Подсадной

Скажи ему два часа назад, что он будет сидеть в милицейской камере, да еще в таком качестве. Как прекрасен и непредсказуем этот мир.

Ангел не желал поддерживать разговор. Опять молчит. Это обидно. Обидней, чем спящий зритель в первом ряду. Ставится под сомнение актерский талант. А для творческого человека это самое ужасное. Ладно, как там у Пастернака: «…И тут кончается искусство – и дышат почва и судьба»?

Для начала надо познакомиться. Но тоже плавно:

– Закурить не найдется?

– Отобрали.

– Ах, да.

Актерская игра – это не просто заученный текст произносить. Это целый набор деталей. Как в детском конструкторе. Словно пазлы. Только сложив нужные, получишь результат.

Складывай. Ты – прохвост, неожиданно застуканный жертвой. Тебе светит веселая жизнь. Тебе надо выпутываться. Тебе плевать на проблемы соседа по камере, но его можно использовать.

Коля вновь вскочил со скамьи, сжал кулаки, потом пошарил по карманам, словно за это время в них что-то могло появиться. Опять принялся измерять камеру ногами. Ангел безразлично смотрел на метания «жертвы ошибки».

Десять минут переживаний. «Куда я вписался?! Любовь, однако. Видела б меня сейчас Татьяна».

Зачесались ноги. Насчет животного мира в камере слесарь Вяземский не предупреждал.

– Слушай. Тебя как звать? – Жертва повернулась к Ангелу.

– Рома.

Ангела звали не Ромой. Гена перед «мероприятием» назвал настоящее имя парня. Значит, действительно опытный. Значит, ангельское рыло в пуху. Неужели просек тему?

– Меня Вадик, – тоже соврал Коля. Будем играть по тем же правилам.

Прислушался. За дверьми стучали по доске костяшки. Дежурный с помощником готовились к региональному турниру по нардам. Иногда их отвлекали от тренировки вызовы по радиостанции и телефонные звонки.

– Друг, ты меня не выручишь? Когда выпустят, бабе моей брякни. Просто скажи, что я в ментовке. Эти же не дадут. – Коля кивнул на дверь.

– Если выпустят, – по-прежнему равнодушно ответил Рома.

– А что, могут не выпустить?

– Не знаю.

– Черт!.. Как все некстати. Нарвался на дуру…

Браво! Константин Сергеевич носа не подточит.

Верю! Верю! Реплика сыграна! Да, в словах досада, что так глупо влип, но глаза!.. За дело, за дело тебя сцапали. Виновен, ох как виновен! Повторить! Бис! И результат не заставил себя долго ждать:

– Ладно, давай телефон. Позвоню.

Такой вариант Виталиком тоже предусмотрен. Не свой же домашний номер давать. Есть специальный, к которому никто не подойдет.

Коля продиктовал:

– Запомнишь?

– Запомню.

– Спроси Лену. Скажи, я влетел, она знает, что делать.

Еще один намек, что виновен, что не случайный он здесь человек. А свой, уголовный. Правильный.

А толку с этих намеков? Секунды бегут, костяшки стучат, талант искрится, а интрига провисла. Никакого движения. Зритель храпит или ушел в буфет. Нужен нестандартный ход.

– А белье дают, не знаешь?

– Чего? Какое белье?

– Ну, постельное. Этот, в комбинезоне, сказал, что до утра сидеть придется. Значит, обязаны обеспечить нормальный ночлег. Белье, кормежку… Я ж не по своему желанию здесь. И не по своей вине.

– Белье. – чуть ожил парень и озвучил то, что сокамерник может получить вместо белья. Естественно, слово было антиобщественным и неприличным.

О чем бы еще поговорить? О театре, музыке, о книгах? О наркотиках, наконец? Чтоб хоть чем-то зацепить.

Еще пять напрасно прожитых минут. Пару стеклопакетов продать можно.

– Тебе стеклопакеты, кстати, не нужны? Немецкие, фирма. У меня дырка есть.

