Легенды Безымянного Мира. Книга 1. Пепел

– Хм, – протянул Эш, помнивший из этого только то, что он увидел ром.

Нет, волшебник был, так сказать, «язвенник-трезвенник», алкоголю предпочитая табак, но вот против рома просто не мог устоять. Как только в воздухе начинали «стонать» первые нотки любимого напитка, у волшебника туманилось в глазах, и он несся к бутылке на всех парах.

– Надеюсь, такое не повторится. – В тоне фехтовальщицы явно слышалось начальственное предупреждение.

– Пока мы будем в пути – нет, – тут же закивал парень, смущенно смотря куда-то в сторону. – Но ничего не обещаю во время остановок в тавернах.

– Мы не будем в них останавливаться. – А теперь в тоне явно звучало нечто сугубо злорадное. Даже карие глаза леди как-то опасно сверкнули. – Наш отряд полностью самостоятельная боевая единица – у нас есть продовольственные запасы, палатки, даже личные кони. Кстати, тебе придется взять одного в аренду. Стоимость вычту из твоей доли.

Пепел мысленно уважительно кивал, все так же мысленно почесывая несуществующую эспаньолку. Он всегда хотел такую, но борода в любом ее проявлении, даже таком, была категорически противопоказана Эшу. Она словно превращала его прекрасное лицо в нечто уродливое и непонятное, впрочем – вполне удачно подходила для маскировки.

Что же до коней, то это, вообще-то, дорогое удовольствие. Нет, волшебник говорил не про тех кляч, которые есть у каждого хуторянина, а про настоящих коней. Таких, которых можно взять с собой в самое рисковое и длительно путешествие; таких, которые не подведут и сокола в галопе обгонят. Подобные животинки, даже на черном рынке, где продавали краденое имущество, стоили от семи, а то и восьми серебряников – немаленькая сумма, учитывая, что в одном золотом лишь тринадцать серебряников.

– Не надо, – покачал головой Эш. – У меня есть свой.

– Да ладно? – удивилась Мери. Судя по одежде, у такого бедняка вообще ничего своего быть не могло.

– Угумс, – кивнул парень.

Парочка подошла к лестнице, и Эш пропустил вперед Мери. Та, впрочем, не совсем верно это поняла, решив, что наглый, придурковатый волшебник просто хочет попялиться на ее филейную часть. Впрочем, Березка решила, что отыграется на тренировках, где даже с виду ленивый новобранец волком взвоет.

Сам же Пепел подобных намерений не имел – наука, привитая ему некогда во дворце короля, слишком прочно въелась в подкорку. Порой красавец действовал неосознанно, совершая красивые, но совсем неуместные действия. Но сейчас Эш, чья задумчивость скрывалась под беспечной улыбкой, размышлял совсем о другом.

Парень, держа руку в своем маленьком походном мешке, крутил в пальцах другой медальон. Он отличался от выданного фехтовальщицей разве что тем, что цепочка у него была золотая, а на задней части выцарапан девиз. Под изображением, где красовалась маска безумного демона, пожирающего кричащего ребенка, было написано: «Не милуем, не караем, лишь сеем пепел». Да, именно таков девиз Смрадного легиона, командором которого некогда выступал сам Эш. Зачем же Пепел хранил поржавевший герб даже после того, как из непобедимого генерала превратился в самого разыскиваемого преступника? Наверно, затем, чтобы помнить, кем он был и кем он стал. Как бы двусмысленно это ни звучало.

– Эгей! – Мервин помахал своей лапищей, привлекая внимание главы отряда и новенького.

Мери тут же двинулась сквозь толпу – в это время обычно просыпались многие путешественники, чтобы успеть выйти из города до начала сбора пошлины. Фехтовальщица уселась за стол, с наслаждением втянула аромат мясной каши, а потом потянулась за морсом. Уже почти дотянувшись до кувшина, девушка вспомнила, что сначала нужно было рассказать Эшу примерный маршрут, дабы тот знал, что их ждет впереди.

Леди стала озираться, но никак не могла найти магика – его стул пустовал, а приборы лежали нетронутыми рядом с глиняной тарелкой.

– А где…

Тул с усталым видом ткнул куда-то за спину. Мери пригляделась, а потом пожалела, что уже успела зарегистрировать этого «Ромео» в их отряде. Эш сидел за столом каких-то торговцев, шутил с ними шутки и внаглую клеил баронскую подругу. Титулы терниты могли купить за деньги, но это считалось статусной вещью, так как стоило много, а пользы особой не несло.

