Матабар VII

Глава 62

«Эльтир», как и всегда, встретил напарников спокойной обстановкой, уютной тишиной, нарушаемой разве что глубокими затяжками крепких сигарет, звоном чашек и шуршанием газет. Коллеги Плащи сидели за разными столиками, встречая друг друга и провожая молчаливыми кивками головы.

Такая работа.

Арди за прошедший почти уже год видел несколько постоянных посетителей кафе неподалеку от канала Маркова. Многих почти каждую неделю. Но при этом не знал ни имен, ни званий, ни, тем более, в каком отделе и над какими проблемами трудились коллеги.

Такая работа.

– Мне кажется, я тебя уже просил не использовать это твое Эан’Хане, – помешивая ложкой ягодный чай, проворчал Милар.

Им удалось соскочить с крючка вероятности отправиться в бескрайние прерии Империи скакать верхом под началом Йонатана Корносского. Полковник признал если и не необходимость, то оправданность произошедшего. Хотя, для проформы, Арду выписали взыскание с занесением в личное дело с формулировкой «сомнительное превышение мер силового воздействия в служебной инструкции», а также штраф в размере… один ксо.

– Я их и не использовал, – чуть кряхтя, ответил Ардан.

Мшистый, используя гравитационную военную магию (насколько Ардан понял из того, что ему рассказал Милар), находящуюся на уровне четвертой, Розовой Звезды, явно не считался ни с разрушениями набережной, ни с костями Арда. Юноше придется опять какое-то время носить повязку, пока не срастутся потрескавшиеся ребра.

– А если объяснить для тех, кто привык саблей размахивать, а не посохами?

Ардан понимал, что Милар интересовался не ради удовлетворения праздного любопытства, а потому что они – сейчас уже реже, но все еще довольно часто – зависели друг от друга. Более того – их жизни зависели друг от друга.

– Искусство Эан’Хане это улица с двухсторонним движением, Милар, – Ардан вновь впился клыками в мясо. На этот раз не в оленину, и далеко не в свежую, а в засоленную медвежатину, но тем не менее. – Когда я весной использовал осколок Имени Ньювы, то в моем сознании остался его отпечаток. Это как дверь. И я ее не закрыл. Вот она и зашла.

– Она?

– Оно, – пожал плечами Ардан. – Не важно, как ты назовешь это явление.

Милар прищурился и отпил чая.

– Горячий… – чуть чаще задышал капитан. – Разумное? Явление это твое.

Арди вздохнул.

– Философский вопрос, капитан.

– Совсем нет, капрал, – Милар откусил эклер с заварным кремом и вытер губы. На удивление капитан оказался сладкоежкой. – Я просто хочу знать, что может произойти, если твой разум опять захватит какая-нибудь… какое-нибудь явление. Сможет ли оно тобой управлять в своих интересах.

– Какие интересы могут быть у реки, Милар?

– Не знаю, Ард. Ты мне скажи.

Ардан отложил мясо обратно на тарелку и потер виски. Какое-то время он недоумевал, почему Атта’нха ничего подобного ему не рассказывала. До тех пор, пока сам, на собственной шкуре не почувствуешь, что такое – власть чужого Имени над тобой, то сколько ни объясняй, толку никакого.

Но Арди должен был хотя бы попытаться.

– Нет у этого никаких интересов, Милар. Просто когда идет дождь, а ты без зонтика, ты промокаешь. Был ли у дождя интерес тебя намочить? Был ли у него интерес устроить паводок, сель или размыть плохой фундамент? Нет. Просто это произошло. Потому что… – Арди проглотил «таков сон Спящих Духов» и вместо этого закончил следующим: – Потому что такое происходит.

Милар нахмурился, подул на чай и, кажется, перепутал, что хотел сделать, потому как укусил чашку.

– Срань… мозги кипят от всего этого, господин маг. Мне кажется, даже когда Эдвард пытался что-то объяснить про Звездную магию, там было меньше непонятного.

– Потому что Звездная магия – наука, Милар, – Ардан повернулся к окну, где как раз шел дождь. И закончится он только в начале месяца Памяти, когда выпадет первый снег. – А это искусство. Оно даже называется искусством. Ему нельзя обучить.

– Академия Искусств наследия Галесских Цариц с тобой не согласится, напарник.

Действительно, в столице, непосредственно на Бальеро, существовало учебное заведение, одно из старейших в Империи, где обучали художественным искусствам.

– Ладно, хорошо, – признал Арди, – сравнение вышло не из лучших.