Блин, какие стеклопакеты? Опять мимо! Не может человек, которому «улыбнулась» фортуна, думать о стеклопакетах. Но Ангел, кажется, не врубился.

– Нет.

– Тебя-то за что?

Предупреждали, чтоб не спрашивал, но. Предупреждать легко.

Ответит – не ответит?

– За что и тебя. Обознались.

Даже как-то обидно за бесцельно проведенные в институтских стенах годы. Правда, там искусству провокации не учили. Интересно, а где учат? И учат ли вообще? «Объявляется дополнительный прием абитуриентов по специальности стукач-многостаночник. Высокое качество обучения, квалифицированные преподаватели, гарантированная работа после окончания, социальная и физическая защита…»

– Хуже нет, когда так. Самое обидное, что ничего не сделать. Сиди, как дурак, и гадай: посадят – не посадят…

Да, талант, может, и есть, а вот практики пока маловато. Поэтому пора переходить к шоковой терапии:

– Слушай, а это не на тебя старух вешают?..

Юридический термин «вешают» был знаком Коле по тем же детективным кинопроизведениям.

Сработало! Сработало! Зацепился! Ура! Чего я кручусь вокруг да около?! Давно надо было в лоб! По-нашему, по-менеджеровски! А то – стеклопакеты…

Псевдо-Рома насторожился, словно бурундук, почуявший приближение совы. Теперь главное – не вспугнуть.

– На меня… А ты откуда знаешь?

– Слышал, пока в коридоре сидел. Они дверь не прикрыли.

– И что слышал?

– Так, немного. Мол, сомнений у них никаких. Кого-то ждут…

– Кого?!

Искренний интерес в глазах. Неподдельная тревога в голоске. О, сынок, да ты, похоже, душегуб! Пальчики-то затряслись, глазки забегали, мысли засуетились, прыщики покраснели. Запахло баландой.

Осталось придумать, кого они ждут. Чтобы окончательно сломить сопротивление противника и довести его до исповеди.

Блин, да что может быть проще правды?! Проще и надежней?! Только еще более правдивая правда! Почему бы не рубануть? Мочи его, мочи!

– Старух каких-то. Одну с Юго-Запада, вторую не помню. Серьги у нее вырвали. С зелеными камушками. Не брюлики, так – ширпотреб. Она якобы людей запомнила. Обоих. Сейчас приедет узнавать.

Победа! У бурундучка паралич воли. Шерстка дыбом, уши в трубочку. Ногти на руках грызть начал.

– К-как узнавать? Она же… не видела…

– Откуда ты знаешь? Я вот тоже уверен был, что…

Коля недоговорил. Мол, никого я не кидал.

– А что, что еще слышал? – продолжал переживать ангел.

– Да ничего особо больше. Типа, у них все на мази, парнишка сядет стопудово. Так и сказали – сто-пудово. Смешное слово, я запомнил. Да, вот еще: за приятелем твоим поехали. Поэтому и меня сюда заперли. Очереди дожидаться. Блин, а это мои проблемы?! Очередь… У меня бизнес стоит, а я тут в очереди сижу! За свои же налоги! Охерели в атаке! – Коля, как требовала роль, «тревожился» прежде всего о собственной участи: – Сколько они с тобой разбираться будут? Час, два? Неделю?

– Не знаю.

Полудохлая мышь пропищала бы громче.

– Так это все-таки ты?

Ангел утвердительно кивнул головой, но ответил: «Нет». Болгарин, наверное. Держится еще, не сдается.

Теперь успокоиться, не перегибать и довести дело до логического конца. Хотя оно и так доведено. Лично у Коли нет никаких сомнений, что перед ним «тот самый Мюнхаузен». Хорошо бы узнать, куда он серьги дел. А еще лучше вернуть. Татьяна бы обалдела, а конкуренты зашлись в бессильной злобе.

– Да, хреново дело, брат. Ленке моей ты вряд ли позвонишь.

