Центурион. Орлы над Дунаем

– Их украли! – растерянно пробормотала она. В ее голосе прозвучали ноты отчаяния. – Все было тщетно, – пробурчала она, вытирая с глаз слезы.

Я взял ее за руку.

– Ты можешь объяснить мне, что было тщетно и что это за бумаги, которые касаются персоны самого императора.

Флавия попыталась замкнуться и избежать расспросов с моей стороны. По ее глазам было видно, что эта тайна принадлежит не ей одной.

– Так что за бумаги? – настоял я на своем вопросе. – Ты обязана рассказать мне, раз уж ты затащила меня в эту жуткую историю.

Флавия подняла голову, затем посмотрела по сторонам, словно опасалась тайных свидетелей разговора.

– Меня нанял в прислугу к сенатору мой дядя Мемор, – начала тихо говорить она. – Сенатор Секст собрал вокруг себя заговорщиков против императора Домициана.

Как зовут императора, не было большой тайной. Об этом знает каждый нищий на Палатине, в чьих руках оказалась краюха хлеба от щедрот Домициана.

– Я следила за ними, – продолжила Флавия. – Дядя получил предписание от префекта Рима, что в сенате возник заговор. Император пока не знает о нем. Он занят подготовкой к Дакийской кампании.

– Еще бы! – воскликнул я. Кому как не мне, центуриону, который должен выступить походным маршем со своей центурией, не знать об этом.

– Откуда префект знает о заговоре? – спросил я.

– Этого я не знаю, поверь мне, – помотала она головой, вновь оглядываясь по сторонам.

– Веселенькое дельце получается, – цокнул я. Главарь одной из банд Субуры грабящий, насилующий и убивающий честных граждан Рима в сговоре с префектом Рима. – Давно твой дядя Мемор знает префекта? – уточнил я.

Флавия помрачнела.

– Клянусь, это останется только между нами, – поклялся я ей.

– Дядя отдает часть добычи префекту в обмен на покровительство и оказывает ему кое-какие услуги.

– А это, значит, работа конкурентов твоего дяди? – предположил я.

Ответ Флавии на этот вопрос мне особо не требовался. Все банды в Риме между собой конкурировали, сами устраняли соперников или же пытались устранить их руками государства, свалив на других свои преступления. Осужденных продавали в рабство, в амфитеатр, на рудники, но чаще распинали в назидание другим. В этот раз произошло событие более серьезного масштаба, чем рядовой грабеж. В деле оказалась замешана политика.

– Что было в бумагах? – спросил я.

– Я записывала все, что обсуждали сенаторы, когда посещали дом Секста, – ответила Флавия.

– Ты умеешь писать и читать? – уточнил я.

Флавия кивнула в ответ. Она не переставала меня удивлять. Но на сегодняшний день мой мозг был слишком переполнен тайнами, к тому же мне нужно было возвращаться в свою центурию.

На обратной дороге мы встретили еще одного бедолагу, к своему несчастью, оказавшемуся в лупанарии в этот час. Флавия тихо вскрикнула, узнав его. Человек в белой тоге и несколькими ранами на груди тоже узнал девушку. Он захрипел и попытался поднять голову. На его лице выступили капли холодного пота. Нобиль закашлялся, из его рта выплеснулся фонтанчик крови. То, что это был нобиль, знатный человек, я понял по его ухоженной голове, гладко выбритой и смазанной маслом. Его туника была подшита по краям золотой каймой с золотыми лавровыми листьями. Золотая пряжка на кожаном ремне тускло поблескивала при свете луны.

Нобиль поднял вверх правую руку и прохрипел имя девушки.

– Это один из сенаторов-заговорщиков, – прошептала Флавия. – Я не понимаю, что он делал в этом заведении.

– Наверное то, для чего мужчины ходят в лупанарий.

Но Флавию мой ответ не устроил.

– Почему он оказался здесь именно сегодня? – воскликнула она.

