Дети Великой Реки

IX

МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ

Наутро Перкар проснулся в городе своих снов, каменный лес зданий белел в солнечном сиянии. Но лучезарное видение растаяло, и теперь Перкара окружала действительность: грубые, непонятные люди, грязные комнаты, запахи гавани и смрад, происхождение которого Перкару было неведомо. Утро принесло также чувство полной неопределенности, ибо Перкар не знал, что ему следует делать, как вести себя в этом чуждом ему месте. Река до сих пор указывала ему направление и цель. Но сейчас им никто не руководит. Интересно, подумал Перкар, что случилось бы, останься он в лодке. Доплыла ли она до цели? Или он в любом случае сидел сейчас здесь, на гнилом, грязном матрасе, возле стола, изрезанного ножом, и также раздумывал, как поступить? К полудню он отчасти решил, как ему следует вести себя. Он будет обедать здесь, надеясь, что его заметят и дадут работу, а в остальное время станет бродить по огромному городу, знакомясь с Нолом. В гостинице «Подруга Краба» еще несколько человек, казалось, также искали работу – трое грубых, с очень темной, иссеченной шрамами кожей мужчин, которые вполголоса совещались между собой на непонятном Перкару языке. Как и Перкар, каждый из них держал свой меч на виду. Четвертый, напоминающий хорька, сидел поодаль с отсутствующим видом и ковырял столешницу ножом. Никто из них не выражал желания завязать знакомство с Перкаром, и потому он сидел и наблюдал.

Около полудня сюда зашли еще четыре человека – трое в чистых юбках и четвертый, совсем еще юный, в измазанных смолой штанах. Мужчины в Ноле, по-видимому, редко носили штаны, этот был первый, кого увидел Перкар. Никто из этих четверых не был вооружен, или, во всяком случае, не держал свое оружие на виду; наверное, сюда заходили и просто пообедать, а не только искать работу.

Вошедшие заняли соседний стол и заказали пиво. Перкар поневоле прислушивался к их разговору: говорили о каком-то парне по прозвищу Ящерка, который был над ними старшим. Похоже, они его здорово не любили. Перкар не был знаком с Ящеркой, разговор утратил для него интерес, и он стал через дверной проем наблюдать за прохожими.

Но вдруг один из четырех упомянул его лодку, и это вновь привлекло внимание Перкара.

– Диковиннее я ничего не видал, – рассказывал юноша в штанах. – Там целая толпа собралась поглазеть.

– Течением принесло, – заметил парень постарше, с тощей бородкой. – Течением чего только не принесет.

– Она плыла против течения – без паруса и весел, и в ней никого.

– А потом что? – спросил бородатый.

– Вот и все. Вплыла себе прямо в канал Угря, и будьте спокойны.

– Проделки жрецов, – предположил один из слушателей, и другие забубнили, выражая согласие.

Для Перкара это было уже слишком. Он поднялся и подошел к их столу.

Ему кивнули не слишком приветливо, опасаясь, что он попросит что-нибудь.

– Простите, – сказал Перкар. – Я Перкар из рода Кар Барку. Я нечаянно услышал ваш разговор: вы говорили о лодке, которая плыла, хотя в ней никого не было.

– Да, – с некоторым вызовом ответил юноша, видевший лодку, – это правда.

– И то с ней потом случилось?

Юноша улыбнулся:

– Последнее, что я видел, – это как жрецы вышли из храма, возжигая благовония.

Для Перкара его слова не были вполне ясны.

– Где она может быть сейчас? – спросил Перкар.

– В море, далеко от нас, – хмыкнул бородатый. – Но вряд ли. Иди вон по той улице, придешь к каналу, где он сворачивает к дворцу.

– Мне бы хотелось взглянуть на нее, – сказал Перкар.

– Что ж, это мило, – проговорил бородатый, и все засмеялись.

– Спасибо, – стараясь не терять спокойствия, ответил Перкар и направился к дверям. Он надеялся, что на улице кто-нибудь объяснит ему дорогу.

