Путешествие в страну мужчин
- -
- 100%
- +
Катя представила Сергея с тромбоном в руке, в линялой футболке, порванных на коленях джинсах, давно потерявших цвет и само право на существование, и скептически сморщила нос. Не-а, трубадур из него не выйдет. А Дон Кихот? Ламанчский? Или какой он там?.. На старой кляче с копьем!
– …ты меня слушаешь? – раздраженный голос безжалостно разорвал очередной образ на две лохматые части. – Расскажи, о чем ты думаешь, обещаю, я все пойму.
О, как заманчиво!..
Она даже не успела осознать своих порывов, своих «да» или «нет», как на свободу вырвалась правда…
– Я влюбилась, – выдохнула Катя, улыбнулась и неуверенно добавила: – Наверное, влюбилась…
Первый раз в жизни Петр Петрович Шурыгин захотел, чтобы у него оказались проблемы со слухом. И чтобы эти слова явились не чем иным, как самой обыкновенной слуховой галлюцинацией. Он ослышался, обманулся, неправильно понял… Его дочь, его малышка не может влюбиться сейчас. Абсурд! Очередная детская глупость!
– Ты влюбилась? – коротко спросил он, крепко вцепившись в подлокотники кресла.
– Ну-у-у, это еще не точно… я сегодня познакомилась с молодым человеком, который… вроде понравился, – Катюшка выдала информацию порционными вагончиками и замерла, ожидая ответную реакцию. А что такого? Миллионы девушек каждый день знакомятся, общаются и строят планы на будущее. «Папочка, пойми же меня, пойми!» Полины нет… кому излить душу? Сам же попросил рассказать о наболевшем!
– Та-а-ак, – протянул Петр Петрович, тщательно подбирая слова для дальнейшей нравоучительной беседы, которую хотелось решительно сократить до емкого: «Чтобы я этого больше не слышал, марш в постель!» Она совсем еще мала, а кругом шныряют наглые, самоуверенные негодяи, мечтающие только об одном! Когда-то он и сам был таким негодяем и прекрасно знает, к чему ведет «тактика ближнего боя».
– Он играл в баскетбол, а я сидела на скамейке болельщиков, – робко уточнила Катюшка, потупив взор. Ага, так и было. Он играл, она сидела…
А потом Сергей пригласил ее в путешествие.
А вдруг папа отпустит? Вот возьмет сейчас и отпустит?!
Да, она должна отстаивать свои права!
– И как зовут этого… героя? – процедил Петр Петрович, хотя правильнее было спросить: «Как зовут этого камикадзе?»
– Сергей Романенко. Он немного старше меня… – сгладила углы Катюшка, тщетно пытаясь понять настроение родителя. – И, папа… – Она вдруг улыбнулась и радостно выпалила: – И, папа, он пригласил меня на озера! Романтично, правда? Помнишь, Полька отправилась любоваться фонтанами в Питер на целую неделю с братом одноклассницы? А помнишь, она попыталась добраться автостопом чуть ли не до Новосибирска, желая попасть на рок-фестиваль, но на полпути застряла в какой-то глуши, где проходил совсем другой фестиваль – любителей пива… Помнишь? Я пока не уверена, что хочу поехать, но я никогда не была на Валдае. Там турбаза, и у каждого будет отдельная комната. – Катюшка подскочила и заходила по комнате. – Папа, а может, мне и правда махнуть на озера? – Она остановилась, наклонила голову набок, шмыгнула носом и закусила нижнюю губу. – А?
«Точно так же много лет назад она стояла на новогоднем утреннике в детском саду, – вспомнил Петр Петрович, сжимая зубы. – Только огромного белого банта с разноцветными блестками не хватает».
