Судьба на излом: Маятник

Вот так вот. Кто пройдёт отсев, попадут в диверсионные отряды. Это ты им заливай об информации, а мне всё сразу стало ясно. Чёрт! Вот как мне прикажете стрелять, а? В «молоко» – скажут, что неумеха младлей, засобачить им с двух рук – ещё повяжут чего доброго…

Через двадцать минут прошла жеребьевка пятёрок для стрельбы. Со мной, в первой группе, оказался пожилой капитан НКВД, я его еще раньше в нашем Управлении видела, потом пара младлеев НКГБ и девушка-лейтенант НКВД. Дали по комплекту патронов к нашим наганам и отвели на позицию. Стандартная дальность, двадцать пять метров.

Ну, начнем, пожалуй. Мне один раз приходилось стрелять из нагана, так что больших проблем не будет. О, команда «Огонь!» прозвучала.

От многочисленных «Тках!» я с непривычки замешкалась, но потом наверстала. Доложились об окончании стрельбы, и пошли смотреть мишени. Опа! Даже как-то неудобно стало: капитан попал пять в центр, но не кучно и две в створ мишени, энкагэбэшники-мужики примерно также, девушка – только в створ мишени, а я…

Мама! Роди меня обратно!

– Младший лейтенант Рогова – 65 очков. Вот это я понимаю! – удивлённо восклицает инструктор. – Вы, товарищ Рогова, капитан Усков и младший лейтенант Камов, втроём переходите в следующий этап. Пока остальные группы будут сдавать этот норматив, не стоите здесь, а идёте во-о-от на ту позицию.

А что у нас там, на следующем этапе? Ага! Стрельба из винтовки лёжа! Опять форму стирать вечером. Эх… ну ладно, надо так надо.

Расположились, залегли. Я думала, что будут «мосинки»,14 а раздобрились на «светки»,15 правда дали по пять патронов на человека. Даже какой-то азарт появился. Опять команда открыть огонь. Но «Бах!» это вам уже не «Тках!» – уши с непривычки немного заложило.

– Младший лейтенант Камов – 38 очков, капитан Усков – 40 очков, младший лейтенант Рогова – 49 очков, – молодой лейтенант госбезопасности сделал паузу и обратился ко мне – вам, товарищ младший лейтенант теперь надлежит пройти во-о-от к той позиции.

Плетусь туда, а в ушах ещё звон от выстрелов. Подхожу. Стоит опять тот самый капитан НКГБ.

– Оказывается, вы у нас самый результативный стрелок. В НКВД совсем ничего, а стреляете как очень опытный сотрудник.

– Так получилось, товарищ капитан. Глазомер, наверное, хороший.

Угу, товарищ полковник ГРУ.

– А с двух пробовали?

– Простите?

– Ну, с двух рук стрелять пробовали?

– Нет, товарищ капитан, не приходилось, – ага-ага, заливай, Настя, заливай. Ты дома этот норматив ой, как любила! Какой эффект, какие потрясные ощущения! Главное – не оказать руку, а то будет тебе переходящий кубок в казематах НКГБ.

Подаёт мне ещё один наган, а на столе лежат два ТТ. Перехватил мой взгляд и мигом вопрос:

– Может, желаете взять пару ТТ? – ну уж нет, в «техноложке» могли давать наган, а вот «Токарева» уже дудки.

– Нет, товарищ капитан. Не умею я с него стрелять.

– Тогда становитесь вот сюда и готовьтесь к стрельбе, – теперь мишень уже рельефная, напоминающая очертания человека.

– Младший лейтенант Рогова к стрельбе готова!

– Огонь! – и тут меня клинит. Самым натуральным образом. Вот говорили, что привычка – вторая натура, так это про меня. Стреляю на автомате, подсознательно, и с ужасом смотрю на мишень. С левого пистолета кружок из шести точек на лбу, с правого – у сердца. Капитан аж фуражку на затылок сдвинул и удивлённо повернулся ко мне.

