- -
- 100%
- +
– Ты готова, – услышала я бархатистый голос, и незримая шелковая лента спала с моих глаз, лишая сияния тьмы. Я ощутила себя осиротевшей. Брошенной. Покинутой. Нежное касание ветра, бережно откинувшее непослушные пряди мне за спину, тут же напомнило: тьма рядом, даже если мы не видим ее сияния. Я улыбнулась. Свет больше не мог затуманить мой взор. Теперь я знала, чего хочу, и не страшилась своих желаний.
Судя по тому, что мои спутники успели отойти совсем недалеко, времени прошло не так много. Считаные секунды. Секунды, ставшие моей судьбой.
Чуть в отдалении от тропы я увидела раскидистое древо с багряными плодами. В чернильных сумерках колдовского леса они сияли алым. Иней, что частично сковал гранаты, не мог умерить их притягательной красоты. Завораживающе прекрасные. Они влекли меня. Они манили. Нашептывали свои тайны и секреты. И я была совсем близко. Каждый шаг в моей недолгой и лишенной смысла жизни вел меня к этому моменту. Моменту, который позволит мне обрести мой смысл. Обрести мою вечность.
Я ощутила жажду. Всепоглощающую. Лишающую воли. Застилающую взор и все связные мысли. Она выбила почву из-под ног и лишила дыхания. Мне словно всадили кинжал между ребер. И лишь плоды с этого древа могли унять мои мучения, подарить блаженство, преподнести награду.
Я кинула быстрый взгляд в сторону удаляющихся спин моих спутников. Почему-то сейчас мне было сложно назвать их друзьями.
«Ни за что и ни при каких обстоятельствах не сходи с тропы», – прозвучало в ушах наставление Эмбер. Сколько раз она это сказала? Тысячу?
Я улыбнулась. Хищно. Предвкушающе. Надменно.
«Цепей больше нет. Как и запретов», – шептала тьма.
«Приняв решение, не сомневайся», – вторил мой собственный внутренний голос. Мой ли? Сейчас он сочился сарказмом.
Я не стала это обдумывать. Да и не смогла бы, даже возникни у меня подобное желание. Я не могла противиться зову древа. Оно нуждалось во мне. Его жажда стала моей, а моя – его. Стоит лишь сорвать плод, и я больше никогда не познаю вкус одиночества. В разум вплетались слова, не свойственные мне, но это казалось таким естественным. Ведь я больше не одна. Тьма заполняла мои мысли. Она пробудила меня. Она сбросила стеснение и шелуху людских суждений. Теперь я могла мыслить свободно. Дышать полной грудью. Расправить крылья. Стать наконец счастливой. Нужно лишь прикоснуться…
Я буквально видела, как срываю покрытый инеем плод. С хрустом разламываю его на части и вгрызаюсь зубами в сочную мякоть, позволяя алому соку брызнуть во все стороны, стечь по подбородку, тонким пальцам, предплечьям и наконец слиться с белоснежным снегом. Раствориться в нем. Обрести новую жизнь…
Перерождение – вот моя истинная цель.
Жажда стала невыносимой. Превратилась в желание. Влечение. Безумие. Терпкий вкус гранатового сока стоял у меня во рту.
Я рассмеялась. Хрипло. Бесстыже. Свободно.
– Катажина, – услышала я встревоженный голос Райденна, который уже торопился ко мне. Единственный, кто заметил мое исчезновение. Остальные стояли так близко, но будто и не подозревали о моем отсутствии. Как знать, быть может, таинственный шепот отыскал дорогу и к моим спутникам, быть может, каждый из них боролся с собственными демонами. «А может, им просто плевать на тебя?» – пронзила догадка. Моя ли?