Довольно! Он слишком долго и терпеливо слушал этот восторженный бред. Какой еще, к черту, Валдай?! Полина? О да, он помнит все ее выкрутасы, и седина у него появилась как раз после славного фестиваля пива в деревеньке не то под Тюменью, не то под Екатеринбургом, больше напоминавшего банальную молодежную пьянку, чем культурное мероприятие с участием знатоков! Никакого Валдая, никакого Сергея Романенко с загребущими руками, никаких отдельных комнат на краю вседозволенности не будет! Хватит с него Полины!
Из-за стола Шурыгин поднимался медленно, словно черная туча, долго копившая раздражение и злость. Его аристократическое лицо вмиг огрубело, в глазах сверкнул огонь, а пальцы сжались в кулаки. Довольно! Хотя бы младшую дочь он оградит от болезненных разочарований, и он сделает это даже наперекор ее собственным наивным желаниям! «Какой-то здоровый детина будет ее обжимать за сотни километров отсюда?.. Довольно!»
– Катя, ты меня сейчас очень удивила. Ты действительно считаешь, что я могу благословить тебя на все четыре стороны, отпустить с малознакомым парнем неизвестно куда и спокойно продолжить работу, делая вид, будто так и надо?! – Голос Петра Петровича становился жестче и резче с каждым словом. – Ты действительно так считаешь? – Он чуть подался вперед и приподнял брови. – О какой любви идет речь, если ты знакома с ним несколько часов?!
Катюшка вздрогнула и вжала голову в плечи.
– Но ты же сам сказал: расскажи, и я пойму…
– А я не предполагал, что у моей младшей дочери такое богатое воображение! Я не предполагал, что ее голова забита совершеннейшими глупостями! И я лишний раз убедился в том, что ты слишком мала и наивна и отпускать тебя дальше чем на километр категорически нельзя! – Петр Петрович громыхнул креслом, сделал несколько нервных шагов к книжным полкам, резко остановился и, посмотрев прямо в глаза Кате, громко и четко добавил: – Я не желаю больше слушать этой ерунды, ты должна учиться – вот главное! И я теперь буду следить за каждым твоим шагом! Хочешь любви? Прекрасно! Станешь взрослее, умнее, встретишь достойного человека и выйдешь замуж! А пока у тебя в голове ветер. И потрудись заряжать мобильный телефон, иначе в следующий раз я сам отправлюсь за тобой в институт и переверну все вверх дном, но найду тебя!
Бросив последнюю угрозу, Петр Петрович вернулся за стол, сел и уткнулся в бумаги, обозначив тем самым конец «задушевной» беседы. Нужно было раньше заниматься ее воспитанием, конечно, а то слоняется не пойми где! Не хватало ему получить вторую Полину! Нет, сердце у него не железное и подобной катастрофы уже не выдержит – Катя должна, наконец, понять, что в жизни главное. А также пришло время научиться разбираться в людях! И думать, думать нужно: что и зачем делаешь и к чему это может привести.
– Иди спать! – резко добавил он, считая тему закрытой.
Катюшка почувствовала, как пол уходит из-под ног, от обиды на глаза навернулись крупные слезы. Всхлипнув, она бросила на отца отчаянный взгляд и вылетела из кабинета. Как он мог так обмануть ее надежды! И почему нельзя влюбиться в двадцать один год? Она сама еще не разобралась… Или разобралась? И зачем говорить «Я пойму», если понимать не собираешься? А Сергей на нее смотрел по-особенному! И она вовсе не глупый цыпленок и не наивная дурочка!
– А вот уеду, и будете знать! – Вытерев ладонью слезу, Катя рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку и горько зарыдала.
Почему, почему Полине можно, а ей нельзя? Почему она должна жить взаперти под надзором, когда на улице весна?
– Сама виновата! – Она ударила кулачком по одеялу и издала плаксивый стон. И что на нее нашло? Зачем рассказала о встрече с Сергеем? Разве папа мог понять ее чувства и переживания? Хорошо еще, он не бросился сразу убивать всех молодых людей, которых она хотя бы раз держала за руку! Лешка и Антон были бы уже мертвы и похоронены за чертой города, и только одинокая ворона безутешно бы каркала над их могилами.
