Матабар VII

Глава 67

Под мерцающим светом Лей-ламп, в уголке читального зала библиотеки Большого, специально отведенного под нужды факультета Общих знаний, за «собственным» столом сидел юноша. Слишком высокого роста и широких плеч, чтобы со спины сойти за кого-то, не имеющего принадлежности к военному факультету.

Но именно так все и обстояло. Юноша, сняв и отложив в сторону регалии, задумчиво обкусывал конец карандаша, держа наточенный грифель практически рядом с ухом. Справа, слева и спереди от него высились кипы книг. С разноцветными корешками, какие-то открытые, другие – наоборот, еще ждущие своего часа, они выглядели молчаливыми спутниками молодого человека, напрочь позабывшего о часах. Будто неподкупные часовые, талмуды несли свой мрачный, местами даже вздорный дозор, дабы никто не посмел отвлечь их подопечного от, безусловно, важнейших исследований и дел.

Да и какие часы, если те беззвучно дергали стрелками где-то позади, а перед лицом юноши, помимо стола с трудами по Звездной магии, еще два стеллажа, куда Лиза, бессменная работница читального зала, поставила еще несколько десятков книг, заказанных Арданом.

Постукивая карандашом по листам своих записей, Арди пребывал в том месте, где, кроме дома, чувствовал себя, как бы абсурдно это ни звучало – как дома.

В данный момент перед ним лежал старенький, местами затертый, местами даже порванный, труд. Тот относился ко временам между Войной Рождения Империи и Восстанием Темного Лорда. Конец первого, начало второго века с Падения Эктасса.

На пергаментной бумаге не лучшего качества вились вереницы рукописного текста, состоящего из палочек, точек и разных форм закорючек, которые внешне напоминали кляксы. С первого взгляда, если никогда не сталкивался с иероглифами, даже не поймешь, что это чей-то язык, а не набор бессвязных символов. Но именно так и выглядел язык Аль’Зафирской пустыни. В месте, где родился не только первый человеческий Звездный маг, обучившийся у драконов Севера, но и религия Светлоликого.

Ардан, впрочем, данного языка не знал. Как, собственно, и других языков человеческих стран. Его лингвистические познания ограничивались галесским, языком матабар, Фае, степным диалектом орков, языками эльфов северных и западных лесов, а еще парой диалектов дворфов, которые он помнил весьма смутно. Что уже в целом весьма солидный набор, которым владели далеко не все выпускники факультета Истории Магии, не говоря уже про другие.

А вот человеческие языки Ардан пропустил мимо себя. И потому читал труд древнего мага со звучным именем Нахами аль’Машим при помощи сразу нескольких словарей. Почему нескольких? Потому что один позволял ему переводить пустынный язык с устаревшего на современный, а другой – с современного пустынного на галесский.

Конечно, Арди мог воспользоваться и уже переведенным и адаптированным текстом, но Атта’нха всегда наставляла его, что чужие знания, как и добыча, переданная тебе чужими клыками, – уже не твоя собственная добыча, как и знания – тоже не твои. Насколько бы ни был уважаем и сведущ в материале переводчик, он мог упустить пусть и самую незначительную деталь, но вдруг именно она повлияет на всю картину целиком.

«Среди оазиса Мешрашим, да будут неиссякаемы его воды, я встретил странствующего Ведающего Тайны, пришедшего с Запада. Из земель, где искры Светлоликого приняли самые причудливые и удивительные формы. Люди тех мест, да будут их дни нескончаемы, когда-то были порабощены этими искрами, которые они называют Первородными.

Я вел удивительный разговор с этим человеком, который совсем плохо говорил на нашем языке. Будто орган его истины пророс костьми и ветками оливы. Но сколь был костен орган речи его, столь же светлы и ясны были мысли.

Он поведал мне о прекрасных созданиях, которые одновременно тверды, как плоть, но столь же родны эфиру, как ветер или мечты. Воистину, да будет непогрешим первый из Ведающих Тайны, я был поражен до глубин моих сердца и души.

