Частный детектив второго ранга. Книга 4

— Его переделали, — ответил я, подходя к окну. — Как оказалось, ты ешь больше меня, и твои плечи сюда не поместятся.

— А, так это от того, что я много ем, а не потому что я много занимаюсь физическими упражнениями, — заметил Дерешев.

— Олег, не язви, у меня и так настроения нет никакого, ещё и ты добавляешь горячего желания испортить людям праздник, — поморщился я. — Наталья приехала?

— Около часа назад, — ответил Дерешев. — Уже, по идее, должна одеться, потому что причёску Наталье Павловне уже сделали, если я что-то понимаю в этих женских штучках.

— Это хорошо, — кивнул я, отходя от окна. — Значит, можно кого-нибудь послать, поторопить её. А ты чего здесь? — спросил я у Олега. — У тебя какие-то вопросы ко мне, которые нельзя отложить до моего возвращения?

— Командир того отряда оборотней — Вячеслав Селин — просит встретиться в понедельник, — Дерешев ответил очень отстранённо. Стало даже интересно, что же между ними произошло.

— Зачем он хочет встретиться? — я повернулся к зеркалу и снова принялся разглядывать себя. — Только не говори мне, что он хочет пожаловаться на вас с Савелием за те жуткие пытки, которым вы его вместе с его стаей подвергали в это полнолуние.

— К сожалению, даже Хранитель не смог убедить Селина отказаться от этой идеи, — в голосе Дерешева прозвучала досада.

— От чего я не сумел отговорить того потрёпанного блохастого? — в комнату проскользнул Савелий, запрыгнул на кровать и принялся устраиваться на моей подушке.

— Я-то откуда знаю, от чего вы вдвоём его по ночам отговаривали, — разведя руками, я принялся разглядывать кота. — Сава, а ты не охренел часом? Это моя кровать!

— И что? Тебя всё равно сегодня не будет дома, что, прикажешь бедному котику снова ночевать на коврике под дверью, где каждый может меня пнуть, просто проходя мимо? — Савелий покосился на меня и лёг на подушку. — Так от чего мы Селина не отговорили?

Я перевёл взгляд на Дерешева, а он, в свою очередь, смотрел то на меня, то на Савелия. Наши взгляды встретились, и Олег тихо произнёс:

— Он что-то сказал, да? Мы можем слышать Хранителя только в полнолуние…

— Олег, я сейчас не буду расписывать, как вам в этом повезло, ты и так всё прекрасно знаешь, — ответил я саркастически, прервав его на полуслове. — Савелий спрашивает, от чего вы Селина не отговорили? Мне, кстати, это тоже интересно.

— Он вбил себе в башку, что хочет со своим отрядом поступить на службу в Блуждающий замок. Мол, раньше прецедентов не встречалось, чтобы хозяева нанимали оборотней, всё-таки тёмные твари, и от этого никуда не деться. Но мой пример оказался заразительным, особенно для тех, кто постоянно рискует жизнью, добывая себе деньги на пропитание. Селин захотел относительного покоя, и вот об этом он и хотел поговорить.

— Что?! — взвился Савелий. — А почему ты мне об этом не сказал? Уж я бы нашёл слова, чтобы их отговорить. Нам твоего отряда здесь хватает за глаза, чтобы ещё всяких приблудных в замок тащить! Андрюша, скажи ему, скажи немедленно, что я о нём думаю!

— Савелий интересуется, почему ты его не предупредил о своих намерениях, — озвучил я очень сокращённую версию высказываний кота.

— Не знаю, мне не пришло это в голову, — Дерешев провёл рукой по волосам. — Ты возьмёшь их?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Тебе Селин со своими бойцами подойдёт?

— Нет, не в плане охраны — это точно, — уверенно сказал Олег. — Они же охотники, а там совершенно другие навыки. Если только разведывательный отряд создать.