– Это где же вы так научились стрелять, товарищ младший лейтенант? Даже я на такое не способен, а ведь был добровольцем в Испании и боевой опыт у меня о-го-го!

– Тарщ капитан, любила я пострелять в институте. Нравится мне наган… – ага, Настя, заливай больше. Тебе не наган нравится, а «Глок». Вот эта машинка тебе точно нравится. Никто даже и не спорит, товарищ чемпион по стрельбе своего учебного курса Академии.

– Ясно. Значит, жениха не хотите приплетать к делу, так? – всё. Соловьёв сдал меня с потрохами. Про Васю я даже и не думаю, а вот лейтенант-карьерист, ради продвижения себя любимого наверх, наверняка и снабдил товарищей из госбезопасности такой информацией по моему личному прошлому.

Опускаю глаза, словно нашкодившая ученица школы.

– Ладно, я понял, что прав. Скажите, только честно, как у вас обстоит дело с рукопашным боем?

– Не знаю, как сказать. Кое-что Федя мне показывал…

– Давайте пройдём внутрь вот той казармы и выясним это дело на практике.

– А как же с формой одежды, она…

– Не волнуйтесь, там есть, где переодеться и во что.

Пока идём, чувствую на себе его взгляд.

– Скажите, товарищ младший лейтенант, а у вас нет желания перейти к нам в НКГБ?

– Для чего?

– Если всё сейчас будет, как я думаю, то этот вопрос будет решён уже без вашего желания. Поэтому я интересуюсь, нет ли у вас лично желания работать в госбезопасности, так сказать, по велению сердца? – э-эх, капитан, знал бы ты, кто я есть на самом деле!

– Вообще-то есть, но мне как-то неудобно перед товарищами из НКВД…

– Неудобно, извините, трусы через голову надевать. Значит, такое желание имеется. Ну, хорошо. Посмотрим, чего вы сто́ите в рукопашном бою, а там уж будем принимать решение.

Приходим в казарму, и капитан ведёт меня к раздевалке. Есть даже помещение отдельно для женщин. На скамейке лежат три набора спортивных костюмов. Видимо наперёд озаботились об участницах экзамена. Переодеваюсь и осознаю свой видок.

М-да, видели бы меня папа и дядя Лёша. Вот смеху было бы.

Вежливый стук в дверь, выхожу.

– Готовы? – а капитан, оказывается, тоже бабник, ишь, как фигуру мою оглядывает.

– Так точно, тарщ капитан.

– Тогда по коридору последняя дверь налево, – прохожу и попадаю в небольшой зал, центр которого застелен гимнастическими матами. Стоит молодой человек, лет так двадцати пяти от роду. Увидев меня, манит рукой.

– Здравствуйте, я – старший лейтенант Колыванов, инструктор по рукопашному бою. Теперь вы представьтесь, пожалуйста.

– Младший лейтенант Рогова.

– Что умеете?

– Так, всего понемногу.

Только не вздумай, Настя, поступить также, как при стрельбе из двух рук! Контролируй себя!

– Сейчас посмотрим, нападайте, – делаю кривое движение вперёд, и тут же следует захват.

Да какой к чёрту контроль! Ах, ты ж, боже мой! И тут полапать охотники имеются! Ну, я тебе сейчас! Он поворачивает меня спиной к себе и… опа! Переводит в «мёртвый» захват. Думаешь, что всё?

– Поднимите руку, товарищ лейтенант, если вы сдаётесь, – ага, щаз-з-з, только шнурки поглажу. На, тебе, старлей, тычок в шею, чтобы не зазнавался, – резкий взмах рукой и Колыванов падает мешком на маты, а я отскакиваю в сторону и принимаю какую-то несуразную стойку.

– Стоп бой! – это уже капитан, в очередной раз выпучил глаза. Подхожу к старлею, он лежит и тихо говорит капитану:

– Первый раз такое… говорить могу… а пошевелить конечностями никак.

– Товарищ Рогова, что вы с ним сделали?