– Сука старая. – прошептал Ангел, хрустнув костяшками.

Коле очень хотелось учинить расправу тут же. Двинуть кулаком по прыщавой роже. Но. Он здесь не за этим.

– Сука – не наука… Я тебе не завидую, брат.

Ангел заскрипел зубами.

– И еще. Этот, в комбинезоне, напарника своего за серьгами послал.

– Куда?!

– Не сказал. Мол, бери тачку и пулей за серьгами…

Конец пьесы. Занавес. Но вместо аплодисментов – свист и топот зала. «Стукач! Мерзавец! Наседка ментовская! Парень, не верь ему!!!..»

Вернувшись в офис, Коля позвонил Виталику:

– Ну как? Признался?

– По полной! – Голос дачного соседа звенел чистой радостью. – Четырнадцать эпизодов! И ваш в том числе! Только из камеры взяли – сразу поплыл! И подельника сдал с потрохами, и про обрез раскололся. Дома лежит, в кладовке! Мы и не знали! Классно ты его загрузил! А говорил, не сможешь! Талант, он и в камере талант!

– А где серьги, сказал?

– В скупку сдали. На Гороховой. Они все золото туда сбывали. Генка помчался изымать. Если их не перепродали, получите обратно.

– Слушай, а можно я их сам Татьяне верну?

– Вообще-то, по закону мы должны возвращать, но для тебя я устрою.

– Спасибо. Да, забыл сказать – он Ромой представлялся.

– Это от стыда, наверное… Но ты его чем-то взял. Убедил в своей, так сказать, честности.

– Стеклопакетами, наверно.

– Пакетами так пакетами. Главное – результат. Благодарю за помощь! С почином!

Виталик, вообще-то, немного слукавил. В принципе, задержанного можно было расколоть и без помощи соседа. Не такой уж он непробиваемый. Просто решили пойти по более надежному пути. И не ошиблись.

Ноги у Ника чесались еще пару дней.

Коле повезло – серьги еще не купили. Опер-сле-сарь Гена, выдавая их напрокат, попросил черкануть расписку.

– Старик, я не сомневаюсь, что ты наш, но таков порядок. Это вещдок. Вдруг потеряешь.

Николаю резануло ухо слово «наш», но он не возмутился.

– Завтра верни. И предупреди бабулю своей дамы, что ты ей ничего не показывал! Потом будет опознавать официально, с понятыми.

На пороге кабинета-мастерской Вяземский притормозил Колю:

– Слушай. Телефончик не оставишь? На всякий случай. Если снова кого-нибудь прихвачу. Ну, ты понял. Но это только в самом крайнем случае. Обещаю. Поможешь?

Коля не знал, что ответить. Но телефон оставил.

– Если тачку надо починить, подгоняй. Сделаю бесплатно. И без очереди.

Вечером Николай приехал к любимой. Торжественно вручил семейную реликвию. Бабушка, увидев сережки, расплакалась и принялась их гладить одним пальцем, шепча «мамочка». Таня смотрела на Колю, как маленькая девочка на доброго волшебника. С восторгом и удивлением:

– Как ты их нашел?!

– Сказал же, найду. – уклонился от прямого ответа волшебник. – Я многое могу, а для тебя – еще больше.

– А все-таки? Как?

Про внедрение в преступную среду скромный герой, разумеется, не поведал. Ведь под словом «подвиг» подразумевается нечто красивое и благородное, а не камерные блохи на ногах. Пришлось сочинить голливудскую историю про то, как несколько дней подряд сидел в засаде возле кассы, как анализировал ситуацию и вычислил преступников методом дедукции. А, вычислив, позвонил знакомому милиционеру, который взял их с поличным и отправил прямо в тюрьму.

– Здорово. Спасибо, Коля, ты настоящий друг.

Тем же вечером Татьяна дала понять молодому человеку, что у него явное преимущество перед остальными конкурентами, и он может рассчитывать на победу. Теперь он официальный и единственный бойфренд.

