Чуть-чуть не считается!
- -
- 100%
- +
– Салон – это дело всей моей жизни…
Посидев с минуту, она рухнула обратно на подушку.
К десяти Полина все же собралась – хорошо, что уложить волосы и накраситься можно в салоне, и даже возиться не придется, этим займется мастер экстра-класса. Интересно, а такие мастера в «Анни» остались? Надо спросить у Леночки, она все знает…
Леночка управляла салоном последние три года. На ее хрупких плечах и держалась рабочая круговерть: оборудование, подчиненные, клиенты, материалы… Полина только давала свое легкомысленное согласие на поступающие предложения и временами оставляла на столе отца неоплаченный счет. Нет, она и сама изредка проявляла инициативу, но так, на любительском уровне.
Леночка была хороша, но… слишком влюбчива, и именно это являлось ее большим минусом. Если в ее жизнь приходила очередная Великая Любовь (а любовь случалась часто, и каждая – с большой буквы), она забывала обо всем на свете. Мысли тут же бурлили в ином направлении, и «Анни» мгновенно сиротел, потому что одурманенная страстными чувствами управляющая первая начинала прогуливать. Если же Великая Любовь подходила к концу, Леночка превращалась в плаксивого зомби, который то сидит и пожирает глазами телефон, то рыдает в туалетной комнате.
Полина смотрела на это сквозь пальцы, потому что у Леночки было слишком много достоинств. Например, если ее разбудить ночью и спросить: «Что вы мне посоветуете: обертывание сопочной грязью или тамбуканское обертывание?», она даст четкие рекомендации минут на сорок – пылко расскажет и об извержениях грязевых вулканов на Таманском полуострове, и о целительных дарах озера Тамбукан. А если поинтересоваться: «Какие существуют противопоказания для массажа бамбуковыми палочками?» – она тоже не растеряется и выдаст полный список, ничего не забыв, и тут же уверит вас, что все перечисленное – глупости, идите и ложитесь на кушетку, бамбуковые палочки ждут вас! Хорошая память, весомое образование, отличные организаторские способности и прекрасные деловые качества. Леночка – это клад.
Сама Полина на эти вопросы знала ответы весьма приблизительно – не царское дело вникать в нюансы, для этого есть специально обученные люди… Когда-то все было иначе: в глазах плясал азарт, в душе царили энтузиазм и нетерпение, но сейчас… надоело. Оказывается, запущенное колесо бизнеса само не крутится, нужно быть заводной белкой и перебирать лапками чуть ли не двадцать четыре часа в сутки. А как же удовольствия? Ну, как же удовольствия?..
Припарковав «Лексус» на привычном месте, взбив короткие волосы, Полина вынула из бардачка солнцезащитные очки и надела их (середина февраля? Плевать! Она не накрашена и… сегодня солнечный день).
Открыв идеально чистую стеклянную дверь «Анни», она внимательно оглядела парикмахерский зал. Клиенты сидят в креслах, мастера работают. О, все даже очень неплохо! Полина бодро застучала каблучками, направляясь в свой маленький, но уютный кабинет.
– Добрый день, Полина Петровна, – поздоровалась пролетающая мимо Леночка.
– Привет, – кивнула она, радуясь, что в личной жизни ее управляющей, видимо, пока затишье. – Как у нас дела?
– Полный порядок.
Повесив полушубок в шкаф-пенал, отправив сумку на тумбочку, Полина села за стол, положила ногу на ногу и включила компьютер. С чего начать, чем заняться?
Наверное, нужно проверить клиентскую книгу: на какие услуги нынче спрос, а за какое оборудование она заплатила зря… потом можно подумать о рекламе, о ценах, о квалификации мастеров. Куча дел, оказывается… Ладно, сначала она приведет в порядок себя, а затем начнет «пропалывать грядки». В конце концов новую жизнь нельзя начинать в полусонном и растрепанном состоянии.
* * *Петр Петрович еле дождался вечера. Обедать не стал, во время совещания слушал подчиненных вполуха, отчеты просматривал вскользь и постоянно поглядывал на часы – когда же, когда же придет время ехать в клуб «Гангстер», где он надеется встретиться со Стрельцовым. О, сегодня день везения, и этот Казанова наверняка будет там.
