Перекресток всех дорог
- -
- 100%
- +
– О! Привет! – распахнув дверь, воскликнула Ника. Схватила Сергея за локоть и втащила в коридор. Тут же обвила его шею руками, тряхнула головой и, сощурившись, протянула: – Чего в такую рань? Соскучился?
– Соскучился, – усмехнулся он, скользя рукой по шелку короткого розового халатика. – Ты долго не открывала, я уже на мобильник собрался звонить.
– Мылась, – она дернула плечом, и холодные капли воды упали с ее мокрых медных волос на рукав его рубашки.
Пиджак Сергей оставил в машине и теперь испытывал особое удовольствие от близости ее тела, так крепко прижатого к его груди. Между ними всего лишь тонкая ткань рубашки и халатика… Ника, Ника, Ника… Красивая, прохладная, терпкая, самоуверенная, умная Ника. А ведь он и правда соскучился. Отговорить бы ее от поездки в Париж… но ей нужно готовить статью о каком-то модельере… Неделю, ее не будет неделю.
– Ты как раз к завтраку, – она шутливо оттолкнула его, прислонилась спиной к противоположной стене и выставила правую ногу чуть вперед. – Но предупреждаю, ничего, кроме фруктов, у меня нет.
– Переживу как-нибудь, – улыбнулся в ответ Сергей, скользя взглядом сверху вниз.
Пока Ника крутилась около стола, нарезая кубиками груши и яблоки, он сидел в глубоком кресле и неотрывно следил за ее неторопливыми движениями. На этой просторной кухне, обставленной яркой мебелью в стиле «модерн», она казалась меньше ростом, не такой деловой и моложе своих лет. Выглядела она всегда отлично, как и положено девушке, некогда вышагивающей по подиуму, но в строгом приталенном костюме она была иной – бизнес-леди, а тут домашняя…
– Ты на меня не готовь, – ровно произнес он, переводя взгляд на холодильник. Все же надо было купить шампанское…
– Да знаю я, что ты не ешь такое, – Ника махнула рукой и, оторвав от ветки почти черную виноградину, положила ее в рот. – Тебе бы бифштекс или жареного цыпленка, – она засмеялась и направилась к раковине.
Сергей подавил желание встать и подойти к ней.
– Пойдем в ресторан, когда ты вернешься…
– Приглашаешь?
– Да.
– Обязательно пойдем, – она вдруг стала серьезной, – я хочу потребовать повышение, и твои советы будут очень кстати.
В этом вся Ника. «Потребовать повышение». Не попросить, а именно потребовать. Молодец.
– Мы можем обсудить это сейчас.
– Нет, лучше потом, когда вернусь.
После завтрака они переместились в одну из комнат. Разбросанные по полу и дивану журналы и книги говорили о том, что Ника сейчас усиленно готовится к поездке – на обложках фрагменты показа мод, да и заголовки говорят сами за себя. Сергею нравилось ее отношение к работе, он и сам временами так же вспыхивал идеями и планами. Они очень похожи. Очень.
Ника переоделась в джинсы и вязаный топик, расчесала длинные волосы и удобно устроилась за письменным столом. Вздохнув по поводу еще не собранного чемодана, она потянулась и посмотрела на Сергея.
– Ты отвезешь меня в аэропорт?
– Конечно.
– Так хорошо, что ты приехал, мы не виделись целую вечность.
– Вчера виделись и позавчера, – Сергей подошел к ней и прислонился боком к краю столешницы.
– Надо же, – она усмехнулась.
Прислушиваясь к тиканью часов, Сергей на миг замер. И как делают эти предложения?.. И зачем тянуть время в ожидании особо подходящего момента?.. Куда уж подходящей.
– Если ты захочешь, – он взял ее руку в свою, – мы будем вместе… всегда вместе.
Выражение лица Ники несколько изменилось – брови удивленно приподнялись, а губы сжались. Тон его голоса показался странным, и смысл слов не сразу дошел до сознания.
