Осужден пожизненно

Глава 54

БЕГСТВО

Габбет, руководимый Вороном, решил пришвартовать захваченную лодку к южной оконечности мыса Сервиль. Те, кто внимательно читал описание топографии каторжного селения полковника Артура, поймут, что только крайнее отчаяние могло толкнуть людей на столь отчаянную и безнадежную попытку.

Отвесные утесы предвещали неминуемую гибель всем, кто попытался бы причалить к ним. Но Ворон, который когда-то работал на постройке пирса на перешейке, помнил, что у южной оконечности мыса была полоска песчаного берега, на которую при удаче можно безопасно высадиться. С решительностью, которая сделала бы честь и вожаку его Рексу, он сразу определил, что в их отчаянном положении это единственный выход, и поэтому, стиснув зубы, схватил рулевое весло и направил лодку к огромной скале, образующей северный рог Бухты пиратов. Если не считать слабого свечения пенистых волн, темнота была полной, и Берджес продолжал преследование почти наугад. Яркая вспышка молнии, которая спасла жизнь Мак-Набу, помешав Рексу попасть в цель, внезапно озарила вельбот, балансирующий на гребне огромного вала, несущего его к скалистой стене, которая от внезапного яркого света казалась особенно громадной и близкой. И в следующее мгновение лодка Берджеса взлетела на быстро движущийся вал, и он увидел, как беснующееся море разрезает бездонные пучины, в которых могло бы поместиться тело Левиафана. На дне одной из этих водяных пропастей мелькнула лодка беглецов, похожая со своими растопыренными веслами на шестиногое насекомое, попавшее в чернильную лужу. Огромный утес, все морщины и выступы которого были видны так ясно, как будто он был от них на расстоянии ярда, казалось, вынырнул из глубины навстречу борющемуся за жизнь насекомому, чтобы бросить ему спасительную соломинку – узкую ленточку суши. Еще один миг – и бурная вода, унося с собой шестиногую кроху, растеклась по этому кусочку суши. От страшного удара грома, последовавшего за молнией, утес словно накренился над океаном, и по нему прокатился вал, а лодка нырнула в пучину, и всю эту фантасмагорию поглотил бушующий мрак океана.

Берджес – волосы на голове его встали дыбом от ужаса – кричал, отдавая гребцам команду, но с таким же успехом он мог бы отдавать приказы обрушившейся лавине. Ветер относил его голос в сторону. Оскалившаяся волна вырвала весло из его рук. Несмотря на отчаянные усилия солдат, лодка закрутилась на вершине водяной горы, как листок в ручье, и новая вспышка молнии осветила им нечто вроде группы кукол, барахтающихся в пене прибоя, и несущуюся прямо на них вверх дном похожую на ореховую скорлупку лодку. В эту секунду они были убеждены, что их тоже постигнет участь злополучных арестантов, но Берджесу удалось выровнять лодку, и, напуганный опасностью, которой они едва избежали, он отдал приказ возвращаться. Когда гребцы повернули лодку к манящим огонькам перешейка, черное пятно, качавшееся на гребне, поднырнуло под ее корму и затем было унесено волной в море. Они услышали крик и поняли, что это кричал один из беглецов разбитого вельбота, уцепившийся за весло.

– Один в живых остался, – сказал Берджес, перевязывая два часа спустя вывихнутую руку. – Да теперь и он уже попал на закуску рыбам!

Но он ошибался. Судьба уготовила для группы беглецов более жестокую смерть, чем смерть в морской пучине. Вспышки молнии, а также и «везение, которое в конце концов приводит преступников к гибели» помогли Ветчу причалить, и вся компания, несмотря на раны и ушибы, выбралась на верхнюю полосу берега. Они потеряли только одного Кокса. Он был загребным, и, неловкий от природы, стал помехой на пути Ворона, который, торопясь спасти собственную шкуру, оттолкнул его и, наступив на его распростертое тело, выскочил на берег. Кокс, стремясь за что-нибудь удержаться, схватил весло, и через секунду его вместе с перевернутым вельботом унесло подводным течением. Он пронесся мимо единственной надежды на спасение – сторожевой лодки с быстротой, которая не позволяла ему уцепиться за нее, и не успел еще несчастный увалень осознать свое положение, как он уже был избавлен от петли – участи, которую ему так часто в шутку предрекали товарищи. Будучи сильным физически, он не выпускал из рук весло и даже, отстегнув свой кожаный пояс, туго привязал себя к веслу. В подобном виде и без сознания его заметил па следующее утро в нескольких милях от мыса Сервиль рулевой с «Красотки Мэри». Блант спустил шлюпку и взял его на борт, в нелепой надежде, что этот покойник может оказаться любовником Сары Пэрфой. Почти перерезанный надвое поясом, задушенный соленой водой, заледеневший от холода и вдобавок с двумя переломанными ребрами, этот человек, ставший жертвой эгоизма Ветча, еще дышал и смог выдержать «усердное попечение» Бланта еще в течение целых двух часов. За это время он успел сообщить, что его зовут Кокс, что он бежал из Порт-Артура с восемью другими заключенными, что Джон Рекс был их главарем, что остальные все утонули, а Рекс, по его мнению, был снова схвачен. Сообщив Бланту все эти подробности, он сказал, что ему трудно дышать, проклял Джемми Ветча, каторгу, море и умер не раскаявшись.