«Ш-ш-ш-ш-ш!» – тьма зашипела, будто костер, поглотивший клубок змей. Ее гневило приближение принца. Я кожей ощущала ее недовольство и, стремясь унять его, метнулась к исполинской ели. Попыталась раствориться в ее тени. Слишком поздно. Райденн меня видел…
«Соблазни его». Мгновение я силилась понять, были то мои собственные мысли или воля новой подруги… Но в действительности это не имело значения. Ведь я хотела его соблазнить.
– Райденн, – я с трудом узнавала собственный испуганный голос, – ты наконец пришел ко мне. Этот лес… здесь происходит что-то странное. Я хотела позвать остальных, но их имена… Они будто стерты из памяти. Словно обрывки чьих-то слов, брошенных по ветру. Никак не могу уловить. – Я говорила быстро, сбивчиво и буквально видела себя со стороны: тоненькая, с алыми пухлыми губами и рыжими кудрями, что разметались на ветру. Хороша! Тьма одарила меня красотой.
Лунный прикоснулся к моему плечу, встревоженно заглянул в глаза, и я тотчас прильнула к нему всем телом.
– Я так рада, что ты нашел меня! Наконец-то нашел, – шептала я.
– Катажина, нам стоит вернуться на тропу, – проговорил он с усилием, но не двинулся с места. Так и стоял, прижав меня к себе.
Что-то внутри меня злилось, подталкивая действовать решительнее.
– Конечно, – отстранилась я, сделала несколько шагов назад, будто случайно упираясь в ствол соседнего дерева. Пока не гранат. Но уже близко. Жажда дурманила разум. Я взмахнула ресницами, посмотрела на Райденна снизу вверх, стараясь выглядеть беззащитной, уязвимой, хрупкой. – Ты снова отталкиваешь меня, – прошептала я и притворилась, что хочу убежать.
– Катажина, ты не знаешь меня. А когда узнаешь, поймешь, что тебе нужен совсем не я. – Принц не позволил мне уйти, преградив дорогу. Его левая рука касалась ствола дерева, к которому я прислонялась. Правая скользила по моему плечу.
«Он не верит в то, что говорит. Нужно лишь немного подтолкнуть».
– Так позволь же мне решить самой. – Я положила руку ему на шею, касаясь пальцами волос у него на затылке. – Я не знаю твоего прошлого, не знаю нашего будущего. Я просто хочу быть с тобой. Здесь. Сейчас.
Райденн наклонился ко мне, я ощутила его дыхание на своих губах. Свежее, будто солнечный морозный день. Я прикрыла глаза, наслаждаясь своей победой и предвкушая наш поцелуй. Поцелуй, который заберет его душу. Мысль оборвалась. Острая боль вспорола спину, заставив выгнуться дугой и отскочить от дерева.
– Прости, Катажина, но это не ты, – печально произнес Лунный. Он наблюдал, как на меня надвигалась наполненная лунным светом руна. Я обернулась, чтобы убедиться в своей догадке: такая же сияла на коре за моей спиной.
Я зашипела. Тьма требовала уничтожить обидчика, но мысли мои прояснились. Я больше не хотела навредить Райденну. Впрочем, существу, что завладело моим телом, было плевать на мои желания. Оно больше не играло со мной, не пыталось очаровать, а являло неприкрытую правду: оно здесь, чтобы убить любого, кто станет на пути к заветному древу. Гранат сулил ей перерождение. Мне же – погибель.
Тьма затопила сознание. Я оскалила зубы и зарычала, ощущая, как в глубине души пробуждается энергия. Шептала слова, значение которых не знала, и с ненавистью взирала на принца. Руна таяла. Но прежде, чем я успела договорить, татуировки на руках Лунного наполнились голубым сиянием. Он резко обернулся и швырнул серебристую вспышку прямо в драгоценные алые плоды. Дерево раскололось.
Нечеловеческий крик вырвался из моего горла. Я орала, визжала и бесновалась. Рухнула на колени, не в силах наблюдать за тем, как падали и умирали гранаты, соприкасаясь с белоснежным покровом. Там, где гибли плоды, возникали кровавые лужи. Мгновение – и из ран, что теперь зияли на заснеженной земле, показались сжатые в кулак руки на бледных тонких запястьях. Кулаки разжались. Ужас украл мой голос. С раскрытых ладоней на меня уставились абсолютно черные, полные ненависти глаза.
