Русский излом. Роман в трех частях

Глава 13

Маруся и Рая поступили в первый класс Мариинской женской гимназии. Там уже четыре года училась Аня. Рая была пансионеркой и ночевала в дортуаре при школе, где жили несколько иногородних девочек. Она с трудом привыкала к городской жизни и сильно скучала по Залесью. Уличная суета ее раздражала, учеба не нравилась и, если бы не поддержка брата Миши и подруги Маруси, Раечка охотно сбежала бы домой под мамино крыло.

Но постепенно и она втянулась в новую жизнь и даже радовалась тому, что не нужно разлучаться с Марусей, – можно ходить на городской каток или прогуливаться по Кахановскому бульвару, а иногда в сопровождении кого-нибудь из взрослых посещать синематограф.

Горожанка по рождению и образу жизни, Маруся легко приспособилась к новым обстоятельствам. Ей же не пришлось покидать родной дом, оставить родителей и привычное окружение. Маруся любила учиться, и даже классная дама Александра Дмитриевна, перед которой трепетало не одно поколение учениц, не мешала ей. Девочка привыкла не обращать внимание на окрики и придирки классной дамы – это означало всего лишь досадную помеху в получении новых знаний. В конце концов Марусина оппонентка отстала от нее, заметив полное равнодушие последней.

Между тем осень и зима в Песчанске выдались неспокойными: маленький губернский город бурлил, взбудораженный отшумевшей недавно в столице революцией, а также слухами о том, что многие бунтовщики бежали из Санкт Петербурга, чтобы осесть на некоторое время в нашей тишайшей провинции.

Астафьев-старший старался не думать об этом, пропадая целыми днями на фабрике и в складах. Мать, Анастасия Александровна, не интересовалась происходящим в столице. Правда, ей невольно приходилось выслушивать новости, принесенные кухаркой с базара. Так же ей подробно рассказывали о политике Зимнего Дворца молочница, мясник и торговцы вразнос.

Но, если хозяйка дома частенько ругала непрошенную вестницу и просила не повторять глупости, то в лице барышень кухарка находила благодарных слушательниц.

А слухи доносились, один интереснее другого.

Пропали лекарства из общественной больницы -нет никаких сомнений, что их похитили бунтовщики. Кроме всего прочего, недоставало бутыли со спиртом. И ничего, что больничный сторож Михалыч, как говорится,«не просыхал» со дня предполагаемой кражи, все равно, виноваты бунтовщики.

На Сергиевской улице возле губернского банка появился новый нищий, якобы, инвалид Японской войны. Все вроде бы так, но уж больно смуглый и чернявый, не иначе шпион с Кавказа. К тому же не пьет – очень подозрительный тип.

В доходном доме Ланцовых на Спасской улице поселился какой-то нерусский, говорят, итальянец, художник. Он приехал в Песчанск преподавать в местной художественно-промышленной школе. Странный тип!

Фёкла, служанка Ланцовых, рассказывала, что первым долгом приезжий побежал в музей – ну разве это не подозрительно? За входной билет целый гривенник заплатил! А чего там, в музее, смотреть-то? Жилец этот говорит, картины. Вон Ванька-разносчик за три копейки какие хош картинки продаст. И с продолжением!

На зимние каникулы домой из Петербурга приехал Илья. Он не хвастался своими успехами в изучении юриспруденции, а, напротив, заявил домашним, что продолжать карьеру на этом поприще не собирается, а диплом юридического факультета важнее для отца, чем для него самого.

Федор Иванович злился, пытался спорить, а Илюша в ответ погружался в рассуждения о будущем России, о благе человечества. Иногда главной темой становиласъ тема революции, которая, как очищающий ливень, сметет всю мерзость с лица́ земли.