Сколь чудны Духи тех земель.

Мы вели беседу.

О людях, о Тайнах Запада и Востока, о морях и океанах, о вине, о женщинах и о Духах. Я поведал, что держу путь в гробницу проклятого, да будет его посмертие так же черно, как и его душа, Ведающего Тайны по имени Рашим Нараш. Вход в нее находится где-то совсем поблизости, и я провел последние десять наполненных одиночеством и вином лет в поисках его. Я верю, что Рашим Нараш в своих порочащих прочих Ведающих Тайны изысканиях увидел путь, который был запретен еще со времен, когда Небесные Странники не поведали нам Знания Тайн.

Светлоликий, да будет его Свет везде и всюду, учит, что создания, рожденные Плотью, и создания, рожденные Духом, могут жить в мире и гармонии, но не пересекутся их помыслы и жизненные пути, пусть и пролегают они рядом, так же, как не пересекутся пути ветра и земли, пусть между ними нет и длани.

Но Рашим Нараш, которым старые матери, в чьих морщинах мудрость и счастье рожденных ими поколений, пугают детей их детей, в поисках силы, что не дана Светлоликим его последним искрам, нашел тропу, что соединяет землю и ветер.

Я верю, что до тех пор, пока прочие Ведающие Тайны не узнают, как разрушить данную тропу, в мире не будет покоя. Ибо то, что должно быть разделено, не должно соединяться.

Не знаю, чем увенчается мой поиск и увенчается ли он чем-то, кроме пустоты и забвения, но мой левый бурдюк полон вина, мой правый бурдюк заполнен водой, мой верблюд силен и спокоен, в сердце пылает огонь, а в кошельке есть пара крупиц золота и серебра на случай, если я встречу племена с молодыми и красивыми девушками. Что еще может желать Ведающий Тайны, кроме как поиск загадок, удивительных мест и столь же удивительных встреч, где можно вести мудрые беседы с незнакомцами.

Наша беседа с человеком с Запада закончилась под утро, а я отправлюсь дальше на поиски гробницы, где надеюсь найти ответы на свои вопросы. Во мне живет вера, да будет ее пламя неугасаемо, что, быть может, истории про Рашим Нараш лишь страшные сказки, но слишком часто я слышал слухи о том, что Темные Духи терзают плоть и душу простых людей. То, что порицает Светлоликий, почему-то происходит в наших отдаленных деревнях. Я ищу ответ. Так, как и завещано Ведающим Тайны. Да будет мой путь плодовит, а звезды надо мной ярки и благосклонны к чаяниям смертного».

На этом короткий, всего сорокастраничный дневник Нахами аль’Машим заканчивался. Сейчас его бы называли Гранд Магистром Истории Магии, но в те времена, в Аль’Зафирских песках, он был простым Ведающим Тайны – или же, как говорили на Западе, Звездным магом.

Ардан выдохнул и откинулся на спинку стула. Засунув карандаш за ухо, он сцепил пальцы за затылком и направил взгляд в сторону далекого свода Библиотеки.

В голове вот уже третий день звучал один и тот же голос. Скребущий ножами по стеклу, буквально выворачивающий желудок наизнанку, преследовавший его по ночам голос Стриги:

«Я теперь могу терпеть, Говорящий. Могу прятаться среди людей. Могу говорить на их языке… я многое могу. Мы многое можем. Жатва уже скоро».

Прежде любой Говорящий мог почувствовать Бездомного – по запаху, по ощущениям, по цвету или, может, из-за каких-нибудь вибраций в воздухе (кого как научили) – не важно. Главное, что Бездомные не могли скрыться от Эан’Хане и их учеников Говорящих. А именно борьба с Безымянными, как и поддержание баланса между смертными и Фае, и являлась на протяжении тысяч лет сутью существования Эан’Хане.