Прошло несколько секунд, прежде чем я все-таки заорала. Тут же попыталась подняться, чтобы сбежать на спасительную тропу. Окоченевшие пальцы сомкнулись на моих лодыжках и потащили в багряную мертвую топь. Я упала, больно ударившись животом. Серебристые путы сорвались с ладоней Райденна. Попытались вытащить. Тщетно. Веревки лопнули. Бледные пальцы устремились к принцу. Он магией начертил сверкающий круг, не позволяя скверне распространиться за его пределы. Я оказалась в центре.
Все больше рук касались моего тела и тянули, тянули, тянули. Райденн пытался ударять по ним заклинаниями, но едва он уничтожал одну ладонь, как на ее месте возникала следующая. Я отбивалась ногами, извивалась и крутилась, но это лишь смешило вновь пробудившуюся во мне тьму. Тогда я оставила попытки. Замерла, осознав, что главная битва развернулась в моей голове. Сущность и я боролись за контроль. И я должна победить. Не позволю утащить меня под землю. Не умру в этой кровавой яме. Я выживу. Выживу. Выживу. Ради Кева. Ради Дхария. Ради себя самой.
Краем сознания я отметила, что Эмбер, Лис и Вивиан по-прежнему оставались на тропе, но пытались магией помочь Райденну уничтожить ненавистные руки.
– Не сходи с тропы! – раздался крик ведьмы из Пустоши, но Вив не послушала. Пробежала мимо Лунного, рванула прямо ко мне. Жадные пальцы пытались ухватить ведьму за ноги, утащить в свое мертвое царство, но с шипением отпускали, едва коснувшись кожи. Шаг за шагом подруга пробиралась ко мне. Разъяренные собственным бессилием и невозможностью заполучить новую жертву, ледяные силки затягивали меня под землю все быстрее. Я погрузилась в кровавое болото по самую грудь. Тьма давила, вынуждая сдаться. Голова раскалывалась от боли, сознание меркло, но я держалась, нацеленная бороться до последнего вздоха. Я не сдамся. Не отдам свое тело. Свою душу. Свою веру. Я верю, что смогу спастись. Я верю, что выйду из этого леса. Я верю.
Я твердила эти слова как мантру. Как молитву. Как заклинание. И, кажется, именно это держало меня на поверхности. Именно это подарило бесценные секунды и позволило дождаться Вивиан, которая наконец добралась до меня и накинула мне на шею какую-то цепочку. Мерзкие руки с неохотой разжались.
– Что? Не нравится вам мой амулет с перидотом, а, твари? – зашипела подруга, вытягивая меня из кровавого плена. Я едва стояла на ногах, но все-таки смогла выйти за пределы магического круга. Меня тут же подхватил на руки Райденн. Притянул к себе. Понес на тропу. В безопасность. Зубы стучали. Взгляд уцепился за цепочку с прозрачным пузырьком, в котором сверкали осколки зеленого камня.
– Спасибо, Вивиан.
Подруга кивнула, а принц крепче прижал меня к себе. Я обернулась – с окровавленных ладоней за мной неотрывно следили абсолютно черные глаза. В полных лютой ненависти взглядах я читала неутолимую жажду, которая больше не была моей.
Глава 5
Эмбер
Эмбер шла впереди. Первой шагала по тропе проклятого леса дэйви. Ее спутники, должно быть, полагали, что она возглавляет их немногочисленную колонну, потому что знает, что делать. Горькая ухмылка тронула губы ведьмы. Ухмылка, которую никто не увидит. Собственно, именно в этом и заключалась истинная причина, побудившая претендентку стать негласным лидером. Когда идешь первой, никто не видит твоего лица. Лица, на котором давно не отражались привычные спокойствие и отстраненность. Непробиваемая Эмбер трещала по швам! Чувства, таившиеся где-то глубоко внутри, пробирались на поверхность. Слишком близко. Так близко, что, казалось, любой смог бы их прочитать.