– Не более чем совпадение, – поспешил успокоить я девушку. – Идем, – я ухватил ее за руку и потянул к выходу.

У нас и так оставалось мало времени. Дерзкий налет на лупанарий в любом случае не остался незамеченным жителями улицы, и кто-то из них совершенно точно уже спешил к вигилам, чтобы сообщить о случившемся.

Мы подошли к входной двери помещения, которая все так же оставалась настежь распахнутой. Внезапно дорогу нам преградил здоровенный верзила, очевидно из тех, что недавно совершали налет на этот лупанарий. Грабитель неожиданно решил вернуться на место преступления, что-то забыв. Мы и решивший вернуться грабитель буквально столкнулись нос к носу. И девушка, и грабитель, к моему удивлению, были знакомы.

– Крошка Флавия! – удивленно проревел бандит. – Вот уж не ожидал тебя увидеть здесь. Впрочем, чему тут удивляться, ты грязная сучка, шпионка своего дяди Мемора, надеюсь он будет долго плакать на твоих похоронах после того, как мои парни трахнут тебя.

Грабитель утер нос и потянулся к поясу, чтобы вытащить из ножен гладиус. Теперь при свете луны я смог рассмотреть его лицо, чтобы больше никогда не забыть. Массивная квадратная челюсть, больше свойственная варварам германцам нежели римлянину. Глубокий шрам от меча, протянувшийся от виска до квадратной челюсти. Широкая переносица и серые злые глаза. «Это определенно не римлянин», – отметил я про себя. Воин или бывший раб-гладиатор, заслуживший рудус в бесчисленных кровавых схватках на арене амфитеатра. Как бы там ни было, его намерения были слишком явными. Он собирался разделаться с нами.

Я решил не отставать от грабителя и тоже ухватился за рукоять кинжала, чтобы тот знал, что просто так мы ему не дадимся, и возможная победа обойдется ему немалой кровью. Грабитель осознал это и попытался успокоиться.

– Что ты хочешь, чтобы отпустить нас? – осведомился я.

Я снял с пояса кошель с динариями. Монеты глухо звякнули в мешке.

– Здесь достаточно, чтобы купить себе смазливую рабыню. – Я протянул мешок грабителю.

– Я и так получу деньги за эту цыпочку Флавию! – усмехнулся грабитель. – Впрочем, твои деньги нам тоже пригодятся. – Он оскалился и стал в стойку.

Внутри дома было по-прежнему тихо. Между мной и бандитом сейчас лежало тело одного из рабов охранников лупанария. Огромный мускулистый африканец сейчас лежал на животе, а из огромной раны на его голове медленно сочилась кровь. Флавия, укрывшись за моей спиной, тяжело сопела. Когда мы зашли в эти двери, тела второго африканца не было. Он, видимо, приполз к дверям, когда мы были внутри. Этот раб африканец надеялся, что кто-нибудь спасет его. Но его надежды были тщетны.

– Ну так возьми ее! – Я толкнул Флавию в объятия грабителя.

На секунду растерявшись, тот подхватил девушку за талию, но тут же получил удар в шею кинжалом. Клинок разрезал эту бычью шею, словно спелый баклажан. Кровь из раны на шее потоком устремилась вниз по его телу. Бандит захрипел, выпустил из рук Флавию, и сделал шаг назад на тротуар. Флавия издала истошный крик. Бандит непонимающе завертел глазами в глазницах и, издав рев отчаяния и боли, повалился вниз. Но победу было рано праздновать. Нас тут же окружила толпа людей, точь-в-точь похожих на предыдущую банду. Направив на нас кончики своих мечей и кинжалов, они плотнее сжали полукольцо вокруг дверей лупанария. Нам с Флавией оставалось только попытаться укрыться внутри, хотя это тоже не имело большого смысла. Мы оказались в западне. Бандиты расступились и в полукруг вошел массивный человек в серой тунике. Заметив лицо Флавии, он довольно улыбнулся, и приказал своим людям опустить оружие. По лицу девушки тоже скользнула едва заметная улыбка. Эти двое хорошо знали друг друга.