– Как выйдешь, сверни налево и следуй по улице Призрачных Рыб, – крикнул ему вдогонку юноша. – Дойдешь до канала – все увидишь сам.

– Спасибо, – повторил Перкар и вышел из гостиницы. Взглянув на гавань, которая находилась через несколько улиц отсюда, он повернул налево. Оглянувшись, чтобы запомнить приметы, по которым он мог бы вернуться в «Подругу Краба», Перкар застыл в изумлении. В гостиницу на его глазах вошел огромный верзила – человека выше и крупнее ему не случалось видеть на своем веку. Ростом он был более семи футов – плотный, мускулистый, бородатый, на сравнительно коротких, кривых ногах. Но лицом он, несмотря на крупные черты, напоминал Нгангату. Тяжелые надбровья, покатый лоб. Покачав головой от удивления, Перкар отправился разыскивать лодку.

Найти канал было нетрудно, и он прошел вдоль него до дворца – хотя идти пришлось довольно долго. И тут в двухстах шагах от крепостной стены он увидел лодку Вороньего Бога. Она держалась на плаву, пустая и безмятежная. Перкар удивился, куда же девались убитые, но тут же отбросил эту мысль. Лодка была покрыта чем-то вроде жгутов – или лент, и ее окуривали благовониями. Юноша угрюмо смотрел на лодку. Перкар замахал рукой, и юноша обернулся.

– Добрый день, – сказал Перкар, не зная, как выразить пожелание «Пираку» на здешнем языке. Юноша кивком приветствовал его. – Ты наблюдаешь за лодкой?

– Да, – уныло ответил юноша.

Перкар вздрогнул: сторож был гораздо моложе, чем ему показалось вначале, почти еще мальчик.

– Зачем?

– Она плыла сама по себе, – объяснил мальчик. – Либо это дар Реки жрецам, либо в нее вселился демон – это мы еще не выяснили.

– Может быть, в ней обитает некое божество? – предположил Перкар, прислоняясь к стене ближайшего дома. Он полагал, что не говорит ничего оскорбительного.

– Варвар! – с отвращением проговорил мальчик. – Река – единственное божество.

– Там, откуда я явился, существует много богов, – возразил Перкар.

– Демонов, ты хочешь сказать. Или призраков. Но не богов.

Перкар вспомнил Балати, Охотницу, Карака – и пожал плечами. Уж они-то точно не были призраками.

– Ты шаманишь? То есть колдуешь? – спросил Перкар, думая, что подобрал нужное слово.

– Разве я ведьма, чтобы колдовать? Ах ты варвар! Я жрец Реки.

– Жрец… – Перкар знал слово «гун», но не вполне понимал его смысл.

– А что делает жрец?

В ответ на Перкара взглянули с недетским презрением. Мальчик заговорил медленно, делая большие паузы между словами:

– Жрецы… служат… Ре-ке.

– Я хорошо понимаю ваш язык, – сказал Перкар, едва сдерживая раздражение. – Но не знаю ваших обычаев.

– А почему ты упоминаешь о них?

– Я любознателен.

Мальчик кивнул.

– Что ж, я расскажу тебе. Вслушайся в звук Бегущей Воды. Давным-давно наш народ жил в пустыне. Мы ничем не владели, и нас окружали чудовища. Дочь одного из наших вождей родила сына от Реки, и он освободил нас от демонов, привел сюда и основал город Нол.

Перкар кивнул.

– У меня на родине тоже рождаются дети от богов.

Мальчик вновь побагровел от возмущения.

– Если ты будешь кощунствовать, я не стану с тобой разговаривать.

– Я приношу свои извинения, – сказал Перкар. – На чем ты остановился?

– Шакунг – Сын Владыки Воды – был первым Рожденным Водой, первым нашим королем. В них Кровь Реки наиболее густа.