Уязвимость ведьма скрывала за уверенной походкой, короткими приказами и прямой спиной. «Ни при каких обстоятельствах не сходите с тропы!» – Эмбер поморщилась от собственного командного тона. Будто этого кто-то не знал без ее очевидных указаний! Хотя какое ей вообще дело до того, что о ней думают остальные? Но впервые за долгое время дело все-таки было. Она не узнавала саму себя.
Слишком много всего навалилось. Слишком много. Она так и не оправилась от страшной тайны, доверенной ей Тобиршасс. Тайны, которая вынудила бежать из Пустоши, ставшей ей вторым домом. Тайны, тяжким грузом давившей на плечи, не позволяя спокойно смотреть в глаза рыжей девчонке, которой предстояло стать приманкой. Той, кто защитит настоящую Избранную и, если потребуется, умрет вместо нее. Умрет вместо Эмбер. Ведьма с трудом подавила желание впечатать кулак в ствол ближайшего к ней дерева.
Злость. Бессилие. Тошнота. Да, ее тошнило от самой себя. Хотелось замереть. Остановиться у одной из этих мрачных елей и блевать. Блевать до тех пор, пока из нее не выйдет вся гниль, трусость и вранье, что так прочно вошли в ее жизнь. Кем она стала? Кем ей еще предстоит стать? «Эмбер – позор истинных ковенов», – слышался ей далекий высокопарный голос. «Позор, на который вы сами меня обрекли!» – она защищалась, будто голодный израненный волк. Вот только от кого? Она сама была себе палачом и защитником. Невыносимо. Мерзко. Противно. Она забыла, от чего так отчаянно бежала всю свою жизнь. Забыла, сколько вреда приносят размышления. Магия, дисциплина, тренировки, результат – все это броня. Броня, которая позволяла забывать. Не думать. Не чувствовать. Все исчезло. Почвы под ногами больше нет. Есть только ненавистная, сводящая с ума тропа. Тропа в бесконечном дремучем лесу. Из которого нет выхода. Выхода нет.
«Мы отдадим свои жизни для того, чтобы ты могла спасти целый мир. Ты Избранная, надежда и свет Эреша. Помни об этом, что бы ни случилось и что бы ты ни услышала. Помни, но никому не раскрывай своей тайны. Отыщи книгу предсказаний Мары, она укажет тебе путь. А теперь беги! Беги так быстро, как только сможешь, и ни за что не останавливайся! Помни, время на исходе! Ну же! Уходи! Мы все слуги Эреша, Эмбер. Исполни свой долг! Беги!»
Слова Верховной звенели в ушах, заставляя возвращаться в прошлое. В последнее время Эмбер только и делала, что оглядывалась. На свою разрушенную жизнь, на выжженные и залитые кровью земли Пустоши, на угрозу бессмертной Ярштай, что снилась ей в кошмарах, и на свое трусливое вынужденное бегство. «Иногда долг превыше чести». Губы ведьмы искривила злая усмешка. Одна Богиня знает, как тяжело Эмбер далось решение оставить своих близких и уйти, спасая собственную жизнь. Той страшной ночью все, чего на самом деле ей хотелось, – умереть, сражаясь за тех, кого она любила всем сердцем. Признаться, и сейчас ничего не изменилось. Ведьма ненавидела себя за это трусливое желание. Умереть просто. Жить – куда сложнее.
Однажды Эмбер уже лишилась дома. В Пустоши ей удавалось жить так, будто прошлого у нее нет. Так, словно огонь пожрал всю ее печаль, боль и треклятую скорбь – все чувства разом. А поцелуй Лойши, всего один поцелуй, воскресил то, что она считала мертвым. Она почувствовала, что нужна кому-то. По-настоящему нужна.