– Дядя Мемор! – воскликнула Флавия и бросилась в объятия к этому незнакомцу.

– Я думал, тебе конец, – произнес он, поглаживая девушку по волосам. – Мы опоздали? – осторожно спросил он.

Флавия повернулась ко мне.

– Этот центурион спас меня.

Мужчина подошел ко мне и протянул руку.

– Мемор, – представился он. – Что там произошло? – поинтересовался он, не сводя глаз с улицы, на которой мы находились.

Я покачал головой. Флавия лучше знает, что искали эти бандиты. Флавия подошла к нам и уныло произнесла:

– Внутри все мертвы, но я запомнила, что говорили сенаторы.

Мемор скосился на меня, а затем на Флавию.

– Он знает? – поинтересовался он.

– Мне пришлось рассказать ему часть, – сообщила Мемору девушка. – Другого выбора не было.

Мемор понимающе кивнул.

– Теперь знают четверо, – вслух произнес он.

– Это вряд ли, – усомнился я. – Теперь знают и те грабители. – Но они не уверены точно, знаем ли мы. И кто стоит за нашей спиной.

Мне пришлось согласиться с его словами. Теперь я могу передать Флавию в руки ее дяди Мемора и приступить к исполнению своих истинных обязанностей римского центуриона. Мемор, похоже, понял мои намерения.

– Из Субуры нужно еще суметь выйти, – сурово произнес он. – Тебе одному не так-то просто будет сделать это. – Я кивнул головой, соглашаясь с его выводами. – А с учетом сегодняшнего события, тебя, скорее всего, убьют еще до того, как ты окажешься в районе Большого цирка, где патрулируют вигилы.

Я помрачнел. Выбор у меня и впрямь был невелик. Идти одному и угодить в лапы негодяев, ограбивших лупанарий и ловко прирезавших всех его охранников или…

– Что ты предлагаешь? – прямо спросил я Мемора.

– Погостить до утра у меня, – ответил тот. – За акведуком Аква Аппия, – он протянул руку, указывая на чернеющую меж инсул каменную громаду, – начинаются мои владения. Ночные, разумеется. Днем мы здесь не властны. Ты принимаешь мое приглашение? – осведомился Мемор.

Его люди уже начинали нервничать от затянувшегося нашего разговора. Нужно было быстрее покинуть это место.

– Я готов, – предупредил я Мемора, – если ты пообещаешь мне, что на заре твои люди проводят меня до стены Сервия. Дальше я сам.

Моему неожиданному согласию была рада и Флавия. Она тайком улыбнулась мне, следуя за людьми своего дяди.

Мы долго петляли по узким улочкам Субуры, пока не остановились у дома с высокой каменной оградой. Забор превышал человеческий рост в два раза. Видимо, хозяин дома слишком опасается за свою жизнь или же просто желает ее скрыть от посторонних глаз.

– Мы пришли, – выдохнув, сообщил Мемор.

Всю дорогу, пока мы шли, он молчал и изредка оглядывался, хотя казалось, что ему нечего опасаться в своих ночных владениях. Прямо за улицей, состоящей из богатых домов, возвышался Палатин, усыпанный великолепными храмами и дворцами. На сам холм вела прямая ровная каменная дорога по обочинам которой были установлены фигуры античных героев и бюсты консулов и императоров Рима, вырезанные из камня.

– Вот оно, сердце Рима! – торжественно произнес Мемор.

Его настроение значительно улучшилось со времени нашей встречи. Это озадачило меня. Я представлял, что Мемор и Флавия всего лишь обитатели одной из множества инсул Субуры, но оказалось, что Мемор живет, словно римский патриций. Мое удивление этим фактом не скрылось от его глаз.

– Ты удивлен? – спросил Мемор.

