Матабар IV
- -
- 100%
- +
Так что пришлось отвечать правду.
Благо, благодаря Скасти и Атта’Нха, это оказалось даже проще, чем соврать.
– Для работы, профессор Лея. – Арди вцепился в ручки кресла так, будто они могли замедлить все сужающиеся и сужающиеся стены, грозящие задушить юношу. – У меня часто смены по ночам, а еще приходится побегать. Вот и готовлю себе отвары. Иначе пришлось бы выбирать – работа или учеба.
– И что бы выбрали, случись худшее?
– Учебу, – без тени сомнений ответил юноша.
– Тогда зачем…
– Деньги, – вновь честно ответил Ардан. – Деньги и… бонусы.
– Видимо, очень большие бонусы, Арди. Раз уж вы столь усердно вливаете в себя отвары. Человек, способный приготовить их в таком количестве и такого качества, просто не может не знать, к каким последствиям все это приведет.
Бонус в виде обучения у Аверского? Можно ли вообще измерить нечто подобное? Даже корона не имела достаточно рычагов давления, чтобы обеспечить своей наследнице – Анастасии Агровой кого-то более… впечатляющего, нежели Старший Магистр Урносов.
Нет-нет, Урносов все еще воистину огромная величина в мире Звездной Магии, но на фоне таких, как Аверский…
– Разумеется, профессор, но часть проблем решает кровь матабар.
Платформа замерла, и Лея потянула другой рычаг, позволяя Арди выкатить ее в просторный коридор, куда обычной студент не попадет.
Впрочем, несмотря на техническую сущность помещения, выглядело здесь все немногим менее богато и помпезно, нежели в помещениях общего пользования.
– Ах да, Арди, я порой забываю, что вы не совсем человек.
– Ничего страшного, профессор, я часто это слышу.
– И вас не задевает?
Арди ненадолго опешил.
– Что именно?
– Что в вас не замечают вашего наследия Первородного.
Ардан открыл рот, чтобы ответить, и… тут же закрыл.
– Я никогда не думал об этом, профессор, – признался он, толкая кресло в направлении, в котором указывала Лея. – Мой отец хотел, чтобы я вырос больше похожим на человека, а дедушка… прадедушка хотел вырастить матабар. Ой, простите, я…
– Ничего страшного, Арди, – подняла ладонь профессор. – Моя семья не пострадала во время восстания Темного Лорда. Так что Арор Эгобар для меня не более чем детская страшилка.
– Понял, – промычал Ардан.
Они снова ненадолго замолчали. Подъехали к распашным дверям, которые Лея открыла коротким взмахом руки. Все же пусть профессор и обладала «лишь» тремя звездами, но девять, восемь и снова девять лучей – весьма пугающее значение.
Сил ей вполне хватало, чтобы воплощать самую простенькую и безобидную магию без посоха.
Взгляд Арди скосился в сторону протеза.
А может, она и вовсе всегда носила «посох» с собой. Скорее даже – на себе.
Остаток пути они проделали в тишине, а когда подъехали к лаборантской, то первой заговорила профессор Лея.
– Благодарю. – Она перещелкнула один из рычажков, спрятанных около подлокотника, и положила здоровую руку на колесо. Толкнула то, и сложный механизм заставил крутиться сразу оба. – Бодрящие отвары в целом не запрещены законом, Арди, но они все еще относятся к психостимуляторам, которые, в свою очередь, запрещены при сдаче экзаменов. Так что вы уж простите, ничего личного, но перед экзаменационной неделей я направлю ноту в ваш деканат, чтобы они взяли у вас анализы на содержания веществ в крови. Как бы я к вам тепло ни относилась, студент Эгобар, правила одинаковы для всех.
– Да, профессор, я понимаю, – немного устало вздохнул Арди.
Видимо, весь этот разговор служил преамбулой к тому, чтобы профессор Лея предупредила его о возможных проблемах. Хотя могла этого и не делать и попросту отправить ноту, после чего если Арди и не отчислили бы на экзаменах, то уж точно лишили стипендии.
– Тогда – хорошего вам дня, студент Эгобар.
Профессор уже собиралась исчезнуть за дверьми лаборантской, как Арди спохватился.
– Профессор.
– Да, Арди?
– Если исключительно в теоретической части, просто в качестве мысленного эксперимента, то, скажем, принцип рунических связей госпожи Талии… его можно перенести из области инженерии печатей на… материальную инженерию?
