Цветы на мостовой. Роман

– Стоп! – Мици прервала свои горестные размышления и, волнуясь, произнесла: – Я придумала, где мы можем отсидеться, а потом нанести ответный удар Магистру. У моего дедушки Стивена в Чизик-вилладж!

Снова все заговорили одновременно. Даже Джереми очнулся и попросил подробно рассказать о новом месте:

– Я к тому, удобно ли будет возить мою дочь к кормилице.

– Чизик-вилладж? Да это же пригород! От него до Кэмдена как до шотландской границы! Бедную девочку трясти в экипажах! Только не это! – возмутилась миссис Томсон. – Если кому-то еще неизвестно, младенцев кормят шесть раз в день.

В ее взгляде, брошенном на Мици, сквозило превосходство, но девушка равнодушно пожала плечами.

– А вы можете остаться в меблированных комнатах, – заявила она, поджав губы в тонкую ниточку.

– В самом деле, миссис Томсон, я оплачу все расходы на месяц, даже на два месяца вперед. Нельзя допустить, чтобы моя несравненная Ева простудилась при разъездах, – всполошился Джереми. – А мы с Майклом воспользуемся предложением Мици и переедем, пусть это будет даже сарай без крыши.

– О нет, мистер Барнет, это, конечно, не Букингемский дворец, но и не сарай без крыши. Мой дедушка сторож в местной церкви. Он и живет там же, в маленьком домике. Правда, в домике тесно, но можно устроиться на кухне.

– Я полагаюсь на ваше слово, Джереми, – с достоинством произнесла миссис Томсон. – Надеюсь, вы возьмете все расходы на себя и мы с малышкой сегодня же переедем. Я не желаю снова столкнуться с этим ужасным человеком из судейских. Подумать только – его даже не остановило то, что мы носим траур по нашей дорогой Мэри.

– Никому нет дела до наших бед, кроме нас самих, – заметил Джереми. – Может быть, займемся приготовлениями, если мы уже все решили?

Миссис Томсон согласно кивнула и вернулась к чемодану, наполовину собранному и отставленному ею на время разговора. Поколебавшись, Мици стала ей помогать. Джереми собрался заняться поисками аренды прибежища для дочери и домоправительницы, но внезапно был остановлен неожиданным вопросом Майкла:

– А нашему коту понравится на новом месте?

Глава 37

Горько покидать родной дом, да еще по причине ареста имущества, но делать нечего! Барнету было необходимо отлежаться, отсидеться и собраться с мыслями, чтобы в свою очередь нанести удар наглому Морстену. Пока он занимался устройством аренды для миссис Томсон и маленькой Евы, то сумел сосредоточиться и мобилизовать волю. Джереми лично проверил съемную квартиру на предмет удобств, оплатил проживание на два месяца вперед и помог перевезти туда вещи. Он поцеловал дочь в бархатистую щечку, сердечно распрощался с домоправительницей, клятвенно заверив последнюю, что в ближайшее время он все уладит. Но стоило Джереми остаться одному, как прежняя тоска навалилась на него с новой силой.

Мици и Майкл переругивались, собирая вещи.

– Зачем тебе теплые вещи? Ты предполагаешь навеки поселиться у моего деда? – недоумевала Мици, глядя на мальчика, аккуратно складывающего в мешок зимний жакет.

– А по-твоему, я должен подарить судейским свой жакет? – возразил мальчик. – И потом, я вовсе не уверен, что мы вернемся сюда до зимы.

– Это еще почему?

– Да потому! Ты на Джереми посмотри, тогда и спрашивай.

– Вот еще – что мне на него смотреть? Отвез миссис Томсон на новую квартиру и затосковал. Мы, конечно, без него управимся, но еще одна пара рук не помешала бы.

– Хоть бы документы сложил, – проворчал Майкл, покосившись на дверь комнаты Барнета.

Джереми резко распахнул дверь, и говорившие замолчали.

– Я слушаю очень внимательно, – сказал он, переводя взгляд с Мици на Майкла.

Мальчик стушевался и умолк: ему не хотелось ссориться с Барнетом, тем более упрекать его в чем-либо. Но Мици, резкая и нетерпеливая Мици, не собиралась делать скидку на душевное состояние босса.

– Нет, ну как вам это понравится! – вскипела она. – Его величество переживают! А то, что дочь твоя может вполне остаться и без папочки, и без денег, и без жилья, – об этом надо думать, а не переживать.