– А ваши жрецы? Они тоже из Рожденных Водой? Они родня Шакунгам?

– Нет, – ответил мальчик. – Это другая история. Рожденные Водой – это часть Реки, и они не могут поклоняться и служить Владыке Реки. Они сообщают нам его волю, поддерживают его власть. Но для тех, кто поклоняется ему, Река послала другого человека, он пришел из чужих земель. Его звали Гун Цвэнг, или Черный Жрец. Он научил нас, как поклоняться Владыке Воды, построил Великий Храм Воды и провел Воду во Дворец. Река дает нам свою Кровь и устанавливает законы, но Гун Цвэнг – основатель нашей цивилизации. От него – наши обряды, умение выкуривать духов, письменность.

Перкар кивнул:

– Понимаю. Жрецы служат Реке, а Рожденные Водой – это сама Река. Значит, ваши жрецы служат Рожденным Водой?

– Да, конечно, – ответил мальчик, но в голосе его Перкар уловил некоторое сомнение. – Хотя порой мы служим непосредственно Реке.

Перкар глядел на него с преувеличенным непониманием.

– Я подразумевал… – Жрец нахмурился и пристально взглянул на свои руки. – Не путай меня. Рожденные Водой – это дети Реки, и мы им поклоняемся, особенно Шакунгу, Королю – да продлится его жизнь тысячу лет. Но есть и другие, в ком Кровь Реки не так изобильна. Ими управляет их Старший – наполовину человек. Мы, как жрецы, понимаем его. Мы также ближе к людям, мы – между Рожденными Водой и народом, заполняющим эти улицы.

Перкар подумал, что из этого запутанного ответа можно сделать вывод, что жрецы не всегда послушны воле Рожденных Водой, но он смутно понимал его рассуждения и потому не мог судить наверняка. Ясно было только, что жрецы служат Владыке Воды, Изменчивому, хотя вроде бы и не связаны с ним узами крови. А те, в ком течет кровь Изменчивого, правят городом.

А что же та девочка, которую он разыскивает? Она – часть Реки. Кто же тогда ее враги? Почему она звала его?

– У Рожденных Водой могут быть враги? – спросил Перкар.

Вопрос его насторожил жреца.

– Кого ты имеешь в виду? Варваров вроде тебя? Или чужеземных властителей, желающих завоевать наш город? Враги Рожденных Водой – враги всем нам.

– А в городе у них не может быть врагов? Я имею в виду преступников, воров…

Жрец покачал головой:

– Конечно, нет.

Перкар решил, что узнал достаточно на первый раз; мальчик хоть и разговорился, но не стал любезнее.

– Давно ли ты стал жрецом? – спросил Перкар.

– Меня посвятили три года назад, и я уже достиг третьей ступени, – хвастливо ответил мальчик.

Перкар кивнул:

– Ты на вид очень юн, чтобы нести такую ответственность. Поздравляю.

Мальчик – хоть и был темнокож, как любой житель Нола – сделался пурпурным.

– Мне двадцать два года, – буркнул он.

– Но… твой голос…

Жрец, казалось, поперхнулся собственным языком.

– Я прощаю тебе, потому что ты варвар, – наконец ответил он. – Жрецы Реки… отдалены от некоторых грубых физических областей.

Перкар, поняв, уставился на юношу с ужасом.

– Так ты… – и умолк, ограничившись вежливым: – А…

Юноша расправил складки туники.

– Ты не разрешил бы мне, – неуверенно попросил Перкар, – не разрешил бы ты мне… поглядеть на лодку?

– Зачем?

– Мне интересно, не поплывет ли она опять.

Жрец фыркнул:

– Гляди, если хочешь. Это не запрещено. Только не подходи к ней близко. Лодка – собственность жрецов.