– Признаюсь, да. Я иначе представлял жилище Флавии и главаря ночной Субуры.

– Не главаря, – поправил меня Мемор. – Скорее, ночного стража Субуры. – Он весело рассмеялся и, стукнув кулаком по массивным доскам входной калитки, отошел в сторону.

– Это всего лишь задний двор, – пояснила Флавия. – Сам вход со стороны улицы.

Впрочем, теперь меня это не удивило.

– Нам есть о чем поговорить, – добавил Мемор.

Я на секунду задумался, но все же спросил его:

– О твоей племяннице Флавии?

– И о ней тоже, – согласился он. – Но главное о том, что ты узнал.

В самом доме Мемора было тихо и сумрачно. Масляные лампады были потушены, и наше присутствие в помещении выдавали лишь длинные тени на мраморном полу. В атриуме я не увидел алькова для домашних богов ларов, как полагается у добропорядочных римлян. Очевидно, у Мемора было свое мнение на этот счет, и я не преминул спросить его об этом. Мне хотелось узнать, чем дышит этот человек. Каким богам он поклоняется. Это было важно для меня.

В Риме был официальный культ Юпитера, и это являлось государственной религией государства, но многие легионеры из военных кампаний привозили с собой культы чужих богов, а затем тайно поклонялись им. Так было и с Митрой. Восточным божеством, привезенным со времен Марка Красса из Парфянских походов. Несмотря на гонения, Митра занял особое место в среде военных. Ему тайно поклонялись от простого легионера до трибунов и легатов. Ходили слухи, что в самом Риме существуют целые тайные святилища Митры, куда допускают только посвященных. В моей центурии тоже были такие солдаты, и мне пришлось закрыть на это глаза. Разве я могу подвергнуть порицанию своего опциона, с которым прошел всю британскую кампанию. Марк Порций прекрасный опцион, а во что он верит, это его дело. Главное он верит в меня, своего командира, и в величие Рима.

– Я не вижу в твоем доме ларов, – осторожно заметил я, пытаясь не обидеть хозяина.

Мемор загадочно улыбнулся.

– Разве их присутствие или отсутствие мешает мне исполнять свой долг гражданина?

Ответ Мемора был исчерпывающим. Мне не за что его упрекнуть.

– Твоя комната здесь! – Мемор приоткрыл дверь в небольшое помещение. – Слуги принесут тебе еду и вино.

Я кивнул и хотел произнести слова благодарности этому человеку, но Мемор, угадав мои намерения, поспешил опередить меня:

– Это я должен тебя благодарить, центурион, – произнес он, кладя свою руку мне на плечо. – Флавия осталась жива, несмотря на тайну, которой она владеет.

Я был смущен. Единственное, что я мог ответить, так это, что я выполнял долг римского гражданина и солдата. Мемор улыбнулся и направился по коридору. На полпути он улыбнулся и сказал:

– Я не одобряю того, что Флавия хочет отблагодарить тебя этой ночью, но и препятствовать ей не могу.

Я начал понимать, о чем он говорит. Еще какое-то время назад у лупанария, когда мы спрятались за повозкой мула, Флавия прижалась к моему телу и ее пронзила дрожь. Тогда я не придал этому значения. Но сейчас все стало на свои места.

Я зашел в свою комнату и сел в кресло. На деревянном столе стоял кубок и кувшин с вином. Комната была более чем проста в обстановке. Самое то, для солдата.

– Полагаю, я заслужил сегодня немного вина, – почему-то вслух произнес я.

– И не только вина, центурион Гай, – произнес тихий женский голос.

В полумраке комнаты я увидел женскую фигуру, завернутую в прозрачную шелковую материю. Голос тоже был мне знаком.

– Флавия! – воскликнул я.

– Тише, Гай, – девушка приложила палец к своим губам, – Не нужно создавать лишний шум.

