Незаконный наследник. Стать прочнее

Глава 4

– Вам плохо? – я приоткрыл глаз и вытер со лба пот. Не сказал бы, что мне сильно плохо, но то, как я себя чувствовал, было далеко от нормального.

– Помолчи, ладно, – Иван Петров кивнул и снова сел в кресло, прижимая к груди драгоценную камеру. Я же, чтобы хоть как-то успокоиться, принялся прокручивать в голове события, которые развивались вчера стремительно.

***

Иван вышел в гостиную, неся пачку фотографий, внимательно разглядывая их. На лице у него отразилось удивление, пополам с недоумением и каким-то детским любопытством. Я проснулся, услышав звук открываемой двери и теперь сидел, пытаясь прогнать сонную одурь. Он остановился напротив, и с минуту поглядывал то на снимки, то на меня, переминаясь с ноги на ногу и явно не зная, с чего начать разговор.

– Что это? – наконец, он протянул мне фотографии.

– А на что это похоже? – я принялся просматривать изображения: да, красота. А у Лейманова вполне даже приличное тело, на снимках он смотрится очень даже неплохо. Ему явно нечего стыдиться. Видно, что парень не бегает от тяжёлого труда, да и с учителем фехтования занимался вполне упорно: мускулатура развита прилично и очень гармонично. Да и его партнёрша тоже ничего. О, а вот тут они меня заметили: Камилла повернулась и стало прекрасно видно лицо и грудь. До этого она была спиной к камере расположена. А грудь хороша, изумительной формы и размера, просто создана для ласк. – Очень хорошо. Можно сказать, что у меня талант. Негативы, – я протянул руку, куда тут же лёг конверт с небольшими пластинками. Просмотрев изображение на этих картинках, я удовлетворённо кивнул, ссыпал их обратно в конверт и перевёл взгляд на переминающегося с ноги на ногу фотографа.

– Я пойду? – в голосе Ивана прозвучала неуверенность. Он, кажется, начал догадываться, что вляпался во что-то скверно пахнущее. Как начал понимать, что выбраться ему отсюда будет проблематично.

– Нет, – я покачал головой, бросая снимки на диван. – Ты же понимаешь, что никуда не уйдёшь?

– Вы меня, – он сглотнул, – вы меня убьёте?

– Ещё пять лет назад, я бы сказал «да» не раздумывая. Хотя я бы вообще не отвечал, просто убил бы. Теперь же мне надо подумать. Ты хороший парень, к тому же высококлассный специалист, даже странно, почему так мало зарабатываешь, что только на приличную камеру хватило. – Я задумчиво смотрел на него, а Ванька стоял прямо и смотрел на меня с обречённой уверенностью. – Вот что, тебя здесь что-то держит? Ну там, жена, трое детей и кредит на квартиру?

– Нет, я с родителями живу, но они ничего не знают. Я им даже не сказал, к кому меня попросил Михалыч зайти. – Он заговорил очень быстро, видимо, пытаясь меня убедить таким образом, что его родители совершенно ничего не знают, и их не надо убивать. Я не стал ему намекать, что он сам ничего не знал и был, в общем-то, неопасен, до тех пор, пока снимки не увидел. Может быть, даже не понял ещё, кто на них изображён, но увидел и разглядел во всех подробностях, и сразу же стал представлять определённую опасность.

– Успокойся, я не маньяк, и не собираюсь трогать твоих родителей. Да и с тобой пока непонятно, что делать. Что ты умеешь, кроме этого? – Я кивнул на камеру.

– Почти ничего, – он покачал головой. – Так, несколько заметок для местной газеты писал, ничего слишком серьёзного.

– Ты где-то учился? – я продолжал на него смотреть, размышляя о том, на кой ляд мне этот парень сдался? Не проще отдать его Подорову, пускай делает с ним, что хочет. И тут же сам себе ответил: нет, не проще. Нельзя разбрасываться людскими ресурсами, тем более что парень действительно профессионал своего дела. Я снова посмотрел на снимки. Очень сомневаюсь, что я наснимал так шикарно. Я вообще не видел, что именно снимаю. И он умудрился из того дерьма, которое я ему отдал, такую конфетку сделать.