– Из лучших или нет – ты мне скажи, ты теперь… – Милар помахал ладонью в неопределенном жесте. – Ты теперь с зонтиком?

Хороший вопрос. Арди хотел бы и сам знать на него ответ. Теперь он понимал, почему Скасти и Атта’нха столько сил и времени потратили на то, чтобы их подопечный научился оберегать свой разум. Ардан всегда полагал, что это способ спрятаться от чужого Взгляда Ведьмы, но оказалось, что не только и не столько от него.

Ардана соблазняла возможность воспользоваться наукой бельчонка и ответить Милару так, чтобы тот услышал то, что хотел услышать, но это было бы низко.

– Теперь я знаю, Милар, что его надо брать с собой.

Капитан несколько мгновений сверлил его взглядом, после чего выдохнул и все же смог откусить многострадальный эклер.

– Знаешь, что меня сейчас волнует?

Ардан закрыл кулак и принялся отгибать пальцы, ведя пересчет возможным душевным терзаниям напарника.

– То, что Дагдаг не знает, когда сможет починить твой автомобиль. То, что непонятно, каким именно образом заглушили связь медальонов и говорит ли это о том, что мутант была связана с Кукловодами, или же такая технология появилась у Тазидахиана. Почему Братству так потребовалось старое подземелье и связано ли оно с найденным Мартом Борсковым остовом башни у Лазурного моря. Или же с Ральскими горами, где…

– Ладно, ладно, – поднял ладони Милар. – Меня немного задевает, что ты поставил автомобиль на первое место…

Арди чуть улыбнулся.

– Хорошо, дылда высоченная, автомобиль меня действительно волнует, – признал Милар. – Но среди всего вышеперечисленного, на данный момент меня особенно занимает именно проблема с сигнальными медальонами.

Древний пергамент Полковник оставил у себя и не спешил делиться с Миларом и Ардом своими мыслями насчет данного вопроса. Так что, скорее всего, это было нечто, что попадало под гриф «такая работа». Знания, которыми им не следовало морочить себе голову. А если все же придется, то их поставят в известность отдельным образом.

Так что из всех задач, которые в данный момент маячили на их горизонте, ярче всего выглядели две. Последствия раскрытого убийства для сделки с Пижоном, учитывая, что все пошло несколько не по плану. А также не сработавшие сигнальные медальоны.

– Не знаю, Милар, – честно признал Ардан. – Я даже не понимаю, как они в принципе функционируют, не говоря уже о том, чтобы им помешать.

– Вот именно, – щелкнул пальцами капитан. – Просто смотри, как все славно получается. Сперва анализаторы буквально за год превратились в кучу металлолома, который никому не нужен. Потому в Гильдии Магов утечка информации. Затем какая-то футуристичная лаборатория в Ларанде, не говоря уже про ресурсы, которые требовались Лее Моример для создания устройства Паарлакса. А теперь еще и проблема с сигнальными медальонами.

Ардан по мере длинной речи капитана кивал головой. Сложно было не заметить всей этой плеяды, казалось бы, не связанных событий, но в то же время имеющих некий общий знаменатель.

– К чему ты клонишь, Милар?

– К тому, Ард, что ты понимаешь магов лучше, чем я, вот скажи мне – чтобы все это организовать, достаточно ли только группы, скажем, человек из десяти ученых?

Ардан вытер губы и оставил рядом с тарелкой несколько монет чаевых.

– Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос.

Капитан снова щелкнул пальцами.

– Поэтому где-то, если не в столице, то рядом, скорее всего, есть некоторое объединение совсем не мелких ученых, господин Ард, которые все это спонсируют своими светлыми головами.

– Или…

– Или мы не просто так регулярно имеем дело с мутантами, – закончил за него Милар. – Помнишь, что я говорил про политику?

– Регулярно себе напоминаю.

– Вот-вот, – закивал капитан и тоже оставил чаевые. – Спрятать группу имперских больших ученых от Черного Дома – задача непростая, а вот если это не имперские ученые, а, скажем, тазидахские, то работа становится в разы проще.

– Но им же надо как-то связываться с теми, кто работает непосредственно здесь, в нашей стране, – уже выходя из кафе, тяжело опираясь на посох, задумался Арди. – Передавать документы. Само оборудование, при нужных ресурсах, можно собрать где угодно, но документация…

Вместе с Миларом они остановились около трамвайной остановки. Дождь только набирал обороты. Его жирные, холодные капли весело барабанили по откосам, зонтикам и шляпам. Ардан не уставал удивляться тому, как коренные жители столицы, прекрасно зная, что с наступлением Безымянного месяца их ждут почти не прекращающиеся дожди, от мелкой мороси до ливней, умудрялись забывать дома зонтики.

