Зеркальное отражение

Глава 66

Вторник, 23.47, неподалеку от Хабаровска

Он двигался подобно тени Питера Пэна[25], черный силуэт меняющейся формы, едва различимый на фоне темных предметов внизу, на земле, и темного неба над ней.

Матово-черные лопасти несущего винта с загнутыми концами и бесшовный округлый фюзеляж "Москита" практически не отражали свет, а специальное покрытие поглощало излучение радиолокаторов. Двигатели почти не издавали шума, а бронированные кресла, ремни безопасности, комбинезоны и шлемы членов экипажа также были черными, чтобы их невозможно было разглядеть в кабине.

Вертолет необнаруженным летел над железобетонными зданиями маленьких городов и бревенчатыми избами деревень. Радар и полноцветный топографический дисплей, работающие в сочетании с автопилотом, в компьютер которого была заложена программа исправления ошибок, позволяли пилоту избегать встречи с другими летательными аппаратами, которые могли бы обнаружить вертолет, и менять курс, обходя стороной горные вершины, поднимающиеся в небо выше чем на четыре тысячи футов – именно на такой высоте он летел.

Британское разведывательное судно, находящееся в Северном Ледовитом океане, перехватило радиосообщение из Москвы в Биробиджан с приказом выслать вертолеты навстречу составу. Быстрые расчеты, произведенные вторым пилотом Йовино на бортовом компьютере, показали, что вертолеты доберутся до места как раз тогда, когда "Москит" уже улетит оттуда. И если русским не поможет приличный попутный ветер, который при этом существенно замедлит продвижение "Москита", противники разминутся, так и не увидев друг друга.

"Если только не возникнет заминки", – напомнил первый пилот Карс. На этот случай у него был приказ немедленно разворачиваться и возвращаться в сторону Японского моря. Степень готовности военных летчиков помочь оперативной группе определялась не чувством сострадания, а вместимостью топливного бака "Москита".

– Подходим к цели, – доложил второй пилот Йовино.

Карс посмотрел на топографический дисплей. На двенадцатидюймовом экране перемещались изображения объектов, полученные со спутников и переведенные в зрительные образы компьютерами Пентагона. Можно было разглядеть даже отдельные ветки деревьев.

Проскользнув бесшумной тенью над самой вершиной плоской сопки, вертолет нырнул в долину. Компьютер показал на экране железнодорожное полотно.

– Перехожу на визуальный контроль, – доложил Карс, сообщая о том, что теперь он будет смотреть не на топографический образ, а на саму местность за стеклом кабины.

Оторвавшись от экрана, первый пилот прильнул глазами к окуляру прибора ночного видения, оснащенного широкоугольным инфракрасным излучателем переднего обзора. Приблизительно в миле впереди он увидел в снегу костер и сгрудившихся вокруг него людей. Судя по всему, это были бойцы российского спецназа, которых ссадили с поезда.

Карс нажал кнопку на шлеме. У всех "бомбардиров" в подошвы ботинок был вмонтирован передатчик, с помощью которого можно было определить их местонахождение. Пилот обвел взглядом вокруг, ища сигналы. На экране, проецируемом на стекло шлема, замигали красные точки – три в одном месте и три в другом.

Карс перевел взгляд выше. Вдалеке за высокими сопками к небу поднимался столб дыма.

Три сигнала подавались именно оттуда.

– Вижу состав, – сказал Карс.

Йовино ввел с клавиатуры координаты и посмотрел на топографический дисплей.

– Место эвакуации находится в полутора милях к северо-западу от нашего настоящего местонахождения. Судя по всему, группа разделилась.

– Как дела у нас со временем? – спросил первый пилот.

– Идем с опережением графика на пятьдесят три секунды.

Карс начал спускаться, одновременно разворачивая "Москит" на северо-запад. Вертолет послушно откликался на штурвал, словно планеры, которые Карс запускал в детстве, легко и уверенно рассекая воздух. Впечатление еще больше усиливалось бесшумной работой несущего винта.

Пролетев над склонами первого из трех параллельно идущих ущелий, пилот снизился до пятисот футов и повернул строго на север.

– Вижу мост, – доложил Карс, увидев старый железный мост, пересекающий все три ущелья. – Цель обнаружена, – добавил он, заметив у входа на мост троих "бомбардиров".

– До выхода на цель сорок шесть... сорок пять... сорок четыре секунды, – доложил Йовино, введя в компьютер координаты моста.

Карс перевел взгляд на юго-восток и увидел клубы дыма паровоза.

