- -
- 100%
- +
Каждую ночь, когда раны особенно ноют, Бен уже не может сдержаться. Жалобные звуки сами собой прорываются откуда-то из нутра против его воли. Заслышав эти собачьи стоны, Верочка спешит к своему защитнику и, усаживаясь рядом, гладит его и вглядывается в бездонные глаза. По её щекам градом текут слёзы, и от этого Бену становится грустно и неловко. Но в то же время он чувствует себя таким счастливым, что готов любить мир со всеми его тяготами и непонятностями. Она прижимает пушистую маленькую головку к его дрожащему тельцу и начинает напевать какую-нибудь тихую песенку.
Почти каждое утро родители находят Веру, спящей возле Бена на старом, разваленном диванчике. Поначалу они пытались в шутку ругать малышку, но теперь понимают, что бороться бесполезно. Они просто смирились, и только посмеиваются.
***
Сначала все очень боялись, что Бен не сможет оправиться. Раны его были слишком серьёзные, а здоровье слишком слабое из-за сложностей уличной жизни. Но железная воля бродяги поражает. Даже теперь он борется. И, кажется, побеждает.
Он уже почти без труда поднимает голову. И всё чаще порывается встать. Иной раз ему даже удаётся это сделать, однако ослабевшие ноги совсем не слушаются, дрожат и подламываются, как тоненькие веточки под натиском тяжёлого груза. Притухшие глаза наливаются новым блеском. Жизнь возрождается в нём. Он чувствует. И люди, приютившие его, – тоже. От этого у всех улучшается настроение. Одно беспокоит Бена. Что ждёт его после выздоровления? И как бы он ни пытался отгонять от себя подобные мысли, они всё время лезут в голову.
Эпилог
В закутке на асфальте между зловонными мусорными баками, скрытый тенью и облаком пыли, догнивает бесформенный кусок материи. Теперь сложно определить цвет этой дурно пахнущей тряпицы. Когда-то она была новым плотно набитым ватой одеялом, которое, наверняка, верно служило нескольким поколениям людей. Потом она стала единственным приютом бродяги Бена. Он приходил сюда по вечерам, сворачивался тугим клубком и, еле умещаясь на своей импровизированной кровати, засыпал. Он видел на ней чудесные сны и чувствовал себя немножечко более защищённым. Но теперь и он оставил этот жалкий островок безысходной уличной надежды. Теперь Бен не приходит сюда. И старается поменьше вспоминать времена, когда старая плесневелая тряпка была его единственным приютом в жизни. А она продолжает лежать, забытая всеми, кроме назойливых дождей и холодных снегов.
Бен уже совсем оправился от своей болезни. Старенький диван показался родителям слишком неудобным, да и Вера продолжала бегать к дворняге и засыпать возле него. Поэтому теперь пёс спит на новенькой собачьей кровати, которую установили в комнате малышки при условии, что она не будет разрешать другу забираться на свою постель. Нельзя сказать, что Вера беспрекословно следует этому запрету.
Вообще в человеческом доме оказалось слишком много правил, которые Бен никак не может запомнить, а некоторые даже понять. Он то и дело разбивает что-нибудь или разливает, ненароком переворачивает миски с едой и опрокидывает цветочные горшки. И хоть страх снова оказаться на улице постепенно стихает, дворняга всё ещё побаивается последствий любой своей выходки, но поделать ничего не может. О том, что ходить в туалет придётся только в отведенные часы на улице, Бена тоже никто не предупреждал. И это незнание доставило ему много проблем.
Иногда родители наказывают его за провинности и строго ругают. Поначалу Бен страшно обижался. Забивался в какой-нибудь угол и долго поглядывал на людей укоризненно. Но теперь он начинает свыкаться. В конце концов, эти люди – хозяева дома. Они приютили и выходили его. Они дают ему еду и кров, даже купили ему собственную кровать. Разве мог он мечтать о таком раньше?