Появление Звездных магов, эволюция техники и науки людских государств, распространение железа и металлов, не говоря уже про падение Эктасса, сильно нарушили данное равновесие. Но, скорее, в пользу смертных. Бездомным, демонам, да и самим Фае больше не было места в этом пропахшем дизелем, углем и мазутом мире. Там, где на железных путях пыхтят паровозы, по улицам гудят двигатели автомобилей, а над морскими волнами дымят трубы стальных кораблей, не ждут легенды о тех, кто не может солгать, если спросить трижды; чьи дары нельзя принимать; где в Граде на Холме нет ни старости, ни боли, ни тоски.

Мир изменился.

Слишком сильно.

Но не могли же измениться и Бездомные. Тысячи лет Говорящие могли их вычислить среди толпы, а сейчас почему-то нет? Причем с одной конкретно взятой Стригой?

«Эксперименты Дрибы и Моример, – сам же на свои вопросы ответил Арди. – Значит, опыты проводили и проводят не только они. И не исключительно в области одержимости и демонической химерологии, а еще и в других областях».

Демоническая химерология… Ардан был уверен, что такого термина в принципе не существовало. Но слишком многое указывало на то, что Кукловоды работали, помимо прочего, именно в этом направлении.

Пропавший в конце осени Посох Демонов, химеры, Бездомные Фае в том количестве, в котором их даже в легендах Дедушки не присутствовало, и теперь еще спрятанная Стрига и карта подземелья, имеющего отношение к высшим эльфам.

«Кукловоды всегда одним ходом пытаются попасть сразу на несколько клеток», – напомнил себе Арди.

Если они знали, что Ардан носом землю роет, чтобы найти их человека в компании ан Маниш, то почему господина Нудского, как и Анилу, сразу не выслали прочь?

Возможно, потому что Полковник был не прав. Вернее, разумеется, прав, и здесь действительно в дело вступили чьи-то эмоции (что, признаться, изрядно пугало Арда), но и тот факт, что…

«Им надо было проверить, – вытащив карандаш из-за уха, Ардан принялся крутить его в пальцах. – Проверить, как долго Анила сможет от меня прятаться. И учитывая, что за три недели я так ничего и не заметил, то их эксперимент явно увенчался успехом. Из-за ошибки они потеряли двигатель и фабрику, но провели лучшее полевое испытание».

Вот только испытание чего именно? Да, ответ лежал на поверхности – если скрестить исследования в области демонической химеризации и Стриги, которую нельзя почувствовать, то выходило так, будто Кукловоды пытались сделать необнаруживаемый гибрид.

Некую сущность в теле человека, которая никак себя не выдаст.

«Но зачем? – тут же оборвал себя Ардан. – В любом случае в Империи осталось не так много Эан’Хане, а Говорящих и вовсе пара десятков, если не меньше. К чему такая предосторожность?»

А значит, ответ лежал в другой плоскости. Совсем в другой. Которую Арди, даже глядя в упор, пока не замечал. Так что никакого ответа. А вот вопросов… вопросов становилось с каждым месяцем только больше.

Теперь к извечному набору прибавились еще и такие: что открывал таинственный Ключ, как с этим был связан Тазидахиан, и все еще – при чем здесь операция «Горный Хищник» и истребление целой расы Матабар.

Ардан сбился с ритма, выронил карандаш на стол и прикрыл лицо руками. Перед ним лежали целые кипы книг, за которые любого другого уже отправили бы на допрос в Черный Дом. Если бы и вовсе не посадили под замок.

«История некромантии», «Человек и Химера», «Эволюция Малефикаций», «Магия Крови в войне Галесса и Эктасса», «Записки первого демонолога, госпожи Талии Малеш» – лишь краткий перечень того, что в самом прямом смысле лежало на верхних уровнях его громадных стопок.