Отец злился ещё больше, говорил, что Илья в столице совсем разум потерял, и, вместо серьезной учебы, водит дружбу с болтунами. Такие словесные перепалки случались каждый вечер, и Марусе казалось, что это понарошку, и, когда папе и Илюше надоест разыгрывать одну и ту же пьесу, они рассмеются и поклонятся перед зрителями, совсем как артисты в городском театре. Но дни шли за днями, а репертуар не менялся. Более того, их спор продолжался и в папином кабинете за закрытыми дверями.

Маруся и Аня сгорали от любопытства: если разговор шел только о судьбе России, то зачем запираться? Мы уже слышали и об «очищающее ливне», и о грядущей революции.

В конце каникул отец накричал на Илью, и тот уехал, не попрощавшись.

Вечером Марусе не спалось. Она была обескуражена отъездом Ильи, и какое-то непонятное чувство тоски не давало ей уснуть.

Помочь в данном случае мог хороший бутерброд с черным хлебом и тминным сыром. Маруся выскользнула из постели и в одних шерстяных носках зашлепала по коридору в кухню.

Там горел свет – это кухарка припозднилась с уборкой и приготовлением теста для пирожков. Ее дочь Лиза помогала ей по мелочам.

– Как страшно Федор Иванович кричали на молодого барина, -произнесла Лиза, занятая сметанием пыли с большого стола.

– Молодой барин заслуживает порки, а он ещё легко отделался, -отозвалась ее мать, – Полгода живёт в столице, а совсем, как чужой. Подумать только, такой бред несёт, прости, Господи. А ведь образованный!

– Да что ж он такое совершил? -всплеснув руками, воскликнула дочь, -Болтает себе чудное, а так тихий.

– И, милая, иной раз болтовня страшнее ножа и пистолета.

Отец работает день и ночь, фабрику на себе тащит, старается семью обеспечить, образование дать, а Илья не постеснялся, предложил семейные деньги отдать на революцию.

– Да ты что! -ахнула Лиза.

Подошедшая к двери Маруся замерла, услышав эти слова. О чем идёт речь? О каких деньгах? Если о тех золотых десятках, что лежат у маменьки в шкатулке, то ими распоряжаются родители. Мама говорит, что это"на черный день».

– Помнишь, позапрошлом зимой народ бунтовал? Ещё базар был закрыт, да трамваи не ходили? Так это и была революция, -пояснила кухарка.

– Господи, да зачем же на бунтовщиков деньги давать? -удивилась Лиза.

– И я о том же! -похвалила ее мать, -Только, мне кажется, бунтовщики пропьют и прогуляют нажитое, а молодой барин этого не понимают. А ведь деньги-то не только Илюшины, но и Дмитрия Федоровича, и Анны Федоровны, и Марусеньки с Ванечкой. Ну и барынины, конечно. Барин пригрозили, что не заплатят за университет. Ничему хорошему там все равно не учут только бражничать и безобразничать. А раз так, зачем за это платить?

Глава 14

Через неделю после этого разговора случилось происшествие, потрясшее весь тишайший Песчанск. Пропала Таня Воскобойникова, ученица выпускного класса женской Мариинской гимназии, младшая дочь губернатора.

Пропала, и в течение нескольких дней полиция и добровольцы не могли отыскать никаких следов исчезнувшей девушки.

Накануне ее видели идущей по Ивановской улице. Кажется, потом она свернула в сторону Кахановского бульвара. На Танечке было надето красное пальто с белым меховым воротником, белая шапочка и такая же муфта. Пальто было единственным в своём роде – его сшила портниха Гербер (салон"Версаль», Сергиевская улица), страшно популярная среди Песчанске высшего общества, но жутко дорогая.

Но на Кахановмком бульваре никто не видел ни саму Танечку, ни ее заметное пальто. В городе бродили слухи, один невероятнее другого.

Кто-то видел Танечку в бричке, несущейся по снежной дороге в сторону Елизаровская монастыря. Понятное дело, рядом с ней сидел красавец – офицер.

,. -Не иначе, венчаться тайком то родителей-,решили обыватели.

