Дочь лучшего друга. Жизнь после страсти

– Не хочу, – выдохнула я. – Мне…

В маленьком рюкзачке, что висел у меня на руке, зазвонил телефон. Мне даже не надо было доставать айфон, чтобы посмотреть, кто это.

– Не ответишь? – спросила Лера.

– Нет, – ответила резко.

– Это он звонит?

– Да.

– Ты прячешь голову в песок.

– Пусть.

Подруга вздохнула. Телефон замолчал. В груди все сжалось. Я вспомнила, в какую ярость всегда приходил Игорь, если я не отвечала ему сразу. И как наказывал меня. Горько усмехнулась. Нет, не в этот раз.

– Слушай, мне кажется, обустройство детской – отличный повод вам поговорить, – предложила Лера. – Заодно имя обсудите.

– Не думаю, что Игорю это интересно.

– А ты еще даже не спрашивала.

Я промолчала.

– Ладно, здесь все равно нет ничего интересного. Пойдем в другой магазин.

Через час я едва удерживала в руках кучу пакетов с покупками. Несколько пар обуви, платья и даже пара комплектов белья. На последнем очень настаивала Лера. Мне пришлось просто сдаться. И я сомневалась, что на Игоря оно как-то подействует. Особенно эти трусы, которые заканчивались чуть ли не под грудью. Просто кошмар!

Мы зашли в кафе перекусить и едва только сделали заказ, как аргентинское танго ворвалось в нашу мирную беседу.

– Опять не возьмешь?

– Не хочу.

– Ты ведешь себя глупо. А если он беспокоится о тебе?

– Мы опять поругаемся.

– А ты не ругайся. Просто ответь.

Я продолжала игнорировать телефон. Лера смотрела осуждающе.

– Ты сама нарываешься на скандал, – упрекнула она меня, когда танго стихло. И тут же ее телефон взорвался Ванессой Мэй. – Ну и что мне ему сказать? Где ты?

– На Луне, – буркнула, отвернувшись.

Подруга осуждающе покачала головой и ответила на звонок. Ей пришлось соврать ради меня. За это я и любила ее столько лет.

– Тебе все равно придется ему перезвонить, – произнесла она, закончив разговор. – И лучше с этим не затягивать.

– Злится? – скосила я на нее глаза.

– Еще как, но пытается выглядеть спокойным.

А это плохо. Для меня. По телу прошла былая дрожь и я инстинктивно свела ноги вместе.

– Не издевайся ты так над мужиком. Ну любит же тебя.

От ответа меня спасла официантка. Ели молча. Лера то и дело бросала на меня возмущенные взгляды, а я делала вид, что ничего не замечаю.

– Может, вам тогда развестись? – неожиданно предложила она.

Я даже подавилась.

– Что? – выдавила с трудом, откашлявшись.

– Ну если у вас все так плохо, разведитесь.

Я задумалась. Уйти от Игоря? Не видеть его каждый день, пусть даже недовольного или злого? Я не была к этому готова. И Лера поняла меня правильно.

– Позвони ему, – кивнула она на мой телефон. – Давай. Он ждет твоего звонка.

Я прикусила губу, сомневаясь, будет ли Игорь рад меня слышать. Да и страшно было. Представляю, как он сейчас злился. А ругаться снова совсем не хотелось.

– Да звони уже, – рявкнула подруга.

И я решилась.

Спокойного разговора не получилось. И зачем я, вообще, заговорила про женщин? Странно, раньше Игорь от этого приходил в бешенство, а сейчас как будто даже развеселился. Ему было так важно, чтобы я доверяла. А теперь уже все равно? Стало обидно. Сдался первым. Что ж, придется поверить. Других вариантов у меня не было.

Эти знакомые нотки в его голосе. Он хотел секса. Сегодня. Я почти обрадовалась, пока не вспомнила про живот. Не хочу, чтобы он видел меня без одежды. Пришлось срочно заканчивать разговор.

– Могла бы и спокойнее разговаривать, – прокомментировала Лера, потягивая через трубочку апельсиновый сок. Я промолчала. В голове все еще крутились слова Игоря и его голос. – Что-то не так?

– Да нет, – губы дрогнули в попытке улыбнуться.

– Давай рассказывай. Что опять не так?

– Он просил дождаться его вечером.

– Ну и отлично, – обрадовалась подруга. – Вот и поговорите.

– Мне кажется, он хочет заняться со мной сексом, – я вся как будто сжалась.

– Ну и чего ты такая недовольная? Ты ж сама этого хотела.

Я молчала.

– Ну говори уже. Рита, в чем дело?

– Мой живот.

– Что твой живот?

– Он его увидит, – я упорно смотрела в почти остывший зеленый чай.

– А ты думаешь, он до сих пор его не заметил? Это сделать очень сложно, особенно если живешь под одной крышей.