– Но меня же все покинули. А в нашем деле трудно найти подходящих людей.

– Значит, они не подходили, если так легко покинули тебя, – заключила Мици.

Часы пробили полдень, а это означало, что через час явится судейский.

– Ну что ты стоишь как столб? – набросилась она на Барнета. – Помогай! Времени совсем не осталось!

Джереми вздохнул и включился в сборы.

До Чизик-вилладж добирались в экипаже и прибыли на место часам к пяти. Деревенские улицы были пусты, и только возле входа в церковь прохаживался невысокий щуплый старик.

– Дедушка Стивен! – закричала Мици и выскочила из экипажа, едва тот остановился.

Дед и внучка, оба худые и невысокие, бросились друг к другу в объятия. Майкл отметил про себя схожесть обоих, а Джереми объяснил:

– Недалекая родня.

Оказывается, дедушка Стивен, как его по-родственному величала внучка, или мистер Уильямс, поджидал гостей, предупрежденный своей любимицей Мици. Выяснилось, что девушка накануне отправила телеграмму, пока мистер Барнет решал проблемы с арендой.

– Молоток! – похвалил ее Майкл, а Джереми одобрительно кивнул.

Церковный сторож мистер Уильямс вовсе не был против приютить гостей на неопределенное время, тем более внучка тоже предполагала пожить у него. А почему бы и нет? Стоит лето, и прихожане побогаче разъехались кто куда – в Брайтон или Бат. Кое-кто отправился в путешествие на континент. Службы идут вяло и скучно, и в такой обстановке гости будут кстати. По крайней мере, веселая озорница Мици не даст ему скучать.

Майкл стоял за спиной Барнета и прижимал к груди плетеную корзину, накрытую салфеткой.

– Вот мои друзья – мистер Джереми Барнет с племянником, – Мици представила деду своих спутников.

Она заметила прячущегося мальчика и окликнула его:

– Майкл, выйди, покажись нам.

Насупив брови, мальчик вышел вперед, и в это время корзинка в его руках затряслась и оттуда на свет божий вылез огромный рыжий толстый котяра. Впрочем, его сразу же водворили обратно, но сраженный размерами кота дедушка спросил:

– А этот тоже племянник мистера Барнета?

Домик, где обитал церковный сторож, был старый, но уютный, утопающий в зелени палисадника. Дверь открывалась в небольшую кухню, а оттуда в гостиную и спальню. Мици заняла спальню, Барнет и Майкл разместились в гостиной, а сторож устроил себе постель в кухне на деревянном диванчике. Туда же, на кухню, перебрался и кот Тим, решивший, что запах еды полезней для кошачьего здоровья.

Глава 38

Джереми сидел на скамейке возле палисадника и тупо любовался на аккуратно посаженные цветы – колокольчики, левкои, фиолетовые ирисы. Сторож здесь же подстригал садовыми ножницами зеленую изгородь. Он кивнул Барнету и вновь продолжил свое занятие. Джереми наблюдал за стариком и размышлял о жизни.

Мысли приходили какие-то бессвязные, он никак не мог сосредоточиться и придумать план борьбы с заклятым соперником.

В церкви шла служба, оттуда слышались голоса и песнопение. Джереми поморщился с досады: хотелось тишины, а вот тишины-то и не было.

Из домика вышла Мици. Она вымыла посуду после завтрака и собиралась на местный базар за зеленью. В скромном синем платье Мици ничем не отличалась от обитательниц Чизик-вилладжа. В руках девушка держала кошелку, найденную у деда Стивена на кухне. Майкл увязался за ней. Мальчик держался на расстоянии от Мици, а она то и дело оборачивалась и гнала его прочь. Майкл тут же останавливался, поднимал глаза к небу и делал вид, что интересуется погодой. Джереми невольно улыбнулся, глядя на них.

Итак, предателей можно вычеркнуть, а имя им легион. Вот, даже фраза из Библии вспомнилась… Чем их купил Морстен? Или запугал? И где ошибся сам Джереми?

Он всегда лояльно относился к своим людям, сполна платил за выполненные задания и не ругал за оплошности. Может быть, в этом корень всех бед? Его люди – бандиты, а не ученики воскресной школы. Строгость присутствовала в его характере, но не чрезмерная.

«В этом-то я свалял дурака, – признал он очевидное. – Таким типам нужна сильная рука. Иного отношения они не понимают».

