Судебная практика по делам военнослужащих. 2019—2022 года

Правовые позиции 2-го Западного окружного военного суда в 1-м полугодии 2022 года

Согласно ч.2 ст.330 ГПК РФ, применение судом к спорным правоотношениям закона, не подлежащего применению, влечёт отмену решения суда по делу.

В августе 2021 г. командир войсковой части 71289 обратился в суд с иском к капитану запаса Смирнову А. В., в котором указал о том, что в 2017 г., проходя службу в должности командира роты, по накладным он получил под отчёт имущество службы связи. В связи с проведением контрольного мероприятия и инвентаризации Межрегиональным управлением ведомственного контроля и аудита с 11 сентября по 4 октября 2019 г. в войсковой части 71289 выявлена недостача закреплённого за ответчиком имущества службы связи на сумму 885 222 руб. 16 коп. Истец просил привлечь Смирнова А. В. к полной материальной ответственности. Воронежский гарнизонный военный суд в удовлетворении иска отказал в связи с истечением трёхлетнего срока привлечения ответчика к материальной ответственности, установленного пунктом 4 статьи 3 Федерального закона от 12 июля 1999 г. №161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» и мотивировал своё решение тем, что днем обнаружения ущерба следует считать день, когда командир (начальник) узнал или должен был узнать о наличии материального ущерба, причиненного военнослужащим. Как установил суд первой инстанции, таким днём является дата исключения ответчика из списков личного состава воинской части 13 февраля 2018 г. Рассмотрев материалы дела и обсудив доводы апелляционной жалобы истца, судебная коллегия исходила из следующего. В соответствии с частью 1 статьи 195 ГПК РФ решение суда должно быть законным и обоснованным. В абзаце первом пункта 2 и пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. №23 «О судебном решении» разъяснено о том, что решение суда является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 ГПК РФ). Однако указанным требованиям гражданского процессуального закона обжалуемое решение гарнизонного военного суда не соответствует. Пунктом 4 статьи 3 Федерального закона от 12 июля 1999 г. №161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» (далее – Федеральный закон «О материальной ответственности военнослужащих») установлено, что военнослужащие могут быть привлечены к материальной ответственности в соответствии с настоящим Федеральным законом в течение трёх лет со дня обнаружения ущерба. Федеральным законом от 1 апреля 2020 г. №81-ФЗ в данную норму внесены изменения, вступившие в силу с 19 июня 2020 г., согласно которым требование закона о возможности привлечения военнослужащего к материальной ответственности в течение приведённого срока осталось прежним и дополнительно указано, что днём обнаружения ущерба следует считать день, когда командир (начальник) узнал или должен был узнать о наличии материального ущерба, причинённого военнослужащим. Судом первой инстанции установлено, что ответчик в 2017 г. получил спорное имущество по накладным под отчёт. Приказом командующего Воздушно-десантными войсками от 20 декабря 2017 г. Смирнов А. В. досрочно уволен с военной службы в связи с организационно-штатными мероприятиями и приказом командира войсковой части 71289 от 13 января 2018 г. №1 с 13 февраля того же года – исключён из списков личного состава воинской части. Других обстоятельств, имеющих юридическое значение, судом первой инстанции не устанавливалось. Представитель истца в апелляционной жалобе утверждает, что истец узнал о наличии материального ущерба не ранее составления акта от 25 октября 2019 г. №229/ВДВ/2019/17 дсп. Из обжалованного решения видно, что суд первой инстанции применил к спорным правоотношениям п. 4 ст. 3 указанного Закона в редакции от 1 апреля 2020 г., тогда как события обнаружения ущерба и увольнения ответчика с военной службы происходили в 2018 – 2019 годах, когда эта норма в указанной редакции не действовала и не могла быть применена при разрешении спорных правоотношений. Поэтому судебная коллегия, руководствуясь ч.2 ст.330 ГПК РФ, отменила решение суда первой инстанции в связи с неправильным применением норм материального права и направила дело на новое рассмотрение63.

Правовые позиции 2-го Западного окружного военного суда во 2-м полугодии 2022 года

Пунктом 4 статьи 3 Федерального закона от 12 июля 1999 г. №161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» определено начало течения срока привлечения военнослужащих к материальной ответственности. Нарушение судом названной правовой нормы повлекло отмену судебного решения.

