Война с Ретилосом

Побуждения, заставившие Сантерила пойти на этот отчаянный шаг, так и остались для Рада не совсем проясненными. Впрочем, он смутно понимал, что причиной этому те самые чувства, которые по возвращении в Этериол одолевали и его тоже. В Дилане опьяняло ощущение грандиозной свободы, сознание того, что, куда бы ты ни повернул, так или иначе наткнешься на неизведанные земли, жители которых совсем не обязательно будут твоими смертными врагами. И здесь твоим товарищем мог быть кто угодно, вне зависимости от того, какого цвета у него волосы. Здесь градеронцы могли сражаться бок о бок с эндерглидцами без всяких предрассудков.

И каково же было после всего этого вернуться в Этериол, обиталище всего лишь двух городов, вынужденных вечно соперничать друг с другом? Городов, которые не только законодательно ограничивали свободу жителей (а даже если бы и не было этого пустяка ― что толку блуждать по пустынным землям, населенным отступниками, думающими лишь о том, как бы перерезать тебе горло?), но и запрещали любые контакты с людьми из вражеских городов, будь то хотя бы письма о чудной погоде? Именно из-за такой малости и пострадал Рагнар.

– Меня не оставляла мысль вернуться в Дилан, ― говорил Сантерил Раду уже после того, как они прошли через Врата Рассвета. ― Хотя если бы не ты, я бы не решился. Что толку бесцельно бежать сюда? Но теперь у меня есть цель, а это многое меняет. Хорошая цель! ― он усмехнулся. ― Врагу не пожелаю заточения у Астиона, пусть и со всеми удобствами.

Оказавшись в Дилане, Рад и Сантерил первым делом направились к Юргену и его сыну Идену, чей дом, стоящий на отшибе селения Леркаон, находился ближе всего к Вратам Заката. Там они узнали о последних новостях, которые не могли не омрачить их.

Король Роланд и его приближенный Ричард, их верные друзья, погибли. Слухи говорили о том, что не то их обоих отравили, не то ― и этой версии, как выяснилось, придерживался король Сигфрид, ― Ричард отравил Роланда, а затем отравился сам.

– Вам нелегко было заметить, ― сказал Юрген по этому поводу, ― но о тирании в Асбелии уже давно все вопиет, затмевая даже войну с Ретилосом.

– А теперь Сигфрид, надо думать, тому и рад? ― спросил Сантерил.

– Совсем нет, ― ответил Иден с гордостью за короля. ― Когда известили о смерти Роланда, он был в отвратительном настроении и тут же помчался в Асбелию. А по пути… Ух! Я сам в это время был в столице и чуть не попал под горячую руку. Он крушил все и вся! Образно говоря, конечно. Ну иногда не так уж и образно… В общем, был в печали.

– Интересная у него печаль, ― сказал Рад. ― Так что, он захватил Асбелию?

– Нет, ― улыбнулся Юрген. ― Если верить разговорам, он примчался в Асбелию, когда за устройство дел в стране уже принялась жена Роланда, королева Анна. Король Сигфрид просто отдал ей дань уважения… Помянул Роланда… И вернулся обратно в Галикарнас в еще более печальном настроении.

– А как же его любимая война? ― не понимал Сантерил.

– «Еще я с бабами не воевал», ― процитировал Иден, и отец с сыном так и покатились со смеху. Даже мрачные Рад и Сантерил чуть улыбнулись ― как же был похож нрав кровожадного короля Сигфрида на характер Балиана!

Но на этом плохие новости не закончились. Астион, король Ретилоса, ясно дал понять королеве Анне, что наступление на Асбелию продолжится в самом скором времени. Впрочем, он, как и когда-то Роланду, милостиво предложил альтернативу: королева позволяет его войскам мирно пройти через Асбелию к Вратам Рассвета, и тогда войны не будет.

– И что она? ― сердце Сантерила невольно екнуло. Несмотря на то, что он самовольно покинул Этериол, а, значит, пути назад для него не было, он скорее бы умер, чем позволил Астиону даже приблизиться к Вратам Рассвета.

– Говорят, отказала наотрез, ― к его огромному облегчению, сообщил Иден. ― И сразу после этого попросила в случае чего помощи у Галикарнаса… Но король Сигфрид, кажется, не настроен.

– Ему, должно быть, хочется, чтобы место Анны занял Астион, ― сказал Рад. ― Тогда он сможет устроить грандиозную войну.

– Все так, ― Иден был приятно удивлен осведомленностью градеронца касательно взглядов их короля.