— Учитывая тот факт, что, по твоим же словам, им надоела кочевая, полная опасности жизнь, есть вариант, что Селин сам откажется, — я хмыкнул. — Сначала я с ним поговорю, а потом приму решение. У тебя что-то ещё?

— Да, — Олег выпрямился ещё больше, хотя и так стоял очень прямо, заложив руки за спину. — Почему с тобой едет Свиридов, а не один из моих парней?

— Николай сам работал охранником, а мне там, как ни крути, секретарь или личный помощник может понадобиться больше, чем телохранитель. Тем более мы с Гришей выяснили, что со стороны прекрасных дам мне опасность не грозит. И я сомневаюсь, что на подобных мероприятиях так много психов, что меня непременно надо от них охранять. А вот переговоры с нужными людьми, а также выяснение обстоятельств дела Бергера, вполне могут произойти, — ещё раз терпеливо объяснил я Дерешеву свою позицию.

Этот спор длился уже второй день, и начался он сразу же после того, как я принял у Свиридова постоянную клятву и приказал ему собираться, чтобы поехать со мной. И хорошо ещё, что сам Дерешев не настаивал на своём присутствии.

— Я всё ещё не согласен, — упрямо возразил Олег, сжав губы.

— Это не обсуждается, — отрезал я, а Дерешев только голову вскинул. Почти минуту мы боролись взглядами, а потом Олег нехотя произнёс:

— Ладно, надеюсь, что ничего не случится. Ты прав, на балах редко происходят смертоубийства. Особенно на балу у Беркутовых. Ольга тому неудачнику, который попытается ей вечер испортить, собственноручно башку открутит, а тело расчленит и скормит свиньям.

— Это ты меня так настраиваешь на хороший вечер? — я провёл двумя пальцами по шее, попытавшись немного расслабить узел на шейном платке. — Олег, лучше ты не делаешь.

— Ой, да брось, все знают, что Беркутовы очень любят экспериментировать, и иногда их эксперименты приводят к странным и очень неприятным последствиям, — и Дерешев злорадно улыбнулся. — Повеселись хорошенько и обязательно обрати внимание на девушек. Пара танцев тебя ни к чему не обяжет, а им будет приятно. Ну, а я пойду засаду на складе устраивать, — в ответ на мой недоумённый взгляд Олег пояснил: — Я обещал Хранителю покараулить его гречку, если он мне поможет. Свою часть нашего уговора он выполнил, теперь моя очередь.

И он вышел, прикрыв за собой дверь. Я некоторое время смотрел ему вслед, а затем медленно повернулся к коту.

— Сава, ты что, заставил Дерешева гречку охранять? — спросил я, плохо себе представляя, как это могло произойти.

— В отличие от тебя, Олежка прекрасно понимает, что такое безопасность и не относится наплевательски к факту исчезновения чего-то из замка. Его не надо было заставлять. Он осознанно и весьма охотно пошёл на эту сделку, и если бы потрудился сказать мне, что в итоге хочет получить, то ты с Селиным не встречался бы, — процедил Хранитель, не поднимая головы. — Это тебе на всё наплевать.

Он замолчал, я же подошёл к окну, отмечая про себя, что небо начало потихоньку затягиваться тёмными тучами. Осень только-только вступала в свои права, но её дыхание чувствовалось во всём: от пролетающих время от времени жёлтых листьев, до участившихся противных моросящих дождей, разводивших на дорогах грязь и нагоняющих хандру.

Последнее было особенно ощутимо. Не хотелось никуда ехать, а забраться снова в постель, столкнуть с подушки наглого кота, укутаться в одеяло и начать себя жалеть. Я ни разу не делал этого после того, как окончательно осознал, что меня выдернули из привычного мне мира, но это не значит, что мне не хотелось. И, судя по злобно сопящему Савелию, осеннее настроение начало давить не только на меня.

— Что-то ты какой-то немногословный, — заметил я, поглядывая на кота. — Обычно ты не ограничиваешься сухими изложениями фактов.