Даже несмотря на маску, из-за того, сколь глубокие морщины пролегли на обнаженном лице Леи, стало понятно, что та хмурится и крайне недовольна вопросом.
– Вечные Ангелы, Эгобар… я же вас предупреждала…
– Я в научных целях, – поднял ладони Арди. – Честное слово.
И он даже не соврал. Просто потому, что если данные «научные цели» действительно откликались с реальностью, то тогда понятно, для чего Посох Демонов мог понадобиться «паукам» (да, это не отвечало на вопрос, откуда в поезде взялись иностранцы, но…). Бесконечного источника энергии, если не принимать во внимание мифическое Пламя Сидхе, не существовало и, скорее всего, не могло существовать.
А вот леди Талия каким-то образом умудрилась еще полтысячи лет назад изрядно понизить стоимость своих печатей. И если данный принцип переносился с печатей на устройства, то…
– В теории, если полностью понять принцип построения печатей Талии, то, может быть, и можно, – явно нехотя и без одобрения ответила Лея. – Но за пять веков никто так и не смог полностью расшифровать ее рунических связей, из-за чего данный принцип и стал именоваться Школой Хаоса. Отдельной, напоминаю вам, студент Эгобар, согласно Международному Пакту Звездной Магии, запрещенной ветвью науки. И надеюсь, это последний раз, когда я слышу от вас о госпоже Талии и ее богомерзких исследованиях. Потому что в следующий раз, клянусь Вечными Ангелами, я сообщу о вас Второй Канцелярии. Пожалуйста, не заставляйте меня этого делать и не портите о себе мое мнение, которое, признаться, весьма и весьма высоко. Даже несмотря на ваше попустительское отношение к моему предмету.
И с этими словами она едва ли не хлопнула за собой дверью лаборантской.
Арди же не смог отказать себе в улыбке из-за иронии происходящего. Интересно, а к чему бы привело ее сообщение во Вторую Канцелярию? К тому, что полковник вызвал бы Ардана к себе и потребовал сдать в хранилище незарегистрированную копию печатей Посоха Демонов, а еще попутно подписать пару документов о неразглашении.
Хотя, учитывая, какие полномочия им выдали прошлой ночью, может, все сложилось бы совсем иначе.
Во всяком случае теперь, после слов Леи, Арди почувствовал, как тогда, в горах, очередную нотку запаха своей добычи.
Значит, Посох Демонов все же требовался не в качестве артефакта, а именно как своего рода гримуар. И, получается, «пауки» действительно собирались построить установку. Установку, требующую непостижимое количество энергии… для того, чтобы отправиться в прошлое.
Спящие Духи.
Ардан вообще сам себя сейчас слышал?
Он буквально оказался внутри сказки своего прадедушки.
– Хотя, скорее, посреди совсем другого корпуса, чем мне требуется, – напомнил себе Арди и, взглянув на часы, быстрым шагом направился к лестницам – опаздывать на лекции профессора Конвела совсем не хотелось.
Глава 94
Арди добрался до аудитории для занятий практической звездной инженерией (благо расписание, полученное им в начале месяца, еще не успело устареть) как раз к назначенному времени. Вот только, на удивление, двери аудитории оказались закрыты. Хотя на памяти юноши еще ни разу не случалось такого, чтобы Конвел опоздал на…
– С тебя бисквит и брусничный морс, дорогой.
Арди обернулся. Позади него со стороны лифтов шли Борис с Еленой. Учитывая, что в коридоре никого, кроме них троих, больше не оказалось, супружеская пара не скрывала свои отношения, маскируя те под служанку и дворянина.
Елена, одетая в плотное, теплое платье для холодной весны. Жаккардовая юбка с расцветкой в форме подснежников, звонкие, цокающие каблучки, перчатки, небрежно положенные поверх платинового замочка на сумке, чья стоимость превышала полугодовой оклад Арди. Даже с учетом всех бонусов и надбавок… неужели он заговорил совсем как Йонатан Корносский?
Впрочем, не важно.
С каждым месяцем Елена все реже и реже обращалась к скромному образу служанки. И не сказать, что по собственному чаянию. Скорее, Борис все сильнее и сильнее старался показать обществу, что Елена – его жена. Хоть та и сопротивлялась и хотела как можно дольше сохранить их статус в тишине и вдали от глаз общественности.
И не сложно догадаться почему.