В девять Петр Петрович торопливо собрался и вышел из офиса. Лицо Шурыгина было серьезным и даже строгим – в голове прокручивался предстоящий разговор. Собственно, затягивать беседу он не собирался, зачем тратить драгоценные минуты жизни на подобную ерунду? Парня – к стенке, и точка. Прижать так, чтобы не трепыхнулся, а самому «занять место в партере» и наслаждаться комедией… Комедией, в которой будет преобладать черный юмор. Не хотел бы он оказаться на месте Стрельцова. Шурыгин хлопнул дверью «Тойоты» и завел мотор. Готовься, Андрюша, готовься, сынок…
Клуб «Гангстер» Петр Петрович представлял мрачным и излишне декорированным местом. С бутафорией огнестрельного оружия на стенах, с фотографиями известных головорезов в полный рост, с маленькими столиками, натыканными без всякой системы, с низкими конусообразными лампами, покрытыми слоем пыли, с сигаретным дымом, повисшим над зелеными бильярдными столами, и с полуголыми, громко хохочущими девицами, нагло пристающими к посетителям. Но реальность оказалась иной: спокойно, тихо, и декорации не пестрят. Вентиляция, правда, дохлая, и сигаретами пахнет так… что и самому хочется курить. Петр Петрович поморщился, огляделся и направился к рослому плечистому секьюрити, скучающему около барной стойки.
– Добрый вечер, могу я поговорить с владельцем клуба – Андреем Георгиевичем Стрельцовым?
– Он занят. Через пару часов освободится, – небрежно бросил парень.
Ни ответ, ни тон разговора Шурыгина не устраивали, был в его арсенале один убийственный взгляд, от которого потела спина у конкурентов и тряслись поджилки у подчиненных, – вот этим-то взглядом он и проткнул секьюрити насквозь.
– Где он? – холодно спросил Петр Петрович.
– Закрытая вечеринка, – напрягшись, отрапортовал парень и кивнул на занавешенную тяжелой портьерой дверь. – Обсуждают… вопросы всякие. Вход строго по клубной карте.
Тоненькая официантка, одетая в белую кофточку и короткую расклешенную юбочку, неся на подносе два бокала с пивом, тарелку с закусками и несколько кокотниц с жюльеном, скрылась за дверью.
Вопросы они обсуждают… Петр Петрович вынул из внутреннего кармана пиджака визитку и протянул парню:
– Считай это моей клубной картой. Передай Стрельцову и скажи, что я буду его ждать ровно три минуты. Время пошло.
* * *– Во сколько ты приехала на работу? – Оля осторожно опустила два пакетика с рисом в кипящую воду и обернулась.
– Ты собираешься меня контролировать?
– Собираюсь.
– Нос не дорос, – хмыкнула Полина и заглянула в холодильник. – Дожили! Младшая сестра учит старшую уму-разуму. Куда катится мир?! Ты опять варишь рис? О-о-о, – она закатила глаза, – сколько можно… А колбаса осталась?
– На верхней полке.
– Что за продукты ты все время заказываешь, а? Для чего существует доставка? Для удобства! Сидишь себе комфортно перед компьютером и выбираешь – это хочу, а это не хочу… И что мы имеем? Рыба, рис, молоко, творог…
– Доставкой я пользуюсь редко, в основном заезжаю в магазин после работы. И, возможно, я открою тебе страшную тайну, но из заказанных продуктов нужно еще готовить: первое, второе и третье. И твои любимые салаты, кстати, на деревьях не растут. А, впрочем, если тебе что-либо не нравится, займись покупками сама. Возьми на себя хоть какие-нибудь обязанности по дому.
Полина посмотрела на сестру с наигранным изумлением.
– Нет, о чем ты? Меня все устраивает. Это я так, для профилактики, чтобы ты была в тонусе и не расслаблялась. И главное – помнила, кто здесь старший, – она махнула рукой и плюхнулась на стул у окна. – Ну, и когда сварится рис и что к нему прилагается?
– Во сколько ты приехала на работу?
– Отстань.
– Я бы могла тебе помочь…
– Н-да? – хмыкнула Полина. – Тогда дай денег еще на один салон.
– Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом, и зачем тебе два салона, если ты за одним уследить не в состоянии?
– У меня есть замечательная Леночка, которая прекрасно справляется со своими обязанностями. – Полина остановила взгляд на своих длинных матово-розовых ногтях и задумчиво произнесла: – Осталось только понять, почему доходы держатся на одном уровне…
– Всего лишь.
Оля накрыла кастрюлю крышкой, включила таймер и села напротив сестры. Можно не сомневаться, очередной серьезный разговор закончится не начавшись. Все говорят, что они слишком разные, – так и есть.