Первые дни после произошедшего бойфренд чувствовал себя не совсем уютно. Казалось, что люди на улицах обращают на него внимание, провожают подозрительными взглядами и перешептываются, показывая пальцами. (Так вот ты какая, паранойя!) Прежде чем выйти из квартиры, смотрел в дверной глазок – не прилетела ли весточка от Ромы в виде стоящего на площадке киллера с битой или пистолетом. Кто знает, что рассказал Роме слесарь Гена? А может, ничего не рассказывал, тот сам догадался, с кем на нарах сидел. И попросил дружков-налетчиков объяснить соседу по камере, что тот категорически неправ. Но, тьфу-тьфу, пока в подъезде или подворотне менеджера никто не дожидался.

На всякий случай Коля перезвонил Виталику, узнать судьбу белокурого ангела.

– Дак в тюрьме он! – твердо заверил дачный сосед. – В «Крестах»! Парашу обнимает! А где ж еще? Не на подписке же его за двадцать эпизодов оставлять!.. Не переживай. Выйдет не скоро, лет через семь.

– Виталик… У меня такое чувство… Будто я гранату в детский сад бросил.

– Прекрати! Бабульки, которым ты сохранил пенсии и уши, должны вручить тебе еще одну гранату.

Количество эпизодов увеличилось на шесть, но милицейские показатели Николая не волновали. Несколько ночей его мучила жестокая бессонница, а в редкие минуты забытья снилась камера. Правда, во сне она представала старинной комнатой, украшенной картинами, канделябрами и немецкими стеклопакетами. Они с ангелом Ромой сидели за богато накрытым столом, пили французский коньяк и рассуждали о гражданской позиции. Самое интересное, Рома не упрекал Коляныча, что было совсем уж нелогичным. Потом ангел, расправив перепончатые крылья, доставал из кладовки винтовочный обрез и улетал в окно, оставляя после себя смрадный камерный запах. Но прежде чем скрыться за ватными облаками, Рома обещал, что обязательно вернется. И это обещание всякий раз вызывало у Коли такую мучительную боль в груди, что он просыпался.

Пришлось посещать психотерапевта, принимавшего пациентов в винно-водочном отделе ближайшего гастронома. Терапевт порекомендовал водку. Три раза в день перед едой, и всё как рукой… Можно даже без еды. И желательно взять больничный.

Водка помогла. Пациент слегка успокоился, боль и бессонница прошли, мрачные мысли исчезли.

Зато осталось кое-что другое. Приятно щекочущее чувство победы. Не бурный восторг олимпийского чемпиона, получившего золото, потому что облажались соперники, но тихая радость грибника, нашедшего первый гриб в сезоне. Или радость продавца, который ухитрился всучить покупателю дефектный товар. Я смог, я победил. Прилив гордости. Захотелось закрепить успех, убедиться, что победа не была случайной, что он, Коля, мастер с большой буквы «М».

А еще, как это ни парадоксально, организм вдруг потребовал новую дозу адреналина. Подобное бывает у начинающих наркоманов. После первого укола – никакого кайфа, наоборот, сплошной дискомфорт и расстройство желудка, но при этом почему-то желаешь повторить. (Блин, как бы ломки не начались!) В офисе же дозу не получишь. Если, конечно, стеклопакеты не объявят запрещенным товаром и не начнут расстреливать за их продажу на месте.

Странно, но до «подсадки» Коля не замечал за собой ничего подобного. Может, он особенный? Или с болезненными отклонениями? Вроде клептомана, ворующего не ради наживы, а ради удовольствия. Скажи ему, что он словит легкий кайф от стукачества, вызвал бы собеседника на дуэль. Хотя, как говорил Гена, здесь не стукачество, а разведка. Разведчик – это почетно, про них кино снимают и сказки пишут. Мата Хари, любимый штандартенфюрер, Вася Векшин, невинно убиенный заточкой. Сядь тогда в камеру, к примеру, тот же Виталик, ни у кого бы и в мыслях не возникло заклеймить его позором. Никто же не тыкал пальцем в Шарапова из «Места встречи…», когда он в банду забурился: мол, подонок – фартовых пацанов застучал!.. Хотя ведь застучал. Нечестным фраером оказался. (И деньги со сберкнижки, которую ему бандюганы открыли, так и не вернул, между прочим!) Но на Шарапове погоны, к тому же сами пацаны не подарки. Значит, он герой, пример для подражания. И Доцента Сан Саныча из тех же «Джентльменов удачи» язык не повернется стукачом назвать.