Сам же Борис, несмотря на ничуть не менее дорогой костюм из оленьей шерсти, выглядел взмыленным и уставшем. С лица еще не сошло покраснение, а дыхание то и дело сбивалось с четкого, ровного ритма.
– А…
– Сегодня занятия в другой аудитории, Арди, – перебил его Фахтов.
Борис подошел ближе и протянул руку. Ардан ответил крепким рукопожатием, после чего, в рамках приличия, обнял Елену. Та пахла кофе, мускатным орехом и лавандой. Ее любимые духи, которые Борис неизменно, из раза в раз, покупал в одной и той же модной лавке, привозящей в столицу парфюм со всего мира.
Стоит ли говорить, что стоимость за один флакончик могла превышать три, а то и четыре десятка эксов?
Каждый раз, видя чету Фахтовых, Арди вспоминал о том, что где-то за углом дома двадцать три по каналу Маркова существовал мир столь гремящей роскоши, что от одного лишь эха ее поступи можно и оглохнуть.
– Мы поспорили с Борисом, что ты наверняка не в курсе, – объяснила Елена, отстранившись от товарища. – Борис, правда, настаивал, что ты всегда и обо всем в курсе.
– Был о тебе лучшего мнения, дружище, – с притворной печалью вздохнул Борис. – Теперь, из-за тебя, мне придется вести жену на свидание. А ведь так хотелось…
– И что тебе хотелось? – нахмурилась Елена.
– Ты неправильно меня поняла, дорогая, – заулыбался Борис и украдкой подмигнул Арди. – Я ведь так и сказал: «а мне так хотелось сводить ее куда-нибудь».
Промыслова-Фахтова сощурилась и промолчала.
– Вот так вот, значит, да? – тихо, едва ли громче маленькой змейки, прошипела Елена. – Сначала сидишь чуть ли не семестр в госпитале со своим благоверным, у которого ума не хватает не ввязываться в склоки. Потом ждешь его неделю с полевого выезда. Ужин ему готовишь. А он…
– А он души в тебе не чает. – Борис наклонился и, убедившись, что в коридоре действительно никого кроме них нет, нежно поцеловал Елену.
Та возмутилась, но тут же обмякла и успокоилась.
Они любили друг друга. Честно и истово. Ардан это не только видел, но и чувствовал. Когда его друзья были рядом, то даже воздух, пусть и немного промозглый, все еще побитый зимой Метрополии, теплел. И казалось, что солнце, вечно скромно таящееся за низким, гранитным небом, выглядывало, чтобы полюбоваться четой Фахтовых.
– Эй… Арди.
– М? – неловко промычал юноша.
Борис, щурясь едва ли не в той же манере, что и его жена, с подозрением смотрел на товарища.
– Ты чего так глупо улыбаешься?
Арди пожал плечами.
– Просто вы замечательные, – честно ответил он.
Елена с Борисом переглянулись. В глазах у обоих читалось беспокойство.
– Так, ладно, наверное, ты права, – вздохнул Борис, попутно постукивая пальцами по своему стальному, военному посоху. Отливали такие из специального, облегченного сплава, с теми же примесями, которые добавляли в топливо для генераторов. – Ард, нам нужно серьезно поговорить.
– На тему того, что мы уже… – юноша посмотрел на отцовские часы, – пять минут, как опоздали на лекцию.
– Вечные Ангелы! – воскликнула Елена и, перехватив посох и сумочку, потащила… Арди в сторону лифтов.
– Я, вообще-то, и заревновать могу! – все в той же шутливой манере воскликнул Борис и поспешил следом.
Ардан же, в свою очередь, с тоской посмотрел на лестницы. Всего несколько этажей, а господа дворяне предпочитают собственным ногам бездушную коробку и тесный плен каменного мешка, где от неминуемой гибели на дне шахты отделяет всего-навсего несколько тросов и… И лучше об этом не думать.
Когда они, миновав служащих, с каменными лицами оперирующих рычагами и кнопками бездушных машин, спустились в теплый переход, то продолжили разговор.
– Так о чем…
– О твоем состоянии, – перебил его Борис. – Ты выглядишь так, будто собрался в прятки играть на деньги. Причем в качестве укрытия хочешь использовать… не знаю… черенок от метлы.
– И часто на занятиях смотришь в одну точку, – подхватила Елена. – Если вообще на них присутствуешь.
