Орудия Смерти. Город небесного огня

– Хочешь – верь, хочешь – нет, но он так меня уже называл, – пожала плечами Клэри. – Ой, погоди-ка… – Она повернулась к нему всем корпусом и подергала за руку, заставляя вынуть ее из кармана джинсов. – Кольцо, – сказала она. – А правда было здорово, когда все работало?

Саймон бросил взгляд вниз. Золотое кольцо, выкованное вручную в форме древесного листа, сидело на его правом безымянном пальце. В свое время оно формировало связующую нить с Клэри, но сейчас, когда ее собственное кольцо погибло, у него, по сути дела, остался лишь декоративный сувенир. Саймон понимал, что здесь, пожалуй, чересчур много от сентиментальности, но все-таки это была очень изящная вещица, к тому же своего рода символ их взаимного притяжения друг к другу.

Клэри крепко пожала ему запястье и вскинула глаза. Тени плясали в зелени ее радужки; Саймон отчетливо видел, что девушка испугана.

– Я знаю, это всего лишь очередное совещание Совета… – медленно начала она.

– Но ты все равно останешься в Идрисе.

– Так ведь это только на время! Пока не выяснится, что случилось с Институтами. И тогда мы вернемся… Слушай, я знаю, что ни позвонить, ни отправить смски в Идрис нельзя, так что, если захочешь со мной пообщаться, скажи Магнусу, ладно? Уж он-то найдет способ переслать мне твою весточку.

У Саймона перехватило горло:

– Клэри…

– Я люблю тебя, – сказала она. – Ты мой самый лучший друг. – Девушка отпустила его руку. – Нет-нет, молчи. Ничего не хочу слышать.

Она развернулась и чуть ли не бегом кинулась к Порталу, где ее поджидали Джослин с Люком, у чьих ног стояли три туго набитых вещмешка. Мужчина не сводил с Саймона задумчивого взгляда.

Но где, кстати, Изабель? Толпа Сумеречных охотников успела поредеть. К Клэри присоединился Джейс, обняв за плечи. Мариза уже возле самого Портала, но вот Изабель, которая все это время была рядом с ней…

– Саймон, – прозвучал голос у правого уха. Он обернулся и увидел Иззи, чье лицо напоминало бледное пятно на фоне темной шевелюры и плаща. Во взгляде застыл гнев пополам с печалью. – Похоже, пришла пора расстаться.

– Ну, хорошо, – сказал Магнус. – Итак, я здесь. Чего ты хотел сказать?

Алек не сводил с него широко распахнутых глаз. Они отошли за угол и сейчас стояли в небольшом застуженном саду в окружении поредевших зеленых изгородей. Толстые плети плюща, вившиеся по каменным стенам и чугунной ограде, настолько оголились из-за зимы, что сейчас за воротами просматривалась улица с ее движением и пешеходами. Неподалеку обнаружилась каменная скамейка, чья щербатая поверхность была подернута корочкой льда.

– Я? Сказать?..

Магнус сверлил Алека мрачным взглядом, словно тот совершил некую глупость. Не исключено, что так и есть. Нервы звенели, как колокольчики на спятившем ветру, а в животе копилась тошнота. В тот последний раз, когда он видел Магнуса, колдун попросту ушел от него по заброшенному тоннелю метро. Его фигурка становилась все меньше и меньше, пока вовсе не исчезла. «Аку синта каму», – сказал он Алеку. По-индонезийски «Я люблю тебя».

Это подарило искру надежды, которой хватило, чтобы названивать Магнусу десятки, сотни раз, чтобы ежеминутно посматривать на мобильник – не пропустил ли я смску? – и даже периодически выглядывать из окна своей комнаты, которая сейчас – без Магнуса – казалась пустынной и незнакомой, словно принадлежала чужому человеку.

Но вот Магнус стоит напротив, со своей вечно взъерошенной шевелюрой и кошачьими глазами с вертикальными щелями зрачков; голос подобен темной патоке, лицо… его остроугольное, чудесное лицо, не выдающее ничего, ни крошечки… Алек и сам хотел бы что-то промолвить, но слова прилипли к языку, словно его заставили выпить кружку клея.

– Ты хотел со мной поговорить, – терпеливо напомнил Магнус. – Во всяком случае, так мне показалось после всех этих звонков и смсок. Не говоря уже о нашествии твоих приятелей на мою квартирку. Один за другим, один за другим. Как муравьи. Или ты это устраиваешь всем подряд?

Алек сглотнул из-за жжения в пересохшем горле и выпалил первое, что пришло ему в голову:

– Ты так и не простишь меня?