И во всем этом, буквально сочащемся желтым гноем, пахнущем трупным разложением, с привкусом сладковатой гнили «великолепии» Ардан пытался найти ответы на свои вопросы. Но пока находил лишь потерянное время (которое мог потратить на собственные исследования в области Трансмутационных Рунических Связей), знания, которыми желал бы никогда не обладать, и бессонные ночи. Все чаще и чаще его навещали абстрактные кошмары, смысл которых он забывал сразу, стоило только проснуться с первыми лучами рассветного солнца.

Масляная лампа мигнула, затем мигнула еще раз, и Ардан понял, что его своеобразный, самодельный будильник отмерил последний час, отведенный на работу с книгами.

Посмотрев на часы, Арди обнаружил, что действительно – за стенами Большого уже без четверти шесть, а значит, через пятнадцать минут ему выдвигаться в сторону Арены в Новом Городе, где пройдет второй тур Магического Бокса. Тур, к которому он, кроме нескольких дней в Конюшнях, почти не успел подготовиться.

«Интересно, а тазидахский мутант и Стрига считаются за практику военной магии?» – сам у себя спросил Ардан.

Собрав сумку с письменными принадлежностями и тетрадями, повесив гримуар на пояс, он тихонько, чтобы не отвлекать десятки других студентов, вышел к стойке информации. Там его встретила бессменная Лиза, которая смотрела на него со смесью неприязни, нервозности и, пожалуй, даже страха.

– Спасибо, – Арди в закрытую протянул по столу билет читателя с отмеченными наименованиями.

Лиза кивнула и, забрав билет, оставила стойку для своих напарников и напарниц, а сама молча отправилась собирать выданные ею же книги.

Арди нисколько не винил ее за изменившееся к нему отношение. Даже если не брать в расчет слухи, гулявшие по Большому, относительно барона Керимова, Эвелесс и прочего, Ардан еще и на регулярной основе заказывал, мягко говоря, сомнительную литературу. Более того – имел на то разрешения, которыми некоторые магистры и даже профессора Большого не обладали.

Лизу можно было понять. Если бы Арди без нужного контекста увидел у кого-то такой же перечень, он бы серьезно напрягся.

Покидая Библиотеку, Арди на мгновение почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, но когда обернулся, то увидел лишь бесконечные вереницы высоченных стеллажей, соединенных навесными переходами.

Постояв еще какое-то время, он покинул фойе, где столпились очереди студентов, ожидавших возможности позаниматься с бесплатной литературой. Миновав длинные очереди, Арди уже почти было свернул к лестницам, как со стороны лифтов прозвучали знакомые шаркающие шаги и шелест профессорской мантии.

К нему спешил ан Маниш.

Арди на мгновение растерялся, не зная, что ему делать. С одной стороны, он мог бы, разумеется, скрыться на тех же лестницах, где тучный и далеко не молодой волшебник его бы точно не догнал, но с другой… С другой – это было бы трусливо, совершенно бесчестно и в равной степени некультурно. Так что Ардан остался стоять на месте, ожидая заслуженный ворох обвинений, возможно, даже оскорблений и разрушенных приятельских отношений с добродушным и всегда готовым помочь профессором.

– Ох Ард, чья макушка скребет потолочную штукатурку, – ан Маниш, буквально подлетев к Арду, крепко сжал его предплечья. – Я вижу, что беседа в доме темном и страшном прошла для вас проще, чем для дорогих Бранта и Адакия.

Арди молча хлопал глазами. Кажется…

– Вы, наверное, не в курсе – вас не было на работе уже три дня, и я даже собирался воспользоваться своими связями в Гильдии, чтобы вызволить вас из плена, – понизив голос, ан Маниш взял Арда под локоть и повел по коридору. – И посему так счастлив был получить сегодня новость, да будут неугасаемы дни прелестного гонца Эллы, подруги сестер Нельвир, что вы снова с нами.

Кажется, профессор ан Маниш ничего не знал о службе Арда в Черном Доме и его непосредственном участии в событиях недавнего прошлого!

А те три дня, что Арди не посещал Большой, он проводил за собственными исследованиями в Конюшнях, где сосредоточил все свое внимание на посохе и гримуаре Дрибы. Ситуация со Стригой настолько его захватила, что он никак не мог найти в себе силы расслабиться и вернуться к стандартной рутине.

