Матабар III

К одной из таких как раз подходила Алиса Ровнева.

Милар зябко вздрогнул и поежился, а вот Ардан чувствовал себя обыкновенно – в помещение, наверное, царствовал легкий мороз, но юноша его не ощущал.

– Может, поможете? – не оборачиваясь, позвала Алиса.

В белом медицинском халате поверх пушистого свитера, надетого на рабочее коричневое платье с длинной юбкой, скрывавшей удобные меховые ботинки, она с силой опустила вниз скрипучую рукоять дверцы, на табличке которой значилось: «Вселена Ларлова, жен. 18 лет».

Милар козликом подскочил поближе и помог Алисе выдвинуть длинное ложе. На нем под сероватой простынкой лежало тело.

Ардан не сразу смог найти в себе достаточно сил, чтобы подойти ближе. Но все же справился с мимолетным желанием развернуться и уйти.

А когда встал плечом к плечу с капитаном, то тоже слегка поежился. Вовсе не из‑за мороза. А из‑за того, что когда Алиса откинула простынь, то на него «посмотрело» бледное, будто каменное лицо.

Подбритые волосы аккуратно сложены в пучок; ниже, под ними, вдоль прежней линии роста теперь красовался уродливый, небрежно сшитый, опоясывающий череп шрам; еще ниже фиолетовая шея со смятой, как тряпка, кожей; а дальше грудь, живот со следами срезанной кожи и…

Ардан отвернулся.

Ему стало неловко. Словно он беспардонно, по‑хамски нарушил покой мертвеца.

– Вселене уже без разницы, Ард, – мягко, даже с некой заботой, но безапелляционно одернула его Алиса.

– Привыкнет. – Милар, будто стараясь подражать паровозу, достал портсигар и снова закурил. – Будешь?

– Давай, а то как раз свои забыла, – кивнула Алиса.

Они вместе закурили, и, что удивительно, дышать стало попроще. Табачный запах, пусть колкий и отвратный, заглушал ароматы, растекшиеся по местной обители мертвых.

– Ард печать изрядно покромсал, но мы смогли частично ее восстановить. – Алиса, одной рукой держа сигарету, второй вооружилась скальпелем и теперь указывала им на рассеченный живот. – Копию выдам, как уходить будете.

– А…

– Милар, я тебе говорила, что у тебя такая же дурная привычка, как у моего бывшего мужа? – неожиданно строго сверкнула серыми глазами на вид милая и мягкая Ровнева. – Вы оба не умеете слушать до конца.

– Прости, – поднял ладони капитан.

– Так вот. – Алиса указала скальпелем на печать. – Чертеж наносили под кожу тонкой, длинной иглой, содержащей чернила. Игла, скорее всего, стандартная, какие используют маргиналы для татуировок. Здесь, увы, ничем не помогу.

– Да я особо и не… Извини, – спохватился капитан. – Продолжай.

– Благодарю, – с серьезным видом кивнула Алиса. – С иглами, конечно, пусто, но вот чернила необычные. – Ровнева достала из кармана небольшую пробирку с парой алых кристалликов. – Сделаны на основе иашинтских водорослей.

– Каких‑каких?

– Иашинтских, – хором уточнили Алиса с Ардом.

Ровнева посмотрела на стажера и провела рукой в приглашающем жесте.

– Иашинтские водоросли, – Арди вспомнил лекции профессора Ковертского, – растут на побережье моря Анахреона на севере Селькадо. Ярко красного оттенка. С виду весьма обычные, но обладают уникальным свойством – отрицательным количеством Лей.

– Это как? – нахмурился капитан.

– Служат естественным экраном от Лей-воздействия, – пояснила Алиса. – Потому их и подобные им растения часто используют во всяких племенных татуировках. Вон у Урского из аналогичного материала, только характерного для нашего материка, – из смолы дерева рагтик, которое растет на севере Братства с Нджиа и у нас на Длинном полуострове.

– Это который с запада от Пляшущего? У меня просто с географией не очень.

– Да я и не удивлена, – отмахнулась Алиса.

– Ладно, хорошо. Предположим, я не стану спрашивать, почему растения с отрицательной Лей использовали для Лей же, мать ее, печати. – Милар затянулся и выдохнул облачко дыма. – А то, чувствую, мне господин маг целую лекцию зачитает.

– Я тоже не знаю, – задумчиво протянул Арди.

– Как и Аверский с его Звездной братией, – добавила Алиса. – Так что, Милар, это действительно вопрос. Хоть и не такой загадочный, как соседний с ним.

– И какой же?

– А такой, что ни смола рагтика, ни иашинтские водоросли не обладают особенной любовью к консервации. – Ровнева тоже затянулась, хоть и сделала эта куда изящней и даже элегантней. – Их уникальные свойства выветриваются буквально уже через полчаса хранения, так что татуировку наносят как можно быстрее.