– Я… – Замолчав, Магнус отвернулся, покачивая головой. – Алек. Я уже простил тебя.

– Что-то не похоже. Скорее ты разозлен.

Когда Магнус вновь перевел на него свой взгляд, в нем уже читалось меньше суровости.

– Я волновался за тебя, – сказал он. – Нападения на Институты. Только-только об этом услышал.

У Алека закружилась голова. Магнус его простил, Магнус за него волновался…

– А ты знаешь, что мы уходим в Идрис?

– Да уж, Катарина поставила меня в известность, что ей поручено сформировать Портал, – сухо кивнул маг. – Так что про все остальное было несложно догадаться. Единственное – несколько удивило, что ты не позвонил и даже смску не прислал, мол, я отбываю.

– Так ведь ты не отвечал ни на мои звонки, ни на сообщения, – возразил Алек.

– Но раньше это тебя не останавливало.

– Рано или поздно кто угодно махнет рукой, – пожал плечами Алек. – А потом, Джейс сломал мой мобильник.

Магнус насмешливо фыркнул, выбросив облачко пара:

– Ох, Александр…

– Чего? – с искренним недоумением спросил тот.

– Ты… ты такой… даже поцеловать хочется, – вдруг заявил Магнус и тут же покачал головой: – Теперь понятно, отчего я не хотел больше с тобой встречаться?

– Да, но сейчас-то ты пришел, – сказал Алек. В памяти всплыло, как Магнус впервые поцеловал его, прижав к стене дома, где он жил, и все его косточки вдруг растаяли, а в голове мелькнуло: «Так вот, значит, как это бывает. Сейчас я понял». – И мог бы, к примеру…

– Нет, – решительно оборвал Магнус. – Ничего не выйдет. Ты никак не можешь себе это уяснить. – Его руки уже лежали на плечах Алека, большими пальцами поглаживая шею над воротником; в юноше словно проскочил электрический разряд. – Правда? – сказал маг и приник ближе, чтобы поцеловать.

Алек всем телом подался вперед. Тишина стояла мертвая. Под ногами хрупнул снег, рука мага скользнула вдоль шеи, чтобы прижать голову плотнее… На вкус Магнус был все тем же, горько-сладким и до глубины души знакомым; Алек позволил губам расслабиться – то ли чтобы вдохнуть воздуху, то ли всхлипнуть, то ли дать дыханию Магнуса проникнуть внутрь, – но опоздал, потому что тот уже отпрянул и даже отшагнул назад. Кончено.

– Ты чего? – обмирая, чувствуя себя совсем крохотным, пролепетал юноша. – Что ты, Магнус?..

– Зря это я сделал, – не задумываясь, бросил колдун. Магнус явно терял самоконтроль, таким Алек видел его крайне редко; на высоких скулах заалели яркие пятна. – Я прощаю тебя, но быть рядом не могу. Не могу, и все. Такие вещи попросту невозможны. Я буду жить вечно, по крайней мере, пока кто-то меня не убьет, а вот ты – нет, и смириться с этим выше твоих сил, так что…

– Не надо говорить мне, на что я способен, а на что нет, – промолвил Алек со зловещей безапелляционностью.

Магнус настолько удивился, что сейчас его лицо напоминало физиономию чужого человека.

– Ну-у, по крайней мере, большинство людей с этим не может справиться, – пожал он плечами. – Я имею в виду простых смертных. Да и нам самим не легче. Собственными глазами увидеть смерть любимого человека… Знавал я как-то одну девушку, тоже из наших, из бессмертных…

– Хочешь сказать, она связалась с кем-то из обычных примитивов? И чем кончилось дело?

– Тем, что он умер, – ответил Магнус тоном, глубинную горечь которого не смог бы выразить до конца ни один оттенок человеческой речи. Глаза мага мягко сияли в темноте. – Даже сам не пойму, с чего я вдруг взял, что это могло сработать, – сказал он. – Ты уж прости меня, Алек. Зря я пришел.

– Да, – кивнул тот. – Зря.

Магнус присмотрелся к Алеку с настороженным недоумением, будто только что увидел на улице знакомое лицо, но, как оказалось, это был совершенно посторонний человек.

