Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе
- -
- 100%
- +
Глава 3 «От незаконного к неформальному» посвящена тому, каким образом в Детройте эти де-юре незаконные, но де-факто нерегулируемые практики обретают легитимность. Изучение этого перехода предполагает выяснение того, почему жители и власти Детройта зачастую принимают или даже поощряют практики, нарушающие законодательство о собственности в их районах. Детройтцы, участвовавшие в моем исследовании, признавались, что неправовое использование собственности является легитимным, если оно соответствует некой принятой в сообществе норме, основанной на этосе заботы (ethos of care), который требует от людей, присваивающих недвижимость, демонстрировать заботу как о ней самой, так и об окружающих. В совокупности в главах 2 и 3 содержатся эмпирические свидетельства в пользу того, почему подходящей рамочной категорией для лучшего понимания городской жизни в условиях упадка является именно «неформальность», а не «незаконность».
Во второй части книги мы подробно обратимся к тем, кто присваивает собственность (неформальным пользователям недвижимости), и рассмотрим, как это неформальное использование выступает неотъемлемой частью опыта повседневной жизни в таком депрессивном городе, как Детройт. В главе 4 «По ту сторону политики или бедности» утверждается, что уже существующих для понимания неформальных практик категорий недостаточно, если мы хотим понять различия между лицами, присваивающими собственность, о которых идет речь в моем исследовании. Чтобы охватить широкое разнообразие этих жителей Детройта и их занятий, предлагается следующая типология неформального присвоения: присвоение из необходимости, рутинное присвоение и присвоение как образ жизни. Одновременно будет сделан акцент на том, как в рамках данных типов присвоения происходит распределение таких параметров, как расовое и классовое происхождение, а также характер связи с Детройтом (старожилы / новые горожане). После этого в главах 5, 6 и 7 мы подробно рассмотрим различные мотивы, опыт и материальные условия, свойственные трем указанным типам присвоения. В главе 5 мы познакомимся с людьми, присваивающими собственность из необходимости – бедными и преимущественно чернокожими жителями Детройта, для которых неформальное присвоение выступает источником удовлетворения повседневных нужд. Они собирают металлолом, продают его на точках скупки, получая быстрые деньги, и захватывают дома, чтобы обеспечить себе и своим семьям нормальную крышу над головой. Глава 6 посвящена людям, которые вместе с недвижимостью присваивают определенный образ жизни – в основном это представители белой молодежи, недавно поселившиеся в городе. О своем незаконном проживании в чужих домах эти люди говорят, что они «обустроили хозяйство» (homesteading), заводят большие фермы и огороды и собирают по брошенным постройкам разные вещи, которые затем используются в качестве художественных объектов или в ремонте. Герои главы 7 – это люди, для которых присвоение собственности является рутинным занятием. Это более укоренившиеся в городе старожилы, для которых неформальное использование недвижимости стало защитным механизмом, выработанным со временем, чтобы справляться с суровыми жизненными условиями Детройта. Эти жители помогают сносить разрушающиеся и небезопасные постройки в своих кварталах, присоединяют заброшенные участки к своим дворам или устраивают на них парковки – либо остаются в своих домах на птичьих правах после изъятия их недвижимости за долги. Эти различия в практиках неформального использования собственности демонстрируют различные устремления и потребности горожан, а также вытекающие из них подходы к преодолению препятствий и возможности для жизни в таком месте, как Детройт.
В третьей части мы обратимся к рассмотрению вопроса о том, каким образом в Детройте разворачиваются и пересекаются неформальные планы действий и официальные программы. В главе 8 «Две стратегии горожан: выживание или обустройство?» рассматривается планирование посредством действия, реализуемое в практиках лиц, осуществляющих захват собственности. Для того чтобы продемонстрировать, как эти люди понимают нормативность собственных действий, нарушающих закон, и как неформальные отношения собственности определяют будущий облик Детройта, используется метод нарративного анализа. Те, кто занимается присвоением собственности из необходимости или в рутинном порядке – по большей части это детройтские старожилы, – в значительной степени воспринимают себя людьми, пережившими крах города, и не считают собственные нарушения закона чем-то неэтичным, поскольку в противном случае их возможности будут ограничены силами структурного характера. Их первоочередные цели заключаются в возвращении к нормам и комфорту современного города, где не надо будет заниматься самозахватом помещений, чтобы найти крышу над головой, или сносить наркопритоны, потому что городские власти не справляются со своими обязанностями. Напротив, те, кто сделал присвоение образом жизни – новые люди в городе, – берут на вооружение сюжет о пионерах-первопроходцах: они отправляются в дикое место и укрощают его, присваивая его собственность. Осев в городе, они стремятся продолжать свои новаторские практики. Этот механизм взаимодействия между старожилами и новыми горожанами перекликается с историческими коллизиями, имевшими место во времена поселенческой колонизации США, и отражает сегодняшние конфликты, возникающие в результате джентрификации. В связи с этим обоснованно прозвучит следующий вопрос: чьи неформальные практики и представления о будущем Детройта – старожилов или новых горожан – одержат победу?