Таким образом, Рад и Сантерил более или менее составили себе представление о том, что творится в знакомых землях. Но их изначального плана это не отменило, и они поделились своими намерениями с Иденом и Юргеном, рассчитывая на помощь ― им требовалось узнать, как пробраться в Ретилос через горы.

Тут-то они и услышали подробнейший отчет о стычке, произошедшей между солдатами Астиона и стражами Рассвета. Иден был прекрасно обо всем осведомлен, потому как сам стал ее участником и даже видел Рагнара. Но помочь ему не смогли ― солдаты уволокли его за собой, а обстановка для погони совсем не располагала: начался обвал, вызванный, как считали Балиан, Кристиан и Юан, золотым пергаментом. Вследствие этого дорогу к Ретилосу завалило напрочь, и перебраться через каменные глыбы не было никакой возможности.

– То есть через горы мы не сможем попасть в Ретилос?

Сантерил заметил, что хотя Рад задал этот вопрос довольно равнодушным голосом, его руки предательски дрогнули. Внутренне он от души посочувствовал другу. Ведь если это действительно так, то их путешествие могло затянуться на долгое, очень долгое время. Следующий переход был только в Асбелии, а успеют ли они добраться туда до того, как Астион начнет военные действия…

– Ну… ― Иден кашлянул в некотором смущении. ― Может, и сможете…

Он признался, что черноволосый паренек ― это и был Рагнар ― не выходил у него из головы. Ведь он не только был совершенно неуместен в компании головорезов, но и, во-первых, взывал к Кристиану о помощи, а, во-вторых, спас от смерти Балиана. Впрочем, своих мучителей он тоже с детской непосредственностью исцелил магической силой.

– Балиан, Кристиан и Юан хотели догнать их, ― рассказывал Иден. ― Но возможности не было. В конце концов, рассудили, что нужно выполнять задание, и ушли в Асбелию. Но я все думал, что, если они вернутся, когда все сделают… Ну, что они все-таки ему помогут… Короче говоря, я целыми днями прочесывал эти дурацкие горы. И недавно разобрал кое-что… Мне приятели подсобили… В общем, если вам очень надо, думаю, что смогу вас провести. Если переберемся через тот адский перевал, что мы отрыли, приведу вас прямиком в Ретилос.

Это было невероятной удачей. Рад и Сантерил приняли его предложение и торопливо принялись за сборы. Рад подготовился к переходу в Дилан, но поскольку уход Сантерила был спонтанным, ему пришлось срочно решить вопрос с одеждой. Благо это было несложно, тем более что Рад предусмотрительно захватил с собой все золото, что имелось у него в наличии. И уже на следующий день они были обеспечены водой и питьем, а Рад и Сантерил в невыразительных темных туниках и плащах ничем не отличались от жителей Дилана. Разве что цвет волос Рада привлекал внимание, но с этим уже было ничего не поделать.

Они отправились в путь. Как и предупреждал Иден, он выдался совсем нелегким. Проход, освобожденный им, оказался совсем узким и грозил почти стопроцентным падением в пропасть. Однако Иден, с детства обитавший в этих местах, с завидной легкостью соорудил из веревки более или менее надежную страховку, и в результате все обошлось.

– Я все думаю, может, это и не пергамент ваш волшебный был, ― сказал Иден, когда опасный участок остался позади. ― Иначе бы пробрались бы мы тут?

– Скорее всего, действие пергамента было направлено на конкретную цель, ― сказал Рад. ― Вряд ли их целью было закрыть дорогу в Ретилос… Это и дорогой сложно назвать.

– Такие подвохи почти всегда привязаны к определенному моменту, ― подтвердил Сантерил. ― Не пустить стражей Рассвета в Ретилос, когда солдаты будут утаскивать градеронца. Оградить отступников от неприятностей. Что-нибудь вроде этого.

Иден в ответ проворчал, что, мол, с этим их пергаментом впору мозги сломать.

Но, несмотря на то, что самый опасный переход прошел удачно, впереди их ждало немало трудностей, а, главное, опасных расщелин, диких зверей, пропастей и каменных глыб, преграждающих путь. Иден не переставал насмехаться над растерянным удивлением Рада и Сантерила.