Как только я произнёс последнее слово, Савелий развернулся ко мне и завопил:

— Вот значит как, да? Значит — это хорошо, что шавки меня только в полнолуние слышат? И правда, зачем мои слова полностью озвучивать, можно же полумерами обойтись, да, Андрюша? — Ага, это не осенняя хандра, это кошак просто обиделся. Хотя, может быть, здесь одно на другое наложилось?

— Но признай, иногда ты бываешь несколько категоричен, настолько, что мне охота тебя заткнуть, — попытался я успокоить разошедшегося кота.

— Раз ты так думаешь, я вообще больше не буду с тобой разговаривать, — и Савелий отвернулся, снова лёг на подушку, свернувшись кольцом.

— Ты на что больше обиделся: на то, что я высказался по поводу твоей болтливости, или на то, что не озвучил все твои оскорбления Олегу? — в ответ мне была тишина, нарушаемая лишь громким сопением кота. — Сава, я готов поспорить на кусок колбасы, что ты первым не выдержишь уже через два дня, — сказал я устало, сел на кровать и протянул руку, чтобы его погладить. — Хватит дурью маяться.

— Это мы ещё посмотрим, кто из нас не выдержит, — пробурчал кот и дрыгнул задней лапой, отбрасывая мою руку, не давая к себе притронуться.

— Ну ладно, хорошо, поспи, может, остынешь. И помни про кусок колбасы, — встав с кровати, я направился к двери. Нужно поторопить Наталью и уже выезжать, а то, правда, опоздаем.

До двери я дойти не успел, потому что она распахнулась, и в комнату влетела Наталья Павловна. Выглядела она просто сногсшибательно в красном платье с глубоким декольте. Оно обтягивало её там, где это было необходимо и оставляло простор для воображения, не выставляя на показ все прелести женского тела.

— Ну вот, и никого не пришлось просить, чтобы тебя поторопили, — сказал я, оглядывая её с ног до головы.

— Помоги мне надеть колье, — прошипела Наталья, как рассерженная кошка. Савелий даже голову приподнял, чтобы убедиться, что это всё-таки она. — В этом доме я не могу поймать ни одну горничную, когда они мне нужны. Хорошо хоть Катерина помогла мне одеться, и то не до конца, у неё появились какие-то совершенно неотложные дела.

И она протянула мне рубиновое колье, повернувшись спиной и приподнимая тяжёлую гриву волос, уложенных в замысловатую прическу.

— Белка? — спросила Наталья, и я вздрогнул, выпустив застёжку, настолько неожиданно прозвучал вопрос. — У кого ты приобрёл артефакты вестники? — Ах да, она же не знает, что белок я сам могу создавать. Очень мало кто знает, что в Андрее Громове пробудился дар, и я пока не стремился это сильно афишировать.

— То есть, ты исключаешь возможность того, что я сам её сделал? — наконец справившись с застёжкой, ответил я ей вопросом на вопрос.

— Андрей, это не смешно, — она тихонько вздохнула. — Так кто тебе так удружил?

— Всех артефакторных вестников я приобретаю исключительно у Самсонова, — немного подумав, я решил ответить. Как она будет пытать бедного артефактора и как тот будет перед ней оправдываться, меня не слишком волнует, хотя я бы не отказался посмотреть. — Это моя спальня, Наталья Павловна, — напомнил я ей, застёгивая колье, позволяя себе полюбоваться безупречной линией плеч и спины. — Вы уверены, что можно вот так запросто врываться сюда, и что я не сочту подобное поведение одной большой провокацией?

— Брось, Андрей, — фыркнула она, когда наши глаза встретились в зеркале. — Если бы ты реагировал на меня как на женщину, то уже предпринял бы определённые шаги. Если бы не категорическая просьба моей матери, то ты бы и не вспомнил обо мне, пока на балу не увидел бы. Кстати, ты со мной потанцуешь?