Полиция проверяла причастность местного криминального элемента к похищению дочери губернатора, но вызванные на беседу, либо захваченные во время облавы урки клялись, что"век свободы не видать», если кто-то из них посмел покуситься на губернаторское дитя.

Подозревали даже местных цыган, коротавших зиму на окраине Песчанска. Часть из них продолжали жить по старинке, в кибитках и занимались торговлей лошадьми, а другая часть пела в хоре в ресторане при гостинице"Парадиз». Чтобы отвести от себя нелепые подозрения, руководитель хора Илья Тараканов лично явился в участок, где уверял представителей власти в кристальной честности своей и своих подопечных, послушании и уважении закона.

Несчастный отец выдвинул предположение, что дочь похищена с целью выкупа, однако никто не требовал у него денег за освобождение Тани.

У Астафьевых за вечерним чаем тоже обсуждали происшествие, и родители предположили, что девочка, возможно, связалась с бомбистами.

– В этом отношении губернаторское семейство имеет печальный опыт, -вздохнула Федор Иванович.

Он имел в виду громкое дело почти тридцатилетней давности по обвинению в терроре группы народовольцев, В этом деле оказалась замешана племянница тогдашнего губернатора. Пятеро несчастных, и она в том числе, были казнены через повешение, а губернатор едва не лишился должности.

Аня отрицательно покачала головой: она слишком хорошо знала Таню, чтобы согласиться с предположением отца Миловидная легкомысленная Танечка, любительница танцев и развлечений, жила осознанием своей красоты и папиного статуса. Мысли о неравенстве в обществе никогда не посещали ее хорошенькую головку, а потому легче было согласиться с версией о бегстве в бричке с офицером, чем о бомбистах.

Маруся же едва вспомнила, кто такая пропавшая Таня: гимназистки старших классов кажутся первоклашкам чуть ли не небожительницами.

Между тем, за столом у Астафьевых присутствовал человек, который мог бы дать нить расследования в руки полиции и, возможно, пролить свет на участь Тани, но этот невольный свидетель предпочитал молчать.

Миша Таланов видел, как в тот роковой для себя день Таня свернула за угол во двор доходного дома Синякиных на Кахановском бульваре, где ее поджидал Илья Астафьев.

Молодые люди сели в крытый возок и уехали в сторону Михайловского посада в компании троих парней, по виду студентов.

Мишу раздирали противоречия: он не знал, как поступить?

Пойти и рассказать обо всем в полиции, означало, выдать Илью, а доносить на ближнего Мища считал недостойным делом. Кроме того, наслышанный о ссоре между отцом и сыном, об отъезде последнего в Санкт Петербург, мальчик допускал возможность ошибки. Он вполне мог обознаться, потому что видел Илью со спины, к тому же с противоположной стороны улицы.

А, если не ходить в полицию и оставить все, как есть, то не отразится ли это на судьбе Тани? Возможно, девушке грозит опасность, и его трусливое молчание доведет ее до смерти?

Миша рассеянно слушал речи за столом и невпопад кивал головой. Обладавший хорошим аппетитом, как все подростки, сегодня он почти ни к чему не прикоснулся, вызвав недоумение хозяев.

Федор Иванович заметил, что с мальчиком творится что-то неладное, и решил поговорить начистоту. Он позвал Михаила в библиотеку под предлогом показа новых приобретений. За закрытой дверью начался трудный разговор.

Михаил доверился соседу, полагая, что Федор Иванович расставит все по местам. Кроме того, он считал Астафьева лицом заинтересованным, ведь Илья его сын.

Выслушав мальчика, Федор Иванович задумался: теперь дилемму Михаила предстояло решать ему. Ах, Илья, Илья…

Понесла тебя нелегкая в политику! И чего тебе не хватало в жизни? Разве, птичьего молока, да и то, за деньги все можно достать… Сколько неимущих даже мечтать об университете не смеют, а ты за первый же семестр сумел обрасти «хвостами»! Мог бы от них избавиться до каникул, а ты тайком вернулся в Песчанск!