Ардан с Миларом переглянулись. Их общая, на двоих, головоломка не уставала прирастать все новыми и новыми загадками.

– Это что… демонолога успели отвезти на другой конец планеты и обратно, при этом так, чтобы никто не успел заметить пропажи? – недоумевающе выгнул бровь капитан. – Сколько туда добираться? Месяца четыре?

– Полгода, если повезет, – поправила Алиса, стряхивая пепел в сток и скрещивая руки под выдающейся грудью… от которой Арди тут же отвел взгляд. Перед внутренним взором пронеслась сцена в заведении Красной Госпожи… проклятые гормоны. – Но я крайне сомневаюсь, что это возможно. Куда реалистичней выглядит то, что наши загадочные оппоненты нашли способ, как сохранить свойства чернил, а затем привезли их сюда.

– Понятно, – вздохнул Милар. – Добавим в маршрутный лист еще и порт… Хорошо. Это уже что‑то. Селькадские водоросли и тазидахская химера не означают со стопроцентной гарантией, что в деле замешаны иностранцы, но дают хоть какие‑то зацепки… Чем‑нибудь еще обрадуешь?

– Иначе бы не стала вас звать. – С этими словами Алиса, прикусив сигарету, накрыла тело Вселены и загнала «поднос» обратно в ледяной шкаф, после чего закрыла дверцу. – Пойдем.

Следом за Ровневой Милар с Арданом подошли к ее столу. Криминалист убрала чашку с чаем, термос тоже отправился на подоконник, а вместо этого на стол приземлился громоздкий, тяжеленный черный микроскоп вместе с двумя ящичками.

В первом, большом, в янтарном растворе плавал человеческий мозг, а в другом, маленьком, похожем на шкатулку, будто слайды, в пазах застыли сдвоенные стеклянные пластинки. Между ними, напоминая листки чуть мерзковатой бумаги, оказались зажаты полоски все того же мозга.

– Прошу. – Алиса положила одну из пластинок на подставку и указала на стул. – Да не тебя, остолоп, – схватила она за плечо Милара. – Что ты там увидишь‑то… Ард, иди садись.

Ардан опустился на стул и, приложив глаз к кожаному ложу, повернул шестеренки, настраивая линзы и кристаллы так, чтобы изображение в трубке стало четким.

Наконец, спустя несколько секунд настройки (благо, что на занятиях Ковертского им довольно часто приходилось пользоваться микроскопами, так что опыт имелся. Дорогущее, к слову, оборудование, по цене недурственного автомобиля – не меньше), Ардан увидел… весьма характерное для мозга Звездного мага явление.

Как он узнал из лекций профессора истории, Звезды при зажигании создавали новообразование в мозгу мага, которое «сгорало», оставляя видимую травму, в момент смерти. И по количеству таких вот травм после гибели мага можно было определить его уровень силы.

Внутри пластинки, в лоскуте ткани, Арди обнаружил четыре миниатюрные, будто прожженные иголкой точки.

– Она обладала четырьмя звездами, – не отрывая глаза от трубки, протянул Арди.

– И это все, что ты заметил, Ард? – не без удивления спросила Ровнева, а затем всплеснула руками. – Ну да, точно, вас же не учат мелким подробностям. Так, ладно, тогда слезай.

Ардан, как и учил Ковертский, сперва закрыл глаза, затем отодвинулся от микроскопа, подождал немного и только после открыл снова. Подобный ритуал имел некое сходство с тем, как глаза привыкали к темноте, только в данному случае – к разнице масштабов.

– Посмертные Звездные пятна имеют диаметр по количеству лучей в Звезде, – начала объяснять Алиса. – А каждый луч равен приблизительно ста микрометрам.

– Микро… чему?

– Единица измерения, равная одной тысячной миллиметра, – не изменяя себе, мгновенно среагировал Ардан. – Впервые использовалась в Войне Рождения Империи для создания линейки корректировки пушечного огня.

– Энциклопедия ходячая, – проворчал Милар. – Ладно, предположим… А нам такие детали к чему?

– К тому, что первая Звезда Вселены имеет четыреста микрометров. – Алиса, не прося помощи, аккуратно и бережно убрала дорогущий агрегат в шкаф и, закрыв дверцы, заперла те на ключ. – А вот все остальные – только по сотне.

– Получается, она каким‑то образом за полгода смогла зажечь три новых Звезды, пусть и всего по одному лучу? – удивился Ардан.

– Не совсем, Ард, – покачала головой Алиса. – У посмертных Звездных пятен есть еще и плотность, глубина и… много, в общем, чего, чем я сейчас не стану забивать ваши светлые дознавательские головы. Скажу так. Мы с коллегами после консилиума пришли к выводу, что Вселена не зажигала Звезды.