– Я вижу только троих из шести, – сказал он. – Начинаю снижаться. Приготовиться к приему пассажиров на борт.

– Вас понял, – ответил Йовино.

Пока Карс на полной скорости подлетал к цели, второй пилот следил за цифрами часов, ведущих обратный отсчет времени. За семь секунд до срока он нажал кнопку, и крышка заднего люка скользнула вперед. На это ушла одна секунда. За пять секунд до срока вертолет сбросил скорость, и Йовино нажал вторую кнопку. Выдвинулся рычаг, и с него начала разматываться черная веревочная лестница длиной двадцать пять футов. Она развернулась за четыре секунды, и "Москит" плавно застыл в двадцати семи футах над поверхностью земли.

Первым на борт вертолета поднялся Иси Хонда. Йовино вопросительно посмотрел на него.

– Где остальные? – спросил он.

– На поезде, – ответил Хонда, втискиваясь в тесный отсек и помогая подняться Сондре Де-Вонн.

– И что они собираются делать?

– Сойти с поезда и встретиться с нами, – ответил Хонда.

Вдвоем с Сондрой они помогли подняться Уолтеру Папшоу.

Йовино посмотрел на Карса, тот кивнул, показывая, что все слышал.

– Что мы выиграем, если полетим к ним навстречу? – спросил первый пилот своего помощника.

Не успел Папшоу забраться в кабину, а Йовино уже склонился над компьютером, рассчитывая, сколько дополнительного горючего придется сжечь, если не ждать состав на месте, а полететь навстречу. Единственным неизвестным параметром было то, когда трое "бомбардиров" покинут состав, но Йовино приходилось исходить из предположения, что это произойдет до появления вертолета.

– Нам лучше лететь навстречу, – наконец доложил второй пилот, нажимая кнопку.

Лестница смоталась, рычаг убрался, и люк закрылся. Все эти операции осуществлялись за счет энергии аккумуляторных батарей и не требовали затрат топлива; напротив, с размотанной лестницей и открытым люком возрастет сопротивление воздуха, что приведет к дополнительным затратам горючего.

– Что ж, подбросим ребят, – сказал Карс.

Удерживая "Москит" на высоте двадцать семь футов, он развернулся плавно и аккуратно, словно стрелка компаса, и полетел навстречу приближающемуся составу.

Глава 67

Вторник, 08.49, Вашингтон

– Послушайте, Поль, что это у вас там за операция в духе вестернов?

Поль Худ посмотрел на одутловатое лицо Ларри Рахлина, появившееся на экране монитора. Редеющие седые волосы директора ЦРУ были аккуратно расчесаны, светло-каштановые глаза за очками в золотой оправе горели гневом. Зажатая у него во рту незажженная сигара двигалась вверх и вниз в такт его словам.

– Понятия не имею, о чем это вы, – ответил Худ. Он посмотрел на часы в нижнем углу монитора. Всего через несколько минут "Бомбардир" будет в безопасности, а еще через два часа после этого "Москит" совершит посадку на борт авианосца, и все следы вторжения на российскую территорию будут заметены.

Вынув сигару изо рта, Рахлин ткнул ею в экран.

– Вот почему эта должность досталась вам, а не Майку Роджерсу, – сказал он. – У вас такое же непроницаемое лицо, как было у Кларка Гейбла в "Унесенных ветром". "Кто, я, Ларри? Провожу какую-то тайную операцию?" Видите ли, Поль, несмотря на все благородные старания Стивена Вьенса убедить меня в том, что наш спутник вышел из строя, мы получили кое-какие снимки с китайского разведывательного спутника, на которых отчетливо видны коммандос, нападающие на железнодорожный состав. Пекин поинтересовался у меня, в чем дело, а я, в отличие от вас, действительно ни черта не знаю. Итак, если только какому-то третьему государству не удалось заполучить "Ил-76Т", который китайцы обнаружили на месте преступления и который, как мне стало случайно известно, имелся в запасниках Пентагона, эту операцию проводите вы. Комиссия Конгресса утверждает, что никакого согласия на стрельбу не давала. Сенаторам тоже очень хотелось бы узнать, что происходит в Сибири. Итак, повторяю: что там происходит?

– Ларри, поверьте, я в полном недоумении, как и вы, – невозмутимо ответил Худ. – Как вам известно, я в отпуске.

– Знаю. Но вы быстренько из него вернулись.

– Просто я успел позабыть, как сильно ненавижу Лос-Анджелес... – ответил Худ.

– Ну да, конечно. Вот в чем дело. Все ненавидят Лос-Анджелес, так зачем же все туда так стремятся?