– Я буду только смотреть, – уверил он жреца и уселся возле стены. Хотя сам не был уверен, лучше ему остаться или уйти. Перкар был убежден, что Река понесла бы его в лодке, туда, куда намеревалась нести. Но, может быть, он опоздал? Или лодка, когда он покинул ее, плыла без цели? Огромный дворец был почти уже рядом: канал вел к проему, перегороженному стальной решеткой, – очевидно было, что вода течет прямо во дворец. Наверное, Река и желала принести его сюда, чтобы он попал во дворец. Но Перкар понимал, что не смог бы перелезть через дворцовые стены или избежать расспросов многочисленной стражи. Значит, ему нужно не сидеть здесь, а вернуться в гостиницу «Подруга Краба» и ждать, пока его наймет кто-то из знатных. Это – единственно возможный способ проникнуть в неприступную твердыню. Но когда он проникнет туда и найдет эту девочку – что потом? Она – дитя Реки, или родня Рожденных Водой. Она живет здесь, в городе Владыки Воды. Что ей нужно от Перкара – варвара из далеких земель? И главное, когда он разыщет ее, должен ли он убить ее или спасти? На миг он усомнился, сумеет ли убить такую кроху, но гнев тут же вспыхнул в его груди. Да, подумал он, припомнив призрак Капаки и пустые глаза Эруки. Да, чтобы досадить Реке, он убьет кого угодно.

Перкар думал и думал, как вдруг громкий, грубый голос донесся до него.

– Он, точно он, – услышал Перкар. Он вздрогнул, увидев, что верзила, напоминавший Нгангату – тот самый, что входил в таверну, – идет прямо сюда. Спутник его был невысок, с морщинистым лицом, в темно-синей тунике. Перкар припомнил, что тот тоже входил в таверну, – наверное, они искали его. Перкар встал и сжал рукоять Харки.

Они подошли, и Перкар разглядел, что маленький человек лыс, хотя голова была обвязана куском ткани.

– Серые глаза, светлые волосы, бледная кожа, – забормотал старик, едва они остановились. – Так, так.

– В гавани много путешественников, – заявил верзила. – Это просто совпадение.

– Хизи нам скажет, – произнес старик. – Если это не он, что мы потеряем?

– Все, возможно. Чужеземцы – воры и головорезы.

Перкар почувствовал, что о нем слишком долго говорят в третьем лице.

– О чем вы рассуждаете? – спросил он.

Старик слегка удивился:

– Для чужака из Пастушеских земель ты владеешь нашим языком довольно сносно, – заметил он.

Раздражение Перкара утихло.

– Вам известен мой народ?

– Понаслышке. Я читал одну или две из ваших… – Он нахмурился, припоминая. – Хигаралей?

– Экаралей, – поправил Перкар. – Или – песен.

– Верно, верно. Офицер времен Второй Династии много лет назад путешествовал в верховьях Реки. Какое-то время он жил с пастушескими племенами и записал несколько экаралей, потому что они показались ему интересными.

Верзила что-то проворчал, но смутился, когда старик бросил на него острый взгляд. Старший, однако, кивнул, как бы соглашаясь с тем чувством, которое хотел выразить детина.

– Мы поговорим об этом позже. Тзэм напомнил мне, что сейчас не время рассуждать о поэзии. Посетители таверны сказали нам, что мы можем найти тебя тут. Мы нуждаемся в твоих услугах.

– Вот как, значит, вас я и должен был повстречать. Скажите мне, знакомы ли вы с двенадцатилетней девочкой с черными глазами и лицом в форме сердечка.

Тзэм открыл было рот, но старик взглянул настороженно на жреца у лодки.

– В другом месте, – прошептал он. – Поговорим об этом в другом месте.

Он сделал знак Перкару следовать за ним, и Тзэм кивнул настойчиво. Перкар только на миг сжал губы, заколебавшись. Его ждет дело, ради которого он прибыл сюда.

X

ДАР УБИЙСТВА

Склонившись над самым краем, Хизи услышала, что ее зовут. Но звали не жрецы высокими, мальчишескими голосами: она услышала знакомый, могучий бас Тзэма. Хизи, прерывисто вздохнув, сделала шаг назад – прочь от своей судьбы. И обернулась.