Командир войсковой части 65363 обратился в суд с исковым заявлением, в котором указал, что подполковник Макеев А. М. в период с 1 декабря 2011 г. по 30 июля 2018 г. проходил военную службу по контракту в указанной воинской части в должности заместителя начальника оперативного отделения штаба. Актом Межрегионального управления ведомственного финансового контроля и аудита Министерства обороны Российской Федерации (далее – Межрегиональное управление) от 19 октября 2018 г. №37 и административным расследованием, проведённым в апреле 2020 года, установлено, что приказом от 17 ноября 2017 г. №322, подписанным Макеевым А. М., как временно исполняющим обязанности командира войсковой части 65363, 12 военнослужащим по контракту неправомерно назначена к выплате денежная компенсация вместо предоставления дополнительных суток отдыха за время участия в мероприятиях, которые проводятся при необходимости без ограничения общей продолжительности еженедельного служебного времени в общей сумме 170 719руб.23 коп. Полагая, что денежная компенсация произведена вследствие незаконного издания ответчиком приказа, истец просил суд привлечь Макеева А. М. к ограниченной материальной ответственности и взыскать с него в пользу ЕРЦ МО РФ в счёт возмещения ущерба 55 037 руб.50 коп. Ярославский гарнизонный военный суд иск командира войсковой части 65363 удовлетворил. Между тем пунктом 4 статьи 3 Федерального закона от 12 июля 1999 г. №161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» предусмотрено, что военнослужащие могут быть привлечены к материальной ответственности в соответствии с настоящим Федеральным законом в течение трёх лет со дня обнаружения ущерба. Федеральным законом от 1 апреля 2020 г. №81-ФЗ в указанную норму внесены изменения, согласно которым требование закона о возможности привлечения военнослужащего к материальной ответственности в течение указанного срока осталось прежними и дополнительно указано, что днём обнаружения ущерба следует считать день, когда командир (начальник) узнал или должен был узнать о наличии материального ущерба, причинённого военнослужащим. В абзаце четвёртом пункта 34 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2014 г. №8 «О практике применения военными судами законодательства о воинской обязанности, военной службе и статусе военнослужащих» разъяснено, что днём обнаружения ущерба следует считать день, когда командиру воинской части, а в соответствующих случаях вышестоящим в порядке подчиненности органам военного управления и воинским должностным лицам стало известно о наличии материального ущерба, причинённого военнослужащим. Согласно пунктам 1, 2 статьи 7 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» командир (начальник) воинской части при обнаружении ущерба обязан назначить административное расследование для установления причин ущерба, его размера и виновных лиц. Административное расследование должно быть закончено в месячный срок со дня обнаружения ущерба. В необходимых случаях этот срок может быть продлён вышестоящим в порядке подчинённости командиром (начальником), но не более чем на три месяца. Административное расследование может не проводиться, если причины ущерба, его размер и виновные лица установлены судом, в ходе разбирательства по факту совершения военнослужащим дисциплинарного проступка либо в результате ревизии, проверки или предварительного расследования в порядке уголовного судопроизводства. Из изложенного следует, что командир войсковой части 65363 после поступления в воинскую часть Акта Межрегионального управления обязан был назначить административное расследование для установления лиц, виновных в причинении ущерба, месячный срок проведения которого оканчивался 19 декабря 2018 г., и затем поставить вопрос о возмещении причинённого ущерба. Учитывая изложенное, течение трёхлетнего срока привлечения ответчика к материальной ответственности, установленного пунктом 4 статьи 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» начинается с указанной даты. Вместе с тем административное расследование проведено лишь в апреле 2020 года, а в суд с иском о привлечении к материальной ответственности Макеева А. М. командир войсковой части 65363 обратился 27 января 2022 г. Сведений о том, что имелись какие-либо основания, предусмотренные Федеральным законом «О материальной ответственности военнослужащих», освобождающие командование войсковой части 65353 от проведения административного расследования в установленный срок, материалы дела не содержат. Оспаривание командиром войсковой части 65363 Акта Межрегионального управления в судебном порядке не относится к случаям приостановления срока привлечения военнослужащего к материальной ответственности, перечисленным в пункте 4 статьи 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих». Данное обстоятельство не препятствовало истцу своевременно провести административное расследование по выявленному Межрегиональным управлением ущербу и принять меры к привлечению Макеева А. М. к материальной ответственности в установленном законом порядке. Судебная коллегия отменила решение суда первой инстанции и приняла по делу нового решения об отказе командиру войсковой части 65363 в удовлетворении иска в связи с истечением срока привлечения Макеева А. М. к материальной ответственности64.

