- -
- 100%
- +
Он ответил мгновенно:
— Чтобы мама перестала плакать.
Не:
«Чтобы папа был здоров».
Не:
«Чтобы у нас была нормальная семья».
Не:
«Чтобы мне было не страшно».
Чтобы мама перестала плакать.
Вот что происходит с ребёнком, когда он слишком долго живёт внутри взрослой проблемы.
Он начинает заботиться не о себе.
О маме.
О папе.
О младших.
О том, чтобы дома было тихо.
О том, чтобы никто не ругался.
О том, чтобы папа не пил.
И в какой-то момент у него появляется ощущение, что от него зависит состояние всей семьи.
Это слишком тяжёлый груз для тринадцати лет.
Через несколько месяцев Андрей начал прогуливать школу.
Ольга была в ужасе.
— Он испортился.
Я спросил:
— Что происходит дома?
— Ничего.
Я посмотрел на неё.
— Ольга.
Она вздохнула.
— Муж снова пьёт.
— Давно?
— Три недели.
— А Андрей?
— Закрывается в комнате.
— Сколько времени?
— Почти постоянно.
Вот только теперь стало видно.
Его поведение не возникло из ниоткуда.
Он не «испортился».
Он адаптировался.
Если дом становится непредсказуемым, ребёнок начинает искать предсказуемость где-нибудь ещё.
Кто-то уходит в компьютер.
Кто-то в спорт.
Кто-то в компанию.
Кто-то начинает воровать.
Кто-то начинает употреблять.
Кто-то становится идеальным учеником.
Кто-то становится невидимым.
Все они пытаются сделать одну вещь:
пережить то, что не могут изменить.
Однажды Андрей сказал мне:
— Я никогда не буду таким, как отец.
Я спросил:
— Каким?
— Алкашом.
— Почему?
— Потому что я его ненавижу.
Я не стал спорить.
Но подумал о другом.
Иногда дети, которые клянутся:
«Я никогда не буду таким»,
потом всю жизнь выбирают людей, рядом с которыми снова чувствуют знакомое напряжение.
Не потому, что им нравится страдание.
Потому что нервная система может принимать знакомое за нормальное.
Тихая, стабильная жизнь иногда кажется им подозрительно скучной.
А человек, рядом с которым нужно постоянно угадывать настроение, — почему-то знакомым.
Это не приговор.
И не судьба.
Но это то, что стоит осознавать.
Через год Ольга ушла от мужа.
Не красиво.
Не спокойно.
Не по сценарию.
Сначала была ссора.
Потом он разбил дверь.
Потом позвонил её брат.
Потом приехала полиция.
Потом несколько дней тишины.
Потом обещания.
Потом слёзы.
Потом:
«Я всё понял».
Потом:
«Дай мне последний шанс».
Ольга почти вернулась.
Почти.
А потом Андрей сказал:
— Мам, пожалуйста, не возвращайся.
Всего три слова.
И она не вернулась.
Потом было много сложного.
Деньги.
Квартира.
Разговоры с родственниками.
Обвинения.
Свекровь сказала:
— Ты разрушила семью.
Ольга ответила:
— Нет.
— Что значит «нет»?
— Я перестала делать вид, что она существует.
Это был хороший ответ.
Очень дорогой.
Но хороший.
Через некоторое время отец Андрея снова начал пить.
Потом лечился.
Потом снова пил.
Потом переехал.
Потом какое-то время был трезвым.
Жизнь не превратилась в сказку.
Но произошло главное.
Андрей больше не жил внутри ежедневного ожидания.
Он перестал определять настроение дома по звуку ключа.
Перестал спать в наушниках.
Перестал ждать звонка от матери среди ночи.
Перестал думать, что обязан остановить отца.
Он всё ещё злился.
Иногда.
Он всё ещё любил его.
Тоже иногда.
И постепенно научился признавать обе вещи одновременно.
Через несколько лет я снова увидел Андрея.
Он вырос.
Уже студент.
Мы встретились случайно.
Он улыбнулся:
— Я теперь понимаю, почему мама тогда всё время говорила, что папа хороший.
— Почему?
Он пожал плечами.
— Потому что ей было страшно признать, что он может быть плохим для нас.
Я спросил:
— А ты что думаешь сейчас?
Он ответил:
— Он не хороший и не плохой.
— А кто?
— Человек.
Пауза.
— Просто человек, который сделал много херни.
Я засмеялся.
— Очень психологически точный ответ.
— Я у вас научился.
Мы попрощались.