О чем он? О чем?
– Как это – всегда вместе?
– Давай поженимся. Я серьезно.
В комнате воцарилась тишина. Он пристально смотрел на нее, пытаясь понять, какие мысли сейчас бродят в ее голове. Она смотрела на него, оценивая услышанное.
– Раньше я о браке не задумывался, впрочем, ты и сама знаешь, как я к этому всегда относился, – продолжил Сергей, – но ты… ты – та женщина, с которой я хочу прожить всю жизнь. – Он помолчал и добавил: – Ты выйдешь за меня замуж?
Ника поднялась с кресла, неуверенно улыбнулась, а затем тихо спросила:
– Я не поняла… ты… шутишь?
– Нет, не шучу.
Встретившись взглядом с Сергеем, она прочитала в его глазах решимость и твердость, покачала головой, пожала плечами и… засмеялась. Сначала тихо, а затем все громче и громче. Буквально сложившись пополам, она сделала несколько шагов к плюшевому дивану и рухнула на мягкие клетчатые подушки.
– Ой, не могу… ну ты даешь… замуж… – Ника села и, продолжая веселиться, взяла с подлокотника пачку сигарет и торопливо закурила, отгоняя рукой от лица дым. – Серега, ты что? С ума сошел?
Ермаков не ждал такой реакции – это уж точно. Да, Ника могла отложить ответ, отказать, в конце концов, но смех… столь искренний смех с нотками недоумения? Почему?
– А что тебя так веселит и изумляет? – холодно спросил он, щурясь.
– О, я объясню тебе! Брак для девушки – это отличный шанс попасть в «десятку». Это счастливый билет до остановки под названием «Успех и деньги». Это… – Ника подняла глаза к потолку и вздохнула. – И дурой будет та девушка, которая разменяет данный билет на какую-нибудь ерунду или не доедет до пункта назначения и выйдет на другой остановке. Например, на остановке «Любовь и четверо детей в придачу». Ты казался мне всегда таким разумным человеком, который понимает столь очевидные вещи!
– Оказалось, не понимаю, – Сергей сжал пальцы в кулак и тяжело посмотрел на Нику. Она всегда была расчетлива, но он не думал, что до такой степени… Или… она постепенно становилась такой, а он и не замечал? Сначала она была манекенщицей, потом ей это надоело, и она увлеклась журналистикой, а потом кто-то из знакомых устроил ее редактором в «Кисс». Ника всегда умело совмещала одно с другим и всегда четко знала, чего хочет. А вот ему, как оказалось, были известны не все ее желания и устремления…
– Да не сердись ты на меня, – она вновь засмеялась, поднося к тонким губам сигарету. – Кто же знал, что тебя так переклинит! Ну же, не злись! Просто подумай, о чем я тебе говорю. Попытайся меня понять. Я права, тысячу раз права! Надеюсь, ты не купил мне кольцо? – Ника кокетливо сморщила носик и выдала милую улыбку.
– Нет, – соврал Сергей.
– Это хорошо, хотя и жалко, – легко бросила она, поднимаясь с дивана. – Ну, давай без обид, ладно? Ты – супермужчина, и я сама себе завидую, когда ты рядом, но если мы поженимся… то… то с моей стороны это будет глупый и дурацкий поступок. Да, ты отлично зарабатываешь, у тебя машина, квартира, но есть мужчины, которые зарабатывают намного больше. И главное – они не тратят деньги направо и налево, не думая о завтрашнем дне. Они преумножают свой капитал. – Ника положила руки на плечи Сергею и добавила: – И я хочу выйти замуж именно за такого человека, и для этого я занимаюсь собой, завожу нужные знакомства и не купаюсь в коротких лучах сентиментальности. И тебе советую поступать так же. То есть найди себе какую-нибудь молоденькую дурочку, у которой папа нефтяной магнат, и женись на ней.