Тзэм скачками бежал по крыше. Догнав жреца, он схватил его за волосы. Жрец завопил, и Тзэм свернул ему шею. Другой жрец тут же пронзительно завизжал, и визжал так, пока Тзэм не поймал его. Хизи закрыла глаза, чтобы не видеть. Когда она открыла их, второй жрец, бездыханный, лежал у парапета, ограждавшего соседнюю крышу.

– Хизи, – вновь завопил Тзэм.

Трепеща, она наблюдала, как он приближается к ней, не оглядываясь на отверстие купола, Хизи села на корточки и съехала к коньку крыши. Тзэм поймал ее и крепко сжал своими огромными ручищами.

– Они ничего тебе не сделали, принцесса? – заботливо осведомился он.

– Нет, Тзэм. Они и не прикасались ко мне. Я была намного впереди.

Она старалась не смотреть на убитых жрецов.

– Ган все устроил, – сообщил ей Тзэм. – Все улажено, тебе не надо ни о чем беспокоиться.

– Дома, наверное, ждут жрецы…

– Да нет там никаких жрецов, – пробурчал Тзэм. – Разве что их тени…

– Ах, Тзэм, зачем ты это сделал! Если они сейчас тебя схватят…

– Вряд ли, иначе им придется о том пожалеть. Идем.

Они спустились во внутренний дворик, где шелестели знакомые тополя, тут у Хизи внезапно подкосились ноги и закружилась голова, и Тзэму пришлось нести ее.

Дома ее ожидал кошмар наяву. Квэй вопила над мертвыми, простертыми в пыли жрецами: у одного из них изо рта сочилась кровь, лицо второго было изуродовано до неузнаваемости. Густой запах курений все еще витал в воздухе.

– Квэй! Квэй! – Тзэм встряхнул служанку. – Обрежь ей волосы! Волосы обрежь!

Старуха, трясясь как лист, непонимающе смотрела на Хизи и Тзэма.

– Волосы… – повторила она.

– Арр!.. – Тзэм ворвался к ней в комнату. – Где ты спрятала рабочую одежду?

– Под матрасом, – откликнулась Хизи, глядя на всхлипывающую Квэй. – Квэй, – прошептала девочка.

Глаза Квэй стали смотреть осмысленнее, и она протянула к Хизи руки. Хизи бросилась к ней в объятия, прижалась головой к груди.

– Обрезать волосы, – повторила она.

Отстранив Хизи, Квэй сходила за ножницами.

– Повернись-ка, малышка, – прошептала она.

Хизи повернулась, чувствуя, как ножницы натягивают и срезают прядь за прядью – коротко, до самого затылка. Тзэм выскочил из комнаты с рабочей одеждой в руках, и хотя Хизи счищала с нее жижу после похода в подземелье, пятна все еще оставались.

Переодевайся.

– Куда ты ее уводишь? – завыла Квэй. – Куда ты уводишь мою маленькую Хизи?

– В безопасное место, Квэй, – торопливо заверил ее Тзэм. – Но ты ничего, ничего не должна знать, иначе тебя начнут пытать. Поняла?

– Идем с нами, Квэй, – умоляла Хизи. – Она ведь может пойти с нами, правда, Тзэм?

– Наверно, – с сомнением предположил Тзэм.

Квэй пристально взглянула на них и покачала головой:

– Нет, малышка, я не пойду.

– Почему?

– Я буду только мешать вам, для меня не найдется дела.

– Ты будешь заботиться обо мне, как всегда, – настаивала Хизи.

– Нет. – Квэй сделала шаг назад и покачала головой. – Пожалуйста, Хизи, не уговаривай меня.

Хизи хотелось уговорить Квэй, но что-то в тоне служанки помешало ей. Девочка торопливо стащила с себя юбку и надела штаны и рубаху.

