Жажда подлинности: Как идеи Симоны де Бовуар помогают стать собой

Сентенцию о том, что женщиной не рождаются, ею становятся, можно толковать и по-другому: нас не создают женщинами, у нас есть потенциал превратить себя в женщину. Во «Втором поле» де Бовуар интересовали оба измерения: понимание того, как внешние силы загоняют нас в рамки традиционных представлений, и наша свобода творить себя. «Второй пол» заканчивается призывом к женщинам действовать – противостоять гнету, принимать свою свободу и жить подлинной жизнью, следуя собственным замыслам и строя собственную карьеру.

Де Бовуар прославилась тем, что переосмыслила роль женщины не только теоретически, но и на практике, опираясь на свои принципы в повседневной жизни. Из нее растили истовую католичку и примерную дочь, она мечтала стать монахиней, но приверженность католицизму сохраняла недолго. Де Бовуар отказалась от традиционного для женщин пути, предполагающего замужество и детей. И в то же время она хорошо понимала переживания других женщин и смогла поделиться своими идеями о том, как выбрать либо традиционную, либо альтернативную дорогу и идти по ней в согласии со своей подлинной сущностью, свободной и сильной, а не потому, что другого не дано.

Симона де Бовуар написала «Второй пол» в 1949 году, всего через пять лет после того, как француженки отвоевали себе право голоса: в принятии закона о всеобщем избирательном праве Франция ощутимо отставала от Новой Зеландии, установившей его первой из всех стран мира в 1893 году, Соединенных Штатов (1920) и Великобритании (1928). Во время Второй мировой войны женщинам пришлось взять на себя роли, традиционно отводившиеся мужчинам. Борьба за возможность голосовать началась задолго до войны, но уже после, обладая правом голоса, феминистки продолжили сражаться за равенство на рабочих местах и в семье.

Потрясения и тяготы Второй мировой создали почву для солидарности – для того, чтобы сплотиться и сообща бросить вызов сложившимся представлениям о месте женщины в обществе. В Европе, Северной Америке и других регионах мира поднималась новая волна феминизма, несущая более широкий доступ к образованию и средствам контрацепции, а также спустя еще некоторое время возможность развода по взаимному согласию сторон. Без этих и других прав женщины не смогли бы стать хозяйками собственной судьбы.

В 1975 году де Бовуар выразила радость по поводу того, что ее работа нашла отклик у такого количества обычных женщин и активисток, включая иконы феминизма Бетти Фридан, Глорию Стайнем и Кейт Миллетт. Де Бовуар не была основоположницей феминистского движения, однако философ Юлия Кристева считает, что именно она очертила, выкристаллизовала и приблизила феминистскую революцию середины XX века{16}. Работа де Бовуар побуждала бороться за право женщин распоряжаться своим телом, за их доступ в профессиональную и политическую сферы и за трансформацию отношений между полами.

Времена Симоны де Бовуар во многом отличались от наших. Она пережила две мировых войны, у нее не было вайфая, социальных сетей и стримингового телевидения. Но идеи де Бовуар не теряют актуальности в том числе и потому, что они рождались в чрезвычайно мрачное время, исполненное политических бурь. В нашей жизни по-прежнему хватает потрясений, не только политических, но и экзистенциальных: перед многими разверзлась пропасть бессмысленности существования. Четко расписанным готовым рецептам, которые предлагают религия, семья, общество или руководство, доверия мало. Нередко кажется, будто мы погружаемся в мир постправды. Нам необходимо окинуть свою жизнь критическим взглядом, и Симона де Бовуар может нам в этом помочь. Задача моей книги – рассказать, что мы можем вынести из философии де Бовуар, чтобы по-новому взглянуть на свою жизнь и обрести подлинность.

В экзистенциализме – и, в частности, в экзистенциализме де Бовуар – нет строгих правил. Даже в определении своей философии экзистенциалисты расходились во мнениях. Для этого философского направления важны такие темы, как личный опыт, свобода, подлинность, ответственность, индивидуальность, тревога, смерть, вовлеченность, конкретные действия и поиски смысла жизни.

Расцвету экзистенциализма в 1940-х способствовали не только работы де Бовуар и Сартра, но и Карла Ясперса, Габриэля Марселя, Мартина Хайдеггера, Мориса Мерло-Понти, Альбера Камю и других. Популярность экзистенциализма объясняется в том числе признанием важности индивидуальной свободы, коллективной ответственности и абсурдности мира, в котором возможно такое варварство, как война.