Блант выкурил три трубки, затем перевел курс «Красотки Мэри» на два румба к востоку и устремился к побережью. Возможно, что человек, которого он искал, на свободе и ждет его. Раз попытка к бегству осуществилась, – теперь его долг не отступать, пока не исчезнет последняя надежда. «Пройдусь-ка я еще разок вдоль побережья», – решил он про себя.

Весь день «Красотка Мэри» медленно шла вдоль берега под легким бризом, но Блант ничего не обнаружил. Бросить якорь у мыса Сервиль было бы безумием, ибо на сторожевом пункте, несомненно, была объявлена тревога, и потому с наступлением ночи Блант встал на якорь неподалеку от входа в Бухту пиратов. Он гулял по палубе, проклиная бессмысленность всей этой затеи. Вдруг неожиданное явление в южной части бухты привлекло его внимание. Это был огонь, исходящий из недр горы. Блант начал всматриваться.

– Ты видишь там что-нибудь, Джем? – спросил он рулевого.

Джем, житель Сиднея, никогда не бывавший в этих местах, коротко ответил:

– Маяк.

Блант спустился в каюту и вынул свои карты. Маяк там не значился. Но стоял знак в виде якоря и примечание: «Здесь находится чудесная пещера». Чудесная пещера? Лучше было бы сказать: «Здесь находится чудесная печь для обжигания извести». Вот это, пожалуй, соответствовало действительности.

Блант подозвал своего помощника, Уильяма Стэплса, преданного Саре телом и душой ради ее денег. Стэплс некоторое время всматривался в пламя, то вспыхивающее, то угасающее, а затем сказал:

– Это костер! Замедлите ход и спустите четверку! – Голос его задрожал от алчности. – Ну, старик, это и есть птица в тысячу фунтов, которую мы ищем.

«Красотка Мэри» укоротила паруса, и Блант со Стэплсом сели в шлюпку.

– Едете за устрицами, сэр? – с усмешкой спросил один из матросов, когда Блант бросил на корму узел.

Стэплс притворился, что не понимает. Цель путешествия уже стала ясна команде, тщательно подобранной Блантом. На борту не было людей, которые могли бы выдать их. Однако Рекс настоял на принятии таких мер, которые исключали самую возможность предательства.

– Что у вас в узле, старина? – спросил Стэплс, когда они отплыли от корабля.

– Одежда, – ответил Блант. – Если это он, не везти же его отсюда в его канареечной куртке. Он оставит ливрею ее величества на дне морском и поднимется на борт как потерпевший крушение моряк.

– Ловко придумано. Держу пари, что это выдумка самой мадам.

– Ага.

– Она-то уж знает, что делает!

Оба приятеля рассмеялись несколько сардонически, и их смех пронесся над поверхностью темно-фиолетовой воды.

– Осторожнее, друг, – сказал Блант, когда они приблизились к берегу. – Там на перешейке у них у всех ушки на макушке, и если эти проклятые псы начнут тявкать, шлюпку спустят мгновенно. Счастье еще, что ветер от берега.

Стэплс опустил весло и прислушался. Ночь была безлунная, и корабль уже пропал из виду. Они приближались к мысу с юго-востока, и охраняемый стражей перешеек скрывался за утесом. На юго-западной стороне скалы, где-то в средней части ее, была арка, из которой вырывался красный мерцающий свет, падающий на след шлюпки в море. Свет был неровный, колеблющийся. Он то вспыхивал, создавая яркое свечение в самом сердце горы, то погасал. Гигантское отверстие этой печи время от времени заслонялось очертаниями темной фигуры. Она то наклонялась, то поднималась, словно подбрасывая топливо в огонь. Можно было подумать, что неожиданно приоткрывалась дверь в кузницу Вулкана, где герой легенд кует оружие для какого-нибудь полубога.