А что тебя связывало с дочерью губернатора? Куда вы собирались вместе уехать? Предположение о романе не выдерживает критики: не ты ли называл ее отца кровопийцей и эксплуататором, а его детей – «паразитским отродьем»? Не ты ли восхищался палачами -вождями Великой французской революции, и говорил, что настанет час, и наша плутократия поднимется на эшафот! Не ты ли высмеивал наряды Тани, ее походку, манеру разговаривать?

Скорее всего, легкомысленная девушка сама прибилась к вашей организации и тоже стала мечтать об обществе справедливости. Что-что, а задурить голову кому угодно, вы умеете! Наверняка обхаживали ее с целью получения денег для вашей треклятый революции! После того, как Илюша имел наглость требовать у меня пожертвовать деньги на революцию, я поверю во что угодно.

Глава 15

Встревоженный Федор Иванович попросил Мишу Таланова не предпринимать никаких шагов, по крайней мере, в течение трёх ближайших дней. Сам же он отправил телеграмму сыну в Петербург:

«Беспокоит молчание».

В тот же вечер от Ильи пришел ответ:

«Много занимаюсь здоров пришли деньги».

Федор Иванович вздохнул с облегчением и решил, что Миша Таланов ошибся и принял за Илью другого человека. Значит, его сын не имеет никакого отношения к этому делу. Он почувствовал, как отпускает напряжение, охватившее его во время разговора с Мишей. Он осторожно потирал рукой грудину и глубоко вздохнул. Может быть, сын возьмётся за ум, закончит курс в университете и преуспеет в карьере адвоката.

Он так и не придумал, что сказать Мише. То, что он ошибся? Что Илья не покидал столицу, и мальчик спокойно может свидетельствовать в полиции? Астафьев готов сопровождать туда нечаянного свидетеля.

В полиции к рассказу Михаила отнеслись более, чем серьезно. В участке подробно записали его показания в протокол, дали почитать и подписать. Естественно, мальчик ни словом не упомянул об Илье Астафьеве

Тем временем наступил пасмурный март. Морозы, надоевшие всем с конца октября, сменились серой оттепелью. Ноздреватый снег постепенно таял, и вскоре потоки воды устремились к реке, подламывая под ней лёд. Начавшийся ледоход решил загадку с исчезновением Танечки: ее тело вынесло разливом в речную пойму, и там оно зацепились за кусты краснотала. Приметное пальто отсутствовало, вероятно, смытое водой. Из одежды на теле девушки было форменное коричневое платье и фартук с вышитой на нем буквой"м» -эмблемой Мариинской гимназии.

Опознали ее по одежде и обуви: пребывание в воде сказалось на состоянии трупа, а установить причину смерти предполагалось после вскрытия.

Версия об утоплении отпала незамедлительно, как только прозектор местной больницы обнаружил на шее покойной следы удавки. В полиции открыли дело по факту убийства девицы Татьяны Антоновны Воскобойниковой, семнадцати лет от роду, дворянки. Следователь принялся за показания гимназиста Михаила Таланова.

Его заинтересовало упоминание о дворе доходного дома Синякиных. Свидетель утверждал, что видел потерпевшую, она свернула за угол с Кахановского бульвара и вошла в этот двор. Там ее ожидал возок и трое молодых людей. Очевидно, Татьяна была с ними хорошо знакома, иначе она не поехала бы с ними.

Стоп! А откуда гимназисту известно, что речь шла именно о Тане Воскобойниковой? Могли ли они быть знакомы? Образ жизни гимназистки можно назвать замкнутым: дом, гимназия, прогулки с подругами, летом-дача. Познакомились в гимназии? Влюбленность? Навряд ли выпускница обратит внимание на тринадцатилетнего подростка!

