблагодарил за то, что мы пришли. - … и если нужно что-то сделать, то я всегда готов помочь.
- Спасибо, - улыбнулась я, надевая Алисе шапку. – Но нам…
- Нам над собрать мебель, - включилась Алёнка. – Вернее, Лере. Она уже почти как три месяца переехала в новую квартиру, а мебель ей собрать некому. Живёт в коробках…
Можно ли силой мысли заткнуть человека и придушить?
Наверное, можно, но вряд ли у мыслей найдется столько сил, чтобы сотворить подобное с Алёной.
- Хорошо. Без проблем, - охотно отозвался Никита и вынул из кармана джинсов телефон. – Обменяемся номерами и решим.
- Это совсем необязательно, - воспротивилась я.
- Восемь девятьсот… - Алёна тем временем выдала мой номер.
Телефон в кармане куртки зазвонил.
- А это мой номер, - сказал Никита. – На случай, если тебе понадобиться ещё что-то. Звони в любое время.
- Хорошо, - улыбнулась я уже натянуто, потому что мысленно откручивала Алёнке голову, - Ну, ладно. Нам уже пора. Всем пока. Пока, Стасик, - пожала я его маленький кулачок и махнула братьям рукой, практически вытолкав из квартиры подругу, которая едва передвигала ногами, флиртуя напоследок.
- Пока, мальчики!
- До свидания, - махнула им ручкой и Алиса.
- Я прибью тебя! – толкнула я подругу в плечо, едва мы вошли в лифт. – Что за сватовство? Я будто голодная до мужика настолько, что мне срочно нужна помощь от первого встречного!
- Ты нуждаешься в крепкой мужской отвёртке. Не опошляй. Кто тебе ещё забесплатно поможет собрать мебель?
- Но не таким же способом! - выпучила я глаза.
- Ну, простите! – развела подруга руками. – Как умею. Больше не полезу.
Глава 5. Лера
Никогда не перестану восхищаться женщинами поколения моей бабушки. У них было по три-пять детей (а-то и больше), и они каким-то образом находили силы на то, чтобы работать в поле после основной работы, печь пироги, шить одежду, и при такой занятости смогли воспитать своих детей достойным людьми. И я уверена, это лишь малая часть, рассказанная бабулей, из того, через что ей приходилось проходить ежедневно.
А я выдохлась и хочу плакать из-за того, что не могу собрать комод для вещей дочки.
- Где наше поколение свернуло не туда, бабуль? – спросила я, подняв взгляд к потолку.
Сокрушенно вздохнув, я села на пол и отползла к стене. С ненавистью посмотрела на конструкцию перед собой, которая должна была уже стать похожей на комод, но пока напоминала старю покосившуюся собачью будку.
- Ну, что я делаю не так?! – рыкнула я нервно и в сотый раз вгляделась в инструкцию в своей руке. – Ну, всё же пошагово, по пунктам… Почему всё через ж…?!
- Не получается, да? – вошла дочка в свою комнату, которая сейчас являлась складом всего корявого и никчемного в лице комода и меня.
- Не получается, Алиса, - вздохнула я и потянулась к дочке, которая охотно взобралась ко мне на колени и вместе со мной начала смотреть на то, что я тут «собрала».
- Как некрасиво, - сказала она тихо.
- Знаю, доча. Знаю, - хохотнула я, обняв дочку крепче, и уткнулась носом в её макушку.
Я, зачем-то, пообещала ей, что сегодня соберу комод, и мы разложим её платья. Но почти весь выходной был потрачен на убийство моих нервов и ногтей.
- Тебе кто-то звонит, - сказала дочка и ловко подскочила на ноги. Быстрыми шагами домчала до другого конца комнаты и вынула мой телефон из-под пакетика с болтами, саморезами и прочими «пыточными» материалами для моей изнеженной женской натуры. – Деда! – крикнула Алиса, увидев на дисплее фотографию моего папы.
- Давай, я поговорю с ним, - Алиса передала мне телефон и вышла из комнаты. А я ответила на звонок и приложила телефон к уху, вновь откинувшись спиной на стену. – Да, пап. Привет.
- Привет, Лер! – бодро отозвался папа. Судя по шуму на фоне, он ехал в машине. – Я тут проезжаю мимо твоего ЖК. Заехать к тебе? Что-нибудь сделать, может, надо? По сантехнике или так…
Я огляделась вокруг себя и поняла, что не готова в двадцать четыре года стоять в углу за бардак и враньё – ведь я уже сказала родителям, что вся мебель давно собрана, а вещи разложены по полочкам.
- Нет, пап. Не надо. Мы с Алисой собрались гулять, а ты лучше отдохни после работы. Я позвоню, если нужно будет что-то делать по хозчасти, - даже для меня самой мой голос казался очень писклявым из-за вранья.
- Ну, смотри, - бросил папа. – Что там моя внучка делает?
- Рисует.
- Дашь поговорить-то? – хохотнул папа.
- Вы же вчера виделись, - вздохнула я, но, всё же, встала с пола и пошла в гостиную, где, сидя за детским столиком, рисовала дочка.
- Тебе жалко, что ли? – цокнул папа.
- Ладно-ладно, - вздохнула я, выпучив глаза, и передала телефон Алисе. – Деда хочет с тобой поговорить.
Отдав телефон дочке, я вернулась в комнату, где с ненавистью посмотрела на то, что собрала из листов ДСП. Захотелось как в карате ударить по всему этому ребром ладони с криком «кия!». Но вместо этого пришлось взять себя в руки и в эти же руки взять инструкцию по сборке и шестигранные ключ, который шёл в комплекте с этим комодом. Не ключ, а символ зла и моего будущего нервного срыва.
Пока я пыталась собрать нечто новое, Алиса говорила с дедом, а затем пришла в комнату, неся телефон в вытянутой руке.
- Мама, тебе кто-то ещё звонит, - сказала она. – Тут просто циферки, без фотографии.
Я взяла телефон и несколько секунд вглядывалась в номер, пытаясь вспомнить, кому он принадлежит. Но безуспешно. Обычно незнакомые номера звонят мне только в рабочее время, но точно не в выходной.
- Алло, - всё же пришлось ответить на звонок, но с твердым намерением послать звонящего куда подальше (до будней), если это по работе.
- Лера? – спросил приятный мужской голос, отчего мои брови неосознанно приподнялись.
- Д-да, - ответила я, чуть заикнувшись, пытаясь вспомнить, кому этот голос мог принадлежать.
- Это Никита. Помнишь?
- А! Тугосери! – сказала я и тут же пожалела об этом, накрыв лицо листком с инструкцией к комоду.
- Ну, в общих чертах, да, - усмехнулся Никита, к счастью, нисколько не обидевшись.
- Что-то случилось? Со Стасиком что-то?
- Нет-нет, с ним всё в порядке. Я звоню по поводу сборки мебели. Ещё актуально? Просто мы договаривались ещё неделю назад, но ты не звонишь. Вот я и решил узнать. Всё-таки, я твой должник…