– Да, всего лишь, – ответила Полина, подперев щеку кулаком. – И зачем я только перебрала текилы… Согласись, папа слишком строг, подумаешь, погуляла немного. Я же не виновата, что в наше время папарацци размножаются, как тараканы.
Оля вздохнула и философски изрекла:
– Случившееся заставит тебя по-другому взглянуть на собственную жизнь.
Теперь тяжело вздохнула Полина – на сестру она посмотрела даже с сочувствием:
– Да почему же обязательно нужно быть такими, как вы? А? Бизнес на завтрак, бизнес на обед и бизнес на ужин. Разве это приносит счастье?
– А почему обязательно нужно напиваться до невменяемого состояния, а затем раздеваться в присутствии кучи народу? – обидевшись за весь деловой мир, с раздражением спросила Оля.
– Опять старая пластинка… Сколько раз говорить, что раздевалась я не сама. Какой же занудной ты стала после развода, впрочем, ты всегда была такой!
– Как только у тебя заканчиваются аргументы, ты переключаешься на мой развод.
– Как только мы начинаем разговаривать о мужчинах, ты принимаешься нервничать, – парировала Полина.
– Мы еще не начали о них разговаривать…
– Так давай начнем! Если бы сейчас рядом со мной оказался нормальный мужчина, я бы… – Полина осеклась, набрала в легкие побольше воздуха и выдохнула: – Эх, все было бы намного проще!
– Да, потому что свои проблемы ты бы с легкостью свалила на другого человека. – Оля положила руки на стол и сцепила пальцы. Она стала похожа на уставшего психоаналитика, который уже несколько часов пытается объяснить пациенту самые элементарные вещи. – Мужчинами ты обычно просто пользуешься.
– А что с ними еще делать? – поинтересовалась Полина. О, ее сестричка опасается столь скользких тем и, конечно же, сейчас начнет смущаться, а вскоре и вовсе сдаст свои позиции. – Нет, ничего не говори, я сама тебе расскажу об этом. Во-первых, мужчину нужно хорошенько шокировать, собственно, неважно чем… Во-вторых, вскружить ему голову, в-третьих… – ее голос стал тише, а в глазах запрыгали чертики, – прижаться к нему сильно-сильно, чтобы он даже дышать не смог, и…
– Перестань, – тут же заволновалась Ольга, – я не понимаю, о чем ты…
– Я? Я всего лишь о сексе, – дерзко улыбнулась Полина. – О том самом сексе, который…
– Хватит! Мы разговаривали о другом!
– Ах, ах, ах, – Полина покачала головой. – Какие мы застенчивые! Но я-то уже давно хотела поговорить с тобой об отношениях между полами. Ну, как старшая сестра с младшей. Может, у тебя есть какие-нибудь вопросы? Задавай, я с радостью на них отвечу.
– Ты… ты… – щеки Ольги уже сменили цвет на густо-розовый, – ты ко многим важным вещам относишься слишком легкомысленно.
– Честно говоря, я рада, что ты считаешь секс важной вещью. Признаться, не ожидала.
– Хорошо, что Кати нет дома и она не слышит твоих речей.
Полина подалась вперед, оглянулась, будто их могли подслушать, и серьезным заговорщицким тоном прошептала:
– Да, ты совершенно права, в двадцать один год лучше ничего не знать об этом. Давай не будем ей рассказывать правду еще лет десять, пусть и дальше думает, что где-то за тридевять земель есть капустные поля, над которыми кружат аисты-бомбардировщики. Они подыскивают уютные местечки для драгоценных кульков и, оставив поклажу, улетают в неизвестном направлении за новым грузом… Да, давай не будем ей ничего рассказывать. – Полина откинулась назад, широко улыбнулась и добавила уже весело: – А что? Меньше знаешь, крепче спишь.
Глава 4
«Шурыгин Петр Петрович». Андрей смотрел на визитку и не верил глазам. Отец Полины, партнерши по скандальному танго, приехал в клуб и сейчас стоит за дверью, ожидая встречи. Да ладно бы просто отец, а то еще особо важная персона. Персона, от которой он зависит по самые уши!
Интуиция проснулась, зевнула и взорвалась – дело, конечно, дрянь, Шурыгин явился не для того, чтобы пожать ему руку, хлопнуть по плечу и сказать: «А ты, парень, молодец, отлично завалил мою дочурку на стол…» – нет, не для этого. Кажется, Макс был прав и предстоит разговор не из приятных. Придется извиняться… Но как Шурыгин нашел его? Как?