– Ничего, – переворачиваясь на спину, всхлипнула Катюшка, – я вам покажу, какая я маленькая… будете знать, как меня обижать… И ты, папа, поймешь, что я взрослая, что я имею право на нормальную жизнь и могу встречаться с кем хочу.
Шмыгнув носом в последний раз, Катя вытерла щеки, поджала губы и села. Волосы прилипли к лицу, и она недовольно убрала их за уши.
«Дорогой папа, я уехала на Валдай с Сергеем. Не волнуйся, все будет хорошо, я просто хочу отдохнуть от учебы. Целую, твоя младшая дочь. P.S. Не ищи меня, пожалуйста. Обещаю заряжать мобильник каждый день».
Вот такое письмо она оставит на прикроватной тумбочке перед майскими праздниками.
– Ага, ага.
* * *– Она, видите ли, влюбилась, – Петр Петрович отшвырнул ручку и устало провел ладонью по лицу. – Любовь – это совсем другое.
А какое?
Да кто ж его знает…
Рука сама потянулась к телефону, и Шурыгин, бросив взгляд на часы (поздно, да, уже поздно, но все же), быстро набрал номер Любы. Номер, который он выучил сразу, номер, который имеет черную масть и аромат полевых цветов.
Он должен с ней поговорить, должен услышать ее голос и условиться о встрече. Хватит по-мальчишески трусить.
Ухнуло сердце или ухнул филин? Какой еще филин! Петр Петрович улыбнулся и взволнованно стал слушать длинные гудки. Один, второй, третий…
* * *Сколько раз бабушка изумлялась ее затяжному спокойному одиночеству. «Ты когда начнешь свою личную жизнь устраивать? Свободная женщина в тридцать пять лет должна за мужчиной, как за хлебом, ходить. Я в твоем возрасте уже трех детей нянчила и четвертого ждала! Мать твоя второй раз замуж вышла и укатила в Астрахань… Ты молода, красива, умна, в тебе цыганская кровь течет! Да ты одним взглядом должна их с ума сводить!» – частенько говаривала старая Рада, переживая за личную жизнь внучки. Но Люба лишь отшучивалась – ей никогда не нужны были искусственные отношения, которые не греют – лишь галочка на все том же одиночестве.
Она ждала любви. Настоящей. Всегда ждала.
В жизни случалось разное, но сердце не горело огнем, цыганская кровь не бурлила… Что же теперь?
Люба отложила в сторону последнюю проверенную тетрадь, поднялась со стула, подошла к шкафу, распахнула дверцу и протянула руку к самой дальней вешалке. Длинная цветастая юбка и алая кофта со шнуровкой на груди.
– Что же теперь? – улыбнулась Люба, представляя себя танцующей в этом пестром наряде. – Бабушка, видела бы ты меня сейчас! – прошептала она и прислонилась спиной к шкафу.
Теперь она ждет от него звонка, ждет встречи, она еще раз хочет заглянуть в его глаза, прочувствовать его силу, дотронуться до весомого, но пока, увы, незнакомого мира… Какой он, Петр Петрович Шурыгин?
Она – школьная учительница, рассказывает детям о цветах и травах, о птицах и насекомых, и о многом, многом другом. А он – владелец холдинга, светский человек, отец трех взрослых дочерей. Не слишком ли различны их жизни и пересекаются ли они хоть в одной точке?
Телефон зазвенел – и вопросы мгновенно отступили, сердце подсказало: это он.
– Да?
– Здравствуйте, Люба.
– Здравствуйте, Петр Петрович…
– Извините, что так поздно…
– Ничего, я не сплю. – Она села в кресло, положила на колени вешалку с ярким нарядом и улыбнулась. Он позвонил. Да, он позвонил.
– Я очень хотел услышать ваш голос, Люба. И очень хотел бы вас увидеть.