– Наверное, все дело в великолепной дорожной разметке, – сказал Худ.

– Ну хорошо, как вы отнесетесь к тому, что я обращусь с этим же вопросом к президенту? – спросил Рахлин, засовывая сигару обратно в рот. – Ведь у него на столе должна быть исчерпывающая информация, так?

– Не знаю, – сказал Худ. – Дайте мне несколько минут, я переговорю с Майком и Бобом и перезвоню вам.

– Ну разумеется, Поль, – сказал Рахлин. – Но только запомните: вы здесь новичок. Я работал в Пентагоне, в ФБР, теперь работаю на этом месте. Здесь у нас не "город ангелов", дружище. Это Город дьяволов. И если вы дернете кого-то за хвост, то вас сожгут или насадят на вилы. Это понятно?

– Ваше предостережение услышано, Ларри, и я вам за него очень признателен, – сказал Худ. – Как я уже говорил, я вам перезвоню.

– Буду ждать, – пообещал директор ЦРУ, обрезанным концом сигары отключая экран.

Худ посмотрел на Майка Роджерса. Все остальные разошлись по своим отделам, оставив директора и его первого заместителя вдвоем дожидаться сообщения от "Москита".

– Извини за то, что заставил тебя выслушать все это, – сказал Худ.

– Ничего страшного, – ответил Роджерс. Он сидел в кресле, скрестив руки на груди и наморщив лоб. – Однако ты можешь нисколько не беспокоиться на этот счет. У нас есть фотографии. Вот почему Ларри вынужден поднимать такой шум. На самом деле у него нет никакого веса.

– Какие еще фотографии? – удивился Худ.

– Фотографии Ларри на яхте с тремя женщинами, из которых ни одна не является его женой, – объяснил Роджерс. – Наш президент назначил Ларри на место Грега Кидда только потому, что у Рахлина имеется запись прослушанного телефонного разговора, в котором родная сестра Лоуренса пытается заставить одну японскую компанию сделать тайные пожертвования в избирательный фонд.

– Чисто женский подход, – усмехнулся Худ. – Президенту Лоуренсу следовало бы доверить руководство ЦРУ своей сестре, а не Рахлину. По крайней мере, под ее началом ведомство следило бы не за нами, а за нашими врагами.

– Как сказал один умный человек, – ответил Роджерс, – это Чистилище. Здесь у каждого есть враги.

Запищал телефон. Худ ткнул большим пальцем кнопку включения громкоговорящей связи.

– Да?

– Входящее сообщение от "Бомбардира", – доложил Жучок Беннет.

Роджерс подскочил в кресле.

– Докладывает рядовой Хонда, – донесся из океана тишины отчетливый голос.

– Я слушаю, рядовой, – сказал Роджерс.

– Сэр, я, Папшоу и Сондра находимся на борту вертолета...

Роджерс почувствовал, что у него в груди сжимается тугой комок.

– ...а трое остальных пока еще остаются в поезде. Мы не знаем, почему состав до сих пор не остановился.

Роджерс слегка расслабился.

– Есть какие-либо свидетельства того, что русские оказали сопротивление?

– Кажется, никаких, – ответил Хонда. – Мы видим наших в окнах кабины паровоза. Буду держать линию открытой. Встреча через тридцать девять секунд.

Стиснув кулаки, Роджерс поднялся на ноги, опираясь на стол. Худ, сплетя руки рядом с телефоном, воспользовался возможностью прочитать молитву за "бомбардиров".

Худ посмотрел на Роджерса. Подняв голову, тот встретился с ним взглядом. Увидев в глазах генерала гордость и беспокойство, Худ понял, какая сила связывает этих людей – прочнее любви, крепче брачных уз. И он позавидовал этой связи, даже сейчас, когда она причиняла Роджерсу столько тревоги.

"Особенно сейчас, – подумал Худ. – Так как эти страхи делают связь еще крепче".

Затем снова послышался голос Хонды, и в нем прозвучали интонации, которых не было раньше.

Глава 68

Вторник, 16.54, Санкт-Петербург

Расстояние между Пегги и главным входом Эрмитажа не могло быть больше, даже если бы она оставалась в Хельсинки. По крайней мере, так думала английская разведчица, быстрым шагом проходя в следующую галерею, где были представлены мастера Болонской школы. Отсюда до Главной лестницы останется уже совсем немного – если только ей удастся туда дойти.

Пегги понимала, что женщина преследует ее. И у нее обязательно должно быть прикрытие – еще один человек, который наблюдает за ней и докладывает руководителю операции. И этот человек, возможно, находится прямо здесь, в Эрмитаже, с согласия генерала Орлова или вопреки ему.