А я, выходит, разоблачив ангела в двадцати безобразиях, – мальчиш-плохиш! Подонок и стукач! Как же так? Неправильно. Я тоже герой! Пускай и без погон. Рыцарь без стука и упрека!..

Поэтому, когда Виталик позвонил и попросил помочь еще раз, Коля сильно не сопротивлялся. Встретились на улице, возле отдела. На сей раз получать дозу адреналина предстояло не в камере, а на свежем воздухе. Да и работенка оказалась более творческой.

Некий молодой трудящийся подвергся насилию среди бела дня. Шел себе спокойно по улице, любовался архитектурой. Вдруг рядом притормозила малоприметная машина хрен-пойми-какой марки, из нее выскочили три других трудящихся и, приставив к горлу страшный нож, а к груди большой пистолет, проявили интерес к наличности. И как назло рядом не оказалось ни одного случайного свидетеля.

Вроде бы обычная история. Но беда в том, что наличность потерпевшему не принадлежала. Была она собственностью фирмы, где упомянутый гражданин числился курьером. И наличность немалая. Нерадивый жмот-хозяин вместо того, чтобы нанять профессиональных инкассаторов, поручал перевозить черный и серый нал дешевому курьеру. За что и поплатился. Мало того, не стал разбираться сам, как все нормальные бизнесмены, а побежал с заявой не к братве, а в полицию.

Курьер откровенно путался, не мог назвать четких примет господ нападавших, из чего напрашивался дедуктивный вывод – а не помыл ли он, сука, денежки сам, сочинив историю с ограблением и свалив все на невинных, точнее, несуществующих налетчиков?

Но вывод предстояло обосновать. Трудящийся же твердо отстаивал свою версию, с возмущением отвергая подозрения следствия. Мол, не меня колите, а ищите тех злодеев, кто деньги отобрал и глаз мне подбил… Глаз курьера действительно хранил свежие следы воздействия твердого предмета. Но это ни о чем не говорило. Ради таких деньжищ можно и оба глаза подбить. И даже среднее ухо.

«Крышей» или собственной службой безопасности хозяин фирмы по скупости не обзавелся, поэтому очень рассчитывал на помощь властей и даже посулил приличную премию в случае возврата похищенного.

Доказать, что преступление – плод извращенной фантазии курьера, как раз и предстояло разведчику Николаю. «Познакомишься с ним на лавке в отделе, – напутствовал Бонда «центр», – потом тащи в распивочную, тут неподалеку».

Повод для знакомства тот же, что и в прошлый раз. Меня тоже подозревают. Правда, тему с кирпичным компьютером решили не повторять. Мир, как известно, тесен, нет никаких гарантий, что ангел не повстречается когда-нибудь с курьером.

Но новая легенда не менее красочна. Познакомился в ресторане с одинокой дамочкой, та пригласила домой. Дальше, как обычно, – легкий ужин с шампанским, любовь на тахте, сон, тихое утреннее прощание навсегда. Навсегда, потому что есть молодая супруга, которая сейчас у мамы в деревне. А днем дамочка прибежала в милицию и заявила, что у нее пропали бриллиантовые серьги! И никто, кроме гостя, их стырить якобы не мог.

Гостя вызвали, застращали и велели хорошенько подумать в коридоре. Гость, естественно, ничего не брал и крайне возмущен поведением коварной женщины, затеявшей получить отступные с незадачливого семьянина. Курьеру, в свою очередь, тоже велели хорошенько подумать, посадив на скамеечку под стенд с правилами пожарной безопасности.