– Давайте встретимся завтра, – просто предложила она, поймав волнение в его голосе и стараясь скрыть собственное волнение. – Завтра вечером я буду в Ботаническом саду, я занимаюсь растениями в одной из оранжерей, и освобожусь около восьми часов. Вам будет удобно?
– Да, конечно!
Она еще раз улыбнулась и тепло ответила:
– Вот и отлично.
Глава 3
– Это я, привет… Катя то есть.
Она нервно сжала мобильник и воровато огляделась по сторонам. И хотя рядом никого не было – студенты давно разбрелись кто куда, этажи опустели, сердце все равно ойкало и екало так, будто она стояла на сцене Большого театра и сообщала публике о своих тайных мечтах. «Леди и джентльмены! Я влюбилась и собираюсь сбежать из дома! Только не говорите об этом моему папочке!»
Полдня она тряслась от радости, что все решено и она свободна, а также от воспоминаний о встрече с Сергеем (высокий, блондин, нос Штирлица, и как ловко он отправлял мяч в корзину!). Чем больше она думала о нем, тем больше убеждалась, что он особенный, необыкновенный, лучший. И как нежно Сергей провел пальцем по ее щеке…
– Привет, я тебя узнал.
– А я решила позвонить, потому что… потому что… а просто так!
К разговору Катюшка тщательно подготовилась перед зеркалом в туалете, но по закону подлости ловкие фразы куда-то улетучились, а ничего умного в голову не шло. Главное – не мямлить! Непринужденность и уверенность в себе – вот путь к успеху! Так Катя настраивала себя еще пять минут назад, но теперь коленки дрожали, щеки горели, и казалось, глупее ее нет никого на свете.
– Правильно сделала, у меня как раз обеденный перерыв и есть время поболтать.
«Уффф, – мысленно протянула Катюшка, почувствовав поддержку. – Я смогу, я смогу».
– А где ты работаешь?
– В одной приличной конторе.
– Понятно… – Она бесшумно вздохнула, зажмурилась и решительно выпалила: – А я надумала поехать с тобой на озера. Ты прав: чего торчать в Москве, если можно поесть печеной картошки и рыбы. Предложение еще в силе?
– Конечно, в силе, – легко ответил Сергей. – И конечно, поехали. Уверен, тебе понравится, там очень красиво. Кстати, выезжаем тридцатого, в пятницу утром, так что пакуй вещи. – Он усмехнулся и добавил: – Сейчас тепло, шубу брать не надо.
– А я и не собиралась брать шубу, – улыбнулась Катюшка. – Сапоги нужны? Резиновые?
– А они у тебя есть? – В голосе собеседника проскользнули насмешка и удивление.
– Нет, но я куплю.
– Знаешь что, давай встретимся сегодня вечером и все обсудим. Времени осталось мало, так что решим кучу организационных вопросов сразу.
– Отлично! – Катюшка закивала, будто Сергей мог ее увидеть. – А где? Во сколько?
– Около главного входа ВДНХ в семь. Устроит?
– Ага, договорились.
Закончив разговор, она крутанулась на месте, сунула мобильник в сумку и, подпрыгивая, точно школьница, понеслась домой. Если человек хочет начать самостоятельную жизнь, ему не нужны чьи-то одобрения и разрешения, он должен ее просто начать – и точка! Сергей о ней позаботится, он же старше и опытнее. А ее дело быть неотразимой, роковой и волшебной!
На волшебство Катюшка потратила больше трех часов: мылась, одевалась, красилась, потом переодевалась, потом умывалась, опять переодевалась, причесывалась, красилась, переодевалась… Ей хотелось выглядеть эффектной, но не очень… то есть чтобы он не догадался о затраченных усилиях и о жгучем желании понравиться, но при этом она должна выглядеть на пять с плюсом. Остановившись на светлых джинсах, тонком желтом свитере под горло и короткой черной курточке, она наконец-то успокоилась. Образ получился яркий и сочный, можно даже сказать аппетитный. Розовая помада, тушь – и она готова к великим свершениям!