– Мы, конечно, понимаем, – поднял ладонь Борис, останавливая уже собравшегося было возразить Арди, – что лезем не в свое дело, но ты наш друг, и мы не можем позволить себе стоять в стороне, пока ты губишь свое здоровье. Так что… вот.
Борис протянул Арди буклет. На нем, в половину от самого буклета, маячил символ госпиталя Слез Мучениц. Того самого, в котором Борис провел несколько довольно долгих месяцев. Месяцев, в течение которых его так и не навестил кто-либо из членов аристократической семьи Фахтовых.
Если не считать семейного юриста, которого Арди как-то раз мельком заметил.
Арди взял буклет и прочитал написанное.
«Комплекс оздоровительных процедур.
Дата начала проведения комплекса: ____.
Срок проведения комплекса: 5 дней.
Оплата: ****.
Оплачено полностью».
Место, где раньше значились цифры стоимости, кто-то явно старательно и весьма аккуратно затер так, чтобы сумму оказалось невозможно разобрать.
– Приметил, пока отдыхал у них, – произнес Борис таким тоном, будто сообщал о чем-то совершенно незначимом. Как если бы бутербродом поделился.
Арди же достаточно пожил в столице, чтобы знать, в какую сумму могло обойтись посещение такого госпиталя, как Слезы Мучениц, с отсутствием специальной страховки.
Буклет, который ему протягивали, где помимо титульного листа были еще подклеены несколько страниц с перечнем далеко не самых дешевых процедур (тем более что они были рассчитаны на Звездных Магов и Первородных, чья физиология отличалась от людской).
– Мы бы лучше, конечно, предложили свою помощь. – А вот Елена своих эмоций не маскировала и выглядела обеспокоенной. – Но, боюсь, ты после этого перестанешь с нами разговаривать. И вообще – считай, что это вторая часть подарка на твой минувший день рождения.
– Он был…
– Запоздалая часть! – перебила Елена.
Арди, даже если бы не воспитание Шайи, Гектора и Эргара, все равно было бы неловко принять такой подарок, но…
– Если начнешь говорить глупости, то я тоже начну говорить глупости. – Голос Бориса звучал чуть более серьезно, чем прежде. – Скажу что-нибудь вроде того, что это меньшее, что я могу сделать для друга, который рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня от…
– Я понял, понял. Не надо продолжать, – взмолился Ардан и с благодарным кивком забрал буклет и бережно убрал тот в свой саквояж.
– Как же ты не любишь, Арди, когда тебя благодарят. – Видя, как буклет исчезает среди книг и бумаг, Елена позволила себе улыбку с неприкрытыми радостью и облегчением.
Ардан неопределенно помахал рукой в воздухе. К этому моменту они уже вернулись обратно в атриум, что вызывало некоторые сомнения у Арди. Он не помнил случая, чтобы лекции, тем более практические, по звездной инженерии, проходили где-либо, нежели как непосредственно в корпусе факультета инженерии.
– А что мы здесь делаем? – спросил немного обеспокоенно юноша. – И почему мы идем… туда?
Он указал открытой ладонью на дверь, ведущую к треклятым лифтам. Уже третья поездка за одно утро? Что там Бажен рассказывал при их первом знакомстве об определенном веровании Каргаамы? В чем юноша так сильно провинился перед мирозданием, что-то обрушило на него столь дикие испытания?
Почему нельзя просто, спокойно и обстоятельно воспользоваться лестницами.
– Сегодняшнее занятие на тридцать шестом этаже, – чуть ли не заговорщицким тоном ответил Борис. – И ты бы об этом знал, если бы не прогуливал половину лекций. А у нас сегодня, между прочим, занятия всем курсом. Причем весь день.
Ардан пару раз хлопнул глазами.
Общекурсовые занятия – это не шутка. Такие организовывают только по самым важным событиям. И обычно, пропустив такие события, ничего хорошего ждать не приходилось.
Особенно когда одно из таких занятий – военная подготовка.
– А…
– Сегодня день показательных занятий, – пояснила, наконец, Елена.
– На военном деле полковник Кштовский привел к нам Старшего Магистра Богдана Урносова, – подхватил Борис. – Говорят, что он обучает саму наследницу престола! Настоящая машина, а не человек! Ты бы видел его демонстрацию многоконтурных военных печатей третьей и четвертой звезд! Это просто нечто.