Пегги остановилась перед полотном кисти Тинторетто, просто чтобы выяснить, как поступит ее преследователь. Она пристально посмотрела на нее, словно разглядывая отпечаток пальца в лупу.

Женщина задержалась перед картиной Веронезе. В ее поведении больше не было игры. Она остановилась резко, привлекая к себе внимание, показывая Пегги, что следит за ней. Возможно, мелькнула у Пегги мысль, женщина рассчитывает, что она впадет в панику.

Наморщив лоб, Пегги лихорадочно размышляла, обдумывая и отвергая различные варианты, от того, чтобы захватить в качестве заложника картину, и до того, чтобы устроить пожар. Подобные действия только привлекут сюда дополнительные силы, сделав шансы на бегство еще более призрачными. У Пегги даже мелькнула мысль добежать до телевизионной студии и сдаться на милость генералу Орлову. Но она быстро отвергла ее: даже если Орлов и выразил готовность устроить шпионское "совещание в верхах", обеспечить ее безопасность он не сможет. Кроме того, первый урок, который постигают разведчики, заключается в том, что ни в коем случае нельзя попадать в замкнутые помещения, а подвалы Эрмитажа – это уже не просто замкнутое помещение, а самый настоящий гроб, закопанный в землю.

Однако Пегги понимала, что долго ей бежать не дадут: теперь, когда их с Джорджем обнаружили, будут перекрыты все выходы, затем коридоры и, наконец, галереи. И тогда она окажется взаперти. А Пегги не собиралась позволять русским самим определять время и место ее встречи с ними.

Главное – хоть на несколько минут вывести их из игры, чтобы уйти самой или хотя бы отвлечь внимание от рядового Джорджа. А для этого лучше всего начать с "любительницы искусства", которая преследует ее по пятам.

У Пегги мелькнула мысль, а что, если сдаться этой женщине, так, чтобы от этого предложения нельзя было отказаться, – до того, как подоспеет подкрепление.

Резко отвернувшись от Тинторетто, Пегги быстрым шагом, почти бегом направилась к главной лестнице.

Женщина поспешила следом за ней, тоже переходя на бег.

Завернув за угол, Пегги оказалась на величественной лестнице, отделанной желтым мрамором, с двумя рядами колонн, поднимающихся с первого этажа. Глядя себе под ноги, она стала пробираться сквозь плотную толпу туристов, направляясь вниз.

И вдруг на полпути Пегги оступилась и упала.

Глава 69

Вторник, 23.55, неподалеку от Хабаровска

За две минуты до того, как Скуайрс собирался остановить состав, русский офицер попросил:

– Sigaryet?

Остальные "бомбардиры" находились в глубине кабины, собирая снаряжение. Скуайрс посмотрел на пленного.

– Мы не курим, – сказал он. – Мы – новая армия. У тебя есть сигареты?

Русский его не понял.

– Sigaryet? – повторил он, указывая подбородком на левый нагрудный карман.

Состав начинал делать плавный поворот. Скуайрс, надев очки ночного видения, подошел к окну.

– Ньюмайер, – распорядился он, – посмотри, сможешь ли ты ему помочь.

– Будет исполнено, сэр, – ответил рядовой.

Оставив раненого сержанта Грея в углу, Ньюмайер склонился над русским. Засунув руку в нагрудный карман гимнастерки, он достал потертый кожаный кисет с табаком, перетянутый широкой резинкой. Под резинку была заткнута также большая стальная зажигалка с портретом Сталина и выгравированной надписью по-русски.

– Наверное, досталась по наследству, – заметил Ньюмайер, изучая надпись в тусклом свете.

Раскрыв кисет, он нашел внутри несколько готовых самокруток, достал одну и подал ее пленнику. Русский офицер втянул самокрутку в губы и прикурил.

Закрыв зажигалку, Ньюмайер засунул ее под резинку.

Никита выпустил носом две струйки дыма.

Ньюмайер нагнулся к нему, чтобы убрать кисет. В это самое мгновение Никита внезапно согнулся пополам, ударяя Ньюмайера лбом в лицо.

Застонав, Ньюмайер отлетел назад и выронил кисет. Усевшись на полу, русский торопливо запихнул кисет и зажигалку в зубчатую шестерню контроллера. Затем, в тот самый момент, когда Ньюмайер запоздало бросился на него, Никита быстро толкнул железный рычаг до отказа вперед.

