Мой «Калейдоскоп». Пусть эти подмостки работают на нас…

Алину тоже разбудили, и теперь эти три неумытые клушки сидят в том, в чём спали, и разговаривают с недавно проснувшимися парнями. Вера сидит в неприлично открытой пижамной майке и старается прикрываться скрещенными руками. Если бы туалет был открыт, она давно бы уже переоделась и не краснела, а пока Красова протягивает ей свою серую кофточку, лежащую рядом.

С трудом утаскиваю Мулюшку, и мы вместе разбираем полку, запихивая матрац со всеми прилагающимся на край моей полки. Наши соседки благо ещё спят после ночных посиделок, а так хочется включить на всю громкость музыку, чтобы они тоже попробовали поспать, резко просыпаясь при смене композиции.

Дашка достаёт рафинад и новую пачку чая, но, когда видит, что я вытаскиваю из рюкзака пачку горячего шоколада, просит поделиться с ней, так и оставляя чай закрытым. Мы сидим за маленьким столиком и кушаем каждый своё. Анна Вячеславовна видит, что мы уселись есть, желает приятного аппетита и предлагает плавленый сыр, колбаску или курочку. Теперь, когда стол выставлен, я с удовольствием соглашаюсь взять, что-нибудь, а Мулюшка позволяет себе лишь что-нибудь к завтраку, говоря, что не сильно голодна.

– Курица не очень подходит для начала дня, – говорит она, – Может быть, позже.

Счастливая Анна Вячеславовна приносит завёрнутую в фольгу тёплую куриную ножку с золотистой корочкой и для каждой из нас по несколько кругляшков колбасы и по треугольнику плавленого сыра.

Мы делаем себе сытные бутерброды и уплетаем за обе щеки ещё один наш завтрак, пока стынет горячий шоколад. Помимо принесённого хореографом, я также достаю несколько своих котлет. Я бы смущённо отнеслась к удивлённым взглядам, но уже привыкла. Для своей худобы и прилепленного Мулюкиной звания «дрыщ» я слишком много ем. Я люблю есть, и считаю еду одним из плюсов человеческой жизни. Посмотрите, какое только разнообразие пищи существует в современном мире! И грех не наслаждаться едой, пока это возможно!

Поезд значительно сбавляет скорость. Мы прибываем в Оренбург. Этот вокзал знаком мне, как родной, поэтому я продолжаю трапезу живота, допивая горячий шоколад, протираю жирные руки влажной салфеткой, выкидываю появившийся мусор в мешок из-под постельного белья и вешаю его внутри под столом. Он нам ещё не раз понадобиться. Посуду не помыть, пока не откроют туалет, так что я просто отставляю её на краю столика поближе к окну.

В Оренбурге погода теплее. Из-за бледно-серых облаков пробивается утреннее солнце. Звоню маме, пока есть связь, и делюсь первыми впечатлениями. Сейчас мне не хочется грустить, и я действительно счастлива, что нахожусь в этом поезде. Множество картинок складывается у меня в голове, сколько же интересного и чудесного мне предстоит увидеть за эти вырванные из школы каникулы.

Поднимаюсь к себе наверх, чтобы, наконец, дочитать одну из книг серии «Академия вампиров», и складываю ноги поверх Дашиного матраца. Сама же Дашка, поев, опять сбегает к подружкам, видя, что я поглощена не ей. Мулюшке самой интересно, что же будет дальше, поэтому она даже не пытается меня остановить, и лишь изредка прибегает, чтобы узнать, что на этот раз произошло с Розой.

Наши соседки по плацкарте просыпаются и выползают на улицу подышать свежим воздухом. Ухмыляюсь и думаю со злорадством: «Хоть бы поезд уехал без них!»

Погружаюсь в книгу, пока внезапно меня не отвлекают разговоры из соседней плацкарты, где размещена негласная элита коллектива. Просовываю голову в проход и наблюдаю за происходящей картиной. Крупная женщина с очень яркой и кучерявой копной рыжих волос дружелюбно обнимается с Анной Вячеславовной и Кирой, которая называет женщину тётей Надей. Теперь я понимаю, что это и есть та самая сестра нашего хореографа, но начинаю недоумевать: «А где же сходство между ними?».

Анна Вячеславовна миниатюрная, хорошо сложенная молодая женщина с тёмными прямыми волосами недостающими до плеч. Сколько я её помню и знаю, она всегда была такой. Но её сестра совсем не такая. Ища подобия, я несколько раз мешаю людям миновать проход, но продолжаю некультурно таращиться. Пожалуй, есть некоторые сходства в лице. Глаза, нос, возможно подбородок… Имей я бы сестру, может быть, и поняла бы, что родственники не должны досконально копировать друг друга.

Возвращаюсь к книге, намериваясь дочитать её в этот раз полностью, но приходится лишь раз прерваться, чтобы вновь включить музыку в наушниках, так как не могу читать под возобновившиеся разговоры вернувшихся соседок.