Ардан же, услышав фамилию, споткнулся на ровном, почти идеально начищенном полу атриума. Благо, что Борис его успел вовремя подхватить и даже не заметил.
– А на биологию и алхимию профессор Ковертский привел известного археолога, Старшего Магистра Марта Борского, – мечтательно протянула Елена. – Тот нам рассказывал о звездных флоре и фауне, встреченных им в зарубежных поездках. И еще поведал о том, как, возвращаясь из экспедиции в столицу, столкнулся с алькадским растением Рассвет Шахаш и… Арди! Ты чего на ровном месте спотыкаешься? Тебе точно стоит поскорее найти время для визита в госпиталь.
– Да уж. Дружище! Ты уже почти висишь на мне.
– Да… да, точно, – тяжело дыша, едва различая куда идет, прошептал Арди. – Вы правы… Прости, Борис… я сегодня немного…
– А сейчас у нас лекции с Конвелом, – не обращая внимания на причитания Арди, продолжила грезить Елена. – И к нам, ты не поверишь, приедет не кто иной, как Гранд-магистр Эдвард Аверский! Помнишь, тот самый, про которого ты шутил в прошлом году и… Эй. Арди… Арди! Борис, ты чего стоишь! Дай ему воды!
– Да где я здесь ее возьму-то?!
Арди, почти не слыша слов друзей, отчаянно пытался схватиться за уползающую от него соседнюю стену.
Спящие Духи… кажется, Аверский что-то упоминал о сюрпризе… Проклятье!
Ну что стоило Арду пропустить и сегодняшний день тоже. Он, может, и не так уж хорошо знал Гранд-магистра, но в одном можно не сомневаться. После того, как Милар обошелся с Аверским в «Цапле», Эдвард отыграется на них обоих. А уж с учетом недавнего приказа полковника…
О Спящие Духи…
– Арди, ты куда?! Нам к лифтам, а не на выход! – Елена с утроенной силой потянула его к адским устройствам. – Представляешь, сам Гранд-магистр Аверский! Такая удача! О, Светлоликий, как же я счастлива, что мы смогли сюда поступить! Большой воистину удивительное место.
Представлял ли себе Арди Гранд-магистра Эдварда Аверского? В отличие от остальных – да.
И потому не испытывал столь окрыляющих эмоций.
– И благо мы не опаздываем. – А Борис словно и вовсе ничего не замечал. – Сегодня перерывы между лекциями увеличили вдвое.
Ну вот… даже здесь не повезло…
* * *Зал постепенно наполнялся студентами. Те галдели наперебой, что-то жарко обсуждали, разбредаясь по аудитории. Эдакий амфитеатр, где ряды овальных столов уходили от пола до самого потолка, вытянувшегося ввысь сразу на три этажа.
Для начала, чтобы даже подняться на данный уровень Главного здания Большого, требовалось специальное разрешение, так как именно с этого этажа начинались владения Магистрата. И если Большой являлся святая святых Звездной Магии империи уж точно и, пусть и сомнительно, всего мира, то Магистрат – нечто вроде святого престола.
Места, где Звездные маги постигали самые глубинные тайны, где обсуждались идеи, недоступные пониманию большинства, где от количества звезд на погонах магов рябило в глазах, где… где немного дурно пахло.
Арди, ступая по коридору, специально огороженному под оказию от остального этажа, чувствовал носом едкий запах хвои. Ее обычно добавляли в средство для чистки ковров. Те перед показательной лекцией пытались надраить, но не добились толкового результата.
Затертые до такой степени, что на них ноги скользили, ковры на местами потемневшем полу стали… лишь еще более скользкими.
А так – этаж как этаж. Если не знать, где находишься, то можно с легкостью спутать с секретариатом.
Но не аудитория.
Только не она.
Здесь, на противоположной от амфитеатра стене высились громадные графитовые, черные доски. Буквально испещренные сложнейшими формулами и расчетами, в которых Арди единственное, что понимал, – наличие цифр и условных обозначений из Звездной Науки.
Что именно рассчитывали на досках, где вообще начинались те самые вычисления – Арди не просто не понимал, а даже не представлял, как такое вообще можно понять.
А затем вошел профессор Конвел, потянул незаметный рычаг рядом с кафедрой, и доски прямо внутри стены повернулись по оси, представив студентам другие стороны. Лишенные каких-либо вычислений. Чистые и девственные.
Так что глазеть осталось лишь на стены, где висели портреты видных Магистров и ученых прошлого, а еще, разумеется, портрет императора. А ниже – другого человека.
