Заря. Царица-Кобылица

1.

Прошлого боль – неподъёмная тяжесть

Запряг лошадёнку старик

И через лес, мимо речек ласковых

Куда глаза глядят – напрямик

Долго трясли его серые камни

Истёрлись штаны, в пыли воротник

Вдруг, впереди монастырь поднимается

Тут и устал старик

Распряг лошадёнку – пусть травку щиплет

Лёг под берёзу – кнут на сук

Котомку под голову – небом укрылся

Пусть мысли разные в землю уйдут

Солнце зашло. Рассыпались звёзды

Засветился лунный ночник

Замерцало монастырское озеро

Почти заснул он… и в этот миг

Видит – на озере кто-то плескается

Слышит – кто-то "спасите!" кричит

Глядь, там голая девка купается

И так улыбается, так насмехается

Волосы длинные, хвост извивается

В общем, русалкой она называется…

Рукой поманила и говорит:

"Ты уж, дедуля, меня извини

Скучно мне стало в поповском пруду

Ушла бы отсюда – да как я уйду?

Сам видишь, без ног – инвалид первой группы

Ты уж возьми меня дедушка на руки,

Расскажешь, что душу печалит твою

А я тебе нежную песню спою…

Задумался дед: "Как – никак я мужчина

И, в общем, не видно для страха причины

А девка-то – чудо! Каштановы волосы,

Глаза – изумруды, алые губы

И говорит таким нежным голосом".

Поднял и понёс, дотащил до телеги

Сенца подстелил, побрызгал водой

(русалки не любят ни жажду, ни зной)

И так, до утра просидели беседуя…

Он всё рассказал, без малейшей утайки

Просил всё помочь… Она: "Руку мне дай-ка.

Знаю, ты счастье своё потерял

Я помогу. У меня есть сестра

Замужем тайно за настоятелем

Вот ты и будешь ему приятелем

Здесь настоятель выпить не прочь

Да и до женского пола охочь

Будешь у него работать садовником

А заодно, пожарником и дворником

Есть в самом дальнем, тёмном углу

Калитка… она выходит к пруду

Там ещё ландыши цветут напротив

Я буду приходить к тебе – ты не против?

2.

Новая жизнь засосала деда

С утра на свежем воздухе, а к обеду

Зовёт настоятель, ставит кружку на стол:

"Откушай монастырского, оно безвредное".

А вечером его тянет к заветной калитке

Отведать сладости плода запретного…

Так бы и шло. Да случилось несчастье

Вдруг, в одночасье, слёг настоятель

Молятся иноки день и ночь

Никто не в силах ему помочь

Вызвали доктора. Добрый толстяк

Долго понять не мог он никак:

"Зачем и кого здесь лечить, или как?

Может с ума я выжил, дурак?

Неужто сей здоровенный мужчина

Ищет болезни своей причину?"

Так и ушёл он ни с чем, не помог

Иноки вывели его за порог

Дали в дорогу закуски, вина

А что не вылечил – так не его вина

Видно живёт в настоятеле бес

Грех и подумать… но что-то тут есть.

Собрались монахи, поехали в лес

Там в самой чаще за гнилым болотом

Когда-то мудрый отшельник жил

Может, бог даст, он ещё жив?

Всё едут и едут, лошадёнка устала

Ну, а мы их пока ненадолго оставим…

Вернёмся к деду. Он возле постели

Сидит с настоятелем уже неделю

И настоятель видит в нём друга

Рукой поманил – в ухо шепчут губы:

"Был я в этой жизни везуч

Но если помру, возьми этот ключ

В погреб спустись, где брали вино

Там в большой бочке двойное дно

Дно надо выбить, вылить вино

Кажись, в подземелье ведёт оно".

В тот вечер больной себя чувствовал хуже

Зрачки становились всё уже и уже

Мелькнул в глазах прощальный огонь

Ну… вот и всё. Вытянулся… Агония…

Старик оглянулся по сторонам

Если, кто слышал – вот будет срам!

Ключ сунул в мешочек, что был на груди

Хотел сразу в погреб, но вдруг: "Погоди!"

– Голос какой-то шепчет в мозгах.

От страха у деда померкло в глазах -

"Трудное должен ты принять решение

Русалочка тоже пусть даст разрешение".

3.