Правовые позиции Южного окружного военного суда в 1-м полугодии 2021 года

Период досудебного производства и (или) судебного разбирательства в срок привлечения военнослужащего к материальной ответственности не засчитывается.

Командир воинской части обратился в гарнизонный военный суд с исковым заявлением о привлечении С. к полной материальной ответственности за утрату вверенного ему военного имущества. Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд, сославшись на положения пункта 4 статьи 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», пришел к выводу о том, что трехлетний срок привлечения военнослужащего к материальной ответственности истцом пропущен, при этом оснований для его приостановления не имелось. В апелляционном порядке решение суда отменено, а дело направлено на новое рассмотрение по следующим основаниям. В соответствии с пунктом 4 статьи 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» (в редакции Федерального закона от 1 апреля 2020 г. №81-ФЗ) течение срока привлечения военнослужащего к материальной ответственности приостанавливается на период досудебного производства и (или) судебного разбирательства. Течение срока привлечения военнослужащего к материальной ответственности продолжается на следующий день после дня вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, постановления о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) или вступления приговора (постановления) суда по уголовному делу в законную силу. Эти положения Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» гарнизонным военным судом не были учтены. Согласно пункту 9 статьи 5 УПК РФ досудебное производство представляет собой уголовное судопроизводство с момента получения сообщения о преступлении до направления прокурором уголовного дела в суд для рассмотрения его по существу. По делу установлено, что с 8 июня 2020 г. военной прокуратурой Ч.о гарнизона по обращению командира воинской части проводилась проверка соблюдения законодательства о сохранности федеральной собственности, в ходе которой у С. получены объяснения в порядке статей 6, 22 и 47 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации». 21 июля 2020 г. военный прокурор в порядке пункта 2 части 2 статьи 37 УПК РФ вынес постановление о направлении в следственный орган материалов проверки по факту совершения С. преступления, предусмотренного частью 1 статьи 293 УК РФ, для решения вопроса об уголовном преследовании указанного лица. 27 августа 2020 г. следователем военного следственного отдела в порядке статьи 148 УПК РФ было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении С. в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Материальный ущерб в воинской части обнаружен 19 сентября 2017 г., а в суд с иском о привлечении С. к материальной ответственности воинская часть обратилась 15 октября 2020 г., то есть по истечении трех лет со дня обнаружения ущерба. Однако с учетом того, что в период с 8 июня по 27 августа 2020 г. в отношении С. осуществлялось досудебное производство, течение срока привлечения к материальной ответственности на этот период приостанавливалось. Таким образом, срок привлечения ответчика к материальной ответственности истцом пропущен не был, в связи с чем дело подлежало рассмотрению судом по существу заявленных требований65.

Правовые позиции Центрального окружного военного суда в 2021 году

Неправильное определение судом даты обнаружения ущерба, причиненного невозвратом военнослужащим вещевого имущества при досрочном увольнении с военной службы, послужило основанием для отмены решения суда.