– Не волнуйся, папа, сегодня я приду не поздно, – многозначительно сказала она пустующему кабинету и отправилась на свидание.
Опоздала она лишь на пять минут, Сергей уже стоял около главного входа. Очень хотелось, чтобы в его руках оказался роскошный букет алых или бордовых роз, но, увы, никаких цветов не было. «Еще рано, – подумала Катюшка, – у нас же пока нет серьезных отношений, мы еще только в начале пути!» Хотя романтика должна присутствовать с самого начала… Наверное, не успел купить.
Но цветов все равно хотелось.
– Привет, а я уже приготовился к долгому ожиданию, – Сергей кивнул в сторону фонтанов, павильонов, ларьков и добавил: – Пойдем.
– Я редко опаздываю, – просто ответила Катюшка, смахнув челку набок.
– Извини, вытащил тебя в такую даль, но я работаю поблизости, а вечером еще куча дел…
– Ничего, я здесь сто лет не была, так что прогуляюсь с удовольствием.
Она покосилась на Сергея и робко скользнула взглядом по его фигуре. То ли в мечтах она увеличила его мышцы в два раза, то ли в трусах и майке в зале он смотрелся особенно спортивно, то ли именно эти брюки, рубашка и джемпер скрадывали силу, но только сейчас он выглядел симпатичным долговязым парнем лет двадцати пяти, а не могучим шотландским горцем, готовым превратить в рубленую котлету кого угодно. Но это такие мелочи!
Катюшка почувствовала легкий озноб, когда представила его уверенные руки на своей талии, вспомнила, как он коснулся ее щеки…
– Значит, ты решилась?
– А? Что? А! Ну да!
– А папа не будет против? – усмехнулся Сергей.
– Абсолютно нет!
– Как я уже говорил, выезжаем тридцатого, много барахла с собой не бери, всего-то четыре дня на отдых.
– А кто еще поедет?
– Мои друзья – Вика и Костик.
– Понятно, – ответила Катюшка, бодро прибавляя шаг.
Сергей продолжил инструктаж, а она стала думать совсем о другом: получается, что едут две пары и забронированы два домика. А она будет жить с Сергеем или с Викой? Вроде с Сергеем. Хорошо это или плохо? И как бы она сама хотела?
Он остановился, взял ее за руку и чуть притянул к себе. Катюшка подняла голову и встретила насмешливый взгляд. Взгляд обжигал, топил и смущал.
– Я еще не говорил, как ты красива сегодня?
– Не-а, – она мотнула головой и щедро улыбнулась.
– Я был не прав… Ты красива. Очень.
– Спасибо, – Катя сделала кокетливую попытку освободиться из объятий, но Сергей не отпустил.
– Я рад, что ты едешь, и обещаю: тебе понравится.
Окончание фразы прозвучало слишком двусмысленно, и Катюшка на миг струхнула. Но у нее же будет отдельная комната, и Сергей не похож на злодея, обижающего очаровательных девушек. Он похож на киногероя! И Оксанка, и Маринка много бы отдали ради одного свидания с ним. Но он выбрал ее. Как же от него вкусно пахнет! Какой-то тайной и кедром.
– Надеюсь! – Она опять улыбнулась.
Сергей подвел ее к скамейке, они сели и стали смотреть на фонтан. Шум воды гармонировал с шумом мыслей в голове Кати, и она замерла, надеясь усмирить волнение. Полина всегда кидалась в омут с головой – и ничего страшного не случалось, она только приобрела опыт, который впоследствии ей наверняка пригодился. Вряд ли старшая сестра нервничала по каждому пустяку, вряд ли трусила перед мужчиной…
– Купаться любишь? – спросил Сергей.