Стрельцов сунул визитку в карман джинсов, бросил приятелям короткое: «Я скоро», – подошел к двери и дернул ручку на себя – оттягивать казнь смысла нет, к тому же почти всегда можно договориться. Почти всегда…
Шурыгина Андрей видел мельком пару раз и несколько раз натыкался на его фотографии в прессе, но так – один на один – они встретились впервые. Петр Петрович оказался худощавым и высоким и выглядел старше своего возраста – вроде ему недавно перевалило за пятьдесят, но седины в прямых, зачесанных назад волосах уже предостаточно. «Аристократ», – мысленно охарактеризовал его Андрей и тут же встретил цепкий, сухой взгляд.
– Здравствуйте, – спокойно произнес он, ожидая ответного приветствия.
– Добрый вечер, – Петр Петрович чуть заметно кивнул и прищурился. Так вот ты какой, Андрюша, ну-ну… – Где мы можем поговорить?
– Пойдемте ко мне. Как насчет ужина? Кофе?
– Нет, спасибо.
Они пересекли зал, зашли в служебное помещение, прошагали по узкому коридору. Андрей остановился около двери, обитой тонкими полосками темного дерева.
– Прошу, – сказал он, пропуская гостя вперед.
Петр Петрович перешагнул порог и с любопытством (стараясь больше узнать о Стрельцове) оглядел комнату. Порядок относительный, и слишком много мягкой мебели, такое чувство, будто сюда перетащили кресла из другого помещения. Шторы задернуты, а от ламп идет приглушенный свет. Книги навалены то тут, то там… недопитая маленькая бутылка пепси-колы, на столе – ноутбук и две стопки дисков в пластиковых футлярах…
Шурыгин остановился посередине комнаты, немного помедлил, выискивая взглядом детали, которые могли бы его заинтересовать, и, так ничего не обнаружив, снял пальто, небрежно отправил его на спинку стула, сел в глубокое кресло, положил руки на подлокотники и замер, точно удав, собирающийся слопать кролика.
Андрей занял кресло в углу. Хм, с этим человеком нужно быть осторожным, хотя красивую девушку Полину никто не заставлял танцевать страстный канкан или танго, да и на стол она… прилегла по собственному желанию. Ну, ладно, в торт они бухнулись вместе, и в том, что она оказалась полуобнаженной, он тоже немножко виноват, но все остальное… приглядывайте за своей дочерью сами, она у вас уже девочка большая…
– Я полагаю, ты догадываешься о причине моего визита, – начал Петр Петрович.
– Статья в газете.
– Да, статья с фотографиями. – Шурыгин внимательно посмотрел на Андрея. Спокоен и даже расслаблен, или это показное? Он решил затянуть паузу.
Тик-так, тик-так – поторопили настенные часы.
– Такое иногда случается, – ровно произнес Андрей.
– С кем?
– Вы ждете извинений? Я готов признать, что меня занесло, что я слишком много выпил и… не был галантен с вашей дочерью. Признаю.
«Не был галантен… – усмехнулся про себя Петр Петрович, – вот, оказывается, как нынче называется подобное поведение. Замечательно – не был галантен…»
– Хорошо. – Он улыбнулся и поправил серый в крапинку галстук. – Приятно разговаривать с мужчиной, который не отнекивается и не валит вину на женщину…
«Да я просто не успел свалить на нее эту самую вину», – взбодрившись, подумал Андрей. Инцидент можно считать исчерпанным… вроде извинился, а вроде и нет, и на фига нужны подробности, и зачем растягивать резину на три километра. Поговорили – и ладно.
– Но я пришел отнюдь не за извинениями…
Нет? А зачем?
– Я считаю, что теперь, после такого позора, ты, как человек честный и порядочный, должен жениться на моей дочери.
Несколько секунд Андрей молчал – слова не сразу дошли до сознания, а затем искренне рассмеялся. По-разному складывались его отношения с женщинами, всякое бывало, но такое… уму непостижимо. Шурыгин шутит, бесспорно, шутит! Честный, порядочный… да о чем он вообще? Если бы сейчас пришли отцы всех девушек, которых он целовал, то выстроилась бы длинная очередь до Красной площади! Извините, товарищи отцы, вас с дочерьми много, а он – один. Бред какой-то… Андрей тряхнул головой. Шурыгин шутит, конечно же, шутит.
– Вы серьезно?
– Вполне.
Вновь в комнате воцарилась тишина.