Она потянулась к губам Сергея, но он отстранился.
– Пожалуй, я так и сделаю, – ответил он. В его словах сквозила усмешка. – Как только мне встретится дочка нефтяного магната – я тут же потащу ее к алтарю. Спасибо за совет.
– Я не хотела тебя обижать… – Ника потушила сигарету в стеклянной пепельнице и скрестила руки на груди. – Из уважения к нашим отношениям и чтобы больше не было таких неловких ситуаций – я сказала тебе правду. – Она начала сердиться и раздражаться. – Думаешь, мне нравится работать до ночи, таскаться по бесконечным тусовкам, устранять конкуренток, выстраивать карьеру по кирпичику? Это мой задел на будущее! Возможно, ты меня неправильно понял. Мне не нужны деньги ради денег, брюлики и отдельно взятые яхты. Я не хочу быть просто куклой среди роскоши. Я хочу особую жизнь, в которой буду успешна и значима! А муж – это лишь дорога, которая приведет меня к цели.
– Не волнуйся, я тебя правильно понял.
Сергей злился, по-настоящему злился – не только на Нику, но и на себя. Дурак, дурак… Дурак! Хорошо ума хватило кольцо сразу не достать, а то вообще бы выглядел полным идиотом! «Давай поженимся…» Ч-ч-черт!
Кивнув, он направился к двери.
– Подожди… – попыталась остановить его Ника. – Да не относись ты к этому так серьезно!
– А я и не отношусь, – он сунул ноги в ботинки, обернулся, криво улыбнулся и вышел из квартиры, плотно закрыв за собой дверь. «А я и не отношусь», – повторил Сергей уже про себя, быстро спускаясь по ступенькам на первый этаж.
Только вот сердце ныло и в висках стучали болезненные молоточки. Будь ему сейчас лет шестнадцать, он бы поддал ногой урну, да так, чтобы она гремела метров десять, выплевывая в разные стороны мусор! Но ему тридцать два, и, похоже, его злость останется при нем.
В машине Сергей просидел минуты две неподвижно, затем завел мотор. Только сейчас он вспомнил, что обещал отвезти Нику в аэропорт, но возвращаться не стал – придется ей вызвать такси. Через неделю они наверняка увидятся и, конечно, сделают вид, будто ничего и не было, – их отношения вряд ли сильно изменятся в ту или иную сторону. Да, через неделю. Она вернется из Парижа отдохнувшая, довольная, и на ее пальце не будет кольца… Его кольца.
Вдавив педаль газа в пол, Сергей сжал руль – досада и злость не отпускали. Он выехал со двора и помчался в сторону центра. Светофоры мигали то зеленым, то красным, то желтым, и он заставлял себя тормозить, когда этого требовали правила. Заставлял себя сбавлять скорость и прогонял мысли прочь.
Пролетев по Садовому кольцу, он свернул к набережной Москвы-реки. Остановил машину около дорожки пожелтевших кленов, хлопнул дверцей, вдохнул влажный воздух и подошел к ограждению. Мутная вода неспокойно рябила, вспыхивая то тут, то там молочными бликами.
Сергей вынул из кармана брюк бархатную коробочку, открыл ее, задержал взгляд на кольце – бриллиант отчего-то показался тусклым, хотя солнце светило ярко, закрыл ее и со всего размаха бросил как можно дальше в реку.
Бульк! И все.
Он немного посмотрел на дублирующие друг друга круги и вернулся в машину, включил музыку и вновь рванул с места…
На этот раз Сергей покидал город, он гнал вперед, превышая допустимую скорость, остро желая побыть в одиночестве – подальше от Москвы, там, где никто не полезет в душу и где он сможет разобраться в себе.
«Давай поженимся…»
«Я не поняла… ты… шутишь?»
Глава 4
И что теперь делать?