Блант побледнел.

– Это не простой смертный, – прошептал он. – Давай повернем!

– А что скажет мадам? – возразил дерзкий Стэплс, который за деньги готов был броситься в адово пекло.

Напоминание о предмете его страсти возымело свое действие, и Блант направил шлюпку вперед.

Глава 55

РАБОТА МОРЯ

Подъем воды спас жизнь Джона Рекса. В момент, когда его ударило волной, он стоял на четвереньках у входа в глубокую пещеру. Поток, стремящийся вверх и разливающийся вширь, занес его вовнутрь. Несколько секунд он крутился в потоке, пока его не засосало в расщелину между двумя громадными камнями над еще более ужасающей пропастью. К счастью для его жизни, за которую он так яростно боролся, именно свирепость прибывающей воды помогла ему удержаться и не быть смытым отступившей волной. Он слышал, как вода за его спиной с ревом, повторенным многократным эхо, ринулась обратно в бездну, но два камня, между которыми его прибило, являлись как бы волнорезами для ворвавшегося потока и удержали его на месте. Еще несколько секунд – и вода ушла из пещеры.

Все еще не чувствуя себя в безопасности, Джон Рекс попытался выбраться из-за камней. От первого же движения он громко вскрикнул. Левая рука, которой он цеплялся за веревку, бессильно повисла. Стиснутая в расщелине, она мгновенно потеряла чувствительность. На секунду несчастный опустился в отчаянии на мокрый неровный камень. Но зловещее журчание внизу предупредило его о приближающемся потоке, и, собрав все силы, он стал карабкаться вверх. Едва не теряя сознание от боли и усталости, он все-таки полз все выше и выше. Он слышал ужасающий шум воды, который становился все громче. Он видел, как темнота сгущалась по мере того, как водяной смерч закрывал отверстие пещеры. Он чувствовал, как соленые брызги жалят его лицо и как гневный прилив лижет руку, повисшую на выступе. Но вода не достигла его. Наконец-то он был вне опасности! И как только он это понял, глаза его закрылись, и вся смелость и энергия, которые поддерживали его так долго, покинули впавшее в оцепенение тело.

Когда он очнулся, пещера была наполнена мягким светом зари. Подняв глаза, он увидел высоко над головой верхушку скалы, окрашенную солнечными лучами в радужные цвета. По правую руку его было отверстие входа в пещеру, по левую – страшная пропасть, со дна которой доносился мягкий плеск волн. Он поднялся и распрямил затекшие члены. Несмотря на пораненное плечо, он был вынужден двигаться. Он еще не знал, замечен ли сверху его маневр и нет ли другого входа в его убежище, откуда мог бы появиться Мак-Наб. Кроме того, он промок и был голоден. Чтобы сохранить жизнь, отвоеванную у моря, надо добыть огонь и пищу. Сначала он исследовал расщелину, через которую попал сюда. Она имела форму неправильного треугольника, основание которого было выщерблено волнами, проникавшими сюда во время таких штормов, какой бушевал прошедшей ночью.

Джон Рекс не посмел близко подползти к краю обрыва, из опасения, как бы не проскользнуть через мокрое и скользкое отверстие и не сорваться в Чертову Дыру. Вытягивая шею, он видел в ста футах под ним пенящуюся темную воду, которая шумела, брызгала, взрывалась и рвалась вперед, словно жаждала нового шторма, чтобы добраться до человека, избегнувшего ее яростных нападок. Спуститься вниз по отвесу скалы было невозможно. Он вернулся в пещеру и начал ее изучать.