В главе 9 «Регулирование неформальности и воспроизводство неравенства» рассматривается, каким образом недавние городские программы, направленные на возрождение Детройта, способны повлиять на неформальные практики и на тех, кто ими занимается. Стремясь исправить некоторые пагубные последствия упадка города, местные власти разрабатывают и внедряют новые формы регулирования отношений собственности, претендующие на креативность и учет локальных особенностей. На мой взгляд, такая политика, реализуемая в Детройте с недавних пор, направлена на формализацию практик, распространенных среди более привилегированной группы – тех, кто сделал присвоение собственности образом жизни. При этом неформальные практики, распространенные среди более маргинализированных категорий лиц, присваивающих собственность, все больше криминализируются и/или ликвидируются. Иными словами, при разработке долгосрочных планов возрождения Детройта – одного из городов Глобального Севера – власти применяют такой подход к неформальности, который открывает для первопроходцев возможности поселиться в городе и предъявить на него формальные права. Но одновременно власти устраняют и еще больше криминализируют те неформальные практики, которые характерны для более бедных и более маргинализированных жителей, поскольку подобные занятия создают препятствия для возрождения города.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
1
Название книги отсылает к названию мюзикла 1957 года «Вестсайдская история», который является экранизацией «Ромео и Джульетты» Уильяма Шекспира и в котором сталкиваются две уличные банды на Манхэттене. – Примеч. ред.
2
В качестве любопытной параллели между практиками неформальных отношений собственности Глобального Севера и Глобального Юга можно привести упоминаемые Клэр Херберт методы решения «квартирного вопроса» в густонаселенном Лос-Анджелесе, где, например, частные дома делятся на отдельные квартиры, а также активно сооружаются несанкционированные пристройки. Подобная практика удешевления стоимости жилья не так давно массово использовалась в городах на юге России, где застройщики возводили на участках, предназначенных под индивидуальное строительство, многоквартирные дома, после чего квартиры в них выделялись покупателям в качестве долевой собственности, которая нередко узаконивалась через суд – со всеми сопутствующими рисками. Кроме того, Херберт упоминает так называемые колонии – специфическую разновидность дешевого жилья в Техасе с минимальным обеспечением инженерной инфраструктурой. Подобные «вороньи слободки» также весьма характерны для южных регионов России (характерный пример – печально известный поселок «Музыкальный» в Краснодаре), где самострой давно превратился в эндемичную особенность городской среды, подпитываемую стремлением местного начальства отчитываться перед вышестоящими властями об успехах в обеспечении населения «доступным жильем».
3
См.: Харви Д. Состояние постмодерна. Исследование истоков культурных изменений. М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2021. Любопытно, что Херберт не цитирует в своей книге ни одной работы этого автора, хотя «Детройтская история», несомненно, продолжает многие темы критической урбанистики в духе Харви.
4
Впрочем, такая самодеятельная реализация неотъемлемых прав человека и гражданина может принимать и совершенно гротескные формы – здесь можно еще раз обратиться к практикам избирательного правоприменения. Автор этого предисловия слышал о такой истории, случившейся в одном российском курортном городе с дефицитом земли под застройку. Один очень уважаемый местный житель решил стать девелопером и выбрал для своего проекта участок земли, строить на котором что-либо было категорически запрещено – кажется, детскую площадку. После того как через некоторое время на участке появился многоэтажный дом, возмущенная администрация города обратилась в местный суд и без особых усилий добилась решения в свою пользу – признать постройку самовольной и снести за счет того, кто ее построил (ст. 222 Гражданского кодекса РФ). Однако лицо не растерялось и обратилось в вышестоящий суд, заявив, что только так могло реализовать свои конституционные права на жилье, – как утверждал рассказчик этого анекдота, довод был принят, решение первой инстанции отменено.
5
Автор этого предисловия получил схожие впечатления благодаря регулярным визитам в качестве журналиста в столицу Дагестана Махачкалу, где точно так же процветают различные практики неформального использования собственности, хотя и в большей степени характерные для Глобального Юга. Одним из ключевых моментов в сломе стереотипов о Дагестане было осознание того, что в Махачкале практически отсутствовала уличная преступность (по состоянию на 2012–2019 годы), несмотря на то что значительная часть населения города принадлежит к субпролетариату, или прекариату, – социальной группе, предположительно, являющейся хорошей питательной средой для криминала.
6
В контексте исследований неформальности, помимо хорошо известных работ Джеймса Скотта о крестьянах Юго-Восточной Азии, можно упомянуть турецко-американского социолога Джихана Тугала (ныне профессор Калифорнийского университета в Беркли), который в начале своей карьеры работал школьным учителем в «вороньей слободке» на окраине Стамбула и описал этот опыт в ряде исследований. См., например: Tuğal C. «Serbest meslek sahibi»: Neoliberal subjectivity among İstanbul’s popular sectors // New Perspectives on Turkey. 2012. № 46. P. 65–93.
