Белка в колесе фортуны
- -
- 100%
- +
Через десять минут в библиотеку зашел Архипов. Чувствуя себя здесь как дома, он сел в кресло в углу и опять замер, точно удав, гипнотизирующий кролика. Катя постоянно чувствовала на себе его взгляд, что ее ужасно нервировало.
– Вы сказали, что я являюсь вашей родственницей, насколько это точно?
– На сто процентов. Мои службы работают безупречно, и никаких сомнений в нашем кровном родстве быть не может, – ответил Карл Антонович, делая маленький глоток коньяка.
Так это все правда? Не мираж, не бред, не сон?.. Ничего себе… НИЧЕГО СЕБЕ!!!
– А Марина на фотографии – это кто? – спросила Катя, ерзая на жесткой плетеной скамейке.
– Моя двоюродная сестра.
– А зачем вы прислали мне ее портрет?
– Хотел заинтриговать, – усмехнулся Карл Антонович. – Все и всегда должно быть так, как я хочу, и я использую любые средства для достижения своих целей.
«Значит, мы точно родственники, – подумала Катя, – потому что я точно такая же… Ну, где-то в глубине души».
– И зачем вы меня пригласили? – спросила она вслух. – Хотя я догадываюсь – вы хотите завещать мне все свое богатство. – Она едко улыбнулась и добавила: – Согласна, согласна, не уговаривайте меня, не уговаривайте, просто ткните пальцем, где надо расписаться. – Карл Антонович расхохотался и посмотрел на наследницу с искренней симпатией – да, именно такой он себе ее и представлял. Дерзкой, ехидной, несколько капризной и, несмотря на все это, – трогательно-ранимой и искренней.
– Да уж, не будем ходить вокруг да около, – промокая платком выступившие от смеха слезы, сказал он, – ты моя единственная наследница, и со временем я буду готов передать тебе все свое состояние.
– А чего тянуть? – пожала плечами Катя. – Есть же мудрые слова – никогда не откладывайте на завтра то, что можно сделать сегодня.
– Да, есть в этих словах некая истина… – побарабанил пальцем по краю золоченого подноса Карл Антонович, – но не все так просто… Чтобы вступить в права наследства, ты должна выполнить одно мое условие.
– Какое?
В комнате воцарилась тишина.
– Ты должна выйти за меня замуж, – раздался ровный голос Архипова. – И этот брак не будет из разряда фиктивных.
Катя медленно развернулась – по спине пробежал легкий холодок.
Значит, замуж… за него…
– И не подумаю, – мотнула она головой и спросила у Карла Антоновича: – Он же шутит, да?
– Нет, не шутит, – усмехнулся тот. – Федор Дмитриевич мой партнер по бизнесу. Долгие годы мы работали вместе и сколотили отличную компанию «Пфлюгге и Архипов», не дело разрушать построенное, наоборот, надо сохранить то, что есть. Сохранить и приумножить.
– Старые устои берут верх над разумом, – прокомментировала Катя и посмотрела на Архипова: – А вам сколько лет?
– Тридцать шесть.
– А мне двадцать семь, и вы для меня уже старый. Понятно?
Федор Дмитриевич промолчал – на губах заиграла странная улыбка, и Катя поспешила отвернуться, чтобы не перепугаться еще больше.
– Значит так, – сказала она, поднимаясь с плетеной скамейки. – Замуж я за него не пойду, он мне не нравится. Нет ли у вас кого-нибудь поприятнее?
Это Катя выпалила, чтобы потянуть время – обижать Архипова она не собиралась.
Но он и не обиделся – улыбка на его лице стала еще заметнее.
– Я, конечно, понимаю, – слегка раскачиваясь в кресле, произнес Карл Антонович, – в данном случае ты имеешь право немного покапризничать, но очень надеюсь, что уже к утру ты образумишься и примешь правильное решение.
– А если не приму?
– Часть состояния я передам Федору Дмитриевичу, часть пойдет моим близким людям, а все остальное будет поделено между благотворительными фондами.
Катя сдула челку со лба и закусила губу. Это что же делается, люди добрые! Не успела она расправить крылья после последних пяти лет нудной жизни, не успела прочувствовать легкость бытия, как шмяк – бабочкой-капустницей о лобовое стекло мчащегося автомобиля! Нет, так мы не договаривались! Не для того она тащилась два километра по грязной дороге, не для того сгорала от любопытства, не для того уже начала верить в сказку и не для того делала вид, что все происходящее вокруг – и графы, и чокнутые актрисы – это нормально, чтобы отдать свое будущее непонятным благотворительным фондам!