Бен видел множество снов. Ярких и радостных. Но даже в самом волшебном из них не представлял себя настолько счастливым. Теперь у него есть свои люди, и они защищают его от других. Они не позволяют никому обижать его. У него есть Вера – это маленькое чудо, случившееся с ним так неожиданно. Она рассказывает ему весёлые истории и поёт песенки. Она гладит его и чешет за ухом. Когда он грустит, она обнимает его крепко-крепко, и ему становится легче. А когда печалится сама, то прячет лицо в его сияющую бурую шерсть, и он чувствует, как горячие капли слёз прожигают его сердце. Тогда он тычется носом в её ладошку или облизывает зарозовевшие солёные щёчки. Она улыбается, и ему кажется, будто весь мир улыбается вместе с ней. Потому что она и есть его мир.
Бен любит зиму. Он любит пушистые хлопья снега, аккуратно опускающиеся на его влажный нос. Он любит смех резвящихся детей. И задорные зимние забавы. Он любит зиму ещё и потому, что Вера любит её. Она лепит смешных пузатых снеговиков с носом-морковкой и уже очень уверенно стоит на коньках.
У малышки есть санки. Родители даже купили упряжку для Бена, поэтому теперь в самое снежное время года он может осуществить свою давнюю мечту и побыть настоящим ездовым псом. Он мчится вперёд, подгоняемый ветром и звонким смехом своей маленькой хозяйки, и ему кажется, будто он и впрямь рассекает время и пространство. Он чувствует себя лёгким, почти невесомым, и таким непобедимым, каким ещё никогда в жизни не был. И пусть у него нет стаи соратников, которые любили бы его и подчинялись, как вожаку. Пусть он не участвует в соревнованиях и не получает красивых блестящих кубков и медалей. Теперь ему это не нужно. Теперь у него есть дом, семья и свой человек. Грустные воспоминания прошлого постепенно исчезают из его памяти вместе со старой тряпкой, забытой между мусорных баков, и странным именем, которым нарёк его когда-то прежний хозяин. Бен уже и сам перестал называть себя Беном. Теперь он Дружок. Ласковый и откормленный домашний любимец, который не держит зла и не копит обид. Он просто живёт и радуется тому, что есть. Ведь это такое счастье – иметь возможность просто жить и радоваться.
Замена
Аля подкралась на цыпочках. Затаилась, прижимаясь к широкой спине. Вдохнула аромат. Свежий и дурманящий. Она сама выбирала. Закрыла глаза, прислушиваясь к искажённому звуку, доносящемуся из его груди. Так сразу и не разобрать, чей это голос. «Хорошо», – выдохнула в колючий свитер. Мозг уже вырисовывал штрихи портрета. Лукавая полуулыбка, серые глаза и… Струны внутри задрожали, выдавая новую музыку – высокую и чистую.
– Чего? – отзывается на шёпот Влад.
Как всегда не успела среагировать. Он стоял к ней лицом. Солнечные лучи путались в беспорядочных золотых прядях. Зелёный цвет делал его взгляд немного кошачьим. Изображение, нарисованное памятью, размыла реальность. Струны в груди натянулись, неприятно заскрипели.
– Так… – ответила рассеянно.
Он потрепал её короткие волосы. Она заглянула ему прямо в глаза. Совсем другие. Всё равно улыбнулась. Что-то лопнуло внутри. «Фальшь», – скрежетнула порванная струна. «Это не в счёт, – попыталась убедить невидимого судью. – Мы оба знали, на что шли». Без вопросов и привязок. Такой был уговор.
И Аля его выполняла беспрекословно. Так ей казалось. Смешно наблюдать за людьми. Они только в ладоши не хлопают, нестройным хором повторяя: «Какие вы всё-таки прекрасные! Идеальная пара!» Ещё удивляются такой тихой жизни без семейных скандалов. Завидуют. Они же не знают, что просто нет причин ссориться.
Спорят тогда, когда в груди что-то есть – пылающее или греющее. Что-то живое. У Али внутри только безобразный струнный инструмент. Играет всегда натянуто. Иногда выдаёт фальшь, напоминая девушке, что всё её мнимое благополучие – фикция. «Без разницы», – решила она однажды. И теперь строго следует сценарию, который пишет жизнь и острые языки соседок, подруг, маминых коллег и прочих «доброжелательниц».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.