Однако с кем же он остался? Майкл слишком мал, чтобы воспринимать его всерьез. Он предан Джереми, искренне переживает случившееся, но помощник из него никакой.

Мици? Ну не смешите меня! Она принадлежит к той же весовой категории, что и Майкл, – ее субтильность хороша для того, чтобы залезть в форточку, а противостоять воякам Морстена ей не по силам. И вообще, она женщина, их место на кухне!

Тут Барнет невольно оглянулся, как будто кто-то мог прочитать его мысли. Мици? На кухне? Знала бы она, что думает о ней босс!

Да, но у прекрасного Эльфа, кажется, появился приятель среди его людей – Слейтер, что ли?

Как же зовут Слейтера? Вроде бы Феликс. Высокий, медлительный, но силен физически.

Мици смеялась над ним, в глаза называя трусом, на что Феликс отвечал:

– Я не труслив, я осторожен.

Итак, ребенок, женщина и увалень, не отличающийся храбростью, – вот и вся армия! Да, Джереми, так плохо тебе еще не было!

Включи воображение, бывший босс, пусть оно подскажет какой-нибудь интересный ход.

С чего все началось? С похищения миссис Барнет (у Джереми язык не поворачивался назвать любимую Мэри покойной!).

Морстен не предполагал уничтожить физически мистера и миссис Барнет. Целью заклятого соперника было унижение конкурента, которое должно было продемонстрировать контраст между силой Магистра и слабостью противоположной стороны. А для этого, узнав о таких качествах юной Мэри, как честность и щепетильность, он и похитил ее. Кончина любимой остается на совести Морстена.

«На совести? Этому типу и слово такое незнакомо», – поправил сам себя Джереми.

Раскрыв глаза на занятия супруга, мерзкий интриган не предполагал, что нервное потрясение станет чрезмерным для беременной женщины, и все-таки сделал свое черное дело.

Стоп! А откуда он пронюхал о женитьбе Барнета? На венчание он не был приглашен и в церкви среди гостей не стоял.

Но не нужно обладать чрезмерной сообразительностью, чтобы понять, откуда пришли сведения к злейшему врагу. Впрочем, нет: злейший враг человека – это его болтливый язык.

Джереми буквально лопался от гордости оттого, что юная необыкновенная девушка выбрала его. И мысли не возникало, что кто-то может причинить вред такому доброму и нежному существу, как Мэри.

Его подручные тоже не делали секрета из женитьбы босса, их беседы легко могли дойти до посторонних ушей.

«Ах я ворона! Вот как приходится дорого платить за гордыню!»

Джереми приуныл: плата ему показалась чрезмерной!

И тут в голове у него прояснилось! Надо бить врага тем же оружием! Быть такого не может, чтобы, прожив на свете двадцать восемь лет, Морстен не наделал ошибок и не спрятал в шкафу несколько скелетов!

Джереми даже подскочил с места: немедленно, сейчас, сию же секунду начать сбор сведений об этом криминальном типе! Выяснить все о его золотом детстве, веселой юности и… вплоть до того, что ему подавали сегодня утром на завтрак!

И попутно Барнет получит сведения о том, действительно ли Морстен окончил Кембридж, или это он просто похваляется перед ним.

Глава 39

Джереми и Мици пропадали где-то целыми днями, а Майкл оставался предоставленным самому себе. Он не бездельничал, по мере сил помогая старику Уильямсу на кухне или в садике, однако времени для игр хватало сполна. Нашлись и товарищи, местные ребята, с которыми Майкл сначала подрался, потом помирился, потом придумал новую игру, а потом и сам не заметил, как влился в их компанию и стал своим.

Вот уже два лета подряд ребятами Чизик-вилладжа разыгрывался один и тот же сценарий, напоминающий историю войны Алой и Белой розы с поправкой на местный колорит. В действительности благородные Ланкастеры и Йорки не прятались в крапиве, не сидели в засаде в канаве и не бились деревянными самодельными мечами.

Да и зимой ребята находили себе более интересные занятия – каток, например, поэтому, отступая от исторической правды, они объявляли перемирие, и деревянные мечи валялись дома, не востребованные до следующего лета.

Откровенно говоря, игра эта уже поднадоела ее участникам, но предложить что-то новое так никто и не смог. Ребячий вожак Эдди Паркер великолепно дрался, на спор переплывал местную речку, умел фехтовать, но новые идеи почему-то не заглядывали в его рыжую голову.

