Медная перчатка

Колл предполагал, что Аластер его подозревает, но, судя по всему, просто подозрения успели перевалить порог уверенности. Даже если бы Колл пережил магическую операцию, он понимал, что все было бы кончено. Его душа принадлежала Константину Мэддену, и из-за этого его родной отец желал ему смерти.

Рядом с книгой лежал лист бумаги с пометкой, сделанной рукой Аластера: «Это должно сработать. Должно. Должно!» Последнее «Должно!» было подчеркнуто несколько раз, а следом шла дата в сентябре.

В этот день Колл должен был вернуться в Магистериум. В их городе знали, что он вернулся домой на летние каникулы, и наверняка решат, что, когда все остальные местные дети пойдут в обычную школу, Колл отправится назад в балетную. То есть если он вдруг в сентябре исчезнет, никого это не насторожит.

Колл, обернувшись, еще раз посмотрел на кандалы. Его замутило. До сентября оставалось всего две недели.

– Колл.

Колл резко развернулся. Отец, полностью одетый, точно он и не собирался ложиться спать, стоял на пороге. Очки съехали на самый кончик носа. Он выглядел совершенно нормально, только казался немного грустным. Колл в изумлении смотрел, как отец протягивает к нему руку.

– Колл, это не то, что ты думаешь…

– Скажи мне, что ты не запирал Хэвока здесь, – тихим голосом произнес Колл. – Скажи мне, что все это не твое.

– Хэвока запер не я. – Впервые Аластер произнес имя волка, а не «это» или обезличенное «он». – Но я должен воплотить свой план в жизнь, Колл. Ради твоего же блага. В мире полно ужасных людей, и они придут за тобой, чтобы тобой воспользоваться. Я не могу этого допустить.

– То есть ты решил опередить их и сам сотворить со мной нечто ужасное?

– Это ради тебя самого!

– Ложь! – закричал Колл. Он отпустил Хэвока, и тот зарычал. Его уши были плотно прижаты к голове, а разноцветные глаза-воронки с яростью смотрели на Аластера. – Все, что ты мне говорил, было ложью. Ты лгал про Магистериум…

– Я не сказал ни слова лжи про Магистериум! – сорвался Аластер. – Отправиться туда было худшее, что могло с тобой случиться! Это худшее место на земле!

– Потому что ты думаешь, что я Константин Мэдден! Ты думаешь, что я Враг Смерти!

Он словно оказался в эпицентре урагана – в подвале повисло накаленное, страшное молчание. Даже Хэвок ни производил ни звука. Лицо Аластера осунулось, и он, точно разом лишившись сил, оперся о косяк. Когда он заговорил, его голос звучал очень тихо. Что было намного хуже, чем если бы он орал от злости.

– Ты Константин Мэдден, – сказал он. – Ты – это он, так?

– Я не знаю! – Коллу было уже все равно. – Я не помню ничего, кроме моей собственной жизни. Но даже если я правда он, ты должен был помочь мне понять, что со всем этим делать. А вместо этого ты запер моего волка и…

Колл глянул на кандалы, идеально подходящие для запястий мальчика-подростка, и конец фразы застрял у него в горле.

– Когда я увидел волка, я все понял, – произнес Аластер тем же тихим тоном. – Я предполагал такую возможность, но убеждал себя, что ты просто не можешь быть таким, как он. Но у Константина, когда он был в твоем возрасте, тоже был такой же волк, как Хэвок. Он постоянно ходил за ним по пятам. Точно так же, как Хэвок за тобой.

По коже Колла побежали мурашки.

– Ты говорил, что Константин был твоим другом.

– Мы были в одной группе учеников. Нашим мастером был Руфус. – Еще никогда Аластер не рассказывал Коллу подробности своей учебы в Магистериуме. – На моем Железном испытании Руфус выбрал пятерых. Твою мать. Ее брата, Деклана. Константина Мэддена. Брата Константина, Джерико. И меня. – Ему было больно говорить об этом, Колл ясно это видел. – К концу нашего Серебряного года в живых остались лишь четверо. Спустя еще пять лет все, кроме Константина и меня, погибли. После Холодной резни он почти не показывается и всегда носит маску.

В ходе Холодной резни была убита мама Колла. Тогда же он сломал ногу. И тогда же Константин Мэдден изгнал душу из ребенка по имени Коллам Хант и поместил на ее место свою. Но это было еще не самое худшее. Худшая часть включала в себя правду о матери Колла, которую ему поведал мастер Джозеф.

– Я знаю, что она написала в снегу, – решился сказать Колл. – Она написала «Убей ребенка». Она имела в виду меня.

Возражений не последовало.

– Почему ты меня не убил?

– Колл, я бы никогда не причинил…

– Серьезно? – Колл схватил один из рисунков перчатки. – Тогда что это? Что ты собирался с ней делать? Грядки полоть?

Лицо Аластера посуровело.

– Колл, отдай это мне.