– Убью, – прошипела Березка.

Фехтовальщица поднялась и, рассекая народ, словно ледокол, прошла прямо за спину Эшу. Тот, видимо, так и не понял, что сзади стоит глава отряда, так как продолжал травить свою байку.

– …и тут, значит, понимаю я, что сыпанул вельможе вовсе не сахару в чай, а соль. Думаю – конец мне пришел, но благо нашелся какой-то парень, говоривший на восточном диалекте. Я его подхватил, и тот за два медяка начал втолковывать вельможе непонятную ересь. Я – словно переводчик, изъяснял, что чай, мол, заморский, деликатесный и вообще такой только тамошним королям подают. Вельможа, представьте, с удовольствием выпил соленого чаю! Еще и благодарил потом и сверху монет оставил!

Торговцы рассмеялись, а Эш, сверкнув глазами, зажевал какой-то пирожок и отпил из чужой кружки. Сидевшая рядом девушка самой обычной внешности незаметно поглаживала коленку парня под столом. Тот делал вид, что не замечает, хотя сам нет-нет да опустит руку на ее запястье.

– Кхм-кхм, – раздался голос за спиной.

Парень, шумно сглотнув, разом схомячивая цельный пирожок, обернулся – за спиной стояла его новая «начальница». Она выглядела грозно, а строгого вида пучок волос, собранный на затылке, лишь усиливал общее впечатление. Эш, поняв, что путей для отступления нет, дурковато улыбнулся и сказал:

– Эм… а мы тут пирожки пробуем… хочешь?

В следующий миг парень уже весело размахивал рукой удаляющимся торговцам, в то время как Мери, цедя проклятия, тащила его за ухо к столу. Усадив за стол дурачка, неведомым чудом затесавшегося в отряд к бывалым приключенцам, Березка поклялась, что после того, как миссия закончится, она вызовет Эша на дуэль и прикончит его. Благо, учитывая все, что известно об этом человеке, победить будет весьма просто.

– Ой, какая прелесть! – воскликнули за столом.

Наверно, логично было бы предположить, что восклицание принадлежало кому-то из леди, но… нет. Все было совсем не так. Волшебник, увидев в волосах Алисы красный цветок, мигом достал из мешочка один маленький белый бутончик магнолии, а потом ловким, незаметным движением подколол его к красному бутону.

– Теперь просто идеально, – улыбнулся парень.

Жрица незамедлительно вытащила из мешочка зеркальце, повертелась, а потом, густо покраснев и спрятав взгляд, принялась, заикаясь, благодарить парня. Эш же, все так же беспечно улыбаясь, явно наслаждался ситуацией. Мери закипала, а парни веселились, глядя на то, как выходит из себя их предводитель.

– Эш! – рявкнула фехтовальщица, не выдержав накала. – За каким демоном ты полез к незнакомцам?

– Так ведь покушать хотелось, – развел руками парень.

– А здесь тебе чем не еда?!

– Не-е-е, – покачал головой волшебник, демонстрируя всю глубину неправоты леди. – Здесь еда платная, а там – бесплатная. А у меня особый принцип – не платить за то, что можно получить бесплатно.

– Так ведь и здесь ты тоже не платишь! Пропитание входит в стоимость бюджета кампании!

– Хм, – протянул Эш, поглаживая несуществующую бородку. – Об этом я не подумал.

– Ты вообще думать умеешь?! – не унималась Мери, которой на духовном уровне претило подобное поведение.

– Конечно!

Тут парень приложил к вискам указательные пальцы, а потом пошел красными пятнами, словно тужась над чем-то.

– Что ты делаешь? – захихикала Алиса.

– Показываю, как надо думать, – с надрывом, все так же тужась, произнес волшебник.

«Бродячие пни» взорвались смехом, Мервин стучал Эша по плечу, а тот снова по-простецки заулыбался, принявшись корчить какие-то рожи стеснявшейся, но все же смеющейся Алисе. Глядя на это, можно было подумать, что в теле двадцатитрехлетнего парня живет маленький шестилетний дурачок. Видя веселье отряда и пряча собственную улыбку, Мери думала, что даже если они нашли дрянного мага, то хоть шута себе приличного подобрали – будет кому в походе скуку развеять.

Когда закончилась трапеза, отряд стал собираться в путь. Как выяснилось, весь хабар «Бродячих пней» находился в повозке, стоявшей на специальной стоянке. Когда же спросили у Эша, где его вещи, то тот просто показал на свой маленький мешок, прикрученный к поясу.