– А вы что хотели? ― веселился он. ― Это ведь не дорога к соседнему домику, а путь в другую страну! Вы что, думали, что переберетесь через ту груду и все, добро пожаловать в столицу? Размечтались! Пока еще дойдем… А там вам еще через бывший Атриал пробираться, пока еще до дворца доберетесь…

Да, ни Рад, ни Сантерил не рассчитывали, что путь будет таким долгим и изматывающим. Даже после нескольких лет, проведенных здесь, им было трудно вот так сразу переключиться на здешние масштабы. Но останавливаться они не собирались. Позади оставалось все больше завалов и пропастей, а что касалось диких зверей, то уже на половине пути они выбросили эту проблему из головы. Хищная кошка, отчего-то привязанная к Раду и последовавшая за ним из Градерона, замечательно оповещала их о наличии в округе таковых и чаще всего без промедления бросалась в атаку. Воздух разрывался диким рычанием и воем, а затем кошка с победоносным видом выходила к Раду, волоча за собой очередную бездыханную тушу с разодранным горлом. Казалось бы, при такой спутнице Иден мог бы и не волноваться о пропитании, но делиться своей добычей кошка категорически не желала, и пока она не заканчивала свой обед, с угрожающим рычанием показывала клыки каждому, кто смел шагнуть в ее сторону. Даже Раду.

Поэтому Иден изрядно занервничал, когда они проспали нужное время и лишились возможности проникнуть в Ретилос ранним утром, чтобы оценить обстановку спящего окраинного селения, заранее настроиться на здешний лад и ничем себя не выдать.

Его расчеты полностью оправдались. В пути прошел еще целый день, и едва они остановились на ночь, Иден мрачно сообщил, что даже если они выдвинутся ни свет ни заря, то будут у Ретилоса только днем, а в само селение, расположившееся на самой окраине, попадут уже на ночь глядя, что было крайне нежелательно.

– Так какого черта мы остановились? ― спросил Сантерил. ― Пошли дальше.

– В темноте ― самоубийство, ― отрезал Иден. ― Даже не думайте.

Рад хотел было присоединиться к Сантерилу, но прежде чем он успел сказать что-либо в защиту этой идеи, Иден любезно напомнил им о внушительной пропасти, которую они видели издали и которую им предстояло преодолеть. Рад и Сантерил после этого вынуждены были согласиться, что с возобновлением пути придется повременить до утра.

Ночь прошла тревожно. Трудно было не обращать внимания на бесконечные ночные шорохи, устрашающий вой, время от времени эхом раскатывающийся по округе, но еще труднее ― не думать о том, что завтра они окажутся во владениях Астиона.

Особенно тяжело приходилось Сантерилу: ночной холод, в горах особенно ощутимый, во сне возвращал его к недавно пережитому кошмару, а сознание того, что вскоре он может встретиться со своими мучителями, бередило разум еще более ужасными видениями. Ни на минуту Сантерил не испытал страха, однако, вопреки его собственной воле, организм воспринимал все случившееся куда ближе. Каждую ночь ему снились пережитые пытки, он невольно вздрагивал и даже бормотал что-то во сне, резко просыпался и долго дрожал после этого, злясь на самого себя. Так бывало постоянно, но здесь, где тело сковывал леденящий холод, очень похожий на тот, что шел от каменных плит в темнице, в которой несколько недель был заперт Сантерил, дело обстояло еще хуже.

На этот раз, чтобы не проспать, было решено дежурить у костра в, как выразился Иден, постоянно бодрствующем состоянии. Честь нести вахту первым выпала Раду. Но коротать время одному ему пришлось недолго.

Его кошка, ничуть не боясь костра, подошла к нему и прилегла рядом. Рад почесал ее за ухом, и она, громко замурчав, вытянула вперед передние лапы. В этот момент кошка совсем чуть-чуть коснулась Сантерила, одной шерстью, которая скользнула по его оголенной руке.

Но такого неуловимого касания Сантерилу было достаточно. Болезненно вздрогнув всем телом, он резко вскочил ― кошка отдернула лапы и глухо зарычала, ― и вытянул вперед руки, словно старался от чего-то защититься. Так и не вырвавшийся крик застрял у него в горле, лихорадочное дыхание было пугающе частым.

Рад внимательно следил за ним и уловил момент, когда Сантерил проснулся и понял, где он находится. Это произошло через четверть минуты после того, как он вскочил ― порядочный срок.

Осознав, что его снова неконтролируемо подбросило, Сантерил приложил руки к голове и, упершись локтями в колени, попытался нормализовать дыхание. От Рада не укрылось, что руки у него сильно дрожат.

– Что снилось? ― спросил Рад.