7
См. Стэндинг Г. Прекариат: новый опасный класс. М.: Ad Marginem, 2014.
8
См.: Латур Б. Где приземлиться? Опыт политической ориентации. СПб.: ЕУСПб, 2019.
9
Из той же серии – совершенно гротескная по нынешним стандартам, но по-прежнему употребляемая транслитерация термина homerule, то есть самоуправление, за которое боролись ирландские республиканцы, как «гомруль».
10
Власть черных (Black Power) – лозунг, выдвинутый радикальными представителями движения за гражданские права в США в 1960‑х годах, несогласными с интеграционистской тактикой более умеренных активистов, таких как Мартин Лютер Кинг. – Примеч. пер.
11
Еще в конце XIX века чернокожее население США стало ежегодно отмечать в феврале дни рождения президента Авраама Линкольна, отменившего рабство, и аболициониста Фредерика Дугласа; в 1926 году чернокожий историк и журналист Картер Вудсон учредил февральскую Неделю негритянской истории, а с 1976 года февраль в США имеет статус «Месяца черной истории», когда по всей стране проводятся памятные мероприятия, посвященные борьбе с рабством, расизмом и т. д. – Примеч. пер.
12
17-летний житель Детройта Фред Уильямс в 2001 году был задержан полицейскими в продуктовом магазине и обвинен в убийстве женщины, найденной в сожженном доме; в основание приговора легли его признательные показания, подписанные в полицейском участке, хотя на суде Уильямс утверждал, что на тот момент был неграмотным. Отбывая приговор в тюрьме города Карсон-Сити (штат Мичиган), Уильямс стал поэтом и общественным активистом. – Примеч. пер.
13
Интервью автора с жительницей Детройта Джейн, 10 сентября 2014 года.
14
Интервью автора с жителем Детройта Дугом, 19 июня 2013 года.
15
Под пионерами здесь и далее имеются в виду европейские первопроходцы на территории Северной Америки. В 1701 году группа таких пионеров французского происхождения во главе с Антуаном Ломе де Ла Мот-Кадильяком основала торговую факторию Поншартрен-дю-Дэтруа, впоследствии ставшую городом Детройтом. – Примеч. пер.
16
Этот процесс рассматривается в главах 8 и 9; см. также [Herbert and Brown 2023].
17
Хайра заимствует эту формулировку из работы Дэвида Хардинга [Harding 2010].
18
Автор называет это squatting the block, то есть самозахвату подвергается не одно здание, а квартал. – Примеч. ред.
19
Дебби Бехер обнаруживает аналогичные явления в Филадельфии, см. [Becher 2014].
20
Понятие «интерстициальный» более характерно для физиологии, где оно означает различные промежуточные элементы (например, соединительную ткань, находящуюся между функционирующими элементами того или иного органа). Среди социологов этот термин активно использует Майкл Манн в своей книге «Источники социальной власти», применяя его к феноменам, которые просачиваются в сложившиеся социальные структуры, в конечном итоге задавая им новую форму. Неформальность в том виде, как ее рассматривают Клэр Херберт и другие исследователи, в целом также можно рассматривать как интерстициальный феномен жизни современных городов. – Примеч. пер.
21
См. эвристическую модель в [Hasse et al. 2014: 1525].
22
В оригинале используется понятие homesteaders, образованное от слова homestead (фермерский участок, усадьба), которое в соответствии с еще дореволюционными стандартами транслитерируется на русский язык как «гомстед». Вскоре после провозглашения независимости США одной из главных проблем внутриполитической повестки страны стало распределение «свободных» земель к западу от Аппалачских гор, на которые шло массовое переселение в порядке самозахвата. Попытки государства бороться с этим процессом были не слишком успешны, однако конфликты вокруг земель внесли свою лепту в подготовку Гражданской войны 1861–1865 годов, поскольку интерес к захвату больших территорий имели плантаторы южных штатов и промышленники северных штатов, опасавшиеся оттока рабочих рук. В итоге в мае 1862 года по инициативе президента Авраама Линкольна был принят так называемый Гомстед-акт – федеральный закон, разрешивший передачу в собственность гражданам США незанятых земель на западе страны за символическую плату. В соответствии с этим законом в США было роздано около 2 млн гомстедов общей площадью около 285 млн акров (115 млн гектаров), или порядка 12% территории страны. – Примеч. пер.
23
См. работу Дэвида Гарленда [Garland 2005], посвященную неформальной легальности публичных линчеваний в Америке ХX века.
24
Необходимо обратить внимание на особенности употребления в книге Клэр Херберт понятия «эпистемология», восходящие к статье индийско-американской исследовательницы Ананьи Рой «Городская неформальность: к эпистемологии планирования». Рой указывает, что «использует этот весьма специфический термин – эпистемология – для указания на то, что политические подходы представляют собой не только техники реализации определенных мер, но и способы познания» [Roy 2005: 156]. – Примеч. пер.