Волшебник не любил, когда его окружало слишком много личных вещей. Все они постоянно что-то говорили, пытались завязать беседу, рассказать какую-то байку или иным путем привлечь к себе внимание. Наверно, в том, что знаешь тысячу Слов, есть и свои минусы – ведь если говорить можешь ты, то это означает, что говорить могут и с тобой.

Этого, конечно же, не знали члены отряда, так что, забирая повозку и лошадей со «стоянки», они в очередной раз убедились в необычности своего нового компаньона. Впрочем, необычность была со знаком минус, так что это не внушало радужных настроений.

– И где твой конь? – спрашивал Тул, севший на козлы повозки.

В ней лежали скрученные палатки, мотки бечевки и конопляной веревки, мешки с продовольствием, бурдюки с пресной водой, запасные комплекты амуниции, какие-то деревянные тубусы, наполненные различными пергаментными свитками. Множество ящичков со звенящими в них склянками и фиалами. Небольшой кожаный портфель под карты как звездные, так и обычные, астролябия и что-то еще, столь необходимое отряду тернитов в их очередном приключении.

– В лесу, – пожал плечами Эш.

Он сидел на деревянном бортике телеги и весело размахивал ногами, сцепив руки за затылком. Подставив лицо летнему Ирмарилу, парень наслаждался погодой и тем, что его будут бесплатно кормить. По мнению волшебника, бесплатная кормежка стояла на втором месте после бесплатного жилья. Хотя тут еще надо подумать, что важнее… Эш даже хотел было всерьез поломать голову над этой непростой дилеммой, но Мери, видимо, решила взяться за перевоспитание нового подопечного.

– В каком лесу? – спросила фехтовальщица.

Она ехала на коне, который сразу невзлюбил Эша и сейчас пытался стянуть сандалии с его ног. Но тот не зевал и не позволял могучим челюстям завладеть единственной парой обуви. Почему-то если бесплатная еда в городах словно поджидала волшебника с цветочного луга, то вот сапоги никак не хотели попадаться ему на глаза. Правда, Мавери – цветочная фея – как-то рассказывала «большому другу», что где-то существует Сапоголяндия, где каждого ждет его идеальная пара обуви. Понятное дело, Эш не верил в подобные бредни, что, впрочем, не мешало ему расспрашивать известных путешественников, не знают ли они, где находится эта удивительная страна.

– В каком-то, – парень опять пожал плечами, все так же нежась под лучами солнца и отталкивая морду коня от сандалий. – Он у меня лесной житель – любит, знаешь ли, когда вокруг дичи много. Так ему охотиться проще.

Ребята из отряда переглянулись, и Меткий, словно выражая общие мысли, выразительно покрутил пальцем у виска. Да, наверно, «пни» все же поторопились с выбором волшебника, но даже такой лучше, чем ничего или тот же надутый школяр, ни разу даже с огнежабой не сражавшийся.

У самых ворот приключенцам пришлось постоять в очереди – начинался сезон охоты на василисков, и народ просто валом валил за ними. К пропускному пункту стояло около десятка отрядных повозок, а это чуть больше пятидесяти человек, что немало. Василиски, кстати, хоть и считались довольно опасными тварями, но зато свежевались весьма легко. А то бывает такое: чтобы разделать тушу убиенной твари или химеры, придется потратить времени больше, чем на само ее убийство.

– Тоже за василиском? – спросил стражник, просматривающий пошлинные бумаги, поданные Мери.

Там указывалось, какие города посещал отряд, какие заставы он миновал, сколько денег уплатил и все такое. Если сумма пошлин превышала три золотых, то до полудня отряд по бумагам мог бесплатно въехать или выехать из любого города.

– Да, – отмахнулась фехтовальщица. – Надо бы ядовитыми железами разжиться, а то скоро яд не из чего гнать будет. Ну и там мелочевкой разной – шкурой и клыками.

Предводительница «пней» всегда считала, что чем меньше народа знает об истинной цели путешествия, тем меньше риск столкнуться с еретиками или разбойниками на обратном пути. Эти ушлые ребята будут долго выслеживать приключенцев, таясь в листве, словно волки-охотники, а потом, когда цель уже будет настигнута, нападут и перебьют всех, забрав добычу себе. Немало хороших людей и нелюдей погибло от рук подобных «рэккеров», как они называли сами себя.