Сантерил поднял голову и криво усмехнулся:

– Не помню. Вроде что-то связанное с иглами, но не уверен.

Голос его прозвучал на удивление спокойно для того, кто минуту назад подскочил как ненормальный. Это сказало Раду о многом: во-первых, что такого рода припадки у Сантерила совершенно неконтролируемые, а, во-вторых, случаются они часто. Рада это открытие не удивило. Он хорошо помнил, в каком состоянии был Сантерил после освобождения, и понимал, что подобное едва ли могло пройти бесследно, к тому же, прошло еще слишком мало времени. Он уже замечал некоторые странности в поведении Сантерила, но не знал, что все настолько серьезно. Не смертельно, но гораздо серьезнее, чем он предполагал.

– Хватит смотреть на меня взглядом любящей матери, ― немедленно отреагировал Сантерил, справившись, наконец, с дрожью.

– И не думал, ― Рад слабо усмехнулся. ― А ну как понадобится срочно тебя разбудить, а ты будешь биться в истерике?

Сантерил пробормотал нечто невразумительное и, поплотнее завернувшись в плащ, придвинулся поближе к костру. Сон полностью слетел с него.

– Часто утруждаешь себя раздумьями о счастливом времени в гостях у Астиона? ― спросил Рад.

– Вообще не утруждаю, ― честно ответил Сантерил.

Рад вытянул из костра обуглившуюся ветку и, нахмурившись, уставился на нее. Он пытался вспомнить, какие средства в свое время помогли ему устранить подобное неудобство.

Сантерил, понимавший Рада, как никто другой, немедленно уловил, в каком направлении он мыслит, и невольно связал это с заданным когда-то вопросом, на который Рад так и не ответил.

– От чего тебя спас этот Рагнар? ― попытал он счастья еще раз. ― Ты был ранен?

Рад медленно опустил ветку и некоторое время смотрел на Сантерила своими глубокими темными глазами. Потом так же медленно перевел взгляд на огонь.

– Хуже, ― наконец, сказал он ничего не выражающим тоном. ― Началось все с пустякового ранения, но оно довело до такого, что уж лучше бы меня отступники располосовали. Целители называли это заражением крови… Сейчас я представляю, как это происходит, но тогда я ничего не знал.

Перед открытыми глазами Рада невольно пронеслись далекие воспоминания ― собственное отражение в зеркале, которое он никак не мог узнать, потому что череп, плотно обтянутый болезненной кожей, навевал мысль о полуразложившемся трупе; собственные немощные руки; искаженные ужасом лица товарищей, приходивших навещать его; холодный взгляд Руэдейрхи, его равнодушный голос… И совсем детское лицо Рагнара.

– Я превратился в труп, ― произнес Рад вслух. Сантерил неотрывно смотрел на него. ― О боли я и не говорю ― она была непрерывной, мучительной и убивающей. Я уже не был человеком. Целители не знали, что делать ― мне постоянно делали кровопускание, но от этого становилось только хуже. Органы уже были поражены и переставали работать. В конце концов, ко мне пришел сам Руэдейрхи… Целители пытались объяснить ему, что просто не знают, что делать. И тогда он предложил свой вариант лечения, ― Рад усмехнулся.

– Какой? ― не заподозрил подвоха Сантерил.

В ушах у Рада снова зазвучали слова, сказанные правителем, поразившие его тогда своей жестокостью и циничностью. Он и тогда понял, что Руэдейрхи мыслил, как всегда, здраво, но все же так больно было слышать от него эти слова, да еще произнесенные холодным, равнодушным голосом.

– «Убейте его», ― сказал Рад.

– Шутишь? ― поразился Сантерил.

– Совсем нет. Все растерялись. Добить человека, да еще и воина ― такого в Градероне не бывало. Но Руэдейрхи сам себе закон. Впрочем, мысль его была правильной… ― Рад прикрыл глаза и процитировал слова, въевшиеся в память: ― «Убейте его. Он тратит ваше время. Вы тратите его никчемные силы. А он все равно умрет».

Сантерил онемел. Сказать такое перед собственным воином, служившим ему верой и правдой!

– Он знал, что ты слышишь? ― уточнил он.

– Не сомневайся. Он смотрел прямо на меня. Почему бы и нет? В его глазах я уже был ничего не смыслящим трупом.