– Я курсы журналистики и художественной фотографии заканчивал, – ответил он и смутился. Словно ему было стыдно за то, что он только какие-то курсы закончил, а не что-то большее.

– А почему так грустно? – я усмехнулся.

– Это всё, на что хватило денег. Думал, что смогу пробиться, но… Наверное, я просто не умею себя продать подороже, или что-то не так делаю…

– Да, нет, делаешь ты вполне на уровне, – я поднял снимок, где Камилла обернулась. – Сколько тебе понадобится времени, чтобы собраться?

– Собраться куда? – он уставился на меня.

– Полетишь со мной в Новгород, – я снова взял в руки снимки. – У меня есть газета и два журнала. И в обоих журналах всего один фотограф, а это ни черта неправильно.

– Вы сейчас серьёзно? – Он уставился на меня. – Я видел эти журналы, там же основное и главное – это фотографии.

– Верно. И мне не нравится, как получаются съёмки с местности. Модели в студии – там всё отлично, даже я красавчик. А вот всё остальное, особенно машины и оружие… м-да. Испортить Ушакова на стрельбище – постараться нужно, но нашему фотографу это удалось на все сто.

– Я… – он нащупал за спиной стул и сел на него. – Я даже не знаю. А где я буду жить?

– К Рыжову тебя подселю. Хоть баб не будет водить и всё время учёбе посвятит, – я посмотрел на него. В гостиной горел один-единственный ночник, и тусклый свет придавал комнате мистический и таинственный вид. – Есть, правда, одно условие. И мне и службе безопасности империи понадобятся гарантии того, что ты даже по пьяни язык не развяжешь. Сам понимаешь, вот это – дело государственной важности. – Я указал на снимки.

– Вообще-то, не понимаю. Я знаю парня на фото – это Лейманов. Видел его в городе, и на верфях, когда про «Ундину» заметку писал на заказ. А вот кто эта девица – понятия не имею. И какое отношение наследник Леймановых может иметь к государственной безопасности, даже не представляю, – Иван протёр лицо руками. По худому запястью скатились дешёвые часы. Мой взгляд почему-то зацепился именно за это запястье и эти долбанные часы, которые катались по руке, потому что браслет был велик, и что-то с ним сделать не представлялось возможным.

– Это легко узнать, и тебе, как журналисту об этом прекрасно известно, – я хмыкнул и поднялся с дивана. – Сначала будет немного больно, но ты практически сразу перестанешь чувствовать стража. Он считывает намерения. Если ты всерьёз решишь меня предать, он сначала предупредит тебя покалыванием, чтобы одумался и за ум взялся. Если же ты не послушаешь предупреждения, то страж тебя убьёт. Собственно, я воспринимаю подобную меру как казнь за измену, только без промежуточной реакции в виде поимки.

– А давайте, – махнул рукой Иван. – Я-то думал, что вы меня прямо здесь, того… А так, да с такими условиями и потерпеть можно. Тем более что я не собираюсь, ни вас, ни родину предавать. Даже не думал никогда об этом.

– Руку оголи до локтя и протяни мне. – В комнате резко похолодало, и на моей ладони начал рождаться страж в виде сколопендры. Точно такой же до сих пор живёт в теле Рыжова, который уже, похоже, забыл про него.

Петров поёжился, а сколопендра соскочила с моей ладони и принялась внедряться прямо под кожу. Зрелище было не из приятных, про ощущения самого Петрова вообще промолчу. Он сжал руку в кулак, закрыл глаза и застонал. Терпи, парень, я знаю, что это очень больно. Сколопендра полностью скользнула под кожу, прошлась волной по руке вверх, и исчезла, уйдя вглубь тела. Где-то внутри страж свернётся в клубок, чаще всего они выбирают место под сердцем, и уснёт, пока не почувствует, что носитель повредился головой и хочет совершить глупость, а именно: предать хозяина. Вот тогда Иван снова почувствует присутствие в себе стража. А пока можно и расслабиться.

Пока Петров приходил в себя, я набрал номер Гамлета и попросил его свозить Ивана до дома, чтобы он собрал свои, подозреваю, что немногочисленные пожитки, и привёз обратно.