Майкл Уиллоуби появился на новенького как нельзя кстати. Он довольно быстро расположил к себе ребят, затеяв игру в Робина Гуда. Первой реакцией было замешательство, а второй – недоумение: «Ну почему мы сами до этого не додумались!»

Компания снова разделилась на две команды, но теперь это были не Йорки и Ланкастеры, а ноттингемский шериф с войском против разбойничьей шайки Робина Гуда. Роли распределяли жеребьевкой, чтобы все было по-честному.

Ох, как расстроился Эдди Паркер, вытащив бумажку с надписью «шериф», но тем не менее он старался держать лицо до того момента, когда Майкл Уиллоуби показал всем свою бумажку, на которой значилось «Робин Гуд». После этого Эдди заметно поскучнел, ведь роль отводилась до конца лета и изменить существующий порядок не представлялось возможным.

– Выходит, я должен терпеть этого выскочку до осени? – возмутился Паркер.

Масла в огонь подлило то обстоятельство, что юная особа по имени Нелли благосклонно взирала на новенького и почти не обращала внимания на Эдди, хотя еще вчера было наоборот. Как заразительно она смеялась, когда мальчики стали задевать новенького, как болела за Паркера в поединке с ним!

Оставим на время разочарованного вожака местных ребят и познакомимся с Нелли. Высокая симпатичная девочка лет десяти считалась в своей возрастной категории признанной красавицей. Взрослые не сомневались, что с такими внешними данными дочь арендатора сделает хорошую партию и не останется прозябать в Чизик-вилладже. Мальчики-ровесники искали предлог заговорить с ней, втайне влюблялись и… излечивались от этого чувства, натолкнувшись на ледяной взгляд.

Нелли не разменивалась на влюбленности мальчиков, знакомых чуть ли не с пеленок. И в самом деле, чем они могли ее удивить? Глупыми выходками и глупым смехом?

До Эдди Паркера она снисходила лишь потому, что ребята считали его главным. Главным здесь и сейчас, но если вожаком станет кто-то другой, то Нелли быстро переиграет партию.

Подруг у нее не было, кроме невзрачной соседской девочки Энни. На ее фоне красота Нелли сильнее бросалась в глаза, но наивная дурнушка не догадывалась о своей незавидной роли и гордилась тем, что такая заметная девочка обратила на нее внимание.

Энни всюду следовала за обожаемой подругой, выполняла мелкие поручения и старалась ей во всем угодить. В разговор она вступала только для того, чтобы выразить согласие с мнением Нелли. Она не задавалась вопросом, права ли подруга или нет, а просто вставала на сторону последней. В присутствии своего кумира Энни в основном молчала. Она боялась, что Нелли поднимет ее на смех за какой-нибудь случайный ляп.

Робкая неловкая Энни считалась балластом в команде, да ее и приняли лишь благодаря подруге. Таким же балластом был мальчик по имени Томас. В противоположность Эдди и другим ребятам Томас бегал хуже всех, боялся залезть на дерево, а плавать и вовсе не умел. Полный, круглый, как шарик, он не годился для рыцарских поединков, но прекрасно подходил для сидения в плену.

Его и сажали в плен попеременно за Ланкастеров и Йорков, так что унылое сидение стало привычным. Майкл Уиллоуби прервал эту унизительную тактику и взял Томаса к себе в «разбойничью шайку».

Удивление было всеобщим, и сам «вечный пленник» не поверил своим ушам, когда новоиспеченный Робин Гуд велел ему обзавестись саблей.

– Где я возьму саблю? – растерялся Томас, испугавшись, что из-за отсутствия оружия Майкл прогонит его из команды.

– Проще простого – вырезать из какой-нибудь деревяшки, – ответил Майкл.

Томас пригорюнился: делать что-то своими руками являлось для него непосильной задачей. Пусть никто не подумает, что он был никчемным бездельником, – это не так! Родителям Томаса принадлежала кондитерская в центре Чизик-вилладж, и мальчик охотно помогал им, попутно изучая тонкости кондитерского дела. Ах, если бы Уиллоуби попросил замесить тесто или приготовить крем для эклеров…

– Я не умею, – выдавил из себя Томас.

Все! Конец! Катастрофа! Не бывать ему разбойником из Шервудского леса! Сейчас Майкл скажет…

Но Майкл только пожал плечами:

– Ну, попроси кого-нибудь помочь. Ребята, у Томаса нет сабли, покажем, как сделать?