Всеми силами ведьма гнала от себя воспоминания об этом. У боли тоже есть границы. Как и у того, что способна вынести душа. Эмбер вздернула подбородок и устремила взгляд на простиравшуюся впереди заснеженную тропу. Вот куда ей следует направлять свой ум. Вперед. Только вперед. Терзания и сожаления не приносят пользы. Она запретила себе плакать. Запретила смотреть в прошлое.
Словом, она держалась.
Ровно до тех пор, пока не увидела Райденна. Живого, мать его, Райденна! Именно тогда ее хваленая выдержка не то чтобы дала трещину, она разлетелась к чертям! Ей хотелось ударить принца. Задушить в объятиях. Рыдать, хлестать по щекам и целовать от радости. Рассыпаться в благодарностях к Богине и проклятиях, адресованных Райденну. Никогда прежде она не чувствовала себя такой слабой. И одновременно такой живой.
Ей до сих пор не верилось, что она действительно плюнула ему под ноги! Жест возмутительный, можно даже сказать, непростительный для будущей Энси. Но где-то в глубине души, под покровом, сотканном из долга, чести и железной воли, пряталась раненая, изувеченная душа. Душа ведьмы, родившейся в человеческом мире. На Земле. Немыслимый плод любви ведьмы и человека.
Тяжелые, безрадостные мысли кружили в бесноватом танце, увлекая за собой Эмбер. Она до последнего надеялась, что россказни, витавшие вокруг леса дэйви, не более чем небылицы. К несчастью, в них оказалось слишком много правды.
С первой минуты, как они вошли в лес, Эмбер старалась отмалчиваться. Ее нервировала близость Лиса. Этот проныра понимал и чувствовал намного больше, чем показывал. С ним стоило быть начеку. И хоть говорила она мало, но, к несчастью, не могла запретить себе думать.
Нужно собраться.
«Не сходите с тропы», – сказала вслух. Опять. Кому она это говорила? Себе? Своим спутникам?
Как она может указывать путь, если даже собственные мысли контролировать не в силах? После смерти Верховной она чувствовала себя потерянной. Хранила надежду на предсказание Мары, но провидица оставила ей лишь насмешку. Нелепую шутку, вынуждавшую следовать за Лисом и компанией. Ах да, и упоминание про колдовской лес и сложную тропу. Будь предсказательница жива, Эмбер непременно припасла бы для нее парочку оплеух. Ведьма ненавидела полагаться на волю случая. А Мара заставила ее сделать именно это: окунуться в неизвестность, довериться судьбе и следовать за самым непредсказуемым плутом во всем Эреше. Эмбер казалось, что она оступилась, упала с отвесной скалы и летит, летит, летит в пустоту. И ей не за что зацепиться – кругом лишь тьма, готовая принять ее в радушные объятия.
Состояние ведьмы окутывало ее, словно тяжелое пуховое одеяло. Она вдруг вспомнила, как в детстве мама укрывала ее таким. Иногда по ночам ей снились кошмары, и она, маленькая, хрупкая и пугливая, пыталась выпутаться из этого одеяла, но оно цеплялось за ноги и, казалось, еще сильнее прижимало к кровати. Эмбер хотелось кричать, звать на помощь, но голоса не было. Так часто бывает в ночных кошмарах. Мама необъяснимым образом угадывала такие моменты, открывала дверь ее комнаты и вызволяла из удушливого плена одеяла. А потом тихо-тихо напевала колыбельную и гладила по голове. До тех пор, пока маленькая Эмбер не засыпала. Тогда ее звали Нэнни. Никакой Эмбер не было и в помине.
Когда мамы не стало, Эмбер нарочно укрывалась этим одеялом, и ей все так же снились кошмары. Но мама больше не приходила. Из мира, в который она ушла, нет дороги назад. Мертвые не возвращаются.