Подождав, пока за Ванькой закроется дверь, я вытащил новый телефон из упаковки. Его мне отдал Подоров вместе с нужным мне номером. После этого звонка мне предстояло трубку уничтожить, потому что спецслужбы уже научились отслеживать местонахождение телефона по сохранённому номеру в трубке того, кому звонили. На самом деле, всё было просто, они использовали почти тот же самый приём, что и Ушаковы, когда пеленговали передатчики. Покрутив в руке телефон, почти ничем не отличающийся от моего, я поднял ту фотографию, которая мне больше всего понравилась, и набрал номер.

– Кто это? – раздражённый мужской голос, который ответил практически сразу же, дав понять, что Камилла рассказала папочке, что конкретно влетела, и что ждёт всесторонней поддержки и помощи от родителя. А также ответ на вопрос: «Что мне, вашу мать, делать?»

– Вот именно сейчас, когда я любуюсь запечатлённой во всей красе грудью прелестной Камиллы, знать кто я, совершенно необязательно. – То ли со сна, то ли оттого, что я недавно призывал дар смерти, но мой голос звучал хрипло, и мне не нужно было даже как-то пытаться его изменить. – Эта родинка под левой грудью, просто валит наповал. А какие линии живота… Мои комплименты, у вас, господин Уэльс, получился истинный шедевр. Правда, мужик под её попкой портит всю остальную картину… Да и умом девочка обделена. Это надо было додуматься, заселиться в отель под своим настоящим именем. Ещё скажите, что она по визе с настоящим именем в страну прилетела, инкогнито, – я рассмеялся. Смех прозвучал грубо, и даже мне резанул слух.

– Чего вы хотите? – сухо спросил Уэльс. Так, он знает, в чём проблема, и видит в этом проблему, а, значит, она его зацепила, иначе не слушал бы гадости, а просто отключился от звонка. – И откуда у вас мой личный номер?

– О, на самом деле у вашей дочурки такой интересный юрист, просто пупсик. А как он ей предан, ух. Наверное, будь его воля, он бы и в постели Камиллу охранял, но… Она туда привела сына местного клана. Это было так просто напоить его, он же так переживал, так переживал, что выболтал всё, о чём я его просил. Просто душка, – и я снова рассмеялся. Мне нужно было вывести из игры юриста, и, что-то мне подсказывает, что у меня получилось, очень уж красноречиво задышал в трубку взбешённый отец. У него, похоже, пар из ноздрей валит, и он мечтает сейчас кого-нибудь придушить. Интересно, какой у него дар?

– Чего ты хочешь, ублюдок! – прорычал Уэльс.

– Денег. Всё очень банально. Я хочу много денег. Иначе я продам эти фото… Да всем, кто захочет их купить. При наличии негативов их можно много напечатать, и даже мужика, на котором ваша дочурка устроилась, можно не убирать, думаю, найдутся любители и им полюбоваться.

– А…

– Я перезвоню и сообщу условия, – и я отключился, продолжая задумчиво рассматривать снимок. Затем сгрёб фотографии в стопку, забрал негативы и унёс в спальню.

Вернувшись в гостиную, повертел в руках телефон. Достал из кармана мой родной и сравнил. Они абсолютно одинаковые. Вроде бы Вольф что-то говорил насчёт индивидуальных моделей, но, или пока не получается, или… Хрен его знает. Я уже не помню, может быть, мне про модели послышалось. Надо бы уточнить. Проверив свой телефон, убедившись, что да, это действительно мой, потому что телефонная книга была забита сохранёнными номерами, я сунул его в карман. Второй же телефон кинул на пол. Чтобы его испортить, достаточно как следует наступить. Нужно всего-то слегка повредить матрицу. Разломав дорогую игрушку и выбросив останки в мусорное ведро, я дождался, когда явится Иван, и после этого пошёл в свою спальню, чтобы вздремнуть.

Утром меня разбудил запах перегара. Я его почувствовал сквозь сон и открыл глаза. Подоров был слегка опухший, но выбритый и если бы не перегар, то понять, что он вчера нажрался, было бы непросто.

– Доброе утро. Признавайся, какой фантастической гадостью ты вчера догонялся? – спросил я его, поднимаясь с постели.

– У этого не было названия, – Подоров потёр щёки.

– А с чего ты решил так погулять? – я скрылся в ванной, а когда вышел, то Матвея в спальне уже не было. Он обнаружился в гостиной. Куда я зашёл с сумкой в одной руке и снимками в другой.