Вызвались два мальчика, а у третьего нашлась лишняя сабля.

– Вот и хорошо. Завтра начинаем, – подвел черту Эдди Паркер. – Я знаю хорошее место.

Глава 40

Шла вторая неделя вынужденного пребывания Барнета в Чизик-вилладж, и он отчаянно скучал по дочери и миссис Томсон, по уютному домику в Кэмдене и привычному жизненному укладу. Домоправительница прислала телеграмму, где сообщала, что с малышкой все в порядке и не о чем беспокоиться, но Барнет вдруг затосковал. Неожиданно Майкл составил ему компанию, вспомнив, какой счастливый год он провел в новой семье!

А теперь все рухнуло, и уже не будет так хорошо, как прежде, даже если им удастся вернуться в их дом. А Джереми говорил, что для маленькой Евы он сделает все, чтобы она росла принцессой. Малышке уже исполнился один месяц, а она продолжает прозябать на съемной квартире без красивых платьев и без игрушек.

В этом месте Майкл призадумался: он вспомнил младшего брата Джонни. С какого возраста тот стал интересоваться игрушками и стащил коня на колесиках? Все-таки, кажется, ему было больше, чем один месяц…

Пусть так, но Джонни – мальчик… Вдруг девочки начинают играть в игрушки раньше мальчиков? Ни Барнет, ни миссис Томсон не позаботились о кукле для маленькой Евы. Им и в голову не пришло купить погремушку или мячик.

Ох эти взрослые! Что бы вы делали, если бы не Майкл Уиллоуби.

Как только он принял решение добыть для Евы самую лучшую куклу на свете, тоска покинула его. Более того, в голове Майкла созрел план «великого захвата».

Несколько дней назад Робин Гуд нарвался на засаду и попытался затеряться в гуще Шервудского леса. «Лесом», согласно общей договоренности, считался пустырь, заросший таволгой и крапивой. Майкл уже успел хорошо изучить свои «владения». Он знал, что крапива жжется только наверху, а снизу стебли почти безопасные, к тому же у самой земли были проделаны в зарослях проходы в разные стороны.

Один из ходов ведет к речке, а другой – к забору, окружающему чей-то дом и сад. На всякий случай мальчик выломал доску в заборе, чтобы было где скрыться, если лучники шерифа окружат Шервудский лес.

Неожиданно проклятый Ноттингемский шериф выследил его, и защитнику бедняков пришлось спасаться бегством. Майкл уже не помышлял об исторической точности – важнее в данной ситуации не попасть в плен! А иначе что это будет за игра, если атаман сидит взаперти, а его подручные на свободе?

Он нырнул в заросли крапивы, рассчитывая на то, что «храбрые» воины туда не сунутся, ведь никому не хочется обжечься.

Однако среди противников нашлись такие упорные, что полезли во владения благородного разбойника и не обращали внимания на крапиву. Майкл слышал позади себя шуршание – не иначе, ноттингемцы поблизости и уже почти настигают его.

Он отпрыгнул в сторону забора, отодвинул доску и пробрался внутрь чужого сада. Через минуту за забором послышались возня и перешептывание. Майкл затаился, хотя прекрасно понимал, что обнаружить его невозможно, а доску он приладил обратно. Кажется, противники недоумевали по поводу его исчезновения, но никому и в голову не пришло поискать за чужим забором. Пошумев немного, ноттингемцы поползли в сторону речки.

«Спасен! – подумал Майкл. – Погода хорошая, вода теплая – наверняка они захотят искупаться».

Он решил не рисковать и отсидеться на чужой территории еще некоторое время, ведь мог кто-то отстать или шериф оставил наблюдателей. К тому же Майкл не знал, где находятся его ребята, и не мог надеяться на подмогу.

А пока шли секунда за секундой, и мальчик стал внимательно изучать обстановку.

Сад ему показался огромным по сравнению с крохотными закутками, прилегающими к стандартным двухэтажным домам в Лондоне. Такой же садик, окруженный низким забором, находился возле дома Барнета, и миссис Томсон похвалялась редким сортом чайных роз – единственным на весь квартал.

В саду, где он прятался, росли и розы, и жасмин, и желтая акация. Немного подальше виднелись яблони и сливы, а над небольшим прудом живописно склонились ивы. Возле пруда возвышалась беседка, а внутри нее Майкл заметил девочку.