– Вы блефуете, – сверкнула глазами Катя. – Вам будет до невозможности жалко растормошить свой бизнес и раздарить его по кусочкам направо и налево, если бы для вас это было приемлемо, вы бы спокойно оформили завещание на меня, не заботясь о том – выйду я замуж за достопочтенного Федора Дмитриевича или нет!
– Напрасно ты так думаешь, – бросил Карл Антонович и сделал еще один глоток коньяка. Оторвал виноградину и отправил ее в рот. – Я именно так и поступлю.
– Вот что я вам скажу, – Катя села обратно на скамейку. – Замуж за этого малознакомого мне человека я не пойду, но обещаю получить второе высшее образование и начать разбираться в ценных породах дерева и на всякий случай в яхтах и бриллиантах. Хотите вы или не хотите, но выбора у вас нет, вы ни за что не осчастливите своим состоянием благотворительные фонды. Договорились? – она склонила голову набок – эта поза ей шла – и улыбнулась.
Карл Антонович поднял руки вверх, всем своим видом показывая поражение – да, не для того он из малого вырастил вместе с Архиповым необъятное, чтобы проститься с этим. Блефовал, блефовал… но ни к каким результатам это не привело…
– Значит, ты уверена, что справишься и сама… без мужа?
– Точно!
– И сможешь мне это доказать?
– Легко!
– Что ж, – протянул Карл Антонович, – я могу пойти на некоторые уступки… Да, с благотворительными фондами я погорячился, – он улыбнулся, – но, поверь, при желании я найду, кому передать свое состояние. Я даже готов оставить абсолютно все Федору, – он повернулся в сторону Архипова, – уж он-то не пустит все нажитое по ветру…
– Я тоже не пущу, – замотала головой Катя.
Карл Антонович еще раз улыбнулся и продолжил:
– Отказываешься от брака – пусть так, но тебе все же придется выполнить несколько моих условий… Не думай, будто твоя дальнейшая жизнь потечет полноводной рекой. Я должен быть уверен, что ты сильный и целеустремленный человек, который может наравне с мужчиной управлять бизнесом, который готов самостоятельно принимать решения и нести за них ответственность, который действительно хочет продолжить мое дело и не свернет на середине пути. Но чтобы я убедился в этом, тебе предстоит пройти три испытания…
– Какие? – оживилась Катя, готовая в данную минуту на многое.
Карл Антонович выдержал паузу, а потом четко произнес:
– Пока я оглашу только первое – ты проживешь десять дней на необитаемом острове. Одна.
– Что?!
Воображение сразу нарисовало скалистый берег, пятно крикливых голодных чаек в небе, серый мокрый песок с нацарапанной палкой надписью «СПАСИТЕ НАШИ ДУШИ!!!» и горку обглоданных тонюсеньких птичьих костей.
– Если ты согласишься, то по возвращении получишь двадцать тысяч долларов.
Воображение тут же изменило курс, и в сознании замелькала иная картинка – голубая лагуна, пальмы, сгибающиеся до земли под тяжестью бананов и кокосов, плещущаяся у берега рыба, ровные шампурки с нежным мясом на углях, ласковое солнце и маленькие обезьянки, танцующие под музыку, льющуюся из магнитолы.
– Сорок тысяч, – выдвинула свои требования Катя.
– Двадцать пять, – ответил Карл Антонович.
Архипов сидел молча и не сводил глаз с наследницы.
– Тридцать.
– Двадцать шесть и ни центом больше! Объявляю торги закрытыми!
– Хорошо, – согласилась Катя. – А нельзя ли мне получить авансом шесть тысяч, мне необходимо купить купальник, крем для загара и шляпу.
– Без проблем, – улыбнулся Карл Антонович и поднялся с кресла. – Спасибо за душевный разговор, а теперь я, пожалуй, пойду – дела, дела.
– А какие будут следующие испытания?
– Об этом мы поговорим после того, как ты выполнишь первое.
– А я могу вернуться домой? – спросила Катя. – Мне надо уволиться с работы и прогуляться по магазинам.
– Конечно. Буду рад, если ты останешься на ужин.
– Я могу тебя подвезти, – сухо предложил Федор Дмитриевич.
– Спасибо, не надо, – поморщилась Катя.
Тащиться два километра пешком жуть как не хотелось, но и согласиться на предложение она не могла. Архипову дана полная отставка, и пусть себе не воображает! Да, она гордая и сильная, и лучше уж она проживет десять дней на необитаемом острове, чем выйдет за него замуж!