– Ты собирался приковать меня, чтобы я не помешал тебе вырезать сердце Хэвока? – Колл ткнул пальцем в койку. – Или чтобы я не помешал тебе применить ее на мне?

– Не говори глупостей!

Аластер сделал шаг вперед, и в этот момент Хэвок, зарычав, прыгнул на него. Колл закричал, и волк попытался в воздухе извернуться, чтобы не задеть Аластера, но все равно врезался в него боком. Аластера занесло назад, и он ударился о небольшой столик, который под его весом развалился. Мужчина и волк рухнули на пол.

– Хэвок! – позвал Колл. Волк скатился с Аластера и, не переставая рычать, занял место сбоку от мальчика. Аластер встал на колени, после чего медленно, с трудом сохраняя равновесие, поднялся на ноги.

Колл на автомате бросился к отцу, но поймал на себе его взгляд. На лице Аластера было написано нечто такое, чего Колл никак не ожидал увидеть.

Страх.

Это лишь разъярило Колла.

– Я ухожу, – резко бросил он. – Мы с Хэвоком уходим, и больше никогда сюда не вернемся. Ты упустил свой шанс убить нас.

– Колл, – Аластер предупреждающе вскинул руку, – я не могу тебя отпустить.

Колл подумал, что, возможно, всякий раз, когда Аластер смотрел на него, он ощущал некую ужасающую неправильность. Колл всегда считал Аластера своим отцом, даже после всего, что рассказал ему мастер Джозеф, но, вполне вероятно, Аластер более не считал Колла своим сыном.

Колл опустил взгляд на кинжал в своей руке и вспомнил день Испытания. Может, Аластер бросил тогда Мири неему, а в него? Убей ребенка. На ум пришло письмо отца мастеру Руфусу, в котором он просил его лишить Колла магии. Вдруг все поступки Аластера обрели страшный смысл.

– Пошли, – сказал Колл Хэвоку, поворачивая его голову к двери, ведущей в основную захламленную часть подвала. – Мы уходим.

Хэвок развернулся и потрусил к выходу. Колл начал осторожно отступать следом за волком.

– Нет! Ты не можешь уйти! – Аластер подскочил к Коллу и схватил его за руку. Отец не был крупным мужчиной, но он был жилистым, высоким и гибким. Колл поскользнулся и повалился на пол, приземлившись точно на больную ногу. Тело прошила острая боль, так что у него все поплыло перед глазами. Сквозь лай Хэвока Колл различил голос отца:

– Ты не можешь вернуться в Магистериум. Я должен все исправить. Обещаю тебе, я все исправлю, и…

Он хочет сказать, что убьет меня, – подумал Колл. – Он все исправит, убив меня.

Его накрыла злость, злость на всю ту ложь, которую Аластер скармливал ему все эти годы и продолжал твердить сейчас, на крошечный ледяной сгусток ужаса, который он носил в сердце после встречи с мастером Джозефом, на страх, что все, кто ему дорог, могут возненавидеть его, узнав, кто он на самом деле.

Ярость затопила его и вырвалась наружу. Стена позади Аластера вдруг хрустнула, и сбоку по ней пролегла глубокая трещина. Все в комнате пришло в движение. Стол Аластера швырнуло об стену. Койка подлетела и врезалась в потолок. Аластер в шоке завертел головой, и в этот момент магия, выпущенная Коллом, попала в него. Аластера отбросило в сторону, и его голова с жутким звуком ударилась об стену.

Колл с трудом поднялся. Его всего трясло. Отец лежал на полу неподвижно, глаза были закрыты. Колл подкрался поближе и присмотрелся внимательнее. Грудь отца ритмично вздымалась и опадала. Он еще дышал.

Позволить себе потерять голову из-за вспышки ярости и вырубить магией родного отца определенно шло в колонку, подтверждающую твою принадлежность к Вселенскому Злу.

Колл понимал: необходимо было покинуть дом прежде, чем отец очнется. Прихрамывая, он поспешил вон из комнаты – Хэвок не отставал ни на шаг – и захлопнул дверь.

В основном помещении подвала сбоку от опасного нагромождения сломанных стульев стоял деревянный ящик, полный пазлов и старых настольных игр с недостающими деталями. Колл подвинул его к двери. По крайней мере, подумал он, это хоть немного задержит Аластера на его пути наверх.

Колл на всех парах ринулся в свою комнату. Там он надел куртку прямо на пижаму и сунул босые ноги в кроссовки. Хэвок, тихо тявкая, возбужденно кружил вокруг, пока Колл набивал брезентовую спортивную сумку первой попавшейся под руку одеждой, а после на кухне побросал сверху несколько пакетов с чипсами и печеньем. Следом он опустошил жестяную коробку, стоящую на холодильнике, где Аластер хранил деньги на мелкие расходы, – всего там оказалось около сорока долларов смятыми однодолларовыми и пятидолларовыми купюрами. Сунув их в сумку, он зачехлил Мири, добавил кинжал к вещам, застегнул молнию и закинул ремень на плечо.