– В смысле? – хором спросили Милар с Арданом.

– В самом прямом, – развела руками Ровнева. – Они помещены туда искусственно. Как накопители в генераторные установки. Каким именно образом – не знаю. Да и никто, наверное, не знает. Кроме тех, кто сотворил подобное. Мы, кстати, – Алиса повернулась к Ардану, – проверили твою гипотезу о демонофикации. Подняли старые архивы времен экспериментов в данной области, но не нашли в теле Вселены ни малейших изменений, указывавших бы на хоть какой‑то прогресс в данной области.

– Получается…

Алиса, отворачиваясь и прикрывая глаза, сдержанно кивнула.

Милар выругался.

У Ардана сердце пропустило удар. Все те дети, десятки ни в чем не повинных душ, оказались загублены впустую. Из‑за обмана. Вселену убедили, что она станет благодаря пролитой крови сильнее, но… все оказалось совсем не так. Каким‑то неведомым образом неизвестные зажгли в ней, пусть и всего по одному лучу, новые звезды.

Зачем тогда потребовались дети? Опять вопрос. Опять без ответа.

– Процесс, правда, весьма недолговечный, – продолжила спустя несколько мгновений Алиса.

– Что ты имеешь в виду? – прищурился Милар.

– Каким бы образом в ней ни зажигали новые Звезды, но способ имеет серьезные побочные эффекты в виде распространяющегося некроза соседних тканей. – Алиса закрыла ящичек с пластинками. – Отсюда возможны и помутнение сознания, изменение характера, агрессивность и неоправданная жестокость. В любом случае, если бы Вселена не свернула себе шею, жить ей все равно оставалось не дольше пары недель. А затем долгая, мучительная смерть, на фоне которой самые жуткие мигрени покажутся детским праздником.

В лаборатории ненадолго повисла неприятная, табачно‑спиртовая тишина.

– Блеск, – выдохнул, наконец, Милар. – Селькадские водоросли, тазидахские химеры, непонятно как взявшиеся в столице. Зажженные Звезды‑убийцы и показушный псевдоритуал, не несущий в себе никакого практического смысла.

Ардан резко повернулся к капитану. Впрочем, неудивительно, что Пнев пришел к тем же выводам. Тут, скорее, Ард должен испытывать гордость за то, что смог заметить то, что раскрыл бывалый дознаватель Второй Канцелярии.

– Именно поэтому полковник пока и не повышает нашу степень срочности. – Алиса откинулась на спинку стула. – После реформы нам ведь теперь надо предоставить на рассмотрение руководству отдела дознания жесткие доказательства террористической угрозы, а у нас…

– Ничего, – всплеснул руками Милар. – Одно большое, дырявое, как бублик, ничего. Воняет только страшно.

– Вонь, капитан, к делу не подобьешь. – Ровнева докурила и, достав из выдвижного ящика пепельницу, до краев забитую окурками, добавила туда новый, после чего взяла папку и пробирку с красными кристалликами. – Я повожусь еще пару дней с тем, что имеем. Может, найду чего, но лишних надежд не питайте.

– Да куда уж нам. – Милар забрал папку, убрал пробирку во внутренний карман и махнул рукой. – Алиса.

– Милар.

Капитан развернулся на каблуках и последовал на выход, Ардан поспешил следом. У самых дверей он остановился и, обернувшись, спросил:

– Госпожа Ровнева…

– Можно просто Алиса.

– А… да… хорошо, хм… Алиса, а как выбрать цветы в подарок девушке, когда не знаешь, какие ей нравятся?

Ровнева чуть дернула бровями, но уже вскоре ответила:

– Выбирай те, при взгляде на которые будешь думать не о стоимости букета, а о ней самой.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Ардан, после чего коротко кивнул. – Алиса.

– Ард.

Выйдя в коридор, они спустились в гардероб, забрали вещи, попрощались со все так же скучающей охраной и, шагнув на улицу, вернулись в автомобиль.

– Я помозгую, Ард, чего и как. – Милар одной рукой подпирал подбородок, а второй выстукивал ломаный ритм о рулевое колесо. – Но думаю, нам все же придется начинать с самого начала. А значит, навестим заядлого театрала.

– Пижона?

– Запомнил? Ну и хорошо. Но это не сейчас. Уже, думаю, на следующей неделе.

– А…

– Если бы дело горело, мы бы нашли какие‑то знаки, – перебил, не дожидаясь вопроса, капитан. – Нет, здесь игра вдолгую. И Вселена была лишь одним из ходов в партии. Будут и следующие. Хотя вряд ли скоро. Но вот что меня напрягает, господин маг, так это то, что противник уже вовсю выставляет фигуры на поле, а мы пока не то что не ответили, а даже не поняли, во что именно играем.

Милар завел двигатель, и они поехали обратно в Центральный район.