Что-то не то в показаниях мальчика, Не то! И не на пальто он обратил внимание-мужчины не берут в голову такие глупости, как одежда и украшени. Нет, скорее всего среди этих троих был кто-то знакомый мальчику. Именно за ним он наблюдал, а девушка очутилась в поле зрения случайно.

Следователь пометил у себя в блокноте: повторная беседа с М.Т.

Предыдущее дознание провели бездарно, словно исчезла не дочь губернатора, а городская сумасшедшая Улита.

Если возок наемный, то необходимо порасспросить в транспортных конторах: там обязаны регистрировать данные нанимателя, а это непременно даст ниточку к продолжению следствия. Кроме того, подворные обходы, которые ещё никто не отменял, могут стать полезными в отношении новых свидетельств.

Возможно, кто-нибудь из жильцов дома видел этих молодых людей и сможет узнать одного-двоих, ведь, согласно показаниям гимназиста, они довольно долго поджидали Татьяну, околачивались во дворе. Праздно шатающиеся неизвестные вызывают любопытство жильцов.

К сожалению, начало следствия, а именно, беседа с гимназистом Талановым ни к чему не привела: мальчишка упорно отказывался признавать, что среди этих троих был кто-то знакомый. Он настаивал на том, что заметил именно Таню-«на ее приметное пальто нельзя не обратить внимание». На вопрос, был ли он знаком с Таней, ответил отрицательно, добавив, что несколько раз видел ее на катке в окружении подруг.

– А о том, что она-дочь губернатора, известно всему Песчанску, -парировал Таланов.

Следователю ничего не оставалось, как принять объяснения мальчика и отпустить его с миром.

Более результативным оказалось обращение в транспортные контор ы.К концу первого же дня выяснилось, что накануне исчезновения Тани у извозчика Черниченко угнали лошадь с повозкой, которую, правда, к вечеру вернули. Именно поэтому пострадавший посчитал излишним обращение в полицию. На вопрос следователя, каким образом злоумышленникам удалось провернуть авантюру, извозчик сначала замялся, бубня про себя нечто нечленораздельное, а потом, махнув рукой, признался, что пил в это время в трактире на Новгородской улице возле рынка, предварительно привязав лошадь у ворот.

– Вы что, пьяница? -сурово спросил следователь.

– ,Та ни, я вообще не пью, я деньги экономлю, а в тот день бес попутал, -вздохнула извозчик.

– И всё-таки факт распития спиртных напитков имел место? -не унимался следователь.

– Имел, -виновато произнёс Черниченко и повторно вздохнул, а потом горячо возразил, -Но, господин следователь, я же не на свои пил, меня добрые люди угостили.

– И какие же это добрые люди?

Извозчик снова замялся, а потом признался, что подвозил молодого человека с Больничной улицы на Новгородскую, разговорились в дороге, и в результате пассажир пригласил его пропустить по стаканчику в трактире. Там к ним присоединились ещё двое в студенческих фуражках с собранными кокардами. Молодые люди любезно подливали ему водку и сами заплатили за угощение. В конце концов, Черниченко так наклюкался, что очнулся через несколько часов в чулане, лёжа на ларе с мукой. Выйдя на улицу, он немедленно обнаружил пропажу повозки.

Извозчик затруднялся дать описание неожиданных благодетелей, сказал только, что пассажир был высокий, худой,«цыганистый».

Наитие ли сыграло роль, или профессиональный опыт, но следователю пришло в голову показать любителю выпить на дармовщину фотографии лиц, состоящих под надзором полиции. И в первом же альбоме обнаружился таинственный благодетель – извозчик уверенно показал на некоего Ксаверия Стоцкого, недоучившегося студента, мещанина, уроженца Белостока члена организации социалистов-революционеров. Стоцкий был выслан из Москвы, где изучал медицину, после покушения на Великого Князя Сергея Александровича. В Песчанске сей юноша служил санитаром в морге городской больницы и проживал неподалеку на съемной квартире.