– Я был так обеспокоен, дорогой Ард, что вы могли оказаться в том взрыве, что я едва было не потревожил вашу дорогую невесту, – распинался ан Маниш. – Пески и Храмы, благо я так и не допустил такой оплошности.

Арди скептически посмотрел на низкорослого уроженца восточной пустыни. Скорее всего, профессор ан Маниш просто не хотел стать свидетелем возможных горячих женских слез, которые, по его же признанию, искренне не терпел.

– Все в порядке, профессор ан Маниш, – поспешил заверить Ардан. – Я действительно имел непродолжительную беседу в Черном Доме, где у меня поинтересовались о том, как проходила моя стажировка в вашей компании.

Даже если бы ан Маниш обладал каким-то амулетом Говорящих или артефактом Звездной магии, способными улавливать ложь, то Арди не сказал и слова неправды. Порой ему самому казалось забавным, что из всех наставлений своих лесных друзей он чаще всего прибегал к искусствам, переданным ему Скасти.

– Да, понимаю, – ан Маниш похлопал его по ладони. – От всей моей души, ее неугасаемого пламени, да будут Ангелы, Пески и Храмы свидетелями, я сожалею, дорогой Ард, что все так получилось. Подумать только… террористы проникли в мою компанию… какой кошмар… какой позор!

Ардан читал стенограмму допроса ан Маниш, на котором тот рассказал все, что знал о Лашиме Инакове, Одурдоде Нудском и Аниле Эквари. Собственно, точно так же, как рассказали и Адакий с Брантом и Старшим Магистром Идрадом Радовым. Кроме них Черный Дом за неполные три дня успел опросить еще порядка сотни людей из числа бывших коллег Инакова из «Деркс», родственников всей троицы (кроме Анилы, так как у нее, разумеется, не имелось ни семьи, ни друзей, ни знакомых), друзей, знакомых, даже продавцов в ближайших лавках, где те могли закупаться продуктами и прочим необходимым.

Все эти бумаги Арди так же, с положенной ответственностью, проштудировал за последние три дня. И лишь на нескольких значились подписи Милара, Урского или Эрнсона, а все остальные… Все остальные протоколы допросов либо остались и вовсе без подписей, либо последние старательно замазали чернилами.

Разумеется, над делом о Кукловодах работали не только Ард с Миларом, но большего им, как и всегда, «знать не требовалось».

– Главное, что все обошлось, профессор, – постарался как можно более открыто улыбнуться Арди.

При виде его клыков, которые юноша все реже прятал под верхней губой, ан Маниш слегка поежился, но тут же взял себя в руки.

– Я просто переживал, дорогой Ард, чье сердце так же велико, как и светлая голова, что в силу вашей, так скажем, родословной, Черный Дом мог обойтись с вами строже, чем на то указывала сложившаяся ситуация… – Они остановились около окон, за которыми открывался вид на Площадь Звезд. – И искренне рад, что такого не произошло. Разумеется! Разумеется, дорогой Ард, вы, как и Адакий с Брантом, получите причитающиеся вам компенсации. Поскольку у вас нет оклада как такового, наши бухгалтеры, да будут благословенны их толстые линзы и счетные машинки, что-то придумают. Но не переживайте! Мы вас нисколько не обидим!

Арди почувствовал себя неуютно. Ему и так было противно от того, что приходилось водить за нос профессора ан Маниша (который с самого первого дня не проявлял к Арди ничего кроме радушия и симпатии), а здесь еще и незаслуженная компенсация.

– Честно, профессор, я…

– Это от чистого сердца, Ард, – довольно строго возмутился профессор. – Так что даже не обсуждается. Но вот еще маленькая деталь, о Ард, чья храбрость рождена союзом льва и тигра. После некоего происшествия на пятой улице Бальеро я слегка доработал все наши щиты и, должен признать, нисколько не ожидал, что в головной офис можно проникнуть, воспользовавшись лазейкой оценки первичных параметров. Вот ведь чудо – оказывается, щит можно взломать, всего лишь будучи невероятно одаренным полукровкой Первородных.