– А это что, новенький? – страж кивнул на Эша, беззаботно качающего ногами в воздухе.

– Именно, – буркнула Мери таким тоном, словно ее только что обвинили во всех смертных грехах.

– Странный он какой-то, – протянул стражник, приподнимая шляпу с плюмажем.

Березка, процедив очередное проклятье, строго глянула на стража.

– С бумагами все в порядке?

– А, да, – спохватился служащий. Он поставил на одну из бумаг новый штамп, а потом вернул всю пачку обратно. – Пусть Ирмар…

– Да-да, – отмахнулась Мери, не любившая все эти традиционные пожелания. – И тебе всех благ.

Фехтовальщица, поправив ножны, притороченные к седлу, махнула рукой, и отряд двинулся вперед. Когда повозка проезжала мимо стражника, то тому показалось, что на него смотрят не голубые глаза странного дурачка, а острые кинжалы – наточенные и готовые к броску. Впрочем, стоило лишь служивому вздрогнуть от испуга, как ему уже счастливо махал рукой смазливый паренек, сидевший на бортике.

Эш смотрел на то, как сменившийся стражник чуть ли не побежал в управу к «Почтовым» – путешественникам, доставлявшим письма в любую изведанную точку мира. Их порой даже называют самыми отъявленными сорвиголовами, потому как тысячи опасностей подстерегают разумного, несущего в своей сумке важное послание. Стоили подобные услуги баснословную сумму.

«Ничего удивительного, – мысленно хмыкнул Пепел. – Он всегда слишком сильно трясся за свою шкуру».

«Бродячие пни» выехали на Мистритский тракт, на котором сейчас буквально через каждые двести метров виднелись посты рыцарей. Видимо, король, узнав о бесчинствах, сотворенных Вейном, решил усилить охрану. Эш, смотря на сверкающие доспехи, невольно отводил взгляд. Ему никогда не нравился этот блеск латной стали.

Двигаясь по широкой дороге, путешественники иногда встречались со своими знакомыми, и тогда заводились привычные разговоры. Кто-то хвастался удачным уловом, иные рассказывали, где можно подороже сбыть ту или иную добычу, третьи просто делились планами на будущее. Иногда знакомыми оказывались одинокие всадники, к седлам которых были прикручены самые разнообразные мешки – как по внешнему виду, так и по содержимому.

Порой встречались отряды, отправляющиеся в самые разные земли, но в основном во впадину Курозмей, где и просыпались от спячки василиски. Огромные существа – помесь курицы, жабы и змеи, в общем – те еще уроды.

Один раз даже встретился гильдийский полк. Это был огромный отряд, состоящий из двухсот тернитов.

– Березка! – окликнули сзади.

Эш от удивления чуть с повозки не свалился. Из-за поворота стройным маршем выходило целое конное крыло. Впереди ехал командир, сверкая гротескной броней, бликующей золотом; справа – лейтенант, второй после командира; а слева адъютант со штандартом, на котором в свирепом рыке застыл золотой лев, пожирающий звезду. Волшебнику был знаком этот герб, да и кто его не знал, все же он принадлежал сильнейшей гильдии в этой части континента. Называлась она то ли «Безумные», то ли «Сумасшедшие львы», в общем – что-то связанное с данной породой кошачьих и проблемами с разумом.

– Эрик! – улыбнулась фехтовальщица своему давнишнему знакомому.

Эрик Чванливый, вопреки своему прозвищу, отнюдь не страдал данным недостатком, так что никто даже не знал, за что ему дали подобное второе имя. Зато все знали, что этот паладин участвовал в походе на некрополь Зек’Ниир, где вместе со своей гильдией, потеряв десяток бойцов, все же одолел великого лича. А великие личи по силе почти равны высшим демонам, так что неудивительно, что Эрик, обретя заслуженное место в балладах, довольно быстро стал кумиром для многих начинающих воинов света.

Подъехав, командир рейда поздоровался с каждым членом отряда.

– Тул, – кивнул он лучнику. – Мочалка, Лари, красавица Алиса.

Девушка залилась румянцем и снова уткнулась глазами в жезл, который нервно теребила руками.

– И…

– Эш! – радостно воскликнул волшебник. – Приятно познакомиться!

Паладин недоуменно изогнул левую бровь и повернулся к фехтовальщице. Та лишь закатила глаза и неопределенно помахала рукой, мол – лучше и не спрашивай.

– Куда направляетесь, Мери? – спросил статный мужчина, сверкая своей белоснежной улыбкой.