– Похоже, дело политическое, а не уголовное, раз уж тут замешан эсэр.-подумал следователь, закончив допрос извозчика. -Это дело, конечно, отберёт охранка и, уж будьте уверены, прошерстит все и всех.

Следователь не ошибся: дело передали в охранное отделение, но эсэр Ксаверий Стойкий скрылся, не дожидаясь ареста.

Глава 16

1909год.

Постепенно забывалась дуэль, взволновавшая семью Астафьевых. Маруся выздоровела, дуэлянтов освободили из-под ареста, а на Красную Горку сыграли скромную свадьбу Ольги и Евгения.

– Весь Песчанск насмешили своей дуэлью, -иронично заметила Аня, – Это для великих поэтов дуэль, как правило, заканчивалась смертью, а наши мальчики помахали перед носом пугачами и поставили на уши весь город.

Лето, как обычно, провели в и́мении Большие Дубы, только Митя оставался на службе. Осенью вернулись в Песчанск.

Новый учебный год в обеих гимназиях, мужской и женской, был ознаменован неприятными происшествиями: кто-то разбросал в рекреациях листовки, отпечатанные на гектографе.

«Гимназисты и гимназистки! Долой эксплуататоров-педагогов! Долой порочную систему учебы за оценки!

Да здравствует революция в образовании – без оценок, без домашних заданий и записей в дневниках!»

Как назло, мужскую гимназию посетил школьный инспектор, впавший в ярость после ознакомления с содержанием листовок. Струхнувший директор гимназии поспешил обратиться в полицию, и местные сыщики рьяно взялись за дело.

Прежде всего допросили учащихся старших классов, затем вызвали сторожа и воспитателей, но ни одна деталь не позволила выявить виновного. Складывалось впечатление, что листовки залетели в школьное здание через раскрытое окно.

Вечером в просторной гостиной Астафьевых девочки обменивались впечатлениями с Мишей Талановым. Он рассказал о приезде полиции, а девочки наперебой повествовали об истерике, которую закатила директриса прямо на школьной линейке.

Федор Иванович делал вид, что читает «Песчанские новости», но в действительности прислушивался к ребячьим разговорам. Он с легким сердцем мог бы предположить, что эти листовки – глупая выходка некоего лоботряса-гимназиста, исключённого за неуспеваемость, если бы не одно обстоятельство: листовки отпечатанные на гектографе!

Илюша упоминал, что в их организации используют гектограф. Неужели «революционеры"не гнушаются распространением своих идей в гимназической среде? Воистину нет границ человеческому бесстыдству!

Он снова потёр рукой грудь, почувствовав, как перехватило дыхание, и железные обручи сдавили ребра. Ах, сынок, знал бы ты, сколько тревоги ты мне приносишь! Слава Богу, не бросаешь университет!

Через некоторое время боль отпустила, и Федор Иванович успокоился. В самом деле, зачем так волноваться? Илья в Петербурге, он не причастен к этим безобразным выходкам и, скорее всего, это действительно дело рук записного двоечника.

Между прочим, был один человек, хорошо знакомый Астафьевым, который определенно указал бы на виновного.

Афоня Храмов, сын кухарки Домны, учился в Песчанске на путевого обходчика, одновременно совмещая учебу с революционной деятельностью в группе деповской молодежи, и последняя удавалась ему гораздо лучше.

За два года жизни в Песчанске подросток не преуспел в освоении профессией, и в депо его держали на черных работах. Мастер Ломов напрасно старался вложить науку в упрямую Афонину голову, напрасно рисовал радужные картины уважаемой работы, приличного жалования, гордости от принадлежности к службе железных дорог. Молодому человеку хотелось всего и сразу, а денег столько, чтобы хватило и на ипподром, и на рестораны -Афоня имел возможность наблюдать купеческие кутежи в вокзальном обеденном зале.

В действительности же ученических денег хватало на съем угла в Кузнецкой слободе, скромные обеды в деповской столовой и еду всухомятку по вечерам.