Решением Самарского ГВС от 2 сентября 2021 г. удовлетворен иск войсковой части *** к бывшему военнослужащему ВСО СК России по Ульяновскому гарнизону капитану юстиции запаса И. о привлечении к материальной ответственности. Из материалов дела следовало, что в период прохождения военной службы, до исключения из списков личного состава военного следственного отдела, И. состоял на вещевом довольствии в указанной воинской части. При досрочном увольнении ответчика с военной службы в связи с невыполнением условий контракта, он не возвратил воинской части вещевое имущество на сумму *** руб. Разрешая дело, ГВС правильно установил фактические обстоятельства, связанные с наличием задолженности у И. перед воинской частью на вышеуказанную сумму невозвращенного вещевого имущества, однако оставил без внимания следующие обстоятельства. Согласно п. 4 ст. 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» военнослужащие могут быть привлечены к материальной ответственности в течение трех лет со дня обнаружения ущерба. Днем обнаружения ущерба следует считать день, когда командир (начальник) узнал или должен был узнать о наличии материального ущерба, причиненного военнослужащим. Пунктом 25 Правил владения, пользования и распоряжения вещевым имуществом, а также банно-прачечного обслуживания в мирное время, утвержденных постановлением Правительства РФ от 22 июня 2006 г. №390 (далее – Правила), регламентирована обязанность по сдаче предметов обмундирования до истечения сроков их носки, полученных военнослужащим, который уволен в связи с невыполнением условий контракта. В своем решении ГВС указал, что срок привлечения к материальной ответственности И. следует определять с 18 марта 2019 г., то есть со дня составления справки-расчета по результатам встречной проверки, проведенной в отношении войсковой части *** контрольной группой Межрегионального управления ведомственного финансового контроля и аудита Министерства обороны РФ (по ЦВО). Однако такой вывод являлся ошибочным, поскольку указанной проверкой финансовым органом установлено не причинение ущерба войсковой части ***, а бездействие со стороны должностных лиц указанной воинской части в вопросах обеспечения вещевым имуществом. В связи с увольнением с военной службы И., согласно имевшимся в материалах дела требованиям-накладным войсковой части ***, был полностью рассчитан по вещевому довольствию 20 июля 2018 г. Изложенное свидетельствует о том, что командир воинской части должен был и мог узнать о невыполнении ответчиком обязанности сдать находящееся у него в пользовании вещевое имущество, сроки носки которого не истекли, не позднее 20 июля 2018 г., то есть даты окончательного расчета по вещевому обеспечению и исключения из списков личного состава части. Следовательно, именно с этого времени следовало исчислять срок привлечения И. к материальной ответственности. Однако командиром войсковой части *** иск к И. был направлен в суд по почте России только 5 августа 2021 г., то есть по истечении трехлетнего срока со дня обнаружения ущерба. Ввиду неправильного применения норм материального права в апелляционном порядке обжалованное решение отменено с принятием по делу нового решения об отказе в удовлетворении иска66.

Правовые позиции Центрального окружного военного суда в 1-м полугодии 2022 года

Течение срока привлечения военнослужащего к материальной ответственности приостанавливается на период судебного разбирательства.

Решением Уфимского ГВС от 11 января 2022 г. отказано в удовлетворении иска войсковой части ***** к бывшему военнослужащему этой же воинской части младшему сержанту запаса Г. о привлечении к материальной ответственности. Согласно материалам дела 30 ноября 2021 г. командир указанной воинской части обратился в суд с исковым заявлением, в котором просил взыскать с Г. 6 583, 66 руб. в счет возмещения материального ущерба, причиненного им в результате несдачи при увольнении с военной службы переданного под отчет вещевого имущества. Правильно установив день обнаружения истцом ущерба – 13 декабря 2018 г. (дата исключения ответчика из списков личного состава воинской части), суд отказал в удовлетворении иска на том основании, что с указанного дня на момент вынесения судебного решения истек трехлетний срок привлечения ответчика к материальной ответственности. Отменяя решение суда и принимая по делу новое решение, окружной военный суд указал следующее. Согласно п. 4 ст. 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» срок привлечения военнослужащего к материальной ответственности составляет три года со дня обнаружения ущерба. Днем обнаружения ущерба следует считать день, когда командир (начальник) узнал или должен был узнать о наличии материального ущерба, причиненного военнослужащим. Течение срока привлечения военнослужащего к материальной ответственности приостанавливается на период досудебного производства и (или) судебного разбирательства. При таких обстоятельствах, суду следовало учесть, что с даты обращения командира войсковой части ***** с исковым заявлением в суд течение трехлетнего срока привлечения ответчика к материальной ответственности в соответствии с названной правовой нормой приостанавливается. В этой связи, поскольку на день обращения истца с исковым заявлением в суд такой срок со дня обнаружения ущерба не истек, суд необоснованно отказал в удовлетворении иска в связи с пропуском этого срока. Поскольку фактические обстоятельства судебного спора ГВС не устанавливались, окружной военный суд, руководствуясь разъяснениями в п. 53 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 г. №16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» направил дело на новое рассмотрение в тот же суд. В настоящее время данное дело находится на рассмотрении ГВС.