Он насторожился, но девочка не смотрела в его сторону, она что-то бубнила себе под нос и пинала ногами мяч. Майкла охватило любопытство.

«В футбол она играет, что ли? Что ж, навряд ли она меня заметила, иначе подняла бы крик».

Мысль о том, что он терпеть не может девчонок, вынырнула, но сразу же ушла в глубину, стоило девочке обернуться (Майкл еле успел спрятаться за кустом жасмина). Она показалась ему необыкновенно красивой – тоненькая, стройная и удивительно грациозная. На губах ее блуждала улыбка, а голубые глаза взирали вокруг через озорной прищур. Девочка тряхнула длинными темными локонами, и они рассыпались по узеньким плечам.

Майкл замер в своем убежище, не в силах отвести взгляд от незнакомки. В какое-то мгновенье он подумал, что девочка знает о его присутствии. Знает, но не подает вида! А чего ради она вдруг повернулась в ту сторону, где он прячется?

Окно в доме открылось, и появившаяся в нем женщина громко позвала девочку:

– Берта! Ты где? Берта! Что же ты молчишь?

– Иду, мама! – откликнулась девочка.

Не отводя взгляда от жасмина, за которым прятался Майкл, она пожала плечами, словно выражая сожаление, и, глубоко вздохнув, отправилась домой.

Майкл наблюдал за ней, пока обыкновенная входная дверь не скрыла от него эту необыкновенную девочку.

Пора было возвращаться в Шервудский лес и снова выступать в роли благородного разбойника.

Мальчик пустился в обратный путь. Ему не встретились ни друзья, ни враги, и это было к лучшему. Очарование игры померкло – его вытеснила нечаянная встреча!

Несколько дней прошли под впечатлением незнакомки – несмотря на то, что он узнал ее имя, она по-прежнему была для него загадкой. В Шервудском лесу состоялось крупное сражение, сопровождаемое криками и возгласами, и Майкл вопил громче всех в расчете на то, что любопытство заставит девочку выйти из дома. Этого не произошло, и он почувствовал разочарование.

В размышлениях о бедняжке Еве на него снизошло озарение: вот он, предлог навестить эту самую Берту. Живет она в богатом доме, наверняка у нее есть уйма игрушек, и если он попросит для Евы… Возможность отказа он не рассматривал.

Глава 41

Он ускользнул из дома ранним утром и снова проник в сад, рассчитывая встретить незнакомку. Она долго не появлялась, а из открытых окон доносились разговоры, стук приборов о фарфор, бой часов и даже шуршание газеты, словно кто-то переворачивал листы.

«Завтракают», – решил Майкл.

Под ложечкой у него засосало: он вспомнил, что второпях перехватил одну булочку, а овсянку так и не съел. Тетушка Томсон ни за что не отпустила бы его без завтрака, а Мици, похоже, на него наплевать: не хочешь – не надо, и уговаривать не стала!

Девочка вышла в сад, когда у Майкла уже почти лопнуло терпение. Она постояла у порога, окинула взглядом округу, при этом Майклу показалось, что на его убежище немного задержалась, а потом глубоко вздохнула и направилась в сторону беседки.

Он подкрался, прячась за клумбой и стрижеными кустами, не спуская с нее глаз. Девочка сидела на скамейке с раскрытой книгой на коленях.

Читала ли она, либо о чем-то думала, но вид у нее был какой-то грустный, и Майклу расхотелось ее пугать.

Он вошел в беседку как ни в чем не бывало и спокойно поздоровался. Незнакомка удивилась, но ответила.

Майкл без приглашения уселся перед нею прямо на пол, и ее удивление возросло в разы: никто из знакомых мальчиков не поступил бы так! Ее кузены Джон и Патрик, сыновья дяди Энтони, сначала спросили бы разрешения сесть, потом поискали бы скамейку, а этому хоть бы что!

В беседке, конечно, чисто, но не настолько, чтобы рассиживать на деревянных половицах! Ну вот, этот тип уже и брюки свои запачкал! Дикарь, настоящий дикарь! И откуда он взялся?

– А ты кто? – спросила девочка.

– Я? Майкл Уиллоуби!

Он произнес это с такой гордостью, будто представился: «Я – принц Уэльский!»

Девочка презрительно фыркнула:

– Я не собираюсь с тобой знакомиться. Я хочу знать, кто ты и что тебе здесь нужно? Отвечай, а то я позову своих домашних!