– Уж не знаю, почему ты так поступил, – продолжил юноша. – За себя могу сказать, что неделями страдал из-за тебя, из-за того, что сам натворил, на чем свет стоит клял себя, что вступил в разговор с этой Камиллой… Локти себе кусал, жалел страшно, все осознал, извинялся раз за разом, прощения просил… но тебя, Магнус, там не было. Все это я проделал в одиночку, сам с собой. Так что теперь даже хочется узнать, а на что же еще я способен. – Он задумчиво смотрел магу в лицо. – Да, я виноват в том, что случилось. Но и ты не без греха. Я ведь мог научиться забывать, что ты, в отличие от меня, бессмертен. Когда ты с кем-то, время, проведенное вместе, делится в равных долях на обоих. Так что в этом смысле между нами не такая уж большая разница. Но знаешь, что мне действительно не дает покоя? Твое молчание. Ты же никогда ничего не рассказываешь. К примеру, я не знаю, когда ты родился. Ничегошеньки не знаю про твою жизнь. Кем была твоя первая любовь… или кто впервые разбил тебе сердце… Вот обо мне ты знаешь все, а я о тебе – ничего. И в этом-то вся загвоздка.

– Ты просто забыл, – мягко промолвил Магнус. – Ведь на самом первом нашем свидании я говорил, что тебе придется принять меня таким, какой я есть, без лишних вопросов…

Алек отмел аргумент в сторону:

– Во-первых, это вообще нечестно – требовать таких вещей. А во-вторых, в ту пору я мало чего понимал насчет любви, чтобы осознать весь смысл твоих слов. Ты, Магнус, ведешь себя как смертельно обиженный, но, согласись, кое в чем ты сам виноват.

– Да, – кивнул тот после паузы. – Что-то в этом есть.

– Но роли все равно не играет, я правильно понял? – подхватил Алек, чувствуя, как ледяной ветер гладит живот. – С тобой всегда так.

– Я не умею меняться, – пожал тот плечами. – Слишком много времени утекло. Знаешь, мы, бессмертные, превращаемся в окаменелости, что ли. Ископаемые, так сказать. Помнится, когда я тебя встретил, ты был полон такой наивной радости, юношеского восторга от жизни, что мне почудилось, будто благодаря тебе я сумею измениться, но…

– Меняйся сам, без чужой помощи, – сказал Алек, но слова вышли вовсе не колючими, как он планировал, а мягкими, чуть ли не молящими.

Магнус, однако, лишь головой покачал.

– Алек, – промолвил он, – знал бы ты, что за сны я вижу. В них город с кровавыми улицами, где стоят костяные башни. Если Себастьян заполучит желаемое, таким же станет и этот мир. А кровь, которая его затопит, будет кровью нефилимов. Иди в Идрис. Там безопаснее. Но будь начеку, не расслабляйся, не позволяй благодушию себя разоружить… Хочу, чтобы ты жил, – выдохнул он и, порывисто развернувшись, зашагал прочь.

Хочу, чтобы ты жил.

Алек осел на промороженные плиты скамьи и спрятал лицо в ладонях.

– Так не навсегда же расстаемся, – запротестовал Саймон, но Изабель лишь насупилась.

– Иди-ка сюда, – сказала она, дергая его за рукав. На ней были длинные перчатки из бордового бархата, и на темно-синем фоне куртки юноши ее руки казались по локоть искупавшимися в крови.

Саймон прогнал непрошеную мысль. Кровь так и норовит напомнить о себе в самые неподходящие моменты.

– Куда ты меня тащишь?

Изабель закатила глаза и чуть ли не силой затолкала его в затемненную нишу возле парадных ворот Института. Местечко оказалось тесноватым, и Саймон ощутил тепло, исходившее от девушки. Вообще-то, став вампиром, он уже утратил способность реагировать на холод или жару, если только речь не шла о тепле человеческой крови. Он не мог сказать, от того ли это, что он уже вкусил крови Иззи, или же дело было в чем-то более глубоком, но, как бы то ни было, теплая пульсация ее вен ощущалась отчетливей, чем с кем бы то ни было еще.

– Если бы ты только знала, как бы я хотел уйти вместе с тобой в Идрис, – сказал он без обиняков.

– Здесь у тебя больше шансов выжить, – тут же возразила она, хотя ее взгляд смягчился. – А потом, мы ведь уходим не навечно. Нежить, которой позволено проникать в Аликанте, – это члены Совета, да и то их пропустят лишь по причине намеченного совещания. Думаю, когда мы обсудим, что именно надо предпринять, нас отправят обратно. Мы же не можем отсиживаться в Идрисе, пока Себастьян крушит все подряд за его пределами. Сумеречные охотники сделаны из другого теста.

Саймон провел пальцем по ее щеке:

– Так ты хочешь, чтобы я тут спрятался и не высовывал носа?

– За тобой присмотрит Джордан, – сказала Изабель. – Твой личный телохранитель. Ведь ты же лучший друг Клэри, – добавила она. – И Себастьян об этом знает. Что и делает тебя отличной мишенью для взятия в заложники. Вот почему тебе следует быть там, где его нет.