Приняв для вдохновения пятьдесят граммов коньку, набодяженного в братской Польше, Ник пошел на дело.

Разговор завязался практически сразу, благо нашлась тема. «Что, мурыжат? И меня. Витя. Вадик. Очень приятно. Менты – козлы. Согласен. А вам нравится Бредбери? Конечно, но Богдан Титомир круче».

Судя по оборотам речи, курьер был простолюдином, и Коля тоже принял аналогичный образ. Он уже чувствовал себя намного уверенней, чем тогда, в камере.

Вновь выбрал псевдоним, причем тот же, что и в прошлый раз. Через полчаса после знакомства обоих развели по кабинетам. «Вадика» колол Виталик. Колол громко, слышно было на весь отдел. Но не расколол. Пришлось выпускать. Выпустили и курьера Витю. Товарищи по несчастью встретились на пороге отделения. Вадик предложил поднять бокал за счастливое освобождение. Витя не отказался.

Отмечать начали в указанной «центром» местной распивочной антисанитарного вида. Водкой антисанитарного производства. Угощал «семьянин», ибо у курьера Вити вонючие менты отобрали последнюю трудовую копейку. Коля уже привык к новому имени и почти сразу отзывался на Вадика.

Курьер Витя, несмотря на молодость, водку любил и с ходу заглотил граммов двести, мотивируя сильнейшим стрессом. Закусывали сухими бутербродами и делились ужасными подробностями допросов. Как подлые мусора применяли запрещенные методы дознания – электрический табурет, рашпиль для зубов и специальную дубинку, не оставляющую следов.

«Вадик» задрал рубашку и продемонстрировал голую спину. «Видишь, ни одного синяка! Умеют бить, суки!» – «Ну, давай – за беспредел!»

В общем, зародилась крепкая мужская привязанность (в хорошем смысле слова). Витя расслабился, ведь самое страшное позади. Раз сразу не посадили, значит, уже не посадят. «Вадик» подтвердил этот научный тезис и предложил продолжить «отвальную» в более достойном месте. Например, в номерах.

– У меня девчонки есть мировые. Студентки. Умеют все. Только хата нужна. Домой нельзя, жена в любой момент от мамы вернуться может».

– Так гоним ко мне! Предки на даче, а кота в ванную запрем, чтобы не мешал.

– Класс!

Поймали извозчика, прокатились с ветерком до Лиговки, где квартировал курьер Витя. Прежде чем звонить студенткам, «Вадик» указал на пустой стол:

– Надо бы полянку накрыть. Девочки центровые, привыкли к тепличным условиям. Без мартини танцевать не будут.

– А водка?

– Ты еще спирт «Рояль» предложи!

«Вадик» вывернул пустые карманы:

– Я на нулях. Последнее извозчику отдал. Даже на чипсы не хватит.

И здесь, преступно-халатно расслабившись, курьер допустил роковую ошибку. Похоть и алкоголь затмили ему разум:

– Спокойно! Бабки найдем! Момент. Посиди.

Он вышел из комнаты. Разведка не дремала. Крадучись, на цыпочках – следом.

Хозяин заперся в туалете на тридцать одну секунду (засек!). Шума сливаемой воды слух не уловил. Отлично! Теперь бегом обратно в комнату – сидим, ждем.

Курьер вернулся и протянул свеженькую купюру серьезного достоинства:

– Батина заначка. На мартини хватит. Звони студенткам!

– Супер! Звоню. Только отлить бы сначала. Где у тебя белый друг?

– В конце коридора.

На операцию минута, максимум две. Для начала Коля спустил воду, чтобы шум набираемой в бачок воды хоть как-то маскировал звуки его поисков.