Ан Маниш смело встретил взгляд опешившего Арда.

– Все же, значит, я прав, – вздохнул профессор и, покачав головой, похлопал Арда по руке. – Полагаю, поэтому Черный Дом и обошелся с вами так легко. Вряд ли они будут мучить бессмысленными допросами собственного сотрудника.

Только сейчас Ард понял, что все это время ан Маниш уводил его как можно дальше от посторонних ушей, и теперь они стояли совсем одни.

– Профессор, я…

– Я искренне восхищаюсь вами, дорогой Ард, и надеюсь, что вы и дальше сможете находить время совмещать вашу службу на благо отечества, учебу, жизнь молодого, обрученного с красавицей мужчины и стажировку в компании, – не дал ему договорить ан Маниш. – Уверен, да будут Пески и Храмы свидетелями слов моей души, это будет полезно нам всем.

Ардан не знал, что ему и сказать. Сердце профессора стучало ровно, а сам он пах, как всегда, кофе, свечами и дорогими мужскими духами. От него не веяло ложью. Профессор говорил искренне.

– Я не хотел вас обманывать, профессор.

– А вы, я так полагаю, и не сказали мне ни единого слова лжи, дорогой Ард, – чуть печальнее, чем обычно, улыбнулся профессор ан Маниш. – Что же, надеюсь, вы не станете потакать своей возможности пропускать лекции, потому как пока что вы опережаете нашу программу, но, можете не сомневаться, если продолжите в том же духе, то в конце года снова начнете отставать. Так что, дорогой Ард, примите мой совет как можно ближе к вашему отважному и гордому сердцу и позвольте откланяться.

Ан Маниш снова тепло, даже с некоей долей отеческой нежности, похлопал его по ладони и, сверкнув белоснежной улыбкой, направился обратно к лифтам.

– Профессор.

Ан Маниш остановился и повернулся вполоборота. У Арда вертелось на языке так много слов, мыслей и вопросов, но он смог сказать только одно:

– Спасибо.

Профессор постоял молча несколько мгновений, затем улыбнулся ярче задорного мальчишки и, кивнув, произнес простое:

– Eshfashim aea hatfa.

Что на языке пустыни, насколько понимал Арди, означало – «бери мою воду», или же, если адаптировать на галесский, то – «всегда пожалуйста».

Профессор удалился к лифтовому холлу, а Ард еще какое-то время стоял в одиночестве около окон. Громадная площадь, вмещавшая на своем покрытом брусчаткой полотне тысячи магов, отсюда, с высоты центрального строения Императорского Магического Университета, казалась такой маленькой. Совсем миниатюрной. Будто достаточно ладонь протянуть, и ее можно поднять к небу, с которым так ретиво спорил высокий шпиль Большого.

Ардану казалось, что в этом есть какой-то осколок Имени Метрополии, но, как говорил Скасти, он пока еще «слишком плохо слышал мир», так что молча развернулся и продолжил свой путь к лестницам.

И пока он шел, то чувствовал, что дышать отчего-то стало легче, а с плеч будто свалился пусть и небольшой, но весьма неудобный и неприятный груз.

Арди внимательно следил за тем, как высокий (по меркам людей) блондин по имени Нарс Мальков использовал затяжное формирование. Пока вокруг него на уровне пояса плясало шесть зеленых огоньков «Пламенного Хоровода» – активного щита, готового поглотить ледяную магию Арда, – Нарс без устали переписывал рунические связи и векторы в печати, которая, скорее всего, должна была создать нечто сродни густому туману.

Вот только Арди, пока Нарс не покажет финальной модификации, не понимал… ядовитого тумана? Движущегося или статичного? А может, состоящего из раскаленного или кислотного газа?