– Пока что он ничем не проявил повышенного интереса к моей персоне. С чего вдруг ему захочется сделать это сейчас?

Она пожала плечами и плотнее закуталась в плащ.

– Он вообще никем не интересовался, кроме Клэри и Джейса, но это не значит, что так будет тянуться вечно. Он же не дурак, – сказала она ворчливо, как если бы скрепя сердце признавала за Себастьяном какие-то заслуги. – А Клэри ради тебя пойдет на что угодно.

– Но и ради тебя тоже. – В ответ на недоверчивый взгляд Иззи он легонько приподнял ей подбородок. – Ладно. Раз уж ты уходишь ненадолго, то к чему весь этот драматизм?

Изабель скорчила гримаску. Рот и щеки у нее были розовыми от холода. Ему очень хотелось почувствовать своими холодными губами ее губы, полные крови и жизни, но под пристальным взглядом родителей девушки этого лучше не делать.

– Я ведь слышала, что пару минут назад сказала Клэри. «Я люблю тебя», разве не так?

Саймон замер:

– Да, но… Она же не в том смысле… Иззи…

– Не надо, – вскинула девушка руку. – Пожалуйста, я ведь не маленькая. Все понимаю. Дело в том, что слова эти она произносит очень уж легко, да и ты тоже, а вот я в жизни их никому не говорила, ни разу. Если не считать близких родственников.

– Я знаю, почему ты этого так сторонишься, – ответил он. – Ведь, если их произнести, можно себе же сделать больно.

– Тебе. – Ее глаза были огромными, черными, как звездные зеркала. – Я могу тебе сделать больно.

– Я знаю, – кивнул Саймон. – Знаю, и меня это не волнует. Джейс как-то раз предупредил меня: дескать, ты на шпильках пройдешься по моему сердцу, – но этим меня не остановить.

Изабель фыркнула:

– Он правда так сказал? И ты впрямь решил рискнуть?

Юноша наклонился ближе. Его дыхание – если бы оно у него было – слегка поворошило б ей волосы.

– Сочту за честь.

Она повернула к нему лицо, и их губы соприкоснулись. Какие они теплые… Ее руки были чем-то заняты. «Расстегивает плащ?» – на миг подумал он. Но не станет же она раздеваться на глазах семьи? Хотя если б и стала, у него вряд ли хватит решимости ее остановить. Как-никак, а это Изабель, и она сказала – почти, – что любит его.

Губы девушки щекотали ему кожу.

– Возьми вот это, – шепнула она, и Саймон на миг испытал прикосновение чего-то прохладного к затылку. Затем ее затянутая в бархат рука скользнула по шее юноши.

Он взглянул вниз и увидел на своей груди посверкивающий кроваво-красный квадратик – рубиновую подвеску. Реликвия, дарующая способность обнаруживать проявление демонической энергии.

– Что ты, что ты, я не могу! – потрясенно запротестовал он. – Иззи, да это стоит бешеных денег!

Она расправила плечи:

– Ну, положим, это не подарок, а так, поносить на время. До нашей следующей встречи. – Ее пальцы легонько коснулись рубина. – Этот камень… он от вампира. Так что все сходится.

– Изабель, я…

– Не надо, – прервала девушка, хотя, если честно, он и сам не знал, что собирается сказать. – Ничего не надо говорить, во всяком случае сейчас. – Изабель отшагнула назад. За ее спиной он видел ее семью и все, что осталось от Анклава. Люк уже шагал к Порталу, Джослин вот-вот должна была последовать за ним. Алек, шедший со стороны Института, мазнул взглядом по Саймону с сестрой и, не вынимая рук из карманов, поиграл бровями, но останавливаться тоже не стал. – Ты только… только не встречайся больше ни с кем, пока я там, ладно?

Она уже разворачивалась к нему спиной.

– Так что ж получается-то? – негромко бросил он ей вслед. – Мы сами-то как бы встречаемся теперь или как?

Изабель лишь лукаво улыбнулась и побежала к Порталу. Он успел заметить, как она взяла Алека за руку и они вдвоем шагнули внутрь. За ними вошла Мариза, затем Джейс, ну и, наконец, настала очередь Клэри, которая все это время стояла возле Катарины, обрамленной шипящим синим огнем.

Клэри подмигнула Саймону и сделала шаг. В Портале что-то взвихрилось, и через долю секунды исчезла и она.

Саймон машинально потрогал рубиновую подвеску. В камне почудилось какое-то биение, напоминавшее беспокойный пульс. Словно у него вновь появилось сердце.