– Достало всё, – он начал отвечать на мой вопрос, который я задал ещё в спальне. – Да ещё мне нужно было промариновать и Уэльсов, и нашу сладкую парочку. Вот я и решил совместить приятное с полезным. Не отвечал, потому что пьян был.

– Ты как вошёл в мой номер? – спросил я, а Матвей так на меня посмотрел, что все вопросы сами собой отпали. – Хорошо. На чём сошлись?

– Молодые хулиганы улетели в Новгород. Спецслужбы Содружества я на свою территорию не пустил, зато успокоил встревоженного отца, которого на меня вывел император. Сказал, что почти взял козла за жопу, но это не точно, поэтому пускай на всякий случай начинает переговоры с отцом нашего соблазнителя и его величеством. А то, мало ли. Вдруг этот урод, который его дочь в разных позах сфотографировал, успел куда-то часть снимков деть. – Ответил Подоров и принялся пить воду прямо из графина, стоящего на столе. – Мол, всю ночь гонялся за гадом, потому трубку не брал, – и он снова начал пить.

– И у кого из нас что-то не то с моралью? – я изогнул бровь, косясь на пьющего воду Подорова.

– Во-первых, это моя работа – стоять выше морали, а, во-вторых, похмелье никогда не располагает к совершению добрых дел. – Матвей поставил полупустой графин на стол. – Уф, давно я так себя не отпускал в полет. Ты-то понятно, всё вино перевёл в воду. Виталий даже пробку не мог понюхать, чтобы не окосеть. Ты, вроде покрепче, но всё равно, от наследственности не убежать.

– Это точно, – тут из соседней спальни вышел Петров, с небольшой сумкой, чемоданчиком с инструментами и футляром с камерой на плече.

– Так, кто тут у нас? Фотограф? – Подоров нахмурился и встал, но я сделал шаг, оказавшись между ним и Иваном.

– Это мой фотограф, в его крови мой страж, так что, можешь не суетиться. – Успокоил я начальника Службы Безопасности.

– Ну-ну, – Матвей покачал головой. – С собой парня забираешь, значит.

– С собой. Что ему здесь делать? – Я протянул ему снимки. – Держи. Считай, что догнал ушлого типа. Да, про опасности и магические ловушки на каждом шагу не забудь в рапорт добавить.

– Не учи батьку, – он хмыкнул. – Ваш самолёт через час. Извини, провожать не буду, я ещё пока не в форме.

– Это заметно. Ладно, бывай, – мы пожали друг другу руки, и я вышел, подхватив сумку и кивнув Ивану, чтобы он следовал за мной.

***

Самолёт тряхнуло.

– Господи, когда мы уже прилетим, – прошептал я, чувствуя, как лоб в очередной раз покрывается холодным потом.

– Вроде бы уже подлетаем, – сообщил смотрящий в иллюминатор Петров.

Я не ответил, просто снова закрыл глаза.

Наконец, самолёт сел. Я с трудом отскрёб себя от кресла и вышел, клянясь про себя, что больше никогда не сяду в эту летающую коробку.

Моя машина стояла на стоянке. Как только мы к ней подошли, защитный купол слетел, опознав хозяина машины, и я сел за руль. Петров устроился рядом, с интересом оглядываясь по сторонам.

– И что теперь? – спросил он.

– Теперь я отвезу тебя в твоё временное жильё. Как только деньги появятся, подыщешь себе что-нибудь получше. Завтра – послезавтра мне будет некогда, у Ушаковых похороны и я нужен там. А в среду я за тобой с утра заеду, и мы будем знакомиться с твоим новым местом работы.

Он ничего не ответил, а я вывернул машину со стоянки, и мы поехали к Рыжову. Вроде бы сегодня суббота, и он должен был быть дома, если не упёрся куда-нибудь.

Рыжов оказался на месте. Он открыл дверь и посторонился, давая нам пройти.

– Это кто? – он кивнул на Ивана.

– Твой новый сосед и брат по несчастью, – я хмыкнул. – Можете на досуге сравнить своих сколопендр, но, уверяю, они абсолютно одинаковые.