– Хорошо, – волнуясь, пробормотал Тзэм. – Идем скорее.

– Квэй, – протянула Хизи, но служанка шикнула на нее и отрывисто поцеловала в щеку.

– Я тебя очень, очень люблю, – сказала Квэй. – Ступай с Тзэмом, поторопись. Живи, малышка.

Квэй уже не плакала и говорила спокойно.

– Идем, – настаивал Тзэм.

– Погоди, – попросила Хизи.

Пошарив в своей старой одежде, она нашла статуэтку, которую подарил Йэн.

– Все в порядке, Тзэм, – сказала она, почувствовав себя увереннее. – Идем.

Тзэм кивнул и указал рукой на дверь. Вместе они вышли из внутреннего дворика и зашагали быстро, но не бегом, чтобы не привлекать внимания.

– Мы выйдем через Янтарные ворота, – пояснил Тзэм. – Ты – Дуве, мальчишка с пристани. Ты помог принести мне, за один солдатский, несколько корзин с рыбой.

– Где Ган? Он ждет у лодки?

– Ган вернулся к себе. Мы его уже не увидим. Он все подготовил.

– Я должна попрощаться с Ганом.

– Нельзя, принцесса, у нас нет времени. Мертвых жрецов вот-вот найдут… Ган оставил для тебя письмо.

– Ган, – вздохнула Хизи. Возможно, она даже не узнает, что случилось с ним – или Квэй…

Подходя к Янтарным воротам, Хизи опустила голову, стараясь держаться как можно почтительнее. Двое стражников поджидали их.

– Кто это? – спросили они, с подозрением глядя на Хизи.

– Всего лишь мальчишка, – пояснил Тзэм. – Мне нужно было принести несколько корзин с рыбой, и я за один солдатский нанял его.

– Мальчишка, эге?

Хизи почувствовала: часовой уже что-то знает. Стражники выглядели слишком встревоженными, слишком настороженными.

– Смотри, Тзэм.

Тзэм добродушно улыбнулся.

– Э, да вы меня хотите за руку поймать? Мужчина вправе иметь кое-что, разве нет? – Он хитро подмигнул.

Стражник покачал головой.

– Нас уже предупредили, – сказал он и вынул меч из ножен. Второй последовал его примеру.

– Принцесса, – сказал первый. – Прикажи своему слуге отойти от нас.

Хизи колебалась, глядя на Тзэма, приготовившегося к прыжку.

– Принцесса, он может убить одного из нас, но мы вооружены мечами. Прикажи ему.

Глупцы, подумала Хизи. Я уже не могу ему приказывать.

Тзэм подтвердил это, прыгнув на стражников. Один отшатнулся и взмахнул мечом. Удар пришелся на левую руку, из которой тут же полилась кровь. Другой стражник подскочил со спины и тоже занес свой меч.

Хизи взвизгнула и метнулась вперед, с кулаками, прижатыми к бокам. Мысленно она представила, что ее крик – это копье, которое пронзает сначала одного стражника, а потом другого.

Тут же стражник за спиной Тзэма выронил свой меч и скорчился. Второй, отпрянув от Тзэма, согнулся и изрыгнул сначала свой завтрак, а потом поток крови.

Поневоле она задела и Тзэма: слуга пошатнулся и упал на колени, лихорадочно блестя глазами. Кровь лилась из его руки.

– Тзэм! – едва не задохнулась Хизи.

– Со мной все в порядке, – пробормотал он, поднимаясь на ноги. – Идем, надо торопиться.

– Я не хотела тебя задеть.

– Ничего. – Тзэм тупо взглянул на свою раненую руку. – Идем.

– Перевяжи руку.

– Потом.

– Сейчас же перевяжи! А не то все будут глядеть!

Понимание промелькнуло в глазах у Тзэма, и он оторвал длинный лоскут от плаща стражника. Стражники были еще живы, но оба в агонии. Сожаление шевельнулось в душе у Хизи, но девочка тут же вспомнила, что они хотели убить Тзэма. Чувство вины исчезло, едва появившись.