– Ага, но пока еще холодно, – Катюшка повернулась и опять встретилась с ним взглядом. Он смотрел на нее внимательно, с любопытством.
«Лучше бы он смотрел на меня с восхищением», – подумала она и смело придвинулась к Сергею поближе.
Его ладонь скользнула по ее талии и остановилась, как бы раздумывая, затем неторопливо поднялась по спине вверх. Он коснулся пальцами ее волос, шеи, усмехнулся и убрал руку.
«Я ему очень нравлюсь», – подумала Катя, пряча неловкость.
– Да, еще холодно… Давай прогуляемся до Ботанического сада, – предложил Сергей, – а потом я отвезу тебя домой.
– Хорошо, – радостно согласилась Катюшка, вспоминая уютный салон «десятки». Они будут рядом, интимно близко, и может, он ее поцелует…
* * *Из страха попасть в пробку и опоздать Петр Петрович сначала собирался совершить подвиг – поехать на метро. Да, пришлось бы покупать билет, смущенно тыкать его в щель турникета (кто знает, какой стороной? не придумали ли там чего-нибудь новенького?), но лишь бы не опоздать. А потом Шурыгин подумал о том, что приятно будет довезти Любу до ее дома (дополнительное время, проведенное наедине, сколько нужных важных слов можно сказать и услышать, сколько узнать… и о ее комфорте, конечно, не стоит забывать), и Шурыгин сел за руль.
Этим вечером ему сопутствовала удача: ни одна пробка не задержала его ни на минуту, даже светофоры, сговорившись, выдавали только зеленый свет. Петр Петрович сильно нервничал и находился в том приподнятом настроении, которое хоть и будоражит, но делает человека абсолютно счастливым.
На условленном месте он оказался в половине восьмого. Скромный, но одновременно необыкновенно красивый букет из разноцветных фрезий, сделанный под заказ, жег руки и притягивал взгляды прохожих.
«Люба, Люба…» – мысленно повторял Шурыгин, расхаживая туда-сюда по высушенному солнцем асфальту. Он пытался угадать, какой она будет этим вечером… Красивой? Да, да, само собой! Но какой? Будет ли в ее глазах гореть цыганский огонь, который лишил его воли при первой встрече в магическом салоне ее бабушки, или она будет классически прекрасна с нотами тайны… именно такой она предстала перед ним в ресторане «Пино Гроз» при второй встрече. Ему хотелось и того и другого сразу! Ему хотелось прижать ее к себе, коснуться густых черных волос и не отпускать. И пусть под ногами крутятся черные кошки и где-то ухают филины! Тысячу раз – пусть!
Через десять минут он позвонил Полине.
– Как у тебя дела? Все в порядке?
– Конечно, папочка, у меня всегда все в порядке!
Еще через пять минут он позвонил Оле.
– Как у тебя дела? Все в порядке?
– Я так счастлива… я так счастлива…
Еще через пять минут он позвонил Катюшке.
– Ты где? Чем занимаешься?
– Гуляю, дышу свежим воздухом… Ага, скоро домой.
Черт-те что! Петр Петрович сунул мобильник в карман. Гуляет она, дышит свежим воздухом! Чувствует он, что-то здесь не так – и слова торопливые, и голосок ручьем журчит… Нужно будет с ней еще раз хорошенько поговорить.
Но тут Петр Петрович увидел Любу и вмиг забыл обо всем на свете.
Она, улыбаясь, шла ему навстречу. Высокая, стройная, тоненькая. В длинной юбке, прикрывающей туфли, белой блузке, коротком легком пальто нараспашку. На правой руке виднелись съехавшие к запястью тонкие кольца серебряных браслетов, волосы распущены по плечам, и кудряшки подпрыгивают в такт движениям.
«Люба, Люба…» – мысленно повторил Петр Петрович и, как мальчишка на первом свидании, торжественно вытянул руку с букетом перед собой.