Я был ошеломлен и мои руки невольно поставили бокал с вином обратно на стол. Флавия подошла ближе ко мне и скинула накидку. Она была полностью обнажена и тяжело дышала.

– Ты дышишь, словно мои легионеры после марша, – улыбнулся я.

– Не будь снобом, центурион. Сейчас не время для шуток.

– Но я вовсе не ждал от тебя такой благодарности, – растерянно пробубнил я.

– Именно поэтому ты получил ее.

Я хотел еще что-то возразить ей, но тонкие руки Флавии уже обняли мою шею, и мы упали на кровать.

– Тише! – еще раз предупредила меня Флавия. – Каждое наше движение отзовется в вечности. – Она закрыла мои губы поцелуем.

Утро ворвалось в дом Мемора криками прислуги и рабов. Я вышел на крыльцо.

Мальчишка с прутом в руках гонял по дорожкам стаю гусей. Вожак стаи, большой гусак не желал слушаться какого-то там мальчишку, к тому же, наверняка раба, и все время пытался ущипнуть его. Но мальчишка словно угадывал его намерения и вовремя отскакивал в сторону, прикладывая прутом по телу птицы. Гомон стоял такой, хоть затыкай уши. «Целая центурия производит меньше шума, чем этот мальчишка», – подумал я. На крыльцо вышел хозяин дома Мемор. Сейчас он был одет куда более богаче. Короткая синяя туника с желтой каймой по краям и кожаные наручи на запястьях. На безымянном пальце у Мемора красовался золотой перстень с синим камнем. Хрипло прикрикнув на распоясавшегося мальчишку, он спустился ко мне на дорожку.

Заметив мой интерес к кольцу, Мемор поспешил пояснить:

– Подарок императора Тита Флавия за помощь в подавлении беспорядков после извержения Везувия. Я командовал четвертой преторианской когортой. Субура горела и бушевала. Кровь римских граждан текла, словно Тибр, но мы все уладили.

– В Риме слишком много рабов и чужеземцев, тех кому наш образ жизни не по душе! – отозвался я.

– Именно поэтому мы должны быть на шаг впереди наших врагов, – отозвался Мемор. – Если не можешь справиться с бандитами, то возглавь их. Стань их вожаком.

Я согласился с Мемором. Бандитов в Субуре действительно легче контролировать, если ты главарь самой крупной банды. Конечно, издержки бывают у любого дела, но спокойствие граждан и императора – это важно.

– Что будет с Флавией? – спросил я. – Ее внезапное исчезновение из дома сенатора Целлия явно укажет на ее вину.

Мемор цокнул языком:

– Сенатор Секст. Не беспокойся о нем. К его дому на Авентине уже марширует отделение преторианской гвардии. Император уже подписал указ о его аресте, как и аресте всех его членов семьи.

– Так быстро? – удивился я.

– Пока ты отдыхал, претор получил от меня письмо и принял меры, – ответил Мемор. – Так что не беспокойся за Флавию.

– Но остальные сенаторы! – воскликнул я. – Они затаятся и будут ждать удобного случая.

– Возможно, – кивнул Мемор, – но мы не можем сейчас, когда император отправляется на войну, производить массовые аресты в сенате.

Я согласился с ним. К тому же многие из этих заговорщиков являются префектами провинций. Нельзя оставлять провинции без управления, несмотря на то, что там все же стоят легионы. Логика Мемора была безупречной. Для солдата мир кажется простым: вот враг, а вот ты. И твоя победа, это твой первый удар. В управлении империей все гораздо сложнее. Иногда выгоднее оставить врага в живых, и следить за ним. Именно таких принципов придерживался наш император Флавий Домициан.

– Марсел! – крикнул Мемор. Из кустов самшита вышел крупный мужчина в желтой тунике и почтительно склонил голову. – Марсел проводит тебя до твоего лагеря, Гай, – предложил Мемор. – Поверь, с ним тебе будет спокойней.

Мне ничего не оставалось, как согласиться.