– Но ведь тебя все-таки не убили…

– Да. Слухи о моем состоянии дошли до Руэдейрхи неожиданно. Он был с Рагнаром, и они вместе пришли ко мне. Как раз когда Руэдейрхи сказал, что думает по этому поводу, Рагнар, помню, схватил его за руку и спросил, можно ли ему попробовать вылечить меня. Руэдейрхи сказал «если хочешь», причем не слишком довольным тоном. ― Рад снова перевел взгляд на Сантерила. ― Рагнару хватило нескольких дней, чтобы полностью исцелить меня, хотя у него не было ни одной причины это делать. Руэдейрхи ясно дал понять ему, что не заботится о моем спасении. Что касается меня ― я вообще увидел этого мальчика впервые. Он не знал меня. Он спас меня просто потому, что захотел, без всякой причины.

– Слушай, ― Сантерила шокировала совсем другая сторона истории. ― И после этого ты продолжал из кожи вон лезть ради Руэдейрхи? Он ведь прекрасно знал, что Рагнар может тебя вылечить… Хотя бы попытаться… И он был там, но вместо того, чтобы попросить его осмотреть тебя, он велел тебя убить!

Рад с минуту молча гладил кошку, которая по-прежнему лежала возле костра. Потом отрывисто проговорил:

– Разве преданный правителю человек ушел бы в отступники?

– Но ведь когда я был в Градероне… Ты сказал…

– Я не испытываю ненависти к Руэдейрхи. Но из кожи лезть, как ты выразился… В общем, сам видишь, что происходит. Я в Дилане. Ты почему-то тоже.

Сантерил оставил последнюю фразу без комментариев. Ему не хотелось снова говорить, что если бы не Рад, он вряд ли бы отправился сюда.

– Тебе потом снилось это? ― спросил он после продолжительного молчания. ― Ну, то твое состояние…

– Да, ― Рад переломил обугленную ветку пополам и бросил ее обратно в костер. ― Так что, может, я сумею тебе помочь.

Сантерил молча кивнул. Ему не нужно было благодарить Рада ни за искренность, ни за желание помочь ― он все знал и так.

Ночь тянулась медленно. Они еще долго сидели в полном молчании, прислушиваясь к треску веток в костре и изредка доносившимся издалека отголоскам воя какого-то неутомимого ночного хищника. Потом Сантерила снова стало клонить в сон. В конце концов он просто завалился набок, причем голова его приземлилась прямо на дремлющую кошку. Та было проснулась и оскалилась, но Рад вовремя ее успокоил, причем настолько успешно, что она так и осталась лежать в прежней позе, служа подушкой для Сантерила.

Утром они снова двинулись в путь, и Раду и Сантерилу не пришлось жалеть, что им не удалось настоять на ночном переходе. Даже при зыбком свете еще толком не наступившего утра преодоление пропасти по ничтожному выступу в скале не один, а несколько раз едва не окончилось трагически. Особенно несладко пришлось Идену ― когда он с превеликой осторожностью продвигался вперед, кошка Рада решила пробраться через препятствие верхами и, выполнив впечатляющий прыжок, как-то сумела вскарабкаться уровнем выше. На Идена сверху посыпались мелкие камни, и он, не ожидая этого, чуть не сорвался вниз.

Но в результате все обошлось. Удивительно, что и для кошки все закончилось благополучно, хотя как только Иден присоединился к Сантерилу и Раду на другой стороне пропасти, он набросился на последнего с клятвенными заверениями, что немедленно убьет «проклятую тварь». Однако «проклятая тварь» разумно продолжала пробираться верхами и спустилась вниз только через несколько часов, когда дорога значительно упростилась, а Иден уже поостыл. Этому немало способствовал разговор ― Сантерил заметил, что если раньше они шли по ориентирам, известным одному Идену, то сейчас у них под ногами вилась вполне приличная тропа, и Иден с охотой пустился в обстоятельный рассказ о здешней местности.

– Здесь раньше вполне нормальная дорога была, ― рассказывал он. ― Не очень удобная, конечно, без знающего человека не пробраться, но торговцы ходили… Да я и сам не раз наведывался в Атриал, даже когда он уже был под властью Ретилоса. Очень удобно. Шутка ли ― каких-то дня два-три, и ты в другой стране. Прибыль неплохая была, ― с удовольствием вспомнил он. ― И брали дешево кой-чего…

– Не похоже, чтобы ты сейчас нуждался, ― хмыкнул Сантерил.