– Спасибо, – сказала Люба, вдыхая нежный аромат колокольчатых цветов. – А в моей оранжерее такие не растут…
– Посадим, – пообещал Петр Петрович и тепло улыбнулся. Удивительно, ему даже нравилось, что они одного роста. Ее глаза на уровне его глаз.
– Летом здесь очень красиво, обязательно приходите посмотреть, – ответила она и взяла его под руку.
– Я приду. Надеюсь, летом мы здесь тоже будем гулять вместе.
Некоторое время они шли молча, не торопясь. Петр Петрович и Люба вдыхали ароматы весны и наслаждались сказочным моментом. Каждый хотел и одновременно не хотел нарушать эту робкую тишину.
– Вы здесь работаете? Да, вы говорили… Интересно? – Петр Петрович повернул голову в сторону Любы.
– Безумно интересно и приятно. Я прихожу не так часто, как хотелось бы, и я не назвала бы это работой…
– Понимаю, – Шурыгин кивнул и автоматически ослабил узел галстука. Господи, он не привык так просто гулять с женщиной! Рестораны, рестораны, рестораны, редко театр – и то, когда это было! Да и когда в его душе последний раз царила подобная неразбериха, когда сердце сжималось от волнения и страсти? Нет, страсть тут ни при чем… то есть при чем, но не настолько… Нежность, бесконечная нежность бежит по венам, радость, трепетная радость бьется в груди. – Я очень скучал, Люба. Я боялся вас больше никогда не увидеть… – Он остановился, повернулся и поцеловал ее руку. Бряк-бряк – приободрили серебряные браслеты.
Она почувствовала себя неловко, смутилась и тут же улыбнулась. Что она могла ответить? Только правду.
– Я тоже скучала, и я тоже боялась вас больше никогда не увидеть…
* * *После короткого разговора с отцом, отогнав мимолетное чувство вины, Катя совершенно расслабилась и размечталась. Во-первых, после Валдая она коротко пострижется, как Полина, и тоже превратится в этакую обворожительную, стильную и деловую француженку. Во-вторых, она обязательно познакомит Сергея с папой и с сестрами. В-третьих, она начнет подумывать о работе… Это важно, да, это важно! Именно потому, что она от всех кругом зависит, ее считают маленькой наивной девочкой… Обидно!
Они свернули на одну из дорожек Ботанического сада, обменялись короткими взглядами и пошли дальше.
– Звонил твой отец? – спросил Сергей.
– Да, я обещала поужинать с ним, но потом решила встретиться с тобой и… не получилось, – соврала Катюшка, поддерживая имидж независимой девушки. – Мы сейчас живем вдвоем, сестры разъехались, – торопливо добавила она. – И я в доме за главную! – Не удержавшись от собственной мнимой важности, она надула щеки и прыснула от смеха. – Ну, я поддерживаю папу как могу…
– И много у тебя сестер? – поинтересовался Сергей.
– Две.
– Прилично.
– Ага, папа мечтал о сыне, но судьба распорядилась иначе, и теперь он усиленно мечтает о внуке.
«Интересно, кто из нас троих первой подарит ему внука? – промелькнул в голове Катюшки вопрос. – А вдруг я?»
Представив себя с памперсом в одной руке и с погремушкой в другой, она задумчиво сморщила нос – картинка показалась абсолютно нелепой. Не-а, вряд ли она займет первое место по рождению мальчиков, Оля с Полиной ее наверняка обскачут. Да и, честно говоря, больше хочется девочку… дочку… ага. И не сию минуту, а попозже.
– А ты бы кого хотел: мальчика или девочку? – брякнула Катя, не успев вовремя прикусить язык. Тут же смутившись, она споткнулась, выровняла шаг и пошла быстрее.
– Не знаю, мне все равно. Я пока повышать рождаемость в стране не планировал, – с насмешкой ответил Сергей.
– Я тоже пока не планирую повышать рождаемость, – на всякий случай поддержала Катя.