Чешуйка на руке болела, как если бы кто-то жег кожу раскаленным железом. Тзэм перевязал раненую руку и обнял Хизи свободной рукой за плечо. Вместе они прошли в никем теперь не охраняемые ворота, и впервые в жизни Хизи вступила в город Нол.

Гхэ уставился на убитых жрецов с отвращением и ужасом. Они даже не поняли, что умирают: это было видно по их тупым, застывшим лицам. Гхэ понимал, что отчасти виноват в их смерти. Он слишком много потерял времени, пока следил за стариком и телохранителем. Пока он выяснял, что они затевают, и отдавал распоряжения задержать лодку, он потерял из виду Тзэма. И потом, он позволил себе отвлечься на мальчишескую дерзость, а теперь вот жрецы убиты. Все же он достиг невозможного: поцеловал принцессу, дочь самого Шакунга. Какая бы вонючая крыса из Южного города не отдала бы за это свою правую руку? Уж он то знал…

Во дворе стояла старуха и держала в руках ножницы – он и их не сразу заметил. Она двинулась прочь, пошатываясь; ударив ребром ладони по затылку, он повалил ее и забрал ножницы. Удар был не очень силен, она еще будет жить и на дыбе расплатится за свою глупость. Он этим займется.

Гхэ надеялся, что беглецов уже задержала стража у ворот, если же нет, то уплыть им все равно не удастся: вооруженные воины наверняка уже задержали лодку.

Гхэ убедился, достаточно ли остро наточен его меч, и, не удостаивая убитых жрецов повторного взгляда, заспешил вдоль по коридору. Ему еще предстояло оправдать себя перед другими джиками и перед жрецами. Ему следовало покончить с Хизи сразу же после того, как их губы встретились, когда она была еще счастлива, а коридоры дворца не наполнились трупами жрецов. Но сентиментальность и неуверенность помешали ему это сделать. Вернее сказать, надежда. Надежда на то, что эта глупая девчонка не решится бежать, а останется во дворце и примет любую участь, которую бы ни послала ей Река. А сейчас не избежать ему объяснений…

Перкар сидел на краю пристани и смотрел, как вода набегает на сваи. Вдруг Цэк пронзительно завопил. Перкар оглянулся. Цэк, в ужасе выпучив глаза, вглядывался в конец улицы. Перкар также взглянул туда.

Восемь вооруженных воинов маршировали по направлению к пристани. Они были одеты в одинаковые юбки в черную и синюю полоску и голубые плащи поверх кольчуг. Черные волосы были заправлены под стальные шлемы.

– Кто они? – спросил Перкар у Цэка.

– Нунвэги, – процедил Цэк. – Отборная гвардия Короля.

Воины не делали попыток начать переговоры или как-то объясниться. Перкару было все понятно: Шакунг послал гвардейцев, чтобы отыскать свою дочь. Служа Королю, они служат Реке. Уж они-то, без всяких сомнений, враги Перкара. И все же они были люди, и потому Перкар с неохотой шагнул на сходни корабля Цэка и вытащил Харку.

Старший воин – он шел впереди остальных – взглянул на Перкара и сказал сухо:

– Варвар, я предоставляю тебе единственную возможность не стать призраком. Мы Нунвэги, Королевские гвардейцы, и мы здесь по делу Короля.

– Что это за дело?

Старший воин взглянул на него с отвращением.

– Если ты тут замешан, варвар, тебя следует арестовать. Ясно?

– Мне ясно только, что хозяин лодки не разрешает вам прикасаться к ней, – как можно спокойнее сказал Перкар. Он знал, что, если будет спокоен, ему удастся протянуть время. И потом, он ожидал, что скажет ему Харка, как уже бывало не раз.

Старший воин сделал знак – и воины рассыпались, намереваясь окружить Перкара, хотя для этого им пришлось бы перескочить на борт корабля.