– Послушайте, – начал Андрей, – я понимаю ваше негодование и представляю, насколько неприятна вам эта история, но нельзя же доходить до абсурда. Ладно, мы сваляли дурака – напились, но сейчас этим вряд ли кого-нибудь удивишь. А уж брак… ну честное слово, глупо… вы и сами это понимаете…
Петр Петрович слушал, не перебивал – неторопливая, аргументированная речь «врага» доставляла удовольствие. Говори, говори, ты еще не знаешь, что пощады не будет, что ловушка захлопнулась и что есть только одна дорога – к загсу. Нет, он, Шурыгин, не сошел с ума и не забыл, какой на дворе век, просто лучшего наказания не существует, а значит – да будет так!
– В каких вы отношениях с моей дочерью?
– Ни в каких. Ее имя и тот факт, что она ваша дочь, я узнал из газеты, – пожав плечами, ответил Андрей. Какой еще брак, если он видел «невесту» один раз в жизни?! – Теперь вы понимаете, что я не могу жениться на Полине?
– Наоборот, теперь я хочу этого еще больше.
Собственно, неважно, знакомы они или нет… Коварный план Петра Петровича предусматривал любые обстоятельства.
Лицо Андрея вытянулось от изумления.
– Давайте по порядку еще раз… – вздохнул он, подозревая, что перед ним человек с психическими отклонениями. Даже если отстраниться от этого сумасшедшего дома и посмотреть на происходящее без эмоций, то картина вырисовывается по меньшей мере странная. Крутой папочка желает выдать дочь замуж (посмотрим правде в глаза) за любвеобильного разгильдяя, за мужчину, который напился до вертолетов в голове и устроил эротическое шоу на банкете. Где логика? Шурыгин, по идее, должен не спокойно разговаривать на тему свадьбы, а, наоборот, орать приблизительно следующее: «Еще раз увижу тебя рядом с моей дочерью – пристрелю на месте!» Такая реакция была бы понятной. Нормальная отцовская реакция.
– Нет, – перебил Петр Петрович, – я тебя уже достаточно слушал, теперь моя очередь говорить. Меня мало интересует, чего хочешь ты, и вообще не интересуют твои оправдания и доводы. У меня три дочери, и, признаться, воспитывать их ужасно трудно… Пришло время выдать старшую замуж. Полина старшая. Я устал от ее сюрпризов, а статья с фотографиями послужила поводом для глубоких раздумий и, как видишь, действий… Моя дочь уже наказана: финансово я больше не участвую в ее жизни, но справедливости ради нужно наказать и тебя. – Петр Петрович улыбнулся столь устрашающе, что по спине Андрея поползли мурашки. – Вы очень подходите друг другу – идеальная получится пара, – четко произнес он, – а значит – совет вам да любовь. И скажу сразу, обсуждать мое решение бесполезно и не будем тратить на это время зря…
– Что значит – бесполезно обсуждать?! – не удержался от восклицания Андрей. – Я не собираюсь жениться на вашей дочери, я вообще в ближайшие десять лет не намерен жениться!
– Тебе уже тридцать пять лет, пора задуматься о семье, – снисходительно ответил Петр Петрович.
– Я понимаю… вы сердитесь, вам хочется отомстить и все такое, но розыгрыш затянулся. Обещаю близко не подходить ни к одной из ваших дочерей. Годится? И давайте закончим разговор.
– Вы плохо меня слушали, Андрей Георгиевич, – переходя на «вы», холодно произнес Шурыгин, – повторяю, меня не интересует, чего вы хотите, а чего нет. Брак состоится, иначе… иначе фирма «Чивас» пойдет ко дну. Ваш бизнес держится на договорах с сетевыми магазинами: вы обязаны поставлять определенный ассортимент товара по определенному графику. Если условия не будут выполнены, то магазины обрушат на вас очень большие штрафы. За недопоставку только одной позиции за день вам придется заплатить сколько? Пятьдесят тысяч? И это только за одну позицию и только за один день. Неплохо, правда? А за постоянный срыв графика вас с легкостью выкинут из сети, а обратно уже не попасть… Мне ли вам рассказывать об этом? – Петр Петрович помолчал немного и, насладившись шоком Андрея, продолжил: – Последнее время на моих складах творится нечто странное… большие партии товара почему-то не уходят… – он улыбнулся, – безобразие, конечно, но ничего не поделаешь. Вот и к вам, Андрей Георгиевич, они могут «случайно» не дойти.
