- -
- 100%
- +
– Прошу прощения, рыцарь Соламнии. Я не имела в виду, что не верю вам на слово. Но вы должны согласиться, что не каждый день встретишь минотавра, сражающегося плечо к плечу с рыцарем.
– Но никакого сражения не было.
– А почему так воинственны эти люди? Хума даже не обернулся к толпе. Он еще беспокоился, что будет с минотавром.
– Их страх и злоба мне понятны. Они много страдали. Я не держу зла на них.
Она поблагодарила его за ответ волнистым изгибом своей узкой шеи и сказала, обращаясь к беженцам:
– Вы сбились с пути. Поворачивайте на юго-запад. Там вас встретят священники богини' Мишакаль, они позаботятся о раненых и накормят вас. Скажите о людях Мишакаль всем, кого встретите по дороге.
Беженцы молчали, молчал и Хума. Драконесса сначала смотрела, как беженцы собираются в путь, потом перевела взгляд вниз – на лежащего рядом Кэза:
– Если я освобожу этого типа, ответственность за него ляжет на ваши плечи, рыцарь. Мне не понравилось, что он напал на меня.
Хума был в нерешительности.
– Конечно я не могу сказать, как он поступит, когда вы освободите его. Он очень вспыльчив.
– Это свойственно всем минотаврам. Если бы они не убивали друг друга на турнирах силы и доблести, то Ансалон уже давно был бы завоеван ими.
Она вздохнула. Это заставило Хуму закрыть глаза, так как лицо ему обдала струя горячего воздуха.
– Хорошо, я освобождаю его.
После этих слов минотавр мгновенно ожил. Он не стал вновь нападать на драконессу, а, держа наготове секиру, отошел подальше от дракона и рыцаря. На драконессу он смотрел враждебно. Она ответила взглядом, выражающим что-то похожее на презрение.
– Вы все слышали?
Ответа не последовало, но вид Кэза убедил Хуму, что тот слышал все очень хорошо. Наконец минотавр сказал:
– Да, я слышал. Но не знаю, могу ли я вам верить.
– Я могла бы в одно мгновенье с легкостью убить вас, минотавр.
Как бы в доказательство своих слов серебристая драконесса подняла свою лапу. О да! Такой лапищей можно было бы убить кого угодно!
Кэз подошел к Хуме:
– Вы спасли мне жизнь в прошлый раз, рыцарь Хума. Кажется, вы сделали это и во второй раз. – И минотавр пожал ему руку. – Мне никогда не удастся в полной мере возместить вам свой долг.
Хума нахмурился. Опять долг!
– Мне ничего от вас не надо, кроме того, чтобы вы стали менее воинственным. Да опустите же, наконец, секиру!
Минотавр выпрямился, кинул взгляд на стоящую рядом с Хумой драконессу и неохотно спрятал секиру в чехол.
– Я не хочу и не могу вернуться назад к людоедам. Что же будет со мной?
Драконесса фыркнула, выпустив из ноздрей клубы пара:
– Ваша судьба меня не интересует. Решать должен рыцарь Хума.
– Я?
– Вы только что высказали замечательную мысль. О, если бы все народы на земле стали менее воинственными!
В словах драконессы не чувствовалось ни малейшей иронии. Хуме было необыкновенно приятно услышать лестный комплимент от такой особы, как серебристая драконесса. Он вдруг вспомнил, о чем он недавно думал, и повернулся к минотавру:
– Мы должны присоединиться к рыцарской колонне. Если вы действительно хотите доказать всем, что вы не враг, то вам следует рассказать рыцарям, что вы знаете о планах людоедов, и тогда они будут верить вам. – Хума сделал паузу и продолжил: Не правда ли, вы знаете кое-что полезное для рыцарей?
Кэз долго не отвечал, наконец сказал:
– Я знаю больше, чем мне следовало бы знать. Если вы сможете убедить их не трогать меня, я сделаю так, как вы говорите. Может быть, та помощь, которую я окажу вам, приблизит день, когда мой народ снова станет свободным.
– А сейчас вы должны отдать мне секиру. Минотавр огласил окрестности неистовым ревом:
– Но я не могу идти невооруженным! Это значило бы унизить меня! Мы, минотавры, так никогда не поступаем!