Нога болела, и его потряхивало после падения и отдачи от магического выброса. Лунные лучи, падающие из окон, заливали все вокруг молочным светом. Колл оглянулся по сторонам, гадая, доведется ли ему еще раз увидеть эту кухню, или этот дом, или своего отца.

Хэвок, навострив уши, заскулил. Колл ничего не слышал, но это вовсе не означало, что Аластер еще не очнулся. Выбросив из головы лишние размышления, Колл схватил Хэвока за загривок и на цыпочках выскользнул из дома.

В столь ранний час улицы города были безлюдны, но Колл все равно старался держаться теней на случай, если отец решит отправиться за ним на машине. Солнце должно было вскоре взойти.

Минут через двадцать после ухода его телефон зазвонил. Колл едва сознания не лишился, прежде чем ему наконец удалось выключить звук.

Судя по определившемуся номеру, звонили из дома. Аластер явно успел прийти в себя и выбраться из подвала. Облегчение, накатившее на Колла, быстро сменилось новым приступом страха. Отец позвонил еще раз. И еще.

Колл выключил телефон и выбросил его, побоявшись, что Аластер каким-то образом сможет выследить его, как это делают полицейские в сериалах.

Необходимо было решить, куда направиться, причем быстро. Занятия в Магистериуме начнутся лишь через две недели, но там наверняка кто-то есть. Колл был уверен, что мастер Руфус позволит ему убить время в его комнате, пока не вернутся Тамара и Аарон, и что он защитит его от отца, если потребуется.

Затем Колл представил себя в компании Хэвока и мастера Руфуса, бродящих без дела по гулким пещерам школы. Картина выходила нерадостной. Кроме того, он сомневался, что сможет самостоятельно добраться до разветвленной системы подземных пещер в штате Виржиния. Чтобы добраться до дома в Северной Каролине в начале лета, им пришлось провести немало часов в старом «Роллс-Ройсе» Аластера, и Колл понятия не имел, как повторить этот путь в обратную сторону.

Время от времени он переписывался с друзьями, но так и не узнал, где проводил каникулы Аарон – тот хранил на этот счет упорное молчание. А вот семья Тамары жила сразу за границей федерального округа Колумбия, и что-то подсказывало Коллу, что от них до федерального округа ходило куда больше автобусов, чем до Магистериума.

Теперь ему ужасно не хватало своего телефона.

Тамара прислала ему подарок на приближающийся день рождения – кожаный ошейник и поводок для Хэвока – и указала свой адрес. Он запомнил его, потому что у ее особняка было название«Щипцы», Аластер еще расхохотался и сказал, что лишь по-настоящему богатые люди дают своим домам имена.

Колл мог поехать туда.

Впервые за последние недели у него появилась определенная цель. Колл с новыми силами направился к автобусной остановке, маленькой постройке с двумя скамейками снаружи и кондиционированной комнаткой, в которой сидела пожилая женщина, продающая через стеклянное окошко билеты. На одной из скамеек уже сидел, клюя в полудреме носом, какой-то старик.

В воздухе жужжали москиты. Колл подошел к окошку.

– Э-э… – начал он. – Мне нужен билет в один конец до Арлингтона.

Женщина окинула его подозрительным взглядом и поджала накрашенные светло-красной помадой губы.

– Сколько тебе лет? – спросила она.

– Восемнадцать, – ответил Колл, надеясь, что его голос прозвучал достаточно уверенно. Едва ли она бы ему поверила, но случается, что пожилые люди плохо определяют возраст на глаз. Колл выпрямился, стараясь казаться выше.

– Хм, – после паузы произнесла она. – Один взрослый невозвратный билет стоит сорок долларов. Тебе повезло – твой автобус отправляется через полчаса. Но собакам входа нет, только если он служебный.

– А, да, – Колл бросил быстрый взгляд на Хэвока. – Он очень служебный. Точнее, был – служил на флоте.

У женщины глаза полезли из орбит.

– Он спас человека, – продолжал на ходу придумывать Колл, запихивая деньги в щель под окошком. – Утопающего. Еще и от акул. Ну, только от одной, но довольно крупной. У него есть медаль и все как полагается.

Женщина несколько томительных секунд молча смотрела на него, после чего ее взгляд переместился на ноги Колла.

– То есть этот пес сопровождает тебя из-за твоей ноги? – спросила она. – Так бы сразу и сказал.

И она протянула ему билет.

Красный от стыда, Колл схватил кусок бумажки и, ничего не ответив, развернулся. Покупка билета стоила ему почти всех денег, оставив всего один доллар с мелочью. На них он купил в автомате два шоколадных батончика и сел на скамейку в ожидании автобуса. Хэвок примостился у его ног.

Как только он доберется до дома Тамары, пообещал Колл себе, все образуется. Все непременно наладится.