Серией эссе и лекций в конце Второй мировой, когда нацистов выдворили из Франции, де Бовуар и Сартр начали «экзистенциалистское наступление», как они его называли{17}. Обращаясь к трудам Симоны де Бовуар, я продолжаю экзистенциалистское наступление на поверхностную литературу по прикладной психологии и сопротивление поиску быстрых решений. Я не даю рецептов и не гарантирую результатов. Однако я намечаю отправную точку, первый шаг к тому, чтобы увидеть и понять тиранический характер чужих требований и почувствовать те цепи, в которые мы заковываем себя сами во имя любви, долга и других оправданий, помогающих нам снять с себя ответственность за собственную свободу.

Экзистенциалистское мышление – не лайфхак. Это не инструкция, как стать победителем в жизни. Экзистенциализм – не диванная философия, а осознание того, что каждый волен создавать смысл жизни и ценности, деятельно участвуя в жизни мира, сопротивляясь угнетению, ограничивающему наши возможности, и, наконец, выходя и действуя, а не только размышляя о том, что можно было бы сделать. В трудах де Бовуар ясно прослеживается мысль, что окружающие люди – условие нашего существования. И если мы дорожим собственной свободой, то должны дорожить и чужой. Считать иначе – значит обманывать себя.

Симону де Бовуар критикуют за то, что она смотрит на мир сквозь очки белого среднего класса. Да, она действительно практически не затрагивает некоторые темы, в частности расизм, поэтому, чтобы заполнить эти пробелы, нам придется обратиться к другим мыслителям. Чтобы получить более глубокий анализ, включающий структурный расизм и теорию интерсекциональности (пересечения дискриминаций), можно обратиться к работам белл хукс, Одри Лорд, Гаятри Спивак и других – тех, кто знает расстановку сил в обществе на личном опыте. И тем не менее де Бовуар многое сделала для того, чтобы выявить структурные принципы угнетения и свободы. Она была глубоко обеспокоена материальным неравенством, поэтому сосредоточивалась, среди прочего, на половой, возрастной и классовой дискриминации.

Мы живем в мире, охваченном расовым и экономическим неравенством, подверженном пандемии коронавируса, изменениям климата и природным катастрофам, – в мире, где необходимо осознать нашу взаимосвязанность и пересмотреть отношение к себе и друг к другу. Де Бовуар указывает на способы осмыслить свое положение в этом сумбурном мире, где столько уродливого и отвратительного и где так трудно бывает разглядеть красоту жизни. Многие люди борются с несправедливостью и пытаются что-то изменить, но немало и тех, кто пребывает в неопределенности, не понимая, как быть, что менять, и менять ли, и как лучше действовать.

Экзистенциализм де Бовуар дает нам возможность стать ответственными людьми, способными изменить мир к лучшему. Среди мощных когнитивных инструментов, которые она предлагает, – умение понять, над чем мы властны, а над чем нет, способность выбирать перспективные цели и посвящать себя им, способность учитывать существование других людей при принятии решений и не скрывать от себя самих жизненные противоречия и конфликты.

Эта книга не пошаговое руководство «Двенадцать правил подлинности»{18}. Это введение в философию, являющуюся обоснованием подлинности, и исследование того, как стремление к самореализации обогатило жизнь реальных женщин. Я буду приводить примеры успеха и неудач, которые переживала сама де Бовуар, другие женщины и лично я на своем пути к подлинности{19}. Как вы узнаете из этой книги, я не раз сбивалась с этого пути. Однако мои поиски продолжаются, и опираюсь я в них прежде всего на идеи Симоны де Бовуар, но преимущественно – и это самое важное – на мои собственные идеи. Оставаясь верными идеям де Бовуар, нужно начать этот путь самостоятельно.

Я пишу эту книгу, потому что размышления де Бовуар о подлинности изменили мою жизнь к лучшему. Думаю, философия Симоны де Бовуар может изменить и вашу жизнь – точнее, вы сами можете изменить собственную жизнь, если проникнетесь основной идеей этой философии. Она помогает понять возникающие перед нами вызовы и осознать необходимость неустанно делать выбор, касающийся нас самих и всего, что нам дорого. Можно научиться этому, осваивая философию де Бовуар и адаптируя ее к требованиям сегодняшнего дня.