— Я умею танцевать вальс и то очень посредственно. Почему-то никому в голову не пришло пригласить мне учителя танцев, — ответил я саркастически, не отказав себе в удовольствии, проведя кончиками пальцев по обнажённой коже, искренне наслаждаясь её шелковистостью.

— Ты мог попросить меня, — и она, соблазнительно улыбнувшись, провела ладонью по моему лицу. — На первый вальс я запишу тебя.

— Хватит, — я перехватил руку Натальи за запястье и довольно бережно отвёл её в сторону. — Чего ты добиваешься?

— Ты мужчина, я женщина, — она пожала плечами. — Иногда ты задаёшь очень странные вопросы.

— Сдаётся мне, что ты горничную и не искала, а сразу пошла сюда, к тому же конкретно это колье легко застегнуть самостоятельно, — я распахнул дверь, сделав приглашающий жест рукой. — Прошу. Твоя мать нам не простит, если мы поставим её в неловкое положение, опоздав. И мне не хочется на себе проверять, на что в этом случае она может пойти.

— Я никогда не была в этой спальне, — задумчиво проговорила Наталья, осматриваясь по сторонам, игнорируя открытую дверь. — Наверное ты прав, я просто воспользовалась случаем, чтобы удовлетворить своё любопытство.

— Ты была замужем за Марком, а это его спальня, я здесь ничего не переделывал, — ответил я ей раздражённо. — Только не говори мне, что ты девственница и муж вообще никогда не уделял тебе времени.

— Андрей, я не могу такое сказать, потому что это было бы неправда, — Наталья наконец подошла ко мне. — Марк был довольно искусным любовником, чего уж там. Мне можно жаловаться только на редкость наших встреч. Но как любой порядочный муж, он сам приходил ко мне в спальню, когда считал это нужным.

— То, что Марк Минаев был идиотом, я уже давно в курсе, не нужно мне об этом постоянно напоминать, — и я вышел вслед за Натальей, бросив напоследок быстрый взгляд на Савелия, делающего вид, что не замечает меня. Надо бы какой-нибудь колбасы купить, что ли. А то вдруг я не выдержу и первым приду к нему на поклон.

Гриша уже заметно нервничал, и, похоже, собирался уже нас поторопить, когда мы вышли из дома. Вздохнув с облегчением, он распахнул перед Натальей дверь и помог ей сесть в машину. Я же не стал ждать и устроился на заднем сиденье рядом с ней без посторонней помощи. Свиридов уже сидел рядом с водителем на пассажирском сиденье.

— Я рада, что отец Марка в своё время приобрёл этот автомобиль, — сказала Наталья, когда машина плавно тронулась и покатилась к распахнувшимся воротам. — Это гораздо лучше, чем трястись в такую даль в экипаже.

Это были последние слова, произнесённые кем-то из нас. Дорога действительно была долгой, нам даже пришлось пару раз остановиться в трактирах, чтобы, хм, освежиться. Уже на середине пути фрак начал меня раздражать, а к тому времени, как мы подъехали к освещённому множеством огней дому Павла Беркутова, я успел его возненавидеть.

К тому же дождь всё-таки заморосил, и нам пришлось добираться до входа бегом, чтобы не промокнуть и ничего не испортить, потому что дождь был косой, и раскрытый над нами зонт ни черта не помогал.

Дворецкий оглядел нас с ног до головы, шагнул к большим двустворчатым дверям, распахнул их и громко объявил:

— Владелец четвёртого Блуждающего замка, расположенного над жилой Дубровской губернии, Андрей Михайлович Громов. Минаева Наталья Павловна.

Наталья положила пальчики на мой согнутый локоть, и мы вошли в огромный зал, заполненный гостями. Все головы как одна повернулись в нашу сторону. Я почувствовал, как сердце сделало кульбит, и натянуто улыбнулся.

— Почему они все смотрят на нас? — прошептал я, не разжимая губ.

— Потому что многие только ради этого сюда приехали, — так же тихо ответила мне Наталья. — Улыбайся, будет весело.