После того, как король Сигфрид воочию полюбовался на Врата Заката, время от времени появляющиеся в горах, он велел перестроить старую хижину Юргена в, как он выразился, «что-нибудь нормальное». Король утверждал, что это полное безобразие, когда какие-то там заносчивые этериольцы попадают в его страну и первое, что они видят ― это убогую развалину. Местные власти приняли приказ короля близко к сердцу, и вместо деревянной хижины на холме в рекордные сроки вырос отлично отстроенный каменный дом. Кроме того, Сигфрид назначил старика и его сына ответственными за наблюдение за Вратами и назначил им весьма неплохой доход, так что с тех пор Иден и Юрген действительно не были стеснены в средствах.

– Это не повод разбрасываться деньгами, ― назидательно заметил Иден. ― А разница в ценах на некоторые вещи очень значительная. Ну да вам не понять… В общем, не было особой проблемы здесь пройти, но с каждым годом все хуже и хуже. Обвалы участились. Люди, понятно, поостыли, так что и троп уже почти не видно… Ах да, а еще теперь торговля между Галикарнасом и Ретилосом запрещена законом. Поэтому если кто тут и проходит, то только один сброд. Я имею в виду, кто незаконно торгует… Но сейчас и их тут не будет. Те солдаты уже небось распустили слух, что в Галикарнас дороги больше нет.

– А почему запретили торговлю?

– Да было дело, ― Иден с силой потер переносицу. ― Астион отправил посла к Сигфриду, хотел выкупить у него Долину Королей… Или получить гарантию, что он не будет Роланду помогать… Это было перед самой войной. Сигфрид, конечно, взбесился и вообще хотел убить посла ― тот чудом сбежал. Ну тогда он ограничился тем, что запретил всякие сношения с Ретилосом.

Тропа снова пошла прямо. Путники сделали всего два коротких привала, но когда они, наконец, выбрались из гор, смертельно усталые и голодные, было уже преддверие вечера.

Однако Сантерил и Рад, в отличие от Идена, не были слишком обеспокоены сбоем в намеченном расписании. Немного взволнованные тем, что добрались до Ретилоса, они первым делом, щурясь от ярких золотистых лучей, окинули взглядом открывшуюся им местность. Но пока ничего примечательно видно не было: обычные холмы, поросшие зеленой травой.

Не желая останавливаться так близко от цели, Рад и Сантерил одновременно шагнули вперед. Иден проворчал им вслед что-то неблаговидное, но пошел следом. Ночевать на улице в любом случае не хотелось ― этого сполна хватило в горах. Да и голод подгонял вперед.

По пути Иден инструктировал своих подопечных:

– Языки не распускайте. Об Астионе расспрашивать не смейте, предоставьте это мне ― а то нагородите… Примут за убийц… Если кто спросит ― вы из Леркаона. Гм… ― он с сомнением посмотрел на их мечи. ― Наемники.

– Давно было интересно, ― сказал Сантерил. ― Чем наемники отличаются от тех же убийц?

– Убийцы вне закона, ― на полном серьезе ответил Иден. ― Так, ты, Рад веди себя по отношению к Сантерилу покровительственно. Будешь выдавать его за родственника ― плевать, за какого. Хоть за племянника двоюродной сестры жены брата твоего отца. А то слишком молод для самостоятельного наемника, ― смерил он Сантерила оценивающим взглядом.

Вскоре впереди, как и обещал Иден, замаячили ветхие дома. Но несмотря на то, что он не единожды пытался спустить своих спутников с небес на землю, и Рад, и Сантерил невольно почувствовали разочарование, когда увидели крохотную, ничем не примечательную деревеньку. Они и сами непрестанно напоминали себе, что достигнуть Ретилоса ― совсем не значит выйти прямиком ко дворцу Астиона, однако все равно ощутили упадок сил, пусть и ненадолго.

– Ничего, купите лошадей и мигом домчитесь, ― уловил их настроение Иден, хотя по вечно мрачным лицам Рада и Сантерила никогда нельзя было сказать точно, о чем они думают. ― А сейчас надо бы поискать, где остановиться.

Впрочем, сказал так Иден только для порядка. Поскольку он не так уж и редко бывал здесь, то прекрасно знал, куда идти.

Пока они шли, на улице совсем стемнело. В некоторых домах зажглись блеклые огоньки, но в большинстве своем здания были погружены во тьму. Деревня казалась почти вымершей, однако эту иллюзию довольно быстро разрушили дворовые собаки: здесь их было немало, и все до единой заливались оглушительным лаем, когда чужеземцы проходили мимо. Виной этому была, конечно, дикая кошка, шагающая рядом с Радом с невозмутимым спокойствием.