Владимирская область
– Извини, что я так рано. Сегодня суббота, ты, наверное, хотел выспаться…
Сашенька сделала большой глоток обжигающего чая и тяжело вздохнула.
– Тетка? – понимающе спросил Пашка, вынимая из шкафчика пачку печенья «Юбилейное».
– Угу.
– Сколько я тебе раз говорил – будь с ней построже. Ты имеешь право приходить домой во сколько считаешь нужным, и пусть она…
– Не в этом дело, – перебила Сашенька. – Когда я вчера пришла, она уже спала… но… м-м-м…
Пашка нахмурился, откусил печенье и поторопил.
– Давай рассказывай.
И Сашенька рассказала. Как вернулась после кино, как подошла к своей комнате, как услышала храп, как не поверила собственным глазам и как просидела всю ночь на стуле. И объяснения Галины Аркадьевны тоже изложила правдиво и подробно.
– …она ко мне относится, как будто я… но это же моя комната!
– Это твоя половина дома, – поправил Пашка. – Ну почему ты меня никогда не слушаешь!
– Я слушаю!
– Нет, не слушаешь!
Сашенька, понимая, что Пашка во многом прав и что сейчас ей вовсе не хочется ссориться еще и с ним, поставила чашку на клеенчатую скатерть, опустила голову и опять вздохнула.
– Я больше не могу там жить, – она хлюпнула носом и сцепила пальцы. – Противно… Мужика этого командировочного я из своей комнаты не выгоню, а на террасе спать холодно. Сколько он пробудет? Два дня? Три? Пять? Мало ли как…
– Тогда скажи, чтобы твоя разлюбезная Галина Аркадьевна пустила тебя к себе, а то совсем уже обнаглела – кладет твои деньги в свой карман и считает, будто так и надо!
– Я к ней не пойду…
– А где ты собираешься жить? – откинув со лба светлую челку, с недоумением спросил Пашка.
Сашенька подняла на него глаза, пожала плечами и робко улыбнулась, и до него медленно, но верно стало доходить, куда она клонит…
– Ты самый дорогой человек в моей жизни… – пробормотала она и замолчала.
Тут же потеряв аппетит, Пашка встал и заходил по кухне от окна к двери. Влип. Глупо влип. Она ему, конечно, нравится и даже очень, но он не дурак, чтобы попадаться на удочку. Если он ее пустит пожить к себе хотя бы на несколько дней (пока не свалит этот хренов командировочный), то – прощай, свобода. Возвращаться к тетке она не захочет. А жениться он собирался уж никак не в двадцать восемь лет! Там, где идет разговор о гражданском браке, там и до загса полкилометра. Плавали, знаем… Хотя, если она останется у него ночевать, то он наконец-то… Не, обойдется он как-нибудь… Перетерпит.
Тетка у нее вообще прибабахнутая, и Сашке с ней никогда не справиться, а ему вот больше делать нечего, как дом их делить…
И на улицу-то ее не выставишь… Раньше, раньше ему надо было головой думать, а то связался с котенком, а таких не бросают, таких как раз в дом несут – холят, лелеют и… любят. А он не любит. Не успел еще заболеть, слава богу. Знал, знал, что потом будут с ней проблемы, и все равно распустил павлиний хвост! Идиот!
– Саша, я знаю, что мои слова совершенно некстати, – начал Павел, возвращаясь на табурет, – но лучше я скажу тебе все сейчас, чем потом. – Он побарабанил пальцами по столу и отвел глаза в сторону. – Ты же сама видишь, что у нас с тобой… ничего не получается. Не ладится как-то… Мне сначала казалось… а теперь не кажется… понимаешь?
– Нет, – мотнула головой Сашенька.
– Как друг я тебе во многом готов помочь, но наши отношения… Прости, но я не думаю, что нам стоит и дальше встречаться.