Долго ли коротко, ночь наступила

Дед никогда так не ждал своей милой

Глядит с напряженьем на гладь пруда

Вот рыба плеснулась – кругами вода

Вот кто-то тихонько шуршит в камышах

И деда за душу хватает страх:

"А может, разбойник сидит там в кустах,

тишком подползёт и по башке – шарах!"

Вдруг кто-то глаза ладонью закрыл

Он вздрогнул, вскочил, но бежать нету сил

А это она. И давай хохотать:

"Ты что это стал от меня убегать?

А ну-ка, скорее меня обнимать"

– А волосы медью отливают рыжею

И глаза у ней зелёные и бесстыжие.

Сомлел старик, упал к ней на грудь

И мямлит с трудом ей: "Собрался я в путь

Давай, ты одна поживи как нибудь".

Про ключ передумал ей говорить

А то сразу станет богатство делить

А что там богатство, он не сомневался

И что в последний раз он с ней целовался

Ждёт впереди его новая жизнь

"Эх! Развернусь"– думал – "только держись!

Построю дворец на высоком холме

Женюсь на принцессе, и сразу ко мне

Гости поедут – успевай, встречай

Глядишь, и сам царь заглянет на чай…"

4.

Так он мечтал…. Ну а где же монахи?

Терзают в дороге их разные страхи

Но добрались, наконец. Вот избушка…

Вошли – ни души. На столе стоит кружка

Чашка пуста, рядом ложка лежит

Ну и тут инок, один, как вскричит:

"Есть кто живой, человек или зверь?

Выходи-ка, не бойся, ты нам поверь

Мы люди божии, обидеть не сможем

А если трудно – в беде мы поможем

Если духом ослаб – грехи отпустим, отмолим

Если телом – накормим и в баньке чистой отмоем".

И голос раздался… чуть слышно, в подполье:

"Откройте-ка, братья, нет сил у меня боле

Семнадцатый день я не ем и не пью

Всё душу хочу очистить свою

Очистить её до дна, выкристаллизовать

Чтобы таким путём придти к истине".

Открыли колодец, а там… одни мощи

Отшельник живой, но тощий, тощий

Одни лишь только глаза живут

И губы еле слова жуют:

"Семнадцать дней что…. Вот в прошлом году

Я сорок семь дней не трогал еду

Потом ко мне путник заглянул нечаянно

Вот он и спас" – и замолчал опечаленно…

Переглянулись монахи: "Эй, дед,

Довольно, наслушались мы твоих бед

Мы слышали, травником ты раньше был

Людей и зверей, и птиц ты лечил

Давай, отвезём мы тебя в монастырь

Настоятелю тяжко, возможно, простыл

А мы тебе сена постелем в телегу

И хоть немного, но накормим хлебом"

Шевельнулся отшельник в гробу: "Поднимайте".

И мощи подняли из погреба братья

К телеге снесли осторожно, как бога

Уселись рядком и: "Но-о-о" – в путь дорогу…

5.

С русалкой простившись, поднялся дед в сад

Но что-то гнетёт, он и счастью не рад

Ах, да! Про лошадку-то чуть не забыл

Пойду, попрощаюсь.... На свете кобыл

таких больше нет. Так умна, терпелива

А раньше какая у ней была грива!

Пойду, расчешу её в последний раз

Да выпущу в поле, долой, с чужих глаз

Взял гребень и щётку, в стойло зашёл

И только он начал – она ему шёпотом:

"Спасибо, хозяин, что вспомнил меня

Я верно служила до этого дня" –

Потёрлась игриво, и продолжает –

"Вырви из гривы три волоска

Белый, чёрный и серый достань,

Только три раза смогу я помочь

Знай, что я бывшая царская дочь

Заколдовал меня страшный Губан

Злобный колдун из неведомых стран

Очень хотел он взять меня в жёны

А сам-то весь в язвах, как прокажённый

Сначала просил, потом начал грозиться

Отец испугался и согласился

А что было делать? Он так навалился

Дворец чуть не сжег, разогнал всех придворных

Князей всех, бояр и даже дворовых

Бросил меня на седло и увёз…

К себе… в холодищу и лютый мороз

Там люди как звери – голодные, злые

Детишки несчастные все и худые

Платят Губану тяжёлый оброк

Не выплатишь – скрутит в бараний рог

Как-то Губан подзывает меня

"Ты этой ночью принесёшь мне огня

И будешь со мной теперь каждую ночь

Ты ведь жена мне, царская дочь"

Ночь наступила, мне надо идти

А я не могу, начинает трясти

Лишь только представлю гнусную рожу

Так у меня будто мороз по коже

Всё же пошла…, а куда мне деваться?