Начали, время пошло!.. Внутри белого друга – пусто. Не такой он, кстати, и белый. В бачке тоже ничего любопытного, кроме ржавых деталей и рыжей воды. Так, с унитазом все, переходим к кладовочке. Тихонько открываем. Стиральные порошки, инструмент, ветошь, макулатура, пустые цветочные горшки, банки с соленьями, средства для борьбы с тараканами, лыжи. Никаких денежных средств. А время идет. Хорошо бы взять помощь клуба или дополнительную минуту. Не дадут. Ведущий строг, но справедлив.

Мать вашу, чем же я, менеджер среднего звена, занимаюсь! Вместо того чтобы спокойно продавать стеклопакеты, ковыряюсь в совершенно постороннем сортире! И пытаюсь найти совершенно посторонние деньги. Ладно бы свои…

Хватит отвлекаться на самобичевание! Время не ждет! Не думай о секундах свысока, наступит время, сам поймешь. Адреналин бушует, кровь кипит. Кайф!

Соленья открывать не буду. Ящик с инструментами – пусто. В макулатуре порнушка – некогда! Стиральные порошки? Мимо. «Натюрлих Ариэль».

Сумма лжеукраденного большая. Нужна соответствующая емкость. Пятнадцать секунд, таймер тикает. Операция на грани срыва! Черт, а вдруг здесь действительно батина заначка? И Витек нормальная жертва, а не фальшивая? Неудобно-то как…

Десять секунд. Плюс резерв секунд тридцать. (Проблемы у меня с пищепроводом!)

Вентиляция. Решетка. Эх, высоковато… Но можно забраться на унитаз. Забираемся, держим равновесие. («Где-то далеко, где-то далеко идут грибные дожди…»)

Есть!.. Решетка не привинчена, шурупы вставлены для маскировки. Миссия выполнена, закладка найдена. Осталось красиво уйти. Прыгаем вниз, спускаем воду, уходим.

– Витек, где телефон?

– Вот, на полке.

Телефон дисковый, без повтора последнего набранного номера. Супер!

– Алло! Лёля! Привет! Это я, Вадик… Как дела?.. У меня тоже. Давно не виделись. Соскучилась, наверное?.. Не то слово… Вот, к приятелю заскочил, сидим, кроссворды решаем. Присовокупиться не желаете? Вместе порешать. У нас мартини есть. Нет, не польский, настоящий. Договорились, ждем. Да, подружку обязательно захвати. Помнишь, рыженькую такую. Лена, кажется. Ах, Маша? Да, память девичья. Пиши адрес. Через полчаса чтобы были. Целую!

Коля положил трубку, незаметно стер отпечатки манжетой. (Никаких улик!)

– Через полчаса примчатся, если не продинамят, конечно. С ними такое бывало. Девчонки мировые, не пожалеешь. Музыку любят. Рвем в лабаз. Где тут мартини торгуют?

– Вон, у кооператоров, в подвале.

Поход занял пятнадцать минут. Еще четверть часа сервировали стол в гостиной.

– Музычка есть нормальная?

– «Армия любовников». Последний альбом.

– Заводи… Ох и натанцуемся!..

Тут раздался дверной звонок.

– Девчонки. Открывай. Твоя рыженькая – не перепутай.

Витя поплевал на ладони, глянул в зеркало, примял жирные волосы, спрыснулся китайской туалетной водой с ароматом ромашки.

…Разумеется, приехали не девочки. А сосед Виталик со своим рыжеволосым напарником. Правда, они тоже уважали мартини. Даже польского производства.

– Еще раз здравствуйте, гражданин потерпевший. Не соскучились?.. О, и вы здесь, гражданин ворюга на доверии! Какая приятная неожиданность! Отдыхаете? Еще ничего не успели украсть?..

– Отдыхаем… Я, пожалуй, пойду. Можно?

– Пока можно. Идите. Олег, проводи гражданина вора.

Вечером выход на связь по секретной линии. Из офиса Коля больше не звонил. Не приведи Господи, кто-нибудь услышит и заподозрит менеджера в шпионаже в пользу полиции. Из будки позвоним.