«Быть искренним не так-то просто», – рассуждает один из персонажей романа Симоны де Бовуар «Мандарины». Отчасти именно поэтому так трудно «просто быть собой». Как нам выразить себя, передать наше мировосприятие и мироощущение, почувствовать крутые повороты жизни на пересечениях с жизнями друзей, врагов, любимых – и делать это искренне, подлинно?

Эта книга о подобных противоречиях – несоответствиях между тем, как мы создаем себя, как влияют на этот процесс другие люди и как мы влияем на их жизни, – и о том, как мы могли бы сообща переделать мир, ориентируя себя на подлинность. Структура этой книги отчасти заимствована из «Второго пола», где рассматриваются факты и мифы, касающиеся женщин, с примерами из реального жизненного опыта.

Первую часть посвящена ряду ключевых составляющих человеческого бытия – экзистенциальному взгляду на то, что нам подвластно, а что нет; некоторым способам формирования и регламентирования женственности; юности как времени, когда наши решения и выбор особенно влияют на окружающий мир.

Во второй части исследуется, каким образом напряженность между нами, другими людьми и окружающим миром проявляется в конкретных жизненных ситуациях. Мы творим себя, состоя в интерсубъективных и взаимных отношениях с друзьями и любимыми. Брак и родительство отягощают многих бременем традиций и чужих требований, но мы можем своими решениями и выбором изменить мир так, чтобы эти жизненные роли не уничтожали нашу свободу. Старение также не повод прекращать творить себя и создавать мир, способный нейтрализовать дискриминацию. Но даже смерть исподволь влияет на наше существование, заставляя настойчиво искать в нем смысл.

В части третьей я фокусируюсь на выборе проектов: как понять, какие из них станут поддержкой в поисках самореализации, а какие собьют с пути. Нарциссизм (самолюбование), мистицизм (самоотречение) и стремление к счастью способны отвлечь от подлинного пути, а бунтарские замыслы – наоборот, ключ к освобождению себя и других людей от самосаботажа и угнетения, чтобы возможно было свободно строить свою подлинную жизнь и подлинный мир вокруг.

Называя что-либо – взаимоотношения, жизнь, счастье – подлинным, я подразумеваю нечто по-настоящему значимое. Речь о том, наполнены ли наше существование, становление, действия, выбор, поступки, отношения подлинностью. То есть представляют ли собой наши истинные намерения не эгоистичный порыв, а подтверждение уникальности личности и ее положения в мире.

Книгу нельзя назвать всеобъемлющим обзором философии де Бовуар. Я действовала избирательно, сосредоточиваясь на темах и стратегиях, которые считаю особенно актуальными для нашей сегодняшней жизни. Моя работа обращается и к биографии де Бовуар, и ее идеям не только потому, что временами само ее существование было бунтом, но и потому, что она описывала свою жизнь и размышляла о ситуациях, в которых оказывалась, как философ. Она побуждает нас поступать так же. В своих письмах, дневниках, мемуарах и прочих текстах де Бовуар делится глубоко личными подробностями, и эти грани ее публичного образа помогают нам понять ее мысли.

Меня как философа учили не обращать внимания на личную жизнь мыслителей: неважно, кем был теоретик и как он себя вел, главное, что в своих рассуждениях он приходил к верному заключению. Предполагалось, что важны только идеи, аргументы и доказательства в пользу сделанных выводов. Если говорить о таких абстракциях, как философия математики, личность философа действительно имеет минимальное отношение к делу. Принципиально ли для философии математики Готлоба Фреге, что ее автор был антисемитом? Скорее всего, нет.

Но когда речь идет о человеческой природе, все это выходит на первый план, поэтому «биографические отступления» вполне оправданны. Конечно, рассказывать, как можно было бы жить, – это совсем не то же самое, что проживать жизнь самому. Но знание о выборе и действиях, которые де Бовуар совершала, о ее успехах и неудачах одновременно воодушевляет и дает понимание того, что для нее значило добиться подлинности. Неустанно борясь с представлениями других людей о том, как ей надо жить и действовать, она рекомендует так же бороться и нам. Присмотревшись к ее жизни, мы получаем шанс предвидеть те или иные вызовы, которые могут возникнуть и перед нами.