* * *Лидия Герасимовна оторвала ухо от стены и раздраженно дернула головой:
– Ничего не слышно.
– Конечно, не слышно, – равнодушно пожал плечом Вадим, – там же полки с книгами.
– Что же задумал Карл… Когда он все отпишет девчонке?.. – Делягина сцепила руки и нервно заходила по комнате. – Ты должен ее соблазнить, пусть влюбится в тебя как кошка, и тогда…
– Мама, – Вадим сдвинул брови и закинул ногу на ногу, – во-первых, не надо спешить, во-вторых, я как раз этим и занимаюсь, и, в-третьих, девчонка не так проста, как тебе кажется.
– Безусловно, Карлу захочется, чтобы она вышла замуж за Федора… очень надеюсь, он не в ее вкусе. Кстати, он еще встречается с Ольгой?
– Вчера еще встречался, я видел их около казино. Шикарная женщина, мне бы такую.
– Забудь, слышишь – забудь! – взвизгнула Лидия Герасимовна и тут же осеклась, боясь, что ее кто-нибудь услышит. – Твоя голова сейчас должна быть забита только Екатериной Щербиной и больше никем. Я пятнадцать лет прожила в этом доме – он мой! И я не собираюсь уезжать отсюда или делить его с самозванкой.
– Она действительно родственница Карла, – скривился Вадим. Ему надоело просматривать колонку новостей, и, отшвырнув газету в сторону, он встал с дивана и подошел к двери. – Не беспокойся, я что-нибудь придумаю…
– Что, что ты придумаешь?
– Для начала можно попробовать поселить в ее душе недоверие к Архипову. Пусть побаивается его – это нам будет на руку. Пожалуй, я навещу Амалию Петровну, она же у нас непревзойденная актриса!
Он хохотнул и вышел из комнаты.
Глава 3
Слоняться по дому до ужина особого желания не было, поэтому Катя выбрала в библиотеке книгу, напичканную приключениями, и отправилась в свою комнату. Но буквы отказывались сливаться в слова, и смысл первой главы так и не дошел до сознания.
– А пожить немного на острове не так уж и плохо, – мечтательно вздохнула Катя, отправляя книгу на отделанную мятой кожей тумбочку.
Да. Это будет отличное путешествие! Можно отдохнуть от суеты, от прелестей цивилизации, проявить себя в борьбе с некоторыми трудностями и приобрести красивый загар. Долой скучную жизнь и одиночество, да здравствует мир свершений и открытий! Ровно ничего не теряю, сказала она себе, и это стало последним аргументом «за».
До слуха долетел легкий шорох, а потом раздался неприятный звук, точно мышь скребет по стене. Катя осторожно встала с кровати и на цыпочках подошла к двери. Звук настойчиво повторился еще два раза.
– Кто там? – тихо спросила она и на всякий случай схватила за горлышко узкую медную вазу, стоящую на полу.
– Джульетта, – послышалось в ответ.
– Какая еще Джульетта?
– Мертвая.
– А что тебе надо?
– Я пришла рассказать правду.
– Какую?
– Важную. Мне ее нашептал Ромео…
– Тьфу, – в сердцах сказала Катя, понимая, кто к ней явился, и распахнула дверь.
На пороге стояла Амалия Петровна, отрекомендованная Вадимом как выжившая из ума актриса. Волосы собраны на затылке в пышный хвост, над губой нарисована идеально круглая родинка, в ушах серьги с крупными переливающимися стекляшками, янтарные бусы поверх кофты-балахона. «На Джульетту не тянет, – мелькнуло у Кати в голове, – хотя, если на мертвую…»
– Вы по какому вопросу?
Амалия Петровна оглянулась и, протаранив Катю пышным бюстом, вплыла в комнату.
– Я вчера подслушала разговор Карла и Архипова, – зашипела она, смешно дергая носом. – Замуж они тебя хотят отдать.
– Ну, это я знаю, – ответила Катя, – и этот вопрос я уже успела утрясти.
– Ничего ты не знаешь, – выпучила глаза «Джульетта». – Мужем тебе назначен не простой человек…
– А кто? – на всякий случай поинтересовалась Катя, размышляя над тем, как бы поаккуратнее выставить гостью в коридор.