– Ничего, нехрен руки распускать. Я могу отличить, когда преподаватель занимается и случайно касается обучаемого, а когда… в общем, вы поняли. Сейчас всё пройдёт, – нажимаю на другую точку и старлей достаточно быстро «оживает».

Капитан внимательно смотрит на меня и тут же скидывает на лавку китель, часы и фуражку.

– А ну, со мной! Полный контакт! – и тут же рядом со щекой пролетает нога в сапоге.

Ага, щаз, так я тебе и дам засадить сапогом мне в челюсть. О! А старлей сзади пристроился? Оклемался, парниша? Решили в «коробочку» зажать? Не выйдет!

Удар в пах капитану, с предварительным ложным замахом правой ноги, потом падаю вниз, пропуская выпад Колыванова и тут же несильный удар в ответ, под коленную чашечку. Всё. Оба на полу секунд за десять. Встаю, отряхиваюсь и демонстративно перевожу дух. Старлей ещё лежит, а капитан с трудом, но встал.

– Где вы так научились?

– Научили, чтобы к девушкам хулиганы не приставали.

– Не завидую я тем хулиганам, которые попробуют на вас напасть, товарищ младший лейтенант, – старлей хромая ковыляет до лавки.

Угу. Банда Хромого уже опробовала на себе мои навыки.

– Товарищ капитан, зачёт у неё принят, оценка «отлично».

– Кто бы сомневался. Всё, товарищ Рогова, можете идти переодеваться. Стрельба «отлично», рукопашный бой тоже «отлично». После того как приведёте себя в порядок, прошу подождать меня на улице.

– Слушаюсь, – выхожу из помещения и задерживаюсь около двери.

– Ну как она, Стёпа? – капитан интересуется у Колыванова.

– Коля! Я первый раз с такой техникой сталкиваюсь. А ты видел, как она двигается?

– Честно говоря, не обратил на это пристального внимания.

– Хм, как пантера или кошка. Мягко, её шаг практически не слышен, движения выверенные, ничего лишнего. Не каждый разведчик на такое способен.

– Ну, ещё бы, школа Асташёва.

– Федькина?! Откуда?!

– По моим агентурным данным он её жених.

– Чего?! Мой командир собрался жениться?! Я бы знал об этом! Коля, ты чего говоришь-то?! Или мы с тобой не друзья Фёдора?

– Тем не менее, кое-какие косвенные признаки указывают на это. Если бы она была вражеским агентом, вряд ли бы стала указывать известного в кругах разведчиков человека.

– Ладно, на днях сам спрошу у него. Ты это… проэкзаменуй её на предмет знания иностранных языков, вдруг всё-таки шпион.

– А вот это мысль!

А я даю дёру в раздевалку.

Та-а-ак. Похоже белый пушной зверёк точно подкрался ко мне, причём незаметно. Теперь я познакомилась с человеком из группы моего надуманного жениха. Чёрт! И ведь ноги уже не сделаешь! Слишком заметной фигурой я стала. Даже в газете отметилась.

Переодеваюсь, точнее уже переоделась, но вытираю тряпочкой сапоги. Стук в дверь.

– Да, входите, – вваливается капитан.

– М-да, товарищ Рогова, я удивлён, если не сказать больше.

Кроме «товарища Роговой» остальная фраза была произнесена на немецком.

А вот хрен тебе, а не шпрехен зи дойч16.

Хотя у меня баварский акцент, но здесь я только таращусь на капитана.

– Вы не поняли, что я сказал?

– Только понимаю, что на немецком.

– Значит, иностранными языками не владеете?

– Чуть-чуть понимаю и переводила со словарём. Это ещё в институте.

– Ну что ж, Анастасия Олеговна, рад, что вы сдали все нормативы и теперь вам предстоит выслушать кое-какую дополнительную информацию.

– А как же остальные товарищи? Они же сейчас сдают…

– Я уже интересовался. Абсолютного результата нет ни у кого, девушки отсеялись все, так что нам здесь никто не помешает. Начнём с того, что вас мы планируем ввести в штат одного из партизанско-диверсионных отрядов.

Всё, Настя, приехала… Семёновский лес накрылся медным тазом, как и вся выбранная тобой группа.