* * *

Аналогичная ошибка допущена при рассмотрении Ульяновским ГВС гражданского дела по иску войсковой части ***** к бывшему военнослужащему указанной воинской части полковнику запаса Н. о привлечении его к материальной ответственности. Данная ошибка допущена за пределами отчетного периода и в статистические данные не включена67.

Правовые позиции 2-го Восточного окружного военного суда в 1-м полугодии 2020 года

Течение срока исковой давности прерывается совершением обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга (ст.203 ГК РФ).

Федеральное казённое учреждение «Единый расчётный центр Министерства обороны Российской Федерации» (далее – ФКУ «ЕРЦ МО РФ») обратилось в суд с иском о взыскании с военнослужащего войсковой части 00000 старшего прапорщика М. излишне выплаченных в период с 11 ноября 2013 года по 13 марта 2015 года денежных средств (переплата процентных надбавок к денежному довольствию за выслугу лет, за службу в отдалённой местности и районного коэффициента), в размере 75 330 рублей 23 копеек (оставшаяся часть задолженности после её частичного возмещения ответчиком). Решением Улан-Удэнского гарнизонного военного суда от 19 ноября 2019 года в удовлетворении требований иска отказано в связи с пропуском срока обращения в суд. При этом гарнизонный военный суд исходил из того, что о возникшей задолженности ФКУ «ЕРЦ МО РФ» должно было стать известно не позднее 1 января 2016 года, исходя из положений приказа №110 от 20 ноября 2015 года «Об осуществлении внутреннего финансового контроля в федеральном казённом учреждении „Единый расчётный центр Министерства обороны Российской Федерации“ в 2016 году», согласно которому указанный финансовый контроль должен осуществляться ежемесячно. Суд апелляционной инстанции с такими выводами гарнизонного военного суда не согласился, исходя из следующего. Согласно п. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 ГК РФ. В силу п. 1 ст. 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пп.20,21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года №43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», течение срока исковой давности прерывается совершением обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга (статья 203 ГК РФ). К действиям, свидетельствующим о признании долга в целях перерыва течения срока исковой давности, в частности могут относиться: признание претензии; изменение договора уполномоченным лицом, из которого следует, что должник признает наличие долга, равно как и просьба должника о таком изменении договора (например, об отсрочке или о рассрочке платежа). Признание части долга, в том числе путём уплаты его части, не свидетельствует о признании долга в целом, если иное не оговорено должником. Перерыв течения срока исковой давности в связи с совершением действий, свидетельствующих о признании долга, может иметь место лишь в пределах срока давности. По истечении срока исковой давности течение исковой давности начинается заново, если должник или иное обязанное лицо признает свой долг в письменной форме (пункт 2 статьи 206 ГК РФ). Как следует из материалов дела, М. подавал соответствующие рапорта, в которых выразил согласие на удержание из денежного довольствия указанных выше излишне выплаченных денежных средств: 28 марта 2017 года – по 50 рублей ежемесячно, а 31 октября 2018 года – по 1000 рублей ежемесячно до погашения задолженности в сумме 80 830 рублей. Такие удержания производятся ежемесячно с июня 2017 года. В силу ст. 203 ГК РФ течение срока исковой давности прерывается совершением обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга. Такими действиями суд апелляционной инстанции признал обращения М. с вышеприведенными рапортами, в которых он выразил согласие с удержанием излишне выплаченных денежных средств, указанных выше, в сумме, превышающей оставшуюся часть задолженности на момент подачи иска. При изложенных обстоятельствах истец не пропустил предусмотренный ст. 196 ГК РФ срок исковой давности, поскольку совершение М. действий, свидетельствующих о признании им долга, имело место 31 октября 2018 года, то есть в пределах трёхлетнего срока исковой давности (после 1 января 2016 года, когда финансовый орган должен был узнать об образовавшейся задолженности). Сучётом данных обстоятельств окружной военный суд решение суда первой инстанции отменил и направил дело в этот же суд на новое рассмотрение по существу спора68.