– Имя его – Синяя Борода! – Амалия Петровна затрясла головой и скорчила страшную гримасу. – Здесь… в подвале… жены его лежат…
«Вы в своем уме?» – хотела спросить Катя, но зачем спрашивать то, что и так ясно. Сочувственно погладив женщину по руке, она тяжело вздохнула и сказала:
– Спасибо большое, учту.
– Это хорошо, – кивнула Амалия Петровна и прислушалась. В ушах гудели слова Вадима, которые он десять минут назад настойчиво повторял, направляя ее к комнате гостьи. «Джульетта» шмыгнула носом и добавила: – Никто же тебе, кроме меня, правду не скажет… У Архипова было пять жен, и все они умерли якобы от болезней… но это вранье!
– Если бы дела обстояли именно так, – Катя попробовала призвать женщину к логике, – то им бы уже давно заинтересовались следственные органы.
– Маленькая ты еще и глупенькая, он же богатый, у него все куплено, – она подняла вверх указательный палец, причмокнула губами и с чувством выполненного долга вышла из комнаты.
– Бред какой-то, – пробормотала Катя и плотно закрыла дверь. Конечно, никакие мертвые жены тут в подземелье не тухнут… зачем Архипову тащить покойниц в дом Карла Антоновича? Да и вообще, разве можно воспринимать эти слова всерьез? – Нельзя, – ответила себе Катя и вновь улеглась на кровать и даже взяла книгу в руки.
Но мысли принялись плести паутину, и избавиться от этого наваждения совершенно не получалось. Был ли женат Федор Дмитриевич? Сколько раз и действительно ли он вдовец? А если вдовец, то отчего умерли его жены?
Через десять минут Катя сгорала от любопытства и почти уверилась в том, что Архипов прикончил минимум трех несчастных женщин.
– Мне до этого нет никакого дела, я же не согласилась выйти за него замуж, – попыталась она убедить себя, но ноги уже свешивались на пол, а в голове рождался план: как бы проникнуть в комнату, где он гостит, отыскать паспорт и заглянуть на страничку «Семейное положение».
Катя вышла в коридор, осторожно скользнула к лестнице и осторожно свесилась через перила. Архипов сидел на диване на первом этаже и листал журнал, делая пометки на полях.
– Уработался, бедненький, – прошелестела губами Катя и на цыпочках пошла по коридору.
Одна дверь, другая, третья… Кажется, вот сюда направлялся Федор Дмитриевич, когда вышел из библиотеки.
Катя прислушалась. Тихо. Нажала на ручку двери – раздался легкий щелчок, и она открылась.
Первое, что она увидела, войдя в комнату, – коричневая борсетка на нижней полке низкого шкафа.
– Да, – расплываясь в довольной улыбке, сказала Катя, – это именно то, что мне нужно.
Вжик! «Молния» открылась…
Водительские права, куча удостоверений, сложенные пополам тысячные купюры, паспорт… Не торопясь, двумя пальцами, Катя вынула нужный ей документ и зашуршала страничками.
– Если ты хочешь что-то узнать обо мне, то можно просто спросить, – раздался насмешливый голос Архипова, – я готов честно ответить на любой вопрос девушки, на которой я не прочь жениться.
Попалась… Катя покосилась на Архипова, затем перевернула еще одну страничку и посмотрела на девственно чистый лист семейного положения. Черт! И зачем она только послушала чокнутую Амалию Петровну – знала же, что она ненормальная и живет в мире выдуманных историй!
Архипов подошел ближе и заглянул в собственный паспорт.
– Тебя интересует, был ли я женат? – усмехнулся он.
– Меня ничего не интересует, – ответила Катя и, кинув паспорт на полку, хотела сбежать, но Архипов ее удержал, схватив за локоть. – Просто шла мимо и решила – загляну, вдруг вы страдаете после отказа, может, вас надо утешить… ну и все в таком духе, – попыталась она выкрутиться.
– Я именно так и подумал, – усмехнулся Федор Дмитриевич еще раз. Резко притянул ее к себе и пригвоздил к полу взглядом. – Ну, и как же ты хотела меня утешить?.. – его правая бровь взметнулась вверх. – Кстати, еще не поздно передумать… – более тихо произнес он.
Почему-то только сейчас, находясь так близко к несостоявшемуся жениху, Катя обратила внимание, что он хорош собой и вовсе не старый. Она вдохнула аромат его терпкого парфюма и почувствовала, как где-то внутри – в области сердца – закололо иголочками.
«Еще не поздно передумать», – пронеслись в голове его слова…. Самодовольный болван – вот он кто! Да – сейчас она запрыгает от счастья и бросится ему на шею – разбежался! Кате стало до невозможного обидно за себя – она по-прежнему никому не нужна, а нужны ее деньги (вернее, пока еще не ее, но это же мелочи).