– Нет, я не хочу, чтобы он видел меня такой… без одежды.

Лера помолчала немного, видимо, обдумывая, не пора ли вызывать мне психиатра.

– Приехали. Дорогая, ты беременна. А тут без живота никак. И что с того, что он увидит тебя с животом без одежды? Сексу это не помеха.

– Не хочу.

– Слушай, тебя не поймешь. То ты жалуешься, что он на тебя не смотрит, то не хочешь, чтобы смотрел. Рита, он твой муж, он любит тебя. Вон как беспокоится о тебе, хочет тебя, а ты сидишь и всякую чушь придумываешь. Просто прими вечером расслабляющую ванну, надень новое белье и вперед. Ребенку, кстати, это только на пользу.

Мне нечего было ей ответить. Страх оттолкнуть Игоря своей изменившейся фигурой прочно поселился во мне. В конце концов, Лера просто махнула рукой.

Игорь

Ужин несколько затянулся. Мамонов оказался крепким орешком. И очень осторожным. Мне так и не удалось добиться от него согласия на участие в моем проекте, но хотя бы обещал подумать. Ладно, попробуем найти к нему другой подход. Может, прощупать Красилова? Через Жанну? Она как раз ужинала в том же ресторане. Стоило поинтересоваться, какие у нее отношения с братом. Надо только найти повод встретиться.

– Дела в фонде, – тут же возникла мысль. – Отличный повод.

Я был доволен собой. А предстоящая встреча и ночь с Ритой дарили острое предвкушение, от чего настроение было приподнятым. Вот только почему в окнах спальни темно? Может, моя девочка ждет в гостиной? Как когда-то. Тогда она сбежала из Вены ко мне на пару дней. Воспоминания перенесли меня на два года назад. В те дни в моем загородном доме было жарко. Даже очень. В брюках стало неприятно тесно.

Нет, в гостиной никого не было. Как и на кухне. И в комнате отдыха. Рита спала. В спальне.

– Что ж, секс снова откладывается, – разочарованно вздохнул я. Раньше бы разбудил ее поцелуями. – А что тебя удерживает сейчас?

В полумраке взгляд остановился на Ритином животе. А внутри него жила дочь. Наша с ней дочь. Старая боль обожгла грудь. Мне никогда ее не забыть и ничем не заглушить. Я уже собирался осторожно выйти из спальни, когда заметил на кресле какую-то фигуру. Подошел ближе. Медведь. Мягкий, белый, с бантом на шее. Я оглянулся на Риту. Она так хотела забеременеть, что у меня не оставалось выбора. Мне просто хотелось, чтобы моя девочка была счастлива.

Я вернул медведя в кресло. На подлокотнике лежал вязанный комбинезон. Такой маленький и такой нежный. Смогу ли я быть хорошим отцом? Смогу ли, вообще, быть отцом?

Я вышел из спальни и закрыл за собой дверь. В кабинете налил виски и подошел к окну. Алкоголь обжег горло. Зачем я обрек Риту на все это? Надо было отпустить ее. Уйти из ее жизни раз и навсегда. Идиот, возомнил себя всемогущим. Но не учел одного – я никогда не смогу забыть Аню. И заменить ее кем-то – тоже не смогу.

Залпом допив виски и решив на этом закончить, вернулся в спальню. Рита не шелохнулась. Стоя под горячими струями воды вспоминал, каким было на вкус ее тело; каким податливым оно было в моих руках; как взрывалось оргазмами.

– С этим надо что-то делать, – решил я твердо, промокая кожу полотенцем.

Моя девочка спала в той же позе – на боку. Я осторожно нырнул под одеяло и прижался к ней. Она что-то промычала, но не проснулась.

– Что ж, мы сейчас это исправим.

Руки двинулись по телу Риты. Я старался не касаться живота. Губы скользили по ее коже. Она заворочалась. Спросонья голос ее был чуть охрипшим:

– Игорь? Что ты делаешь?

– Я хочу тебя, – прошептал я, забираясь под шелковую ночнушку жены.

– Игорь, я устала, – попыталась она отвернуться.

– А тебе ничего не надо делать. Я все сделаю сам.

– Игорь, я…

Я заглушил ее протесты поцелуем. Ответила, но как-то неуверенно.

– Игорь, живот, – неожиданно воскликнула Рита и оттолкнула меня.

Она. Меня. Оттолкнула.

– Что живот? – я даже не пытался скрыть своего раздражения.

– Ты давишь на него, – она села на постели и включила ночник.

– Извини, – расслабился я.

– Игорь, давай не сегодня, – попросила Рита.

– А когда? – снова начал раздражаться я. – Я уже забыл, как это – целовать тебя. Ты как будто закрылась от меня. Не подпускаешь к себе. Что с тобой происходит, Рита? Я не понимаю.