Он пошёл дальше.
И я подумал о том, сколько детей никогда не получают возможности сказать эту простую вещь.
Потому что их всю жизнь заставляют выбирать:
«Папа хороший».
Или:
«Папа плохой».
Но реальность сложнее.
Человек может быть любимым.
Может быть больным.
Может быть опасным.
Может быть добрым утром и агрессивным вечером.
Может любить ребёнка и одновременно причинять ему вред.
Это не отменяет вред.
Но и не требует превращать человека в карикатурного монстра.
Для психолога это особенно важно.
Мы работаем не с чудовищами.
Мы работаем с людьми.
Иногда с очень разрушенными.
Иногда с очень разрушительными.
Но всё равно — с людьми.
И всё-таки я хочу сказать одну вещь родителям.
Если ваш ребёнок знает:
когда папа пьян,
где спрятана бутылка,
каким голосом говорить с матерью,
когда лучше уйти из комнаты,
как вызвать такси,
кому позвонить,
как сделать вид, что дома всё нормально,
— это не «взрослый ребёнок».
Это ребёнок, которого слишком рано заставили жить в мире взрослых проблем.
Не надо гордиться его зрелостью.
Лучше спросите себя:
почему ему вообще пришлось стать таким зрелым?
Самое страшное в алкогольной семье — даже не бутылка.
Не запах.
Не запой.
Не разбитая мебель.
Не крики.
Самое страшное — когда хаос становится нормой.
Когда ребёнок перестаёт спрашивать:
«Почему папа так себя ведёт?»
И начинает спрашивать:
«Что я сделал не так?»
Когда жена перестаёт думать:
«Почему он пьёт?»
И думает:
«Как мне сегодня правильно себя вести, чтобы он не пил?»
Когда дочь перестаёт мечтать о своей жизни и начинает мечтать о дне, когда отец наконец будет трезвым.
Вот тогда алкоголь уже не просто находится в доме.
Он начинает житьв головах.
И чтобы убрать его оттуда, мало вынести бутылки.
Нужно вернуть людям право чувствовать.
Право злиться.
Право бояться.
Право говорить правду.
Право не спасать.
Право уйти.
Право остаться.
Право любить.
И, самое главное, право не делать вид, что всё нормально, когда нихрена не нормально.
Потому что ребёнку не нужна идеальная семья.
Ему нужна семья, в которой взрослые способны признать:
«Да. У нас проблема».
А дальше уже можно решать, что делать.
Но пока все дружно повторяют:
«Не трогай его, он сейчас злой»,
ребёнок учится главному семейному правилу:
не спасай себя — сначала спасай взрослого.
И потом удивляется, почему во взрослой жизни снова и снова оказывается рядом с теми, кого приходится спасать.
Вот это уже не история про одного пьяного отца.
Это история о том, как один человек может выпить бутылку.
А вся семья — следующие двадцать лет.
Глава 4. Я знаю как это остановить
Самая опасная фраза в семье алкоголика звучит вовсе не как:
«Он пьёт».
И даже не:
«Он опять нажрался».
Самая опасная фраза звучит почти разумно:
«Я знаю, как его остановить».
Потому что в этот момент человек перестаёт быть родственником.
Он становится диспетчером.
Контролёром.
Надзирателем.
Персональным МЧС для взрослого человека, который уже давно научился прекрасно находить себе неприятности самостоятельно.
Я много раз видел это в кабинете.
Сначала жена говорит:
— Он без меня пропадёт.
Потом:
— Я должна его контролировать.
Потом:
— Если я не проконтролирую, он сорвётся.
А потом проходит десять лет.
И выясняется, что женщина знает о муже всё.
Во сколько он пришёл.
Сколько выпил.
С кем был.
Где лежат деньги.
Какая бутылка уже открыта.
Какая спрятана.
Кому он должен.
Кому звонил.
Кого заблокировал.
Кого разблокировал.
Что покупал.
Что ел.
Когда спал.
Когда проснулся.
И совершенно не знает одного.
Как она сама хочет жить.
*
Ирина пришла ко мне в конце зимы.
Сорок четыре года.
Замужем двадцать один год.
Двое детей.
Сын девятнадцати лет.
Дочь шестнадцати.
Муж — Сергей.
Сергей пил пятнадцать лет.
Ирина начала разговор с неожиданного:
— Я его почти победила.
Я даже ручку отложил.
— Кого?
— Алкоголь.
— В смысле?
— Я научилась его контролировать.
Вот оно.
Я улыбнулся.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.