– Вы меня шантажируете! – взорвался Андрей. С ума сойти, из-за какой-то пьянки, из-за какой-то девчонки… Да как он может на ней жениться, когда уже ее ненавидит! Избалованная кукла! И почему Шурыгин – король алкоголя – оказался его главным поставщиком?! Почему! Чертов закон подлости! Бумаги подписаны – да, и такого ассортимента больше взять негде… Негде! – Это самый настоящий шантаж!
– Называй как хочешь, – Петр Петрович поморщился. Определение ему не нравилось – он только сделал на шахматной доске отличный ход, вот и все.
– Но вы забываете, что отношения «Чивас» и «Форт-Экст» тоже скреплены договорами, по которым…
– По которым я должен буду выплатить жалкие пени, и то только после суда. И кое-кому еще придется долго и нудно доказывать свою правоту. Меня вряд ли можно запугать такой ерундой: пени я даже не замечу, а судами будут заниматься мои первоклассные юристы. Не забывай – мы с тобой в разных весовых категориях, и до того, что я могу себе позволить, ты еще не дорос.
Андрей запрокинул голову и закрыл глаза. Он пропал. Пропал… Шурыгин сошел с ума – это точно… хотя есть, есть еще слабая надежда на удачу… Ладно у короля алкоголя крыша съехала, но его дочь нормальная. («Надеюсь, нормальная…») Когда трезвая, по крайней мере… ей-то на фига брак?.. Не пойдет она замуж за мужика, которого видела один раз!..
– А как Полина относится к вашему… желанию? – осторожно поинтересовался Андрей.
– Никак. Она ничего не знает.
О да! О да! Он верил! Девчонка не чокнутая и не собирается становиться его женой! Господи, спасибо! Теперь нужно вырулить разговор на широкое шоссе разумных доводов, а затем врезаться на максимальной скорости в главный аргумент – она против.
– А вы не думаете, что у нее есть свои планы на жизнь? Может, она влюблена в кого-то? – сказал Андрей.
– Ее планы в данном случае не в счет.
– Почему?
– Я так решил, – последовал равнодушный ответ.
– Но если она не захочет выходить за меня замуж?
– А это и есть твоя самая главная проблема, – усмехнулся Петр Петрович. – Тебе предстоит произвести на Полину благоприятное впечатление. Будешь за ней ухаживать так, чтобы она согласилась. И даю я тебе на эту предбрачную прелюдию ровно полгода. Если через полгода она не скажет «да», я разорю тебя в один миг, ты и ахнуть не успеешь. Понятно?
Куда уж понятней… Последняя надежда с грохотом рухнула в бездну. Неужели нет выхода? Неужели придется скакать перед избалованной красоткой и выполнять ее пожелания? Он, который всегда делал выбор сам, который предпочитал короткие удобные отношения, который не слишком напрягался по поводу и без повода, должен стать примерным… женихом, а затем и… мужем. Андрей мысленно застонал – долго, отчаянно. Да как такое возможно? Абсолютное безумие… Нужно потянуть время, а там видно будет…
– Мне нужен номер ее телефона, – сказал Андрей, выпрямляясь.
– Ты действительно не встречался с ней ранее?
– Нет. Виделись только раз на банкете.
Петр Петрович встал, взял пальто и продиктовал номер, а затем с иронией добавил:
– Я хочу, чтобы вы жили вместе долго и счастливо, и главное – ответственность за ее выкрутасы теперь будет лежать на твоих плечах. Если она влипнет еще в какую-нибудь историю, которая меня огорчит, ты… ты тоже огорчишься.
* * *Как только Шурыгин вышел из клуба, у него зазвонил телефон. Егор.
– Да?
– Значит, со Стрельцовым вы встретились?
– Где ты? – Петр Петрович огляделся.
– Не важно… – насмешливый голос. – Сгораю от любопытства – жив ли еще Андрей Георгиевич?
– Я спрашиваю, где ты?
Борьба с Егором всегда была занятием нервным и бесполезным – он делал, что хотел, и брал за это приличные деньги. Обладая отличным чутьем и стопроцентной уверенностью в себе, Егор окунался с головой в новое задание, ловко обходя запреты, игнорируя привычные «можно» и «нельзя». По газонам – ходить, за буйки – заплывать. Петр Петрович хмурился, сердился, «не замечал», опять сердился. Иногда ему казалось, будто он уже и сам напичкан «жучками» с головы до ног, и однажды даже попытался отыскать следящие и записывающие устройства в кабинете своего офиса, но тщетно. То ли до такой наглости Егор еще не дошел, то ли слишком хорошо спрятал… И не ткнешь носом, и не придерешься. И все-то у него во имя дела!