Впрочем, Арди и сам частенько забывал это спасительное изобретение человеческого гения.

– Что-то мне подсказывает, господин маг, что в ближайшее время нам предстоит поближе познакомиться с Кинжалами, – выдохнул Милар и прислонился к столбу. Пока Дагдаг не починит пострадавший служебный автомобиль, капитану придется приобщиться к общественному транспорту. Бюджет Черного Дома не рос, а только сокращался, так что Вторая Канцелярия не имела возможности предоставить запасной четырехколесный агрегат. – Особенно когда Пижон исполнит часть своей сделки. Ты со своей инициативой пока утихомирься, капрал. Не в укор тебе и твоей смекалке, но ты действительно больше дров наломаешь, чем пользы принесешь. Сосредоточься на компании ан Маниш. Может быть, через их утечку мы как-то выйдем на тех, кто стоит за техническим оснащением Кукловодов.

– Хорошо, Милар, – легко согласился Арди, прекрасно понимая, что ему действительно не стоило лишний раз бросаться в полымя. – С Пижоном что конкретно делать?

– Ничего не делать, – отмахнулся Милар. – Когда и, опять же, если он сдержит слово и свяжет тебя с Нарихман, просто дай мне знать. Желательно заранее. Я передам информацию своему доверенному лицу в Кинжалах, он все устроит.

Ардан искоса глянул на капитана.

– А откуда у тебя вообще есть такое доверенное лицо?

На мгновение лицо Милара окутала черная пелена тяжелых мыслей. Всего на мгновение, но достаточно, чтобы Арди успел заметить.

– Я ведь не рассказывал тебе, как именно попал в Черный Дом?

– Нет, не рассказывал.

Протяжной, немного визгливой трелью пропел колокольчик подъехавшего трамвая. Милар, мимоходом пожав Ардану руку, буркнул:

– В следующий раз расскажу, – и все с той же хмурой тенью на лице прыгнул на подножку. – Я и так опаздываю на свидание с Эльвирой. Сегодня наш вечер.

С этими словами капитан Пнев скрылся в деревянном вагончике. Ардан проводил напарника задумчивым взглядом и, пожав плечами, зашагал под дождем в сторону «Брюса». Дождь с радостью обнял его влажными ладонями, забрасывая капли глубоко за воротник и спутывая волосы в мокрых паклях.

Да, теперь, без шляпы, Ардану следовало повнимательнее относиться к вопросу зонтиков.

Арди аккуратно зашел в переполненную аудиторию, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания (что, учитывая его несколько нестандартную фигуру, стало не самой тривиальной задачей), и тихонько опустился на последнее свободное место на заднем ряду.

Ардан мало того что не любил массивные, вечно душные, тускло освещенные амфитеатры, в которых проходили общекурсовые лекции и семинары, так еще и последний ряд… Ардан предпочитал садиться как можно ближе к кафедре – так ему было проще сосредоточиться на доске и профессоре, не отвлекаясь на множество звуков, запахов и резких движений, мелькавших на периферийном зрении.

– На этом закончу вступление и передам слово ведущему специалисту нашего университета в области химерологии, у которого некоторым из вас посчастливилось обучаться, – пожилой волшебник в синем плаще опустился за широкий стол, где уже сидели трое профессоров.

За кафедру, перед широкими графитовыми досками на роликах, вышел профессор Ковертский. Как всегда, в неряшливой одежде, с копной вьющихся волос и грязными очками на крючковатом носу. Несмотря на сорокалетний возраст, он выглядел куда моложе своих коллег, оставшихся у него за спиной.

В Большом, разумеется, профессорский состав не ограничивался теми учеными, что преподавали у Арда. Далеко не ограничивался. Просто на каждый курс и группу отбирался один профессор, который и вел данную группу (или весь курс) от момента зачисления и до самого выпуска. Но, например, у следующего за Ардом набора – текущих первокурсников – набор профессоров был совершенно другим. Как и, собственно, у третьего курса.

Данная система часто вызывала споры, и вроде как ее собирались реформировать, но не раньше, чем выпустят набор Арда. То есть лет через пять.

– Итак, – Ковертский, плюнув на платок, попытался оттереть мутные стекла очков, но у него, разумеется, ничего не вышло. – Внимание на доску.