Два камня-близнеца, к которым его прибило, являлись как бы колоннами, поддерживающими крышу над этим водостоком. За ними лежала большая серая тень пустоты, едва освещенная преломленным светом со дна пропасти. В глубине этой серой тени дрожал какой-то сумрачный луч, бросавший мерцающие отблески на заросли морских водорослей. Несмотря на свое отчаянное положение, он мог по достоинству оценить то чудо природы, с которым он таким странным образом столкнулся. Огромный утес, что издали выглядел массивной горой, оказался всего лишь конусом, пустым внутри, размытым на тысячи расщелин за те века, в течение которых он подвергался действию моря. По сравнению с этой чудовищной бездной Чертова Дыра являлась лишь небольшим углублением. С трудом спускаясь по крутому склону, Рекс очутился на краю каменной галереи, выступающей над водой; стены ее были покрыты плесенью, увешаны бахромой водорослей и носили другие признаки частого затопления. Сейчас должен наступить отлив. Цепляясь за грубые, похожие на корни, водоросли, свисавшие с вечно влажных стен, он прополз вокруг выступа галереи и сразу попал из сумерек на дневной свет. В стене этого изъеденного, напоминающего соты утеса было широкое отверстие. Над ним простиралось безоблачное небо. Свежий бриз коснулся щеки Рекса, в шестидесяти футах под ним морщинилось складками море во всю свою ленивую ширь, сверкая мириадами мелких волн под яркими лучами утреннего солнца. Ни одна тень недавнего шторма не омрачала гармонии этой картины, не было следа человеческого присутствия, ничто не указывало на мрачное соседство тюрьмы. Из своего убежища он видел только бирюзовое небо, улыбающееся сапфировому морю.

Однако эта беспечная улыбка природы явилась для беглеца новым источником тревоги: его преследователи – Мак-Наб и Берджес – воспользуются благоприятной погодой, чтобы тщательно обыскать Чертову Дыру и ее окрестности и удостовериться в печальной судьбе своего недавнего арестанта. Он отполз от отверстия и приготовился спуститься еще ниже по каменистой тропинке. Солнце оживило и подбодрило его, и какой-то инстинкт подсказывал ему, что утес, напоминающий в своей верхней части соты, должен непременно иметь расщелину у своего основания, через которую во время отлива можно выбраться на каменистый берег. Пока он спускался, становилось темнее, и дважды он чуть не повернул обратно из страха угодить в пропасть. Ему казалось также, что заросшая водорослями тропа, по которой он полз, может сделать петлю и увести его снова в недра горы. Терзаемый голодом и сознанием того, что через несколько часов новый прилив зальет подземные проходы и отрежет ему путь к отступлению, он все же продолжал двигаться вперед.

Он спустился футов на девяносто, прихотливый и извилистый путь его освещался лишь отсветом солнца, падавшим на стены галереи. Вдруг снизу словно в награду ему прорвался солнечный луч. Распутав два огромных клубка водорослей, как завесой преградивших тропинку, Рекс оказался в середине узкого каменного ущелья, через которое море всасывалось в Чертову Дыру.

На огромной высоте висела арка утеса. За ней виднелся зубчатый край круглого отверстия в «которое он упал. Он напрасно искал глазами воронку, давшую ему приют – ее не было видно. У его ног проходила трещина, такая узкая, что, казалось, он мог перескочить через нее. По этой трещине, как по каналу, бежал быстрый черный поток длиной в пятьдесят ярдов и устремлялся на высоту в восемь футов, под арку, где разбивался о зазубренные камни, блестевшие под солнцем– на дне круглого отверстия в верхней скале. Увидев эта, отважный арестант содрогнулся. Он понял, что место; на котором он стоял, во время сильного прилива заливается водой и что узкая трещина мигом оборачивается тогда подводной каменной трубой, длиной в сорок футов, выбрасывающей вверх огромные валы Южного океана.

Узкая полоска у подошвы скалы была гладкой, как стол. Тут и там зияли огромные, похожие на сковороды дыры с чистой водой, оставленной уходящим приливом. В трещинах камня жили маленькие белые крабы, и Джон Рекс, к своей радости, заметил изрядное число мидий, мясо которых, хотя и постное и едкое на вкус, было вполне пригодно для его пустого желудка. Прилепившись к плоской поверхности камней, там и сям виднелись засохшие моллюски, но он не стал их есть, так как они были чересчур солоны; мясистые, толщиной в человеческий палец моллюски большого размера, жившие в продолговатых, острых, как бритва, раковинах, оказались более съедобными, и он набрал себе достаточно пищи на обед. Поев и погревшись на солнце, он начал исследовать утес, у подошвы которого он так неожиданно очутился. Скалистый и обветренный, утес выставлял свою мощную грудь навстречу ветрам и воде, прочно держась на широком пьедестале, уходя в подводную глубину, возможно, на то же расстояние, что и в высоту.