– Мне бы кого-нибудь помоложе, – протянула она, полагая, что это его обидит. – И отпустите меня, а то заору.
Архипов убрал руки за спину и, улыбаясь, ответил:
– Не надо кричать, пожалей меня – старого больного человека, и так уже стал плохо видеть и слышать.
Катя фыркнула и направилась к себе, а Федор взял с полки паспорт, пролистал его и, остановившись на страничке «Семейное положение», тихо произнес:
– Здесь будет штамп и уже очень скоро.
Глава 4
Сразу после ужина, на котором пришлось быть любезной и подчеркнуто не замечать Архипова, Катя со всеми попрощалась и с тоской в душе приготовилась вновь преодолевать два километра до остановки маршрутных такси. Дядюшка, как уже успела понять Катя, считал, что характер надо закалять, а не искать легких путей, поэтому предложения подвезти от него не последовало. Отшитый жених тоже повел себя сдержанно – скрылся за дверью библиотеки, даже не намекнув, что его черная полированная карета под названием «BMW» готова отвезти ее куда угодно и когда угодно.
Гад, мысленно прошипела в его адрес Катя.
Подмога пришла со стороны Вадима. Он довез гостью до самого дома и в знак благодарности получил номер мобильного телефона и искренние заверения в дружбе. Вылезая из машины, Катя даже подумала: и почему надо выйти замуж не за Вадима? Он, в отличие от некоторых, приятен и галантен.
Переступив порог своей однокомнатной квартиры, она почувствовала немыслимое облегчение. Шелк, бархат, графы, мертвые жены, балдахины и позолоченные кубки – это все, конечно, хорошо и даже интересно, но куда спокойнее находиться среди привычных вещей – простых и до боли родных. Зеркальный шкаф с раздвижными дверьми, купленный со скидкой, разобранный диван, застеленный оптимистичным постельным бельем в розовый горошек, худосочный кактус, забывший, что ему надо расти вширь, а не ввысь, светло-коричневый ковер с пятном от джема почти посередине; стол, заваленный журналами, и кружка с недопитым чаем на полу около кресла – вот ее привычный мир!
– Тяжело мне будет жить в богатстве, – вздыхая, сказала Катя. – Ну, ничего не поделаешь, есть такое слово – «надо», – добавила она уже с улыбкой.
Шесть тысяч долларов, выданные Карлом Августом авансом, требовали немедленных походов по магазинам. И последующие три дня Катя тратила деньги быстро и со вкусом.
Она никогда не была особой модницей – покупала ту одежду и обувь, которые соответствовали ею же придуманной марке «Вполне, а почему бы и нет». Зарабатывала она сносно, но все же недостаточно, чтобы уверенно входить в сверхмодные бутики. Конечно, можно было и на рынке или в доступном по ценам магазине высмотреть что-нибудь стоящее, но тут подключалась апатия и вселенская тоска, когда толкотня между прилавками становится скорее раздражителем, нежели удовольствием.
Но теперь другое дело! У нее есть деньги – судьба наконец-то сделала кувырок через голову. (Ура! Ура! Ура! И три ха-ха!)
Особое внимание Катя уделила пляжным вещичкам. В итоге были куплены два ярких купальника: бирюзовый и красный (оба раздельные, оба сексуальные), широкополая шляпка с забавным белым бантиком, вязаная крючком сумочка с рядом разноцветных пуговок на ремешке, три парео (с бахромой, с бисером и с кружевами), босоножки на каблучке, пляжные шлепки с плавающими в прозрачной подошве золотыми рыбками, сарафанчик на тонюсеньких бретельках, две коротенькие юбочки и куча футболок и топиков.
– Даже жаль, что меня в этой красоте никто не увидит, – с сожалением сказала она, вертясь перед зеркалом в примерочной. И во второй. И в третьей.
Еще Катя купила набор средств для загара и точно такой же набор против загара – собираясь их чередовать, она надеялась получить идеальный тон кожи. Также ко всему этому был приобретен пухлый чемодан на колесиках с очаровательной выдвигающейся перламутровой ручкой.
– Ну, надеюсь, на этом острове есть хотя бы обезьяны, – сокрушенно покачала она головой около кассы, продолжая жалеть, что все ее старания и вкус никто не оценит.