Одеяло напомнило ей о маме. О собственной человечности. О боли. Богиня, как же много боли! Если бы только можно было как-то выйти из собственной головы…
Плывя по течению реки из собственных меланхоличных мыслей, Эмбер не заметила, как с тропы сначала сошла Кася, а потом и Райденн. А когда обнаружила это, то далеко не сразу бросилась к ним на выручку. Просто стояла и смотрела, как из земли одна за другой появлялись мертвенно-бледные руки, готовые утащить девчонку под землю. Ведьма бездействовала не только потому, что сознание ее погрузилось в какую-то странную, бесконечно-болезненную дрему, но и потому, что долг ее заключался в том, чтобы выжить. А участь Каси – умереть за нее. За Эмбер. Ведьма ненавидела себя за это. И не только себя. Еще Мару и даже в какой-то степени умершую Тобиршасс. Ненавидела их за то, что вынудили ее выбирать между долгом и честью. Между долгом и человечностью.
Ярость ведьмы росла и ширилась. Она не привыкла к тому, что эмоции ей больше не подчинялись. Она так долго подавляла и сдерживала их, что сейчас чувства буквально выливались через край. Смешивались и наползали друг на друга, а Эмбер была не в силах с ними совладать. Разлитую воду не соберешь в котелок. Ничего уже не будет как прежде.
Злость накрыла Эмбер волной, которая была столь велика, столь огромна, что пробила плотину из отупляющего оцепенения, заставив наконец действовать.
– А, пошло все к черту! Может, мы обе сумеем выжить! – пробормотала Эмбер, и ноша на ее плечах вдруг стала заметно легче.
Ни Лис, ни Вивиан не слышали ее последней реплики. Были слишком поглощены попытками помочь Райденну и Касе. Претендентка оказалась единственной, кто не участвовал в битве.
Но вот она сделала шаг, потом другой. Она понимала, что ей нужно оказаться как можно ближе к Касе и Райденну. Ей хотелось бежать, но вместо этого она с трудом переставляла ноги. Казалось, все навыки и умения, отточенные годами тренировок, растворились в чернильных сумерках леса дэйви. Бесконечные потоки мыслей обрушивались на нее лавиной, стремились придавить к земле и обездвижить. Но упрямства ведьме было не занимать. Если Эмбер Ларкеш приняла решение, ее не остановишь! Пот катился по лицу градом, мышцы тяжелели, но она все равно шагала навстречу рыжеволосой девчонке, которую, казалось, тьма уже успела прибрать к рукам.
Словно со стороны, Эмбер наблюдала за тем, как эта разукрашенная выскочка, Вивиан, с легкостью опередила ее. Так, будто и не существовало никакой магии леса. Пустышка из Аратты, рискуя собственной жизнью, подбежала к Касе и набросила той на шею амулет с перидотом. Защитила от темных сил, подарила ясность сознания. Эмбер как никогда остро ощутила отсутствие собственного кристалла. А следом пришло осознание, которое она гнала от себя все эти долгие дни. В этом лесу она больше не могла себе врать: она невыносимо тосковала по Лойше.
Райденн с Касей на руках нетвердо ступил обратно на тропу. Только слепой не увидел бы, с какой нежностью Лунный смотрел на девчонку, как бережно прижимал к себе.
– Что, съела? Не такие уж и бесполезные мои побрякушки! – бросила ей в лицо подошедшая Вивиан. Очевидно, она как-то неверно истолковала долгий взгляд претендентки, направленный на Касю с Райденном.
Рыжеволосая уже самостоятельно стояла на тропе и виновато косилась то на Райденна, то на нее. Так, словно Эмбер была судьей. Девчонка даже не подозревает о том, насколько вина самой Эмбер превосходит ее собственную. Она, претендентка, которую готовили годами, она, Избранная Богиней, не сумела уберечь даже Касю… Что уж говорить об Эреше! У этого мира нет шансов с такой защитницей.