– А что ты хочешь понять? – бросила она мне. – Тебя никогда нет дома. Я сижу в этих четырех стенах. И постоянно жду, жду, жду. А чего и сама уже не знаю. Ты постоянно занят, а теперь вдруг тебе захотелось секса и я должна сразу же тебе его дать.

Я не понимал ее претензий. Ей же всегда нравился секс со мной. И она не лгала. Ее глаза просто не умеют лгать.

– Помнится, раньше ты была совсем не против секса.

– Это было раньше.

– А что изменилось сейчас? – не понимал я.

– Ты изменился.

– Я? – вот это поворот.

– Ты как будто избегаешь меня. И я даже знаю причину.

– Какую? – а вот я ее совсем не знал. Рита отвернулась. Я видел, что она собиралась заплакать. – Может, ты мне все-таки расскажешь, в чем дело?

Молчит. Только одеяло повыше натянула. Я тяжело вздохнул.

– Малыш, в чем дело? Скажи мне.

Шмыгнула носом. Я придвинулся ближе и погладил ее по щеке. Прикрыла веки.

– Давай поговорим, – предложил ей. – Мне кажется, нам это нужно.

Рита какое-то время молчала. Я терпеливо ждал.

– Мне кажется, ты уже пожалел, что женился на мне, – голос ее был надломленным и полным боли.

Настоящий удар под дых.

– Я ни секунды об этом не жалел, – ответил решительно.

– Ты не хочешь ребенка.

Что я мог ей ответить? Отчасти она была права. Но только отчасти. Может, пришло время поговорить начистоту?

– Я… хочу ребенка, – произнести это было трудно. Рита подняла на меня глаза, полные надежды. – Но…

– Что «но»? – голос ее дрогнул. – Ты передумал?

– Нет, – я старался не смотреть на свою девочку. – Я хочу, чтобы ты была счастлива.

– Я… не понимаю, – нахмурилась она.

Мне никак не удавалось подобрать нужные слова.

– Игорь, ты, что, согласился на ребенка только потому, что я так хотела? Это правда? – для нее это был шок.

Я выдохнул и признался:

– Да, но не совсем.

– Тогда объясни, – потребовала Рита. – Если ты не хочешь ребенка, я уйду. И никогда ничего от тебя не потребую.

Мысль, что я могу потерять свою девочку, вонзилась в меня сотнями острых осколков.

– Нет, – я встал и отошел к окну.

– Что нет?

– Я не отпущу тебя.

– Не отпустишь? – Рита не верила услышанному. – Запрешь? Если ты не хочешь ребенка, то к чему все это? Она будет для тебя просто мебелью?

Моя девочка злилась.

Я смотрел в ночь за окном и не знал, что сказать. Я понятия не имел, как буду относиться к нашей дочери. И сам себе боялся признаться, что, возможно, никогда не смогу ее полюбить. Но Рита ни за что не должна об этом узнать.

За спиной раздался шорох. Моя девочка выскочила из постели и поспешно натягивала халат, который с трудом сходился на животе.

– Ты куда? – растерялся я.

– Переночую в комнате для гостей.

– Рита, не надо, – предостерег я ее от поспешных действий.

– Не вижу причин оставаться здесь, – шмыгнула она носом и хлопнула дверью.

Сначала я хотел ее остановить, даже успел сделать несколько шагов вслед, но что-то удержало меня. Мы с медведем встретились взглядами. По-моему, он меня осуждал.

До утра я так и не сомкнул глаз. А едва за окном начало сереть, прошел в гостевую. Постель была пуста. И даже не тронута.

– Сбежала? – взорвалась в голосе яростная мысль. – Из-под земли достану.

Я слетел вниз, в гостиную, и остановился как вкопанный. Моя девочка спала на диване, забившись в угол и поджав под себя босые ноги. Такая несчастная, хрупкая и беззащитная. Я подошел ближе и присел на корточки, боясь разбудить ее.

– Я не заслужил такого счастья, – думал, разглядывая еще не просохшие от слез ресницы. – Но я готов мир перевернуть, лишь бы моя малышка улыбалась.

Взгляд скользнул вниз. Туда, где билось маленькое сердечко. Я попытался представить, как держу дочь на руках. Но только вспомнил совсем другое: белоснежные стены, запах лекарства и пустой голос «Мне жаль, Ваша дочь умерла».

Погруженный в свои мысли, я не заметил, как Рита проснулась.

– Игорь? – она смотрела на меня с искренним недоумением. – Ты… ты плачешь?

Я быстро вытер промокшие глаза и встал.

– Почему ты спишь здесь? – спросил грубо, хотя совсем не хотел этого.