Выпалив это, Паша почувствовал неимоверное облегчение. Теперь-то уж что дергаться – сказал и сказал. Главное сделано. Он поступает честно. Во-первых – ничего не обещал, во-вторых, ну нет у него в душе того волнения, на которое она рассчитывает. Говорил ли он ей о любви? Фиг его знает! Если не помнит, значит, и не было этого.
– Ты со мной расстаешься?.. Я тебе не нужна? – тихо спросила Сашенька, чувствуя, как краснеют щеки и как подкатывает к горлу ком. Может, она неправильно поняла Пашку? Своего Пашку…
– Ну почему сразу – не нужна… я же говорю, как друг я буду рад тебе помочь. Давай подумаем, где ты можешь переждать три-четыре дня… Я могу одолжить тебе денег, устроишься в гостинице… Дороговато, но на несколько дней…
Встретившись с ней взглядом, он осекся.
– Паша, как же так?..
Ну все, сейчас начнутся слезы… Пора закругляться.
– Я тебе ничего не обещал, и давай не будем расставаться вот так – со скандалом.
Но у Сашеньки на скандал уже не было никаких душевных сил. Она медленно встала и так же медленно поплелась к двери. О таком она читала в романах, о таком она слышала от подруг, о таком смотрела кино, о таком она никогда не задумывалась по отношению к себе. Разве так бывает? Ведь еще вчера… В миг она все поняла – он испугался, испугался и она действительно ему совершенно не нужна! Вернее, нужна, но, похоже, только для одного…
– Апчхи! – громко чихнула Сашенька и, всхлипнув, выскочила из квартиры.
* * *К обеду настроение дошло до критической точки. Нарыдавшись, Саша устроилась на террасе и вспоминала последние четыре месяца.
Пашка… ее Пашка… Они ходили в кино, кафешки, просто гуляли по улицам… Было же хорошо.
– Было… – выдохнула Сашенька, сжимая пальцами узкий деревянный подоконник.
За окном моросил дождь и капли воды рисовали на стекле однообразный узор – тонюсенькие полосочки наискосок.
Теперь она одна, совсем одна…
– Теперь я одна, совсем одна…
Уйти бы отсюда куда глаза глядят. Подальше от Галины Аркадьевны, Светки и… Пашки. Далеко-далеко: за глубокие моря, за дремучие леса, за высокие горы. Забыть обо всем и начать жизнь заново. Самостоятельно.
Что здесь осталось?
Она обернулась и посмотрела на дверь, ведущую в коридор и к комнатам. Командировочный, пожилая дама, мечтающая наладить личную жизнь, семейная пара с крикливым попугаем в нагрузку – постояльцы. Ни одного близкого человека.
Сашенька вновь глянула в окно, вспомнила, что утром не вынула из почтового ящика газету, и торопливо выскочила на улицу. Ящик у них хоть и новый, но дождь все равно проберется куда не следует и намочит тонкую бумагу.
Вернувшись, она села на скрипучий покосившийся стул, поджала ноги, отложила газету в сторону и пролистала рекламный журнал. Последние страницы пестрели предложениями о работе и обещаниями, от которых в душе затеплилась надежда. Требуются, требуются, требуются… Где? Во Владимире, в Кольчугине, в Суздале, в Москве…
«Принимаем на работу выпускников и молодых специалистов. Стартовая заработная плата – 15 тысяч рублей. Требования к кандидатам – минимальные. Работа в офисах Москвы, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода и Ярославля.
Более подробную информацию о компании, вакансиях и требованиях к кандидатам вы можете получить по адресу: г. Москва, Вишняковский переулок, дом…
Профессиональное обучение и карьерный рост гарантируем!»
Это объявление Сашенька перечитала несколько раз. Расплывчато, но так заманчиво… Она уедет далеко, как и мечтала несколько минут назад, вырвет из сердца Пашку, наконец-то лишится «теплой опеки» Галины Аркадьевны, чему-нибудь научится, познакомится с хорошими людьми.