Оставив без внимания слова Вивиан, ведьма из Пустоши сказала девчонке лучшее, на что сейчас была способна:
– Не терзай себя. Твоей вины здесь нет.
«Вина здесь только моя», – добавила она мысленно и, развернувшись, вновь зашагала по тропе. Гребаный, гребаный лес!
Глава 6
Кася
Мы шли долго. Настолько долго, что даже чувство вины отступило. Страх притупился. Злость покинула мою душу. Ушла даже грусть. Все, о чем я могла думать, – это то, как же сильно болят мои ноги. Ну ладно, еще о том, как здесь красиво. Взгляд уцепился за покрытые инеем кусты, на которых росли небесного цвета розы. Именно небесного. Не голубого и не синего. Даже в другом мире я оставалась художником и не могла игнорировать окружавшую нас красоту. В этом лесу она была повсюду. Как и колдовство.
Я сознавала, что мы в опасности, что лес дэйви таит в себе множество мрачных тайн, но унять свое восхищение оказалась не в силах. Да и, если уж быть честной до конца, не слишком-то и пыталась. Жизнь состоит из моментов, и именно этот – прекрасен.
Небесные розы сияли так, словно в их крошечных сердцах притаились волшебные светлячки, а с деревьев повсюду свисали сверкающие серебристые лианы. Диковинные грибы с фиолетовыми шляпками покрывали одинокий пенек. Я ахнула, когда один из них внезапно распахнул глаза и грозно зыркнул в мою сторону.
– Эт-т-то чт-т-то? – ткнула я пальцем во все еще пялящийся на меня гриб.
– Говорят, что в таких грибах живут триньи. Их лучше не задевать. Растопчешь один из таких, и неудачи будут преследовать еще долго. Я их, правда, тоже вижу впервые. Слышала, они растут только в лесу дэйви и в Лунных землях, – проговорила Эмбер, повернувшись ко мне. Явный признак того, что ведьма чувствует себя лучше. До этого момента я всерьез полагала, что она не слышит никого и ничего, кроме собственных мыслей.
– В Лунных землях их больше нет. Исчезли, – подхватил Райденн.
Кажется, все мы здесь устали от тишины. Я собиралась было ответить, но моим вниманием завладели цветы, похожие на заключенные в лед капли крови. Я застыла в немом восхищении, будто очутилась в дивном сне. И сейчас была его лучшая часть. Где-то в глубине души каждый хотя бы раз мечтал о том, чтобы магия оказалась реальной. А я действительно, на самом деле, взаправду находилась в самом волшебном месте волшебного мира! С ума сойти!
– А это шэрбигрэм, – взял на себя роль экскурсовода Лис и дотронулся до коры одного из деревьев, которая то и дело меняла оттенок. – Их цвет зависит от того, какие эмоции ты испытываешь. На столах, изготовленных из шэрбигрэма, в покер лучше не играть, – усмехнулся он.
Я улыбнулась, оценив попытку контрабандиста разбавить тягостную атмосферу последних нескольких часов. И раз уж оказалось, что все не прочь поболтать, решила порасспрашивать о чудесах, что нас окружали. Мы как раз проходили мимо бледно-розовых, похожих на пионы цветов. Часть из них окутывало золотое свечение, я не удержалась и задала свой первый вопрос:
– А почему некоторые растения светятся?
– Это значит, что в них обитают духи, – откликнулась Эмбер.
– Духи? В самом деле?
Вивиан, стоявшая к «пионам» ближе всех, протянула руку к одному из бутонов.
– Стой! – в один голос воскликнули Райденн и Эмбер, чем заслужили удивленный взгляд Лиса.
Подруга отдернула руку, так и не дотронувшись до светившегося цветка, зато случайно задела локтем соседний.
– О, черт! – выругалась Эмбер и напряженно уставилась на растения, которых, кажется, прикосновение Вивиан ничуть не потревожило.