– Просто заснула здесь, – ее глаза смотрели внимательно, будто ощупывали меня. Внезапно Рита вздрогнула и схватилась за живот. – Ой.

– Что? – испугался я.

В ее глазах блеснула радость, но едва они встретились с моими, как радость тут же угасла.

– Ничего. Просто… Малышка тоже проснулась.

– Толкается? – я смотрел на живот жены, но не видел никаких движений.

– Да, – смутилась она и встала, собираясь уйти.

– Подожди, – я сам едва расслышал собственный голос. Рита удивленно оглянулась. – Можно мне?..

– Что? – не поняла она.

Вместо слов я подошел ближе и осторожно, будто боясь обжечься, протянул руку к животу моей девочки. Она напряглась, но не оттолкнула.

Он был теплым и твердым. И внутри него было тихо. Но недолго. Спустя несколько секунд мне в ладонь ударили. Потом еще раз и еще. Не знаю, что в тот момент со мной произошло. Как будто грудная клетка стала вдруг больше, шире. Но я не мог дышать. Просто перестал.

– Она толкается, – посмотрел я на Риту. Она смотрела на меня настороженно. – Вот опять. Тебе не больно?

Идиотский вопрос, но моя девочка качнула головой.

– Нет.

Я убрал руку с Ритиного живота. Грудь распирало изнутри и я не знал, что с этим делать. Надо было что-то сказать.

– Тебе нужно отдохнуть, – это все, что в тот момент пришло мне в голову.

Рита как-то странно на меня посмотрела, но так ничего и не сказала. Я поднялся следом за моей девочкой. Она была в ванной. Я слышал шум воды. Комбинезон и медведь все также лежали в кресле. А на туалетном столике журналы с интерьерами детской комнаты. И я вдруг понял, что этот ребенок совсем скоро станет реальностью. Он будет живым, со своими желаниями, капризами. Как его будут звать? И какие у него будут глаза?

Рита вошла в спальню, заставив меня вздрогнуть. Не знаю, что она увидела в моих глазах, но в ее отразился страх, который моя девочка тут же спрятала под ресницами.

Рита прошла мимо меня и, бросив мокрое полотенце в изножье кровати, скрылась в гардеробной. А я все никак не мог сдвинуться с места. Внизу хлопнула дверь, выводя из странного оцепенения. Рита все еще собиралась. Я прошел следом за ней и застал ее в одном нижнем белье. Специальном, для беременных. В тот момент я впервые увидел живот, неприкрытый ничем.

– Что тебе? – недовольно спросила моя девочка, отвернувшись.

– Я не хочу, чтобы ты уходила, – произнес я спокойно, наблюдая, как одевается Рита. Она оглянулась через плечо.

– Не вижу смысла оставаться.

– В тот день, когда ты простила меня и согласилась быть со мной, ты спросила «Ради чего?»

– Да, – кивнула Рита, пытаясь застегнуть на спине платье. Я помог ей. Не сопротивлялась. – И ты сказал «Ради любви».

Она повернулась ко мне и посмотрела в глаза.

– Я люблю тебя, – произнес я, выдерживая ее упрекающий взгляд.

– Но не нашу дочь, – в каждом звуке слышалась боль.

– Я люблю вас обоих, – признался я на выдохе. Ее глаза распахнулись. И я повторил уже увереннее:

– Я люблю вас обоих.

– Но ты же говорил…

Я не дал ей закончить, приложив палец к губам.

– Я люблю вас обоих.

Рита опустила глаза и снова посмотрела на меня. В ее взгляде застыла надежда, но она будто сама ее боялась.

Губы моей девочки были такими же мягкими, как раньше. И еще хранили запах мяты. Она не сопротивлялась и даже сама подалась мне навстречу. Ее холодные пальцы неуверенно скользили по моей обнаженной спине.

– Игорь, – она чуть отстранилась.

– Нет, только не отказывай мне сейчас, – мысленно взмолился я.

– Игоря, я… Я не могу.

Как ушат ледяной воды.

– Почему? – не понял я. Рита явно что-то скрывала. – Ты плохо себя чувствуешь?

Опустила голову. Значит, причина в другом.

– Малыш, в чем дело?

Я видел, как трудно ей было признаться.

– Ты меня не хочешь? – спросил я, тщательно скрывая страх.

Только мотнула головой.

– Тогда скажи мне, в чем дело? Я не понимаю.

– У меня… кружится голова.

– Ты в порядке? – забеспокоился я. – Может, тебе прилечь?

– Да, – кивнула Рита, продолжая смотреть куда угодно, но не на меня. Очередная ложь. – Пойду прилягу. Прости.

Она больше меня не хотела. Сомнений не осталось.

Я поспешно оделся, приказал готовить машину и, отказавшись от завтрака, уехал в офис. Что ж, любимая, больше я тебя не побеспокою.