Состав снова начал набирать скорость. Шестеренка зажевала кожаный кисет, раздирая его в клочья. Стальная зажигалка застряла между двумя зубцами, сливаясь с ними в изуродованные объятия.

– Проклятие! – выругался Скуайрс, когда Ньюмайер отлетел назад, зажимая лицо.

Подскочив к контроллеру, подполковник попытался вернуть его в противоположное положение, но стальные шестеренки застыли намертво.

– Проклятие! – повторил Скуайрс.

Оглянувшись, он перевел взгляд с русского на Ньюмайера. На лице русского не было торжества; его отрешенный взор был устремлен вдаль. Ньюмайер потирал скулу, на которой начинал наливаться отвратительный синяк. Он стоял на четвереньках, прижимая русского коленом к полу, и у него на лице было написано отвращение к самому себе.

– Сэр, я очень сожалею, – виновато пробормотал Ньюмайер.

"Черт! – подумал Скуайрс. – Этот сукин сын русский сделал то самое, что сделали бы на его месте и мы, и сделал это хорошо".

И теперь потерявший управление состав набирал скорость. Описав поворот, он вышел на последний прямой участок, ведущий к мосту. Времени на то, чтобы вытащить Грея и русского и спрыгнуть самим до того, как состав достигнет ущелья, уже не было. А меньше чем через две минуты паровоз взлетит на воздух.

Подскочив к окну, Скуайрс посмотрел вперед. Над горизонтом он в зеленоватом свечении очков ночного видения разглядел что-то вроде стаи саранчи. Это был вертолет, на котором предстоит эвакуироваться "Бомбардиру" – но он не был похож ни на один летательный аппарат, с которым был знаком Скуайрс. По плавным обводам и цвету подполковник сразу же понял, что речь идет о "невидимке". Он был польщен. Даже Муамар Каддафи не удостоился чести опробовать на себе боевое крещение "Стелсов", хотя они были приведены в состояние повышенной готовности, когда в 1986 году Рейган и Уайнбергер[26] пересекли установленную ливийским диктатором «линию смерти» в заливе Сидра и подбили глаз Триполи[27].

Вертолет летел быстро, на маленькой высоте. Снегопад полностью прекратился, видимость стала хорошей, и пилот, скорее всего, быстро догадается, что состав не может остановиться. Вопрос заключался вот в чем: хватит ли времени, чтобы покинуть паровоз каким-либо другим путем?

– Ньюмайер, – распорядился Скуайрс, – помоги Грею подняться на крышу. Нам нужно быстрее уходить отсюда.

– Слушаюсь, сэр, – ответил удрученный "бомбардир".

Оторвавшись от русского, Ньюмайер, старательно избегая встречи с его отрешенным взглядом, подошел к Грею, нагнулся к нему и осторожно взвалил сержанта на плечо. Тот, из последних сил стараясь не потерять сознание, ничем не мог ему помочь. Сгибаясь под тяжелой ношей, рядовой с тревогой наблюдал за тем, как Скуайрс перекатил русского на живот.

– Иди! – приказал Ньюмайеру подполковник, кивая на дверь. – Я справлюсь один.

Ньюмайер неохотно распахнул дверь ударом ноги, забрался на окно и осторожно переложил Грея на плоскую крышу кабины.

Схватив русского за волосы, Скуайрс отвязал страховочный трос, которым тот был привязан к полу, связал ему руки за спиной и поволок к двери.

Глава 70

Вторник, 16.56, Санкт-Петербург

Когда Валя Сапарова увидела неожиданный кульбит английской шпионки на лестнице, первой ее мыслью было, что та собирается в нее выстрелить. Валя инстинктивно пригнулась, но тотчас же поняла, что англичанка падает. Вскочив, Валя бросилась за ней. Поразительно, какую информацию можно вытянуть из раненого или умирающего человека. Теряя контроль над собой, люди говорят самые разные вещи, в том числе и очень важные.

Посетители музея, ахая, расступались в стороны, пропуская упавшую женщину. Та съехала на плече ступенек двадцать и, не ударившись головой, сделала неуклюжий кувырок, достигнув следующей площадки. Съежившись в комок, англичанка стонала, слабо подергивая ногами. Вокруг нее столпились посетители. Кто-то попросил охранника позвать на помощь, двое опустились на корточки, один из них быстро скинул с себя пиджак и подложил женщине под голову.

– Не трогайте ее! – крикнула Валя. – Расступитесь!

Добежав до лестничной площадки, она выхватила из кобуры на щиколотке пистолет с коротким стволом.

– Эта женщина – преступница, которую разыскивает милиция! – продолжала Валя. – Предоставьте все нам.