– Куда меня забросят?

– Никуда. В М-ской области и будете находиться. Один из лесных массивов как раз отвечает всем необходимым критериям. За неделю вас обучат премудростям диверсионной работы, дадут комиссара, именно поэтому вас переводят из НКВД в госбезопасность.

– Извините, не поняла.

– Объясняю. Если бы вы остались в НКВД, то речь шла бы о должности комиссара, а через наркомат госбезопасности вы становитесь, либо начальником отряда, либо руководителем контрразведки.

– Я что, буду начальником контрразведки или руководителем отряда?!

– Нет, не пугайтесь, на такую должность вас никто не поставит. Уровень не тот, – да что ты говоришь, родной, гы, знал бы ты мой уровень, ещё раз «гы».

– Так какая у меня будет должность?

– Руководитель диверсионной группы.

– Ясно, товарищ капитан.

– Сейчас мы пройдём в кабинет начальника этого Центра, вы напишите заявление о переводе в НКГБ и завтра уже приедете на занятия. На мотоцикле умеете ездить?

– Пару раз пробовала.

– Вот сейчас и посмотрим.

Мы вышли на улицу и направились к штабу Центра. Почти дошли, когда капитан указал на стоявший у дерева мотоцикл.

– Это мой, персональный. Попробуйте проехаться на нём. Вот ключ.

Так, и куда его совать тут? А, вот! Кик-стартера нет, значит, с привода заводится, вставляю ключ, поворачиваю его и запускаю двигун. Стоп, а где газ?! Ручка не вращается, тогда как? А это что за «собачка»? Ура! Нашла, хоть и неудобно, но привыкнем. Теперь аккуратно выжимаю сцепление, двигаю левой ручкой, йе-э-эс!

Затем потихоньку отпускаю сцепление и… др-р-р. Толчок и мотик встал. Резковато начала отпускать сцепление.

Капитан с ухмылкой смотрит.

Ну, смотри, ща поедем, назло тебе!

Повторяю всю нехитрую череду движений. И – бац!

Поехала! Чуть прибавляем скорость и переключаемся на вторую.

Харе! Дальше газовать не будем!

По наезженной дороге делаю большой круг вокруг казарм и вот уже вместе с капитаном меня встречают Журавлёв и Тапочкин. У последних на физиономиях нарисовано большое удивление. Подъезжаю, глушу мотор.

Фу-у-ух, ничего так покаталась.

– Товарищ Рогова, вы меня не перестаёте удивлять, – капитан отбросил папироску в урну и подошёл ко мне вплотную. – Сразу освоить мотоцикл, хм, это тоже жених показывал?

– Нет, это в институте ребята из группы научили. Я уже говорила, что пару раз ездила. Что-то забыла, потом вспомнила.

– Сейчас сделаем заявку, и завтра получите такую же технику, когда приедете сюда на курсы.

– А как я сюда доберусь?

– Лейтенант Журавлёв вас доставит. Поможешь, своей коллеге?

– Виноват, тарщ капитан, она же в НКВД?

– Уже в НКГБ, – мне только Васю жалко: стоит, бедный, с глазами побитой собаки.

– Пойдёмте, товарищ Рогова, в штаб Центра.

Вся организационная процедура заняла около четверти часа. Уже около входной двери капитан вдруг остановился, и внимательно посмотрев мне в глаза, сказал:

– Я приложу к заявлению ваши экзаменационные итоги и напишу представление на вас, с описанием некоторых психологических фактов. Послезавтра будем ждать ответ руководства.

– А может до этого повременить с обучением? – делаю невинные глазёнки.

– Это уже ничего не изменит. Кроме меня вас инспектировал ещё один человек. Его мнение совпало с моим – вы нам подходите по всем параметрам.

– А как же моя дочь? Я же без неё никуда!

– Возьмёте на себя ответственность?

– В смысле?

– Взять её в отряд.

– Возьму. Она просто «сгорит» вдали от меня.

– Вот и решение вашего вопроса.

Примечания