Почему так важна де Бовуар? Философский канон полон мужских голосов, со всеми сопутствующими представлениями, предубеждениями и оптикой. Женщины, лишенные доступного мужчинам образования, родившиеся и росшие под гнетом или с детства ощущавшие себя вторым сортом, в своем философствовании отталкиваются от иного опыта и имеют другую точку зрения. У многих женщин сегодня больше возможностей, чем во времена де Бовуар, – особенно у белых представительниц Запада, к которым отношусь и я, и тем не менее мы до сих пор сталкиваемся с вызовами, которых для мужчин не существует.

В 2021 году, когда я пишу эти строки, Поправка о равенстве прав в Соединенных Штатах, гарантирующая равные юридические права всем гражданам независимо от пола, по-прежнему ратифицирована не всеми штатами. В этом же году Техас запретил почти любые аборты на сроке больше шести недель, то есть когда женщина зачастую еще не подозревает о беременности. Верховный суд Соединенных Штатов (на момент написания моей книги) этот запрет не отменил[3]. белл хукс писала когда-то: «Столько слов любви, которые предлагают нам великие люди, оказываются непригодными, когда мы вплотную сталкиваемся с действительностью»{20}. Учитывая, что окружающая действительность далека от идеала, женщины вынуждены сопротивляться как никогда активно. Надеюсь, что примеры, которые я привожу в книге, помогут вдохновить на борьбу и других людей.

Один из нескольких автобиографических трудов де Бовуар начинается с вопроса: «Почему я – это я, а не одна из миллиардов других вероятностей?» Ее поражает, что ей выпало жить именно этой жизнью. «Если бы я не родилась, никаких вопросов не было бы. А значит, за отправную точку придется брать неоспоримый факт, что я все-таки существую»{21}. Как часто мы бросаем бездумно: «Я сегодня сама не своя». Но можно задуматься и деконструировать эту фразу. Она поднимает важные вопросы: каким образом и почему мы стали теми, кем являемся, и как нам быть, когда мы это поймем?

Жан-Поль Сартр сказал как-то, что сам он не обладал подлинностью, но указывал путь к подлинности другим. Вот и я тоже не утверждаю, что достигла подлинности. Но с того момента, как экзистенциальная философия де Бовуар перевернула мои представления о жизни, которой я жила, я пытаюсь жить подлинной жизнью. Как правило, я делаю собственный выбор, а не подчиняюсь чужому. Я не всегда знаю, насколько точны принятые мной решения, – иногда это выясняешь, только совершив выбор. И да, я делаю множество ошибок.

Но подлинность оценивается не по успеху и неудачам. Подлинность раскрывается в намерениях и их воплощении на практике. Подлинность – процесс, в ходе которого мы отважно принимаем свою свободу, делаем решительный шаг в жизнь и создаем собственную сущность и свой мир. Отправляясь в поход за подлинностью, мы утверждаем свободу для себя и других, творим мир, в котором стоит жить.

Однако подлинная жизнь – еще и стремление к абсолютно недостижимому идеалу. Это бесконечный процесс. Существование в состоянии «и еще чуть-чуть». Призрачная цель, исчезающая, словно тающие снежинки на теплой коже. И если вы думаете, что добились подлинности, то это точно не так. Подлинность не сертификат, который можно повесить в рамочке на стену. Подлинность – путь, а не конечная цель.

Зачем же гнаться за недостижимой целью? Затем, что отказаться от стремления к подлинности – значит обречь себя на метафизическое голодание. Отказавшись от подлинности, мы истощаем ту составляющую нашего бытия, которая простирается за пределы текущего момента. Для де Бовуар поиски подлинности – это вопрос бытия и небытия. Не стремясь создавать себя, мы рискуем превратиться в пассивный объект, на который мир и общество будут воздействовать без нашего согласия{22}.

Экзистенциализм – не набор практик, а язык для осмысления задач, которые задает нам жизнь. Это не учение, которое нужно исповедовать, а платформа, состоящая из знаний и представлений, с которой каждому из нас предстоит совершить прыжок{23}. Куда именно мы прыгнем – каждый решает для себя. Экзистенциализм де Бовуар взыскателен и требователен. Это не терапия, он не принесет комфорта или душевного покоя, но может помочь точнее настроиться на осмысленную, целеустремленную, яркую жизнь. Подлинность не гарантирует счастья, но мы гарантированно не добьемся подлинности, если не найдем в себе сил ступить на этот отважный путь. И я пришла к выводу, что никаким другим путем истинного счастья не достичь.