– Сочувствую, – кивнул Рыжов. – Только ничего не получится, аренда через пару дней заканчивается, так что…

– Так что продлите, – ответил я раздражённо и бросил на стол платёжную карточку. Она у меня всегда лежала в бумажнике на мелкие траты. Ладно, не критично, забегу в банк за ещё одной. – Руку давай. – Скомандовал я Ивану. Он протягивал руку с определённой опаской. Но я нетерпеливо схватил его и припечатал ладонь к пластине карточки. Сверху легла моя рука и от неё побежала волна магии, открывая доступ к этому счёту Ивану Петрову. – Здесь должно хватить и на продление аренды, и на первое время. Оденься, что ли, а то тут не юга, и мне уже на тебя смотреть холодно. Ладно, знакомьтесь, я в среду заеду.

И я вышел из уже почти родной квартиры, чтобы поехать домой, где мне, предстоит объясниться с Анной. А потом к Ушаковым. Что тоже не слишком весело. Ничего, прорвёмся, и не такое переживали.

Глава 5

Я зашёл домой, и меня встретил прямо у дверей мой дворецкий, которого звали, как и Лейманова – Виктор.

– Что у нас плохого? – спросил я, бросая сумку с немногочисленными вещами на пол.

– А у нас обязательно что-то должно быть плохо? – ответил вопросом на вопрос Виктор, поднимая сумку, чтобы разобрать её. Это был один из самых положительных моментов в относительной обеспеченности, когда кто-то занимался теми делами, которые ты терпеть не можешь. Самое интересное заключается в том, что собрать сумку я вполне способен сам, и постоянно это делаю. Но вот разобрать её – большая проблема, которая сейчас, слава богу, решается таким вот почти волшебным способом.

– Это просто тенденция. Этакая серая полоса жизни, вроде и не чёрная, но и ничего хорошего собой не представляющая, – я достал из кармана куртки приглашение к Орловым и бросил его на столик у дверей. Подоров мне его всучил без объяснений ещё когда мы к верфям ехали. – Так что у нас происходит?

– Анна Александровна уехала к родителям, просила вам это передать, когда вы вернётесь. – Как можно безразличней ответил Виктор, и я по его голосу не понял, он её поддерживает или осуждает.

– Замечательно, – я почувствовал, как у меня дёрнулась щека. – Она объяснила причину?

– Анна Александровна сказала, что соскучилась. Машину за ней прислал отец. – Виктор направился с моей сумкой к служебным помещениям, но, сделав пару шагов, остановился и посмотрел на меня. – Все ваши служащие выражают искренние соболезнования и поддержку Егору Александровичу и вам, в связи с поистине невосполнимой утратой.

– Спасибо, я передам Егору ваши слова. – Я ответил ему так же искренне, как говорил он. После чего задумался над тем, что же делать дальше.

– Вы будете обедать, Константин Витальевич?

– Нет, – покачав головой, я думал, что делать, всё больше мрачнея. – Хотя принеси мне пакет пирогов, я Ушаковым увезу, и сам заодно поем.

– Сейчас всё будет сделано, – кивнул Виктор и удалился.

Я остался ждать его в холле, глядя в стену. Я, конечно, не питал иллюзий по поводу своего брака, тем более что сама Анна сразу расставила все приоритеты, но, чёрт возьми, иногда она переходит границы. И теперь я должен ответить сам себе на вопрос: буду я терпеть подобные выходки, или мы сегодня же расставил все точки над всеми буквами.

Вернулся Виктор и притащил пакет пирогов. Огромный пакет, рассчитанный, похоже, не только на меня, но и вообще на всех Ушаковых вместе взятых.

Я забрал его, бросил на заднее сиденье своей машины, и поехал к Стояновым. Я тоже, может быть, соскучился, и ни минуты не могу больше без супруги провести.

Дом Стояновых не был привязан к моей системе охраны, и меня это напрягло ещё на подъезде к парадному входу. Потому что меня никто особо не досматривал. Да даже у деда до нападения на въезде были идентификаторы, которые охранник на воротах мог отправить в свободный полёт. Именно их заглушил дядька императора, когда притащился за своим билетом на тот свет. Кроме наших даров, естественно. Так вот, здесь не было даже будки охраны. Кроме того, ворота автоматически открывались, после поверхностного сканирования машины! Не водителя, мать его, а машины! Моё и так не прекрасное настроение быстро катилось куда-то под откос. Так уж получилось, что внутри дома Стояновых я никогда не был, и когда вошёл внутрь то меня лучше было лишний раз не задевать.