Он постучал коротким жезлом по кафедре, и следом за короткой вспышкой по графиту поползли змеящиеся линии. Десятки белоснежных мелков, окутанные призрачным сиянием, взмыли с металлических подставок и заскрипели по черному полотну.

Ардану пришлось целое мгновение бороться с нешуточным желанием отложить в сторону тетрадь для записей по Алхимии и Биологии, частью лекций которой и являлся данный семинар (куда Ард опоздал, но у него имелось оправдание; очень приятно пахнущее, рыжеволосое, теплое и мягкое оправдание), затрагивающий раздел Химерологии. Традиционный общекурсовой экскурс, проходящий неизменно на излете месяца Святых – девятого по счету месяца в году.

– Поскольку химерология не практикуется в Империи в рамках финансируемой короной отрасли Звездной науки, то мы с вами разберем только общие постулаты, которые помогут вам лучше понять суть явлений химер, – Ковертский ударил жезлом еще раз, и несколько мелков, отделившись от общей когорты своих собратьев, принялись чертить сложную схему. – Как вы уже хорошо знаете, сами Химеры являются побочным продуктом ныне запрещенного Аль’Зафирским пактом знания. А именно – химеризации человека.

За спиной Ковертского мелки как раз оставили на черном графите схематическое изображение двух симпатических связей. Одна принадлежала человеку, со всеми соотношениями определенных участков симпатической системы как части автономной нервной системы и тех органов, которые она регулировала во время затраты организмом энергии. Другая такая же схема – скорее всего какому-то крупному млекопитающему, ну а третья… третья как раз и являлась химерой.

– Химеры, несмотря на свое научное деление на природных и искусственных, – Ковертский опустил жезл и перевернул лист своих записей. Ему, как и лорду Аверскому, в целом было плевать на студентов, но в отличие от почившего Гранд Магистра, Ковертский действительно готовился и весьма ответственно подходил к своей работе. – В основе все являются искусственными. Основное распространение они получили во время войны Галесса с Эктассом и развития Звездной науки. Химеризация животных, а также Аномалий, в данный момент не запрещена законом, и именно ее мы и будем рассматривать с вами в будущем. Сейчас же, в качестве краткого ознакомительного материала, мы разберем, в сугубо теоретической плоскости, химеризацию человека.

Очередной лист был отложен в сторону, а студенты получили возможность заправить ручки чернилами. В случае Арда, он, тайком достав отцовский нож, немного подточил карандаш. Единственное, в чем он находил плюсы общекурсовых лекций, – они, по большому счету, превращались в монолог профессора, так как каждый заданный в аудиторию вопрос отнимал по итогу слишком много времени.

– Любая химеризация человека, на момент запрещения Аль’Зафирским пактом, в первую очередь строилась на работе с симпатическими связями, – Ковертский, вооружившись указкой и конспектом лекции, отошел к доске. – Изначально, во времена войны за освобождение людских народов от гнета Первородных, проводились попытки работать с куда более широкими системами. Подобные чаяния основывались преимущественно на искусстве Эан’Хане и их достижениях, о которых вы все знаете из детских сказок и страшилок. Превращенные в лягушек принцессы, заколдованные в виде монстров принцы, искусственно состаренные красавицы и прочее – лишь способ влияния Эан’Хане на политические фигуры того времени, но данную часть знания оставим вашим лекциям по Истории Магии. Нас же интересует сам факт данных трансформаций.

Ардан старательно записывал все, что покидало уста профессора Ковертского. Тот мог сколько угодно заверять аудиторию, что в Империи не велись изыскания в области человеческих химер (более известных как мутанты), но Арди воочию видел продукт подобных исследований. Лейтенант Йонатан Корносский являлся живым опровержением слов профессора Ковертского.

– Не знаю, кого именно такое может интересовать, – прошептала девушка с Общего факультета, но из другой группы. Ардан не помнил ни ее имени, ни, разумеется, имени ее спутника.

– Дорогая, если бы ты знала, насколько я с тобой согласен, то мы бы сидели не здесь, а…

– Тише! Вдруг нас услышат, – зашептала покрывшаяся пунцовой краской девушка.

Сидевший рядом с ней студент Военного факультета лишь сверкнул двусмысленной улыбкой и вернулся к записям. Почему-то, до ужаса стереотипно, формирование пар девушек с Общего и юношей с Военного стало уже давно аксиоматичным и не вызывало ничего, кроме целой плеяды университетских шуток.