Остров как испытание уже нисколько ее не пугал, наоборот, он манил своей непременной красотой и экзотикой. Потратив приличную часть полученной суммы на одежду и побрякушки, Катя решила сделать свое пребывание вдали от родины как можно более уютным и комфортным. Конечно, там будут ананасы и бананы, палатка и надувной матрас, лодка и мангал, но все же не надо забывать, что дядюшка-граф намекал на трудности. Он же отправляет ее в такую даль не с целью поправить здоровье и отдохнуть – он хочет убедиться, что она может наравне с мужчиной (с этим противным Архиповым!) встать у руля фирмы. Только в том случае, если она докажет свою способность плавать в бизнесе самостоятельно, она получит кусок жирного пирога. Только тогда от нее отстанут с требованиями связать себя узами брака. Опять же с этим несносным Архиповым!
А из этого следует что? А из этого следует, что дядюшка ей наверняка немного осложнит жизнь на острове. Вряд ли он вырубит все плодоносящие пальмы, но лишить некоторых удобств —вполне может, и по идее даже должен.
Поразмышляв на эту тему, Катя купила небольшую сетку для ловли рыбы: чего с удочкой-то возиться, а червяки – это вообще фу-у-у. Добавила еще фонарь, десять зажигалок, три блока всепогодных спичек, два блока сигарет, флягу, бутылку водки в качестве лекарства от всех болезней и бутылку кофейного ликера для души, миску, вилку, ложку, кружку, тонкое и теплое одеяло, три пачки макарон, порошковое картофельное пюре, пачку соли, упаковку чайных пакетиков в количестве сто двадцать пять штук. И топор. Все остальное – по мелочи, предполагалось найти дома.
– Я готова, – твердо заявила она Карлу Августу фон Пфлюгге, когда тот позвонил в назначенный день. Привязала к чемодану пакет с двумя кастрюлями и повторила уже для себя: – Я готова!
Глава 5
– Здравствуй, Катенька! – раскинул объятия Карл Антонович, встречая родственницу в аэропорту, – надеюсь, ты не боишься летать на самолетах?
– Ну что вы, – улыбнулась Катя. – Я просто обожаю летать на самолетах.
Нет, не даст она никому усомниться в своей стойкости – нет в ее душе страхов. НИ-КА-КИХ!
«В этом месяце уже было две авиакатастрофы, значит, третья – перебор, значит, я долечу», – утешила себя Катя, подходя к трапу.
– Рада, что вы летите вместе со мной, – сказала она, когда в ушах задрожал гул двигателей.
– Хочу лично проводить тебя до острова, – мягко улыбаясь, ответил Карл Антонович.
– Кстати, а почему именно Панамские острова?
– Одно время я увлекался покупкой недвижимости, и мне там многое знакомо, – ответил Карл Антонович. – Прекрасные места: заповедники, пляжи, тихие улочки городов, рыбалка…
– Ну да, – кивнула Катя и мрачно добавила: – Иначе порыбачить вам негде…
Ишь ты! Хочет убедиться, что она достойно встретит выпавшие на ее долю испытания. Но только она не дрогнет, не испугается переедания бананами и кокосами!
За границей Катя была только два раза и очень надеялась, что перед встречей с обещанным островом ей будет позволено прогуляться по этим самым «тихим улочкам». Она хотела отведать блюда местной кухни и прикупить сувениров. Но Карл Антонович такой роскоши ей не позволил. Сославшись на то, что ее пребывание здесь рассчитано до дня, он сделал несколько звонков, и ближе к обеду они были приглашены на белоснежную яхту – Катя только полтора часа наслаждалась мягкими диванами в отеле и наспех перекусила салатом из морепродуктов и лепешкой.
Красота, окружающая ее, мелькала точно кадры диафильма, так и хотелось крикнуть – да стойте же вы, сколько можно торопиться, дайте насладиться природой!
– Все взяла, ничего не забыла? – спросил Карл Антонович, наблюдая, как служащий отеля с легкостью несет Катин чемодан. И если бы не гремящие в пакете кастрюли, можно было подумать, что ему не составляет никакого труда тащить вещи улыбающейся до ушей туристки.
– Ага, все.
«Звяк-звяк», – донеслось из пакета, и служащий тоже улыбнулся, только слишком уж торопливо и натянуто.
Яхта своим видом убила Катю наповал. Ей казалось, она увидит маленькое суденышко с белым парусом, на котором будет суетиться один, почему-то обязательно кривоногий, местный житель, но яхта оказалась огромной с небольшой моторной лодкой, раскачивающейся на веревках.