***

Когда я наконец-то дочитываю, наш поезд уже далеко от Оренбурга, а в оба туалета выстроились большущие очереди. Мне тоже неплохо было бы сходить туда, но я, чтобы занять себя, начинаю читать следующую книгу серии.

День в поезде проходит больше в пользу книги. Когда я пересказываю Дашке то, что умяла за сегодня, то спрашиваю, кто те парни, что едут с Алиной и Верой.

– Это театралы. Представляешь, они тоже едут в Лоо! Мы участвуем в одном и том же конкурсе, только в разных номинациях.

– О… – только и могу выдавить из себя я.

– И эти девочки, – добавляет она уже тише, – что едут с нами, с ними. Они из одного коллектива.

Я усмехаюсь и говорю тише:

– Там Верка ещё не в кого не влюбилась?

– Не дай бог! – отмахивается Мулюшка, – А то будет, как с тем брейкдансистом по имени Сэр Гей.

Я смеюсь. Да, была у Петровой в этом году симпатия к одному странному парню Серёже. Мы самые ужасные подруги, ведь смеялись над его поведением и повадками соответствующими исковерканному имени Сэр Гей.

Часам к восьми вечера я дочитываю ещё одну книгу, прерываясь пару раз за день покушать и полюбоваться видом из окна. Мои глаза уже протестуют, прося большего перерыва, чем те, что я делала до сих пор. Решаю попить чайку и пройтись по вагону, чтобы размять отлежавшие конечности. За день я мало, где выходила на станциях. Только немного прогулялась с Мулюшкой в жаркой Самаре, когда мы останавливались там.

Сейчас в вагоне пахнет дешёвой заварной лапшой, и мой желудок недовольно ворчит, потому что я давно ничего не ела. Присаживаюсь рядом с Верой и пытаюсь вникнуть в разговор. Но беседа затихает, как только я прихожу. Один парень с коротко стриженными тёмными волосами, квадратным подбородком и объёмной мускулатурой сверху вниз смотрит на меня своими тёмными глазами-бусинками и нахально говорит:

– А я думал, что ты ничего не умеешь делать кроме чтения.

Девчата и несколько парней смеются над этой глупой шуткой. Может быть, поэтому я всё это время обходила это место стороной?

– Может, и не умею, – огрызаюсь я, – Какая тебе разница, я пришла к девочкам, а не к тебе.

– Не ссорьтесь – вставляет Вера слишком поздно, хотя сама всё ещё улыбается. Плохая компания – плохое влияние.

Парень пожимает плечами, а я намеренно отвожу от него взгляд. Помимо него в плацкарте ещё трое ребят. Первый очень-очень похож на главного героя сериала «Зайцев +1». У него длинные светло-русые волосы, собранные в аккуратный низкий хвост и прямоугольные очки на носу. Второй парень – обладатель кучерявой тёмно-шоколадной шевелюрой. У него, как и у верхнего хама, большие мышцы на руках, но карие большие глаза выглядят добрее. Последнего же я не успеваю разглядеть, слышу, как Алина начинает что-то рассказывать. Пропускаю её слова мимо ушей и опускаю глаза на свою свободную от стакана ладонь, будто меня действительно волнует её осмотр. Посидев для приличия ещё пару минут, под предлогом законченного чая, возвращаюсь к себе и ставлю кружку на столик.

Почему Дашка вообще сидит там с ними и не может побыть сейчас со мной?

«Но она же всегда чаще выбирала их, а не тебя» – говорит внутренний голос, – «И ты это прекрасно знаешь».

«Заткнись!» – мысленно огрызаюсь собственным мыслям.

Гляжу в окно и вижу вдалеке красивые леса, всё ещё покрытые снегом. Солнце садится, и небо приобретает разнообразие оттенков от глубоко-оранжевого до пурпурного. Лучи отскакивают от снега, предавая ему ненатуральные разные цвета. Красотища! Это обязательно должен кто-то увидеть. Быстро захожу в плацкарту Киры, даже не пытаясь вернуться к Мулюшке и остальным, но Марго и Жанна уже, как и я ранее, не могут оторвать взгляда от окна. Кира о чём-то напряжённо болтает с Юлианой, сидящей напротив, и помешивает ложечкой горячий чай. Она видит меня и спрашивает:

– Ты уже что-нибудь придумала?

– Насчёт чего?

– Ну, мама же сегодня говорила о том, что нашему коллективу нужно будет сделать визитку для конкурса.

– Ах, да, – я киваю, хотя понятия не имею, о чём идёт речь. Видимо, данное объявление прошло только в этой плацкарте или же я была в наушниках в тот момент, – На самом деле у меня совершенно не работает голова сейчас, – вру я.

– У нас тоже.

Юлиана встаёт, чтобы отлучиться поговорить по телефону. Я пропускаю её и сажусь напротив Киры. Закат более-менее утихает, отчего Марго с Жанной теряют интерес к виду из окна и поднимаются на верхние полки. Толстый томик Толстова лежит на столе. Кажется, Ропотову долго не хватило на чтение или у неё есть дела интереснее классической литературы.