А он приказывает: "Раздевайся"

Сам голый и весь волосами зарос

Тут я взорвалась, да как дам ему в нос!

…Очнулась я в яме. Всё тело болит

Рядом с водою чашка стоит

Отныне, это моё пропитание

Так он хотел добиться раскаяния

Измучилась там я, вся исхудала

А сверху за мной детвора наблюдала…

Как-то поехал к соседям Губан

К магам из тёмных, похлеще, чем сам

А дети спустили верёвку – "Беги!

Если спасёшься, и нам помоги…!".

....Бежала, бежала, упала без сил…

Как ветер Губан налетел и схватил:

"Ах, замухрышка, дрянная девчонка

Отныне, будешь ты лошадёнкой!"

И мигом в кобылу меня превратил

Отвёл на базар. Там меня ты купил…

Но слышала я, что моё спасение

Находится где-то, в одном подземелье

До встречи, пока, поскачу в чисто поле

Но помни, что белый волос от боли

Серый – исполнит любое желание

А чёрный – убивает на расстоянии"

– Сказала и нет её, лишь цокот копыт

Долго в ушах у деда звенит….

6.

Вот и пришла пора идти в погреб деду

Ночь пролетела… время к обеду

И вдруг, у ворот, шум, топот и крики

Ба! Да это ж монахи едут!

Смотрят иноки в недоумении

Сад не полит, монастырь в запустении

В келью заходят, где пастырь лежал

Тот уж остыл… А садовник бежал…

Сотворили знаменье (не дай бог, тут бесы)

Да-а-а, зря отшельника везли из леса

Что ж делать с ним, или… выгнать взашей?

Уже у всех братьев чесотка от вшей.

Иль объявить чудотворцем святым

Пустить в глаза простолюдинам дым

Пусть приходят к нему, поклоняются

Исцеляются, раскошеливаются и удаляются

Слава о монастыре пойдёт по свету

Глядь, и крышу подновим к лету.

На том и решили…. А дед в это время

Скорее, по лестнице вниз бегом

Да так, что в бочку стукнулся лбом

На край залез из последних сил

Достал узелок, что на сердце носил

Вытащил ключ, в отверстие вставил

Днище откинулось… и представляете

Чудный мир деду открылся внизу

Вон пастушонок пасёт козу

Вон хоровод водят девки-красавицы…

Только опять что-то деду не нравится

Спрыгнул из бочки…. "Спаси мя, господь!

Они же все мёртвые, лишь только плоть

Нет в жилках крови, нет в сердце огня.

Боже, за что караешь меня?

Скорее назад. Где же выход на землю?

Тошно смотреть мне на мёртвую зелень!"

Метался, вспотел, а выхода нет

Упал на колени, заплакал наш дед:

"Эх, горе ты, горе, тяжкая доля

Кто же избавит меня из неволи?"

Тут говорит ему внутренний голос:

"Не плачь, а достань и порви белый волос"

Достал он дрожащей рукой узелок

Вот белый. Ну, с богом. Рванул волосок.

И сразу от сердца боль отлегла

Он голову поднял – ну и дела!

На ветке, напротив, голубка сидит

Умным, блестящим глазом глядит

"Зовусь я голубка – Белая грудка

Мне наказала царская дочь

В злую минуту тебе помочь

Я полечу, не спеша, ты за мной

И приведу тебя к бочке с водой

Напьёшься её и с собою возьмёшь

Этой водой и царевну спасёшь" –

Крылья расправила и ввысь взвилась

Дед с неё не спускает глаз

7.

Так шли они долго… День, и другой

Измучила деда жажда и зной

Но что там вдали, будто бочка с водой?

Дед подбежал, ну-ка, что тут за диво

Бочка пуста и кругом паутина

На дне лишь зелёная, грязная тина…

Измученный дед головою поник

Белой стрелою голубка летит

И тихо воркует: "Послушай, старик.