Фехтовальщица даже бровь не повела, услышав этот вопрос.

– А, ну да, ну да, – продолжал улыбаться паладин. – Это же великая тайна. Ну а мы вот отправляемся на зачистку впадины.

– Опять ничего не оставите одиночкам?

– Кто знает… кто знает… возможно, за небольшую плату мы подпустим их поближе… Кстати, ты прочитала мое письмо?

Мери, сжегшая конверт, даже не раскрывая его, тут же ответила:

– Конечно прочитала.

– И что ты решила? – прищурился паладин.

– Извини, Эрик, – покачала головой фехтовальщица. – «Бродячие пни» не присоединяются к гильдиям. Мы сами по себе.

Паладин немного помолчал. А потом надел свой шлем и пришпорил коня.

– Надвигается буря, Мери. Как бы ты не пожалела о своей строптивости.

С этими словами Эрик, поднимая клубы пыли, помчался куда-то вперед. За ним стройными рядами спешили остальные участники гильдии. По сути, эти самые гильдии были многочисленным отрядами, а так ничем особо и не отличались.

Когда «Психованные (или как их там) львы» скрылись за изгибом тракта, Мери сплюнула и передернулась, словно только что наблюдала перед собой нечто омерзительное.

– Подонок, – прошипела леди.

– Когда-нибудь я вызову его на дуэль, – заявил Лари.

– Тебе настолько жить надоело? – хмыкнул щитоносец. – Чванливый уже, наверно, подобрался к вершине мастерства. А может, он уже и сам почти мастер, может, даже одного из дюжины скоро вызовет.

– Да брось ты, – отмахнулся мечник. – Спеси у него хватает, а без своих шавок ни на что не способен.

– Ты его недооцениваешь, – заметил лучник. – А недооцененный враг – самый опасный враг.

– Не уверена насчет его опасности, – скривилась Мери. – Но от писем хотелось бы избавиться.

– Так ты его постоянно гонишь, – чуть ли не пропищала Алиса. – Вот он тебя и достает. Сходила бы с ним разок на свидание, и все. Никто же не просит тебя соглашение с гильдиями подписывать.

– Именно это и просят, – продолжала кривиться глава отряда. – А схожу на это свидание – и Эрик такого себе надумает… что потом от слухов не отмоешься. У него же язык как помело.

Народ замолчал, каждый думая о своем, что не понравилось Эшу. Он никогда не любил тишины, всячески ее избегая.

– А хочешь, – воскликнул волшебник, – я его победю! Или победяю… или победячу… Ну, в общем, нечто производное от «победить»!

Ребята засмеялись, и слаще всех звучал смех Алисы. Он напоминал колокольчик, звенящий на ветру. Эшу мигом полюбился этот звук, так что он был готов веселить ребят просто ради того, чтобы послушать причудливый, незнакомый ему смех. Впрочем, парню так же льстило и то, что Мери отвернулась, старательно пряча улыбку.

– Боюсь, – кашлянула она, – такому магику, как ты, не одолеть Эрика.

– Да? – мигом понурился парень. – Ну вот… А я думал, что я самый сильный волшебник по эту сторону горизонта.

Новый взрыв хохота пронесся по тракту, заставив напрячься проезжавших мимо рыцарей. Атмосфера как-то сама собой разрядилась, и вскоре ребята уже весело болтали ни о чем, предвкушая свое путешествие.

По самым скромным прикидкам до Огненных гор можно было добраться примерно за три месяца, если, конечно, по пути не встретится какая-нибудь лютая опасность. Ну а поскольку «лютая опасность» дама весьма своенравная, то ее появление обычно не сопровождается звоном тревожного набата, и подготовиться к такому визиту весьма трудно.

Вскоре отряд свернул с тракта и поехал по узкой проселочной дороге, так что пришлось вытянуться в длинную вереницу, в центре которой, скрипя рессорами, катилась груженая телега. Вокруг цвела долина, полная высокой зеленой травы и полевых цветов, своими бутонами превращающих зеленое море в разноцветный холст художника-импрессиониста.

Где-то на западе высились горы, такие далекие, что с трудом можно было разглядеть их очертания, из-за преломления казавшиеся голубыми. Именно туда и держал путь небольшой отряд с весьма комичным и, наверно, даже глупым названием. Эш не ошибся – то действительно были знаменитые Огненные горы.