Арди сперва даже не поверил своим глазам.
Там, внизу, висел портрет… Якова Агрова. Того самого, что, по мнению граждан империи и всего мира, героически погиб у Крепости Пашер, сражаясь с Темным Лордом. А на деле этим самым Темным Лордом сам же и являлся.
Ниже, на доске почета, такой же, как и под каждым иным портретом, была приписка: «Титул Гранд-магистра за достижения в области вычисления вложенных массивов свободного типа».
Ну да, Яков Агров же ведь не сразу стал Темным Лордом…
– Он, кстати, их и создал.
– Чего? – дернулся Арди.
Елена указала на портрет Якова. Видимо, проследила, куда все это время смотрел сосед. Потому как Борис играл в гляделки с Иолаем Агровым и его компанией, все еще недосчитывающейся Керимова.
Ардан все еще не знал причины столь жгучей нелюбви двенадцатого в очереди наследника на престол и отлученного от семьи блудного сына семьи Фахтовых.
– Яков Агров получил Гранд-магистра за создание массивов свободного типа, – пояснила Елена. – Только благодаря его исследованиям мы теперь умеем создавать печати, которые способны при выполнении ряда условий менять свои свойства. Считается, что именно появление свободных массивов обозначило поворотный момент, когда Звездная Магия окончательно превзошла искусство Эан’Хане.
Арди еще раз посмотрел на портрет.
Превзошла искусство Эан’Хане? Яков Агров? Звучало весьма поэтично, если учесть, что Яков Агров и сам являлся могущественным Эан’Хане, первым среди человеческой расы за многие сотни, если не тысячи лет.
А студенты все прибывали и прибывали. Последний раз Арди видел подобное столпотворения на первой общей лекции у полковника Кштовского.
Позднее, на дуэль Ардана с Керимовым пришло куда меньше народа.
Хотя стоит заметить, что относительно той злосчастной лекции сегодня студентов собралось поменьше. И даже если выделить какой-то процент на тех, кто пропустил не по собственной воле, то все еще становилось предельно ясно – с первого курса некоторые уже успели вылететь за неуспеваемость.
Все как и предупреждал Март.
– Дорогие мои коллеги. – Конвел, привлекая внимание аудитории, постучал своим бессменным жезлом по доске. – Сегодня, в традиционный день показательных лекций, я рад представить вам человека, под началом которого имел честь несколько лет трудиться в Магистрате. Пожалуйста, поприветствуйте Гранд-магистра Эдварда Аверского.
Конвел протянул жезл в сторону двери, и… аудитория замерла. Затихла настолько, что Арди слышал не только дыхание каждого из студентов в радиусе десяти метров, а даже то, как заплутавшая в лабиринте Главного здания муха случайно залетела в открытую дверь и прожужжала над головой вошедшего Аверского.
Правда в том, что для подавляющего числа жителей страны имя Эдвард Аверский ни о чем не говорит. Да, где-то слышали. Да, вроде какой-то видный исследователь. Но не более того.
В то время как для научного сообщества Гранд-магистр Аверский служил чем-то вроде маяка. Ориентира в бесконечно турбулентном пространстве, где новые идеи зажигались с той же скоростью и гасли так же часто, как фонари. А Аверский – как символ того, что и в современном мире можно все еще сделать революционное открытие, которое принесет славу, деньги, почести и… внешний вид, как у живого мертвеца.
Вот только последняя деталь студентов либо обошла стороной, либо не так сильно волновала. Их глаза застилала вуаль, тот незримый, но ощутимый балахон бездонного уважения и почитания, коим была овеяна фамилия «Аверский».
Так что, глядя на Гранд-магистра завороженными взглядами, они не замечали ни его неестественной бледности. Ни сухости кожи, трескающейся буквально от каждого движения Гранд-магистра. Ни тем более впалых щек, сквозь которые скоро уже станет возможно различить линии черепа, а также нависшие складками черные мешки под глазами и сальные, грязные волосы, спрятанные и обрезанные аккурат под модную фетровую шляпу.
А может, студентов просто ослепляли начищенные до блеска туфли, костюм с иголочки, явно той стоимости, о которой могли догадываться лишь такие люди, как Борис Фахтов, а еще звенящий на поясе походный гримуар Аверского и, разумеется, его посох с чистейшим, громадным кристаллом накопителя в навершии.