Под бочкой когда-то был чистый родник

Попробуй расчистить его, раскопать

Может, забьёт родничок опять?"

Кряхтел, матерился, но бочку сдвинул

(потом пришлось массажировать спину).

Едва разогнулся, но камни убрал

А дальше руками землю копал

Копальщик колодцев он был неумелый

Но вот, наконец-то, земля повлажнела

И брызнул родник – вода холодна

Губами припал, думал: "Выпью до дна!"

Рухнул без сил, и расслабился телом

(давно не занимался настоящим делом).

8.

Лежи не лежи, а надо вставать

Как-то на землю выход искать

Тут уж не до богатства сказочного –

Лишь бы скорее отсюда выбраться

Воды только надо с собою взять

Долго он думал: "Во что бы набрать?

Ни плошки, ни кружки с собою нет

Наберу-ка я в рот"– подумал дед –

"И буду молчать до тех самых пор

Пока не попаду на монастырский двор".

Так и набрал. И пошёл по дороге…

В дремучий лес привели его ноги

На круглой поляне – высокий шалаш

Как будто здесь ведьмы справляют шабаш

А сейчас никого…. Остывает кострище…

"Нет, пойду дальше. Здесь не выспишься.

Стоп! Дак с водою во рту не заснёшь

А если заснёшь, так воду прольёшь

Придётся принять обед неспания,

Как раньше принял обед молчания

Также придётся не есть и не пить

А только чудесную воду хранить.

Надо, наверное, на дерево влезть

Глянуть, ну где же кончается лес?"

Трудно старому лезть по сучьям

Ноги не гнутся, руки как крючья

Влез. Осмотрелся… Кругом только лес

Сливается с синей полоской небес

Спустился на мох. Сел, к стволу прислонясь

Тут-то и ночька к нему подкралась…

Проснулась вся нечисть ночная и мразь

В топях болотных хлюпает грязь

Крики и вопли душераздирающие

И голос чей-то злой, завывающий

Вот уже близко треснула ветка

На лицо, вдруг, упала липкая сетка

Красные в чаще сверкнули глаза

Всё! Откладывать больше нельзя!

Проворной рукою достал чёрный волос

Рванул… И затихло всё… Сник странный голос…

Только деревья тревожно шумят

Листьями в чёрное небо глядят…

9.

Но вот и зари робкий свет появился

Дед решил глянуть – кто ночью кружился?

И любопытство его разбирает:

Как чёрный волос врагов убивает?

Прошёл шагов десять, вон, кто-то лежит

Раскинула крылья сова и глядит

Большие глаза не щурит от света -

Не видать ей больше своих деток

"А как же совята теперь будут жить,

Кто будет учить их летать и кормить?

Погибнут от голода они в мучении

А лес лишиться своего украшения"

Понял дед страха ночного причину:

"Ах, дурачина я, дурачина".

От мыслей таких сердце ноет, болит

Тут внутренний голос ему говорит:

"Настала пора серый волос порвать

хватит уже, что-то ждать, выбирать

совесть не спит, она мучает, жжёт

А лошадёнка? Что ж, пускай подождёт".

Недолго копался в своих сомненьях

Взял волосок и в то же мгновенье

Он в бочке закрытой себя ощутил

Упёрся в крышку, что было сил

Вылез несмело, а вот и подвал

На радостях, было, людей не позвал

Да вспомнил про воду… Скорее в конюшню

Ему от волненья и плохо, и душно

А вот и лошадка…. Брызнул водой

И… стала царевной она молодой!

И, улыбнувшись, ему сказала:

"Что ж, испытаний было немало

Но главное выдержал ты испытание

Не для себя ты исполнил желание

Не для себя ты порвал волосок

За это награда тебе дружок

Хочу я, чтоб ты – помолодел!"

Дед ахнул, как в зеркало поглядел

Видит, и волос уже чернеет

Морщины пропали, кожа белеет…

Увидели бывшего деда монахи

с юной царевной – тут вздохи и ахи!

Три дня не могли с ними наговориться

Но уломали всё же напиться

Потом он с царевной пошёл под венец

Так дед своё счастье нашёл, наконец…

Кто дочитал, тот большой молодец

Я же скажу: "Вот и сказке КОНЕЦ!"