Мери, окинув взглядом тянущийся к северо-западу пролесок, скомандовала остановку. Она, соскочив с коня, не раз вытаскивавшего фехтовальщицу из самых серьезных передряг, подошла к волшебнику. Тот даже не думал слезать с бортика, все так же беспечно улыбаясь.

– Эш, сейчас у тебя все еще есть шанс отказаться от нашего предприятия.

– Не-а, – ухмыльнулся парень, постукивая посохом о древесину. – Я с вами.

Глава отряда покачала головой и жестом попросила новенького слезть. Парень с явной неохотой, строя какую-то комически огорченную рожу, все же спустился на землю.

– Послушай меня. Мы отправляемся в Огненные горы не потехи ради и не для быстрой наживы. Мы идем туда по заданию самого Газрангана.

– Это который король? – спросил красавец. – Знаю такого. Мы с ним как-то чай пили.

– Прекращай шутить! Все серьезно! Об этом еще никто не знает, кроме самых доверенных людей, но дочь короля, принцесса Элеонора, заболела пламенной горячкой.

– Лекарство от которой делается из звездного цветка, растущего только на склонах Огненных гор, – задумчиво протянул Эш, шокируя ребят тем, что на миг из его тона пропала вся дурашливость. Впрочем, она тут же вернулась: – Значит, если мы добудем цветок, то спасем принцессу! Конечно же я с вами!

– Нас ждет смертельная опасность…

– А, – отмахнулся магик. – Без нее было не так интересно. А теперь главное – когда будем обедать?

Повисла тишина.

– Что? – переспросила девушка.

– Ну, – Эш почесал макушку, – разве мы остановились не для того, чтобы покушать?

Мери с оттяжкой хлопнула себя по лицу, а ребята прыснули. Мочалка так и вовсе чуть не выронил щетку, которой привычно расчесывал свою густую черную бороду. Волшебник же с недоумением поглядывал на веселящихся путешественников, сам при этом поглаживая урчащий живот.

– На вот. – Криволапый, пошарив в мешке с продовольствием, кинул парню маленький пирожок.

Магик, словно довольный пес, взмыл в воздух на добрых два фута и схватил угощение зубами. Жуя сдобу, Эш довольно улыбался, пока Алиса гладила его по бандане, будто он действительно был не взрослым парнем, а маленьким пуделем.

– А ну прекратить! – гаркнула Мери. – Лари! Еще раз тронешь запасы, останешься без ужина!

– Как пожелаете, моя королева, – шутливо поклонился мечник, качнув при этом воображаемой шляпой.

Тул во время этого балагана философски рассматривал карту, но учитывая то, как он ее держал, можно было не сомневаться в том, что лучник просто скрывает улыбку за листом пергамента. Бумага, хоть и была надежнее и лучше, но стоила намного дороже, и у отрядов-одиночек на нее никогда не хватало денег. Как, собственно, и на зачарованный мешок.

Несложно догадаться, это такая торба, куда можно было спрятать половину слона, и наружу выглядывал бы лишь кончик хобота. Делали подобные диковины магики-зачарователи, заламывая баснословную цену. Так что такие артефакты были редки на просторах безымянной планеты. Лишь некоторые, самые крупные и богатые гильдии все же владели двумя-тремя подобными мешками, выдавая их своим самым надежным и опытным приключенцам.

– Эш!

Красавец, подмигнув леди-жрице, повернулся к главе отряда. По его мнению, фехтовальщица слишком серьезно относилась к происходящему, ей явно не хватало щепотки позитива и безбашенности. Но ведь у волшебника будет почти три месяца, чтобы научить ребят веселиться.

– Да?

– Поскольку ты напридумывал про лошадь, то нам надо подумать, с кем в паре ты будешь ехать. Телега только для багажа!

Житель цветочного луга потупил взгляд – он опять что-то забыл. На этот раз это «что-то» касалось коня. Отряд воспринял этот жест иначе и уже стал обсуждать, кто и в какой очередности будет тесниться в седле: ехать в паре – это не самое приятное, что может случиться по дороге. Эш же стоял неподвижно.

Он прикрыл глаза, схватил двумя руками посох и немного приподнял его над землей. Дул ветер, играясь с полами заплатанного плаща. Светило солнце, бликуя на поверхности лат, выглядывающих из мешков в телеге. Спорили ребята, приводя самые нелепые и порой даже абсурдные аргументы в пользу своей позиции. А Эш стоял. Если бы кто-то сейчас посмотрел на его лицо, то не увидел бы ни капли детской непосредственности и дурашливости, но все были заняты спором.