Хума вспылил:
– Вы не среди своих! Вы на нашей земле! Если вы будете вооружены, не останется ни малейшей надежды, что вас пощадят. Самое меньшее – вы снова окажетесь пленником. Но почти наверняка вас убьют.
Драконесса светящимися глазами взглянула на минотавра:
– Рыцарь совершенно прав. И вам надо бы послушаться его.
Кэз фыркнул, огрызаясь, перечислил имена шести или семи своих прославленных предков, но в конце концов согласился отдать Хуме оружие.
Серебристая драконесса расправила свои огромные крылья. Она была великолепна. Мощь и красота слились в ней воедино. Хуме приходилось видеть в Вингаардской Башне драконов на гобеленах и картинах. Они не шли ни в какое сравнение с этой величественной красавицей.
– Я летела к родственникам в северном Эрготе, когда заметила вас. Происходящее здесь, на земле, меня сильно заинтересовало, вот я и спустилась, – сказала она. – Мне не придется сильно изменять маршрут, если вы захотите, чтобы я доставила вас к рыцарям.
Мысль о полете на спине одного из легендарных драконов переполнила Хуму радостью. Он знал: некоторым рыцарям приходилось воевать верхом на драконах и разговаривать с ними, но сам Хума никогда прежде не удостаивался такой чести.
– Как мы сможем удержаться на вас?
– Если я полечу медленно – вы легко удержитесь с помощью рук и ног. Прежде на мне никто не летал, вы – первые. Садитесь на меня, и скоро вы будете среди своих.
Она опустила голову так, чтобы она была на уровне головы Хумы.
Он, Хума, полетит!
Магиус однажды сказал: желание совершить полет в облаках – это одна из главных причин, побудивших его вступить в орден магов. Хума сел верхом на длинную волнистую шею и не мог удержаться, чтобы не улыбнуться драконессе, смотревшей на него. Он чувствовал, что она прекрасно поняла его состояние. Слегка покраснев, Хума подал руку Кэзу. Минотавр уставился на протянутую руку и на спину дракона. И отрицательно затряс головой.
– Мой народ – земные существа и покорители морей. Мы не птицы.
– Это совершенно безопасно, – послышался голос драконессы, по-видимому обиженной словами минотавра, – даже ребенку не было бы страшно.
– Ребенок может быть глупым. Я – нет.
– Не бойся, Кэз.
Слова эти, как и предполагал Хума, больно укололи минотавра. Если простой человек может летать, значит может летать и минотавр. Разъяренно фыркнув, он забрался на дракона. Сел позади рыцаря, у самых плеч драконессы, и молчал, напрягшись. Только крепко сжимал шею дракона руками и ногами.
– Готовы?
Хума посмотрел назад, на Кэза, – тот глядел, ничего вокруг себя не видя.
– Я думаю, все обойдется наилучшим образом, – сказал Хума.
Его сердце колотилось, и сейчас он ощущал себя скорее малым ребенком, чем рыцарем Соламнии.
– Мы будем лететь высоко?
Серебристая драконесса засмеялась глубоким, гортанным смехом.
– Не так высоко, как вам хотелось бы, но, я думаю, вы не будете разочарованы.
Она кинула насмешливый взгляд на минотавра и замахала крыльями. Хума, восхищенный, смотрел, как земля проваливается вниз. За несколько секунд серебристая драконесса взмыла в небо. Рыцарь, чтобы защитить лицо от ветра, опустил забрало. Минотавр продолжал цепко держаться за шею драконессы, боясь за свою драгоценную жизнь. Когда драконесса перестала подниматься ввысь и полетела горизонтально над землей, Хума поднял забрало и наклонился ближе, насколько было возможно, к голове дракона.
– Это – восхитительно! – вырвалось у него.
– Если вы воспринимаете мир так же, как и я, – крикнула она в ответ, – вам следовало бы самому стать драконом.
Она не стала пояснять своих слов, и Хума не стал ни о чем спрашивать. Сейчас война, рыцарство, все дела и все недавние невзгоды исчезли для него.
Хума устроился поудобнее. Он наслаждался полетом.
Глава 4
Намечалась быстрая и сокрушительная военная операция. Владычица Тьмы, Королева