– Костя? – через холл куда-то шёл Стоянов, очень удачно попавшийся мне на глаза. – Что ты здесь делаешь?

– Она здесь? – Я не уточнил, кто именно, но этого и не требовалось.

– Аня? Здесь, к матери приехала. – Стоянов удивлённо посмотрел на меня. – А что случилось?

– Выдели нам место, чтобы мы смогли поговорить, – сквозь зубы процедил я.

– Проходи в мой кабинет, а Аньку я сейчас позову. – И Стоянов указал на дверь недалеко от входа, куда он, собственно, и направлялся. – Я надеюсь, ты не будешь закатывать сцен? – Я тоже на это надеюсь, как и на то, что меня не спровоцируют. Но вслух я этого не сказал, просто молча направился к кабинету.

Ждать пришлось довольно долго. Когда Анна появилась, то я демонстративно посмотрел на часы.

– У вас настолько большой дом, что тебе пришлось идти сюда двадцать минут? – спросил я, пристально глядя на неё.

– Не начинай, – Анна села в удобное кресло, я же остался стоять, возвышаясь над ней. Вот только её это нисколько не напрягало. Наоборот, Анна сложила руки на груди, всем своим видом показывая, насколько сильно ей не нравится сложившаяся ситуация. – О чём ты хочешь поговорить?

– О твоём нахождении здесь, – я повторил её жест, сложив руки на груди.

– А что не так в том, что я решила навестить маму? – она спросила удивлённо, вот только на меня это не подействовало.

– А давай ты перестанешь изображать из себя дуру, и, тем самым очень сильно сэкономишь нам время? – она поджала губы и неохотно кивнула. – Отлично. Почему ты здесь, а не у Ушаковых, в крайнем случае не дома?

– Мне надоело сидеть дома, такой ответ тебя устроит? – ответила она и посмотрела на меня с вызовом.

– И почему ты не отправилась к Ушаковым?

– А почему я должна туда ехать? У нас с Егором довольно натянутые отношения…

– Потому что этого требует ситуация, которая отвечает интересам клана Керн! И ты не можешь этого не знать, потому что, ты далеко не дура. К тому же я тебе об этом говорил, перед тем, как уехать, – я очень сильно старался не повышать голос, постоянно говоря себе, что она вынашивает моих детей, и ей нельзя сильно волноваться, и что-то ещё в том же духе. Подобное самовнушение работало плохо, потому что она сделала так намеренно. Более того, я уверен, что Анна оставалась бы здесь до того момента, пока я за ней не приеду, когда бы это не произошло. – Ответь что-нибудь?

– Зачем? – Она пожала плечами. – Ты сам просил не делать из нас идиотов.

– Это из-за того, что я уехал?

– Ты не просто уехал, ты сорвался как с… – она прикусила язык и не сказала того, о чём могла очень сильно пожалеть. Менее экспрессивно добавила. – Ты уехал по первому зову Подорова, даже не объяснив причины. И требуешь от меня подчинения твоим хотелкам? Тебе не кажется, дорогой, что ты слишком многого от меня хочешь?

– Анна, посмотри сюда, – я показал ей руку с перстнем. – Оно всё ещё не снимается, а это значит, что я связан с Орловыми, которые, на минуточку, правящий клан! И в этом клане, каждый, если он не идиот Васëк, или его вдогненный папаша, служат, прежде всего, стране, а потом уже клану. И ты, как только вышла за меня замуж, и император заставил меня надеть это проклятое кольцо, тоже стала частью всего этого. Хочешь ты или нет, это уже никого не волнует. – Я подошёл к креслу и поставил руки на подлокотники по обе стороны от неё. – Там, куда я сорвался, мне пришлось очень нехорошо поступить с Камиллой Уэльс, помнишь эту рыжую девочку? Так вот, она, в отличие от тебя, прекрасно понимает, в чём заключается её долг перед кланом и перед страной. То, что она ошиблась и в итоге угодила в ловушку, не её вина, это молодость и стечение обстоятельств.