И зарплату предлагают просто огромную! На такую и комнату можно снять, и жить целый месяц вполне прилично. А она же готова много работать, будет стараться изо всех сил – с утра до ночи, и, кто знает, возможно, со временем действительно получит хорошую должность. И тогда Пашка поймет!..
Опять Пашка…
Ну, почему так…
Сашенька положила журнал на колени и нахмурилась. У нее есть обязательства перед мальчиком Колей, его мамой-манекенщицей и папой-бизнесменом, но с весны она всегда слышала только одно: «ты мне надоела», «мы тебя уволим», «да нельзя же быть такой нерасторопной», так что – все к лучшему. Родители Коли найдут другую гувернантку и вряд ли будут сожалеть о прежней.
Значит, она поедет в Москву.
Сейчас вот соберется и поедет.
Да, а почему бы и нет…
А если не возьмут на работу?
Ничего страшного, она всегда может вернуться обратно. Если все время сидеть на одном месте, то и жизнь пройдет мимо и не узнаешь, как оно там – за глубокими морями, за дремучими лесами, за высокими горами. И любовь к Пашке пройдет… ничего же не будет о нем напоминать… Пройдет боль и любовь. Пройдет.
Сашенька прижала к груди журнал, вскочила со стула и решительным шагом направилась в свою комнату. Командировочный громко и протяжно пел на кухне: «Тройка мчится, тройка скачет, вьется пыль из-под копыт…» – и помешать сборам никак не мог.
Спешно сложив в сумку вещи, которые показались необходимыми, Саша застегнула молнию, огляделась, перечеркнула страх, проигнорировала сомнения и вернулась на террасу.
У нее есть немного денег – на первое время хватит, потом-то она уже зарабатывать начнет… или вернется обратно… Не надо думать о плохом! Не надо! Все получится! Сашенька кивнула своим мыслям.
Еще остался один нерешенный вопрос – где жить в Москве? Не на вокзале же. Гостиницы – удовольствие слишком дорогое, на комнату денег тоже не хватит… А если обратиться за помощью к Элеоноре Борисовне? Маминой лучшей подруге. Она приезжала на похороны, звала в гости и даже в прошлом году поздравляла с днем рождения, а еще говорила – «если тебе что-нибудь понадобится, обязательно звони». Сердце Сашеньки задрожало от волнения. Нет, она не будет злоупотреблять гостеприимством, как встанет на ноги, сразу же подыщет себе жилье. У Элеоноры Борисовны семья: муж – ученый, сын – студент и собака… кажется, доберман – зачем же людям мешать?
А если Пашка поймет, что ошибался?
Опять Пашка…
Все уже решено, и нечего метаться! Она позвонит родителям Коли, попрощается с Галиной Аркадьевной и Светой, скажет им, что просто уезжает в гости к Элеоноре Борисовне, узнает расписание автобусов, отправляющихся в Москву, и начнет новую жизнь. Самостоятельную.
– Ой, забыла! – Сашенька торопливо поставила сумку на пол и бросилась обратно в свою комнату. Она редко пользовалась мобильным телефоном, подаренным Светой на прошлый Новый год («На, возьми, мне эта модель уже надоела»), но сейчас он мог здорово пригодиться. В чужой город лучше ехать во всеоружии. – А Пашку я забуду, – бурчала под нос Сашенька, выдвигая ящик письменного стола, – и с мужчинами больше никогда встречаться не стану. Не нужны они мне.
* * *Мысленно Галина Аркадьевна потирала ручки – ее племянница уезжает (жаль, если ненадолго). Скатертью дорога, милая.
– Да кому ты нужна в этой Москве, – фыркнула Света, лениво щелкая пультом телевизора.
– Я же говорю, – Сашенька скрестила за спиной пальцы, – меня Элеонора Борисовна пригласила. На месяц… Я уже вещи собрала и зашла попрощаться.
– Конечно, поезжай, – приторно улыбнулась Галина Аркадьевна. – Город посмотришь, отдохнешь. Родителям Коли я все объясню…
– Я им уже позвонила…
– Вот и хорошо. А комнату твою я пока буду сдавать, зачем же деньгам зазря пропадать, – глазки Галины Аркадьевны воровато забегали. Что бы еще такое девчонке сказать, чтобы обратно не торопилась… – А Григорий Лукич как раз решил подзадержаться у нас… все дела торговые. Света, бери с него пример – учился человек и теперь место хорошее занимает.
«Мою комнату он занимает», – про себя рассердилась Сашенька.
– Ма, ну чего ты опять пристаешь? Я только-только академию закончила! Имею я право на отдых или нет?
– Имеешь, имеешь…
– До свидания, – выдохнула Сашенька, желая как можно скорее оказаться подальше и от тети, и от двоюродной сестрицы. – Пойду я, а то на автобус опоздаю.
Галина Аркадьевна кивнула и выдала еще одну приторную улыбку. Душа аж подпрыгнула от пузырящегося восторга – наконец-то, наконец-то! В голове кнопочками защелкал калькулятор, подсчитывая вероятный доход, на который можно рассчитывать, сдавая еще одну комнату. Неплохо, очень даже неплохо…
Как только Сашенька вышла за дверь, Галина Аркадьевна тут же прилипла к окну. Выражение ее лица выдавало все тайные мысли и желания, а взгляд настойчиво подталкивал племянницу в спину. Доброго пути – пиши, звони, всегда рады встретить, будем скучать… Ага!
Глава 5
Дороги пересекаются… в лесу
Владимирская область
– А ну посторонись, девицы-красавицы!
Сашенька повернула голову и увидела в проходе смешного мужичка. Из-за плеч у него торчал рюкзак болотного цвета, а в руках он держал по ведру с гладиолусами. Цветы были бережно обмотаны пожелтевшей от времени марлей, но яркие краски лепестков все равно пробивались сквозь мелкую сеточку. Сам он был похож на лесовичка – невысокий, лохматый, с рыжей бородой и торчащими в сторону усами. Черные резиновые сапоги поскрипывали при каждом его шаге.
– Где тут местечко свободное есть?! – бодро крикнул он, шагая вперед и при этом цепляя рюкзаком высокие спинки кресел.
Свободных мест было предостаточно – Сашеньке показалось, что «лесовичок» выбирает, с кем бы ему сесть, с кем провести долгие часы до Москвы.
– А иди к нам, соколик! – хохотнули две бабульки, похожие одна на другую, как две капли воды.
– Ну вас, – засмеялся мужичок, – вы меня плохому научите! Ишь как глаза горят!
Старушенции, абсолютно довольные полученным ответом, выдали новый взрыв хохота, а Сашенька отвернулась к окошку, борясь с душевным волнением. Куда она едет? Зачем? Взяла вдруг собралась и отправилась в путь… А Пашка ничего и не знает… и с Элеонорой Борисовной она толком не договорилась. Позвонила, представилась, та ее узнала, даже обрадовалась, но как только дело дошло до главной части разговора, на линии образовались какие-то помехи. Элеонора Борисовна кричала в трубку: «что, что, ничего не слышно, повтори…» и просила перезвонить. Сашенька набирала номер еще три раза, но никто не ответил. Так что теперь она едет в чужой город, можно сказать, сюрпризом.
– А здесь местечко свободное?
– Да, – ответила Саша, понимая, что теперь переживать и мучиться сомнениями она не сможет – шумный попутчик избавит ее от всех душевных терзаний. Улыбнувшись, она добавила: – Цветов у вас так много…
– Сам выращиваю, – похвалился «лесовичок», пристраивая ведра в проходе. – Гладиолусы – это же поэзия! Одни названия чего стоят: «Зеленый лед», «Перо павлина», «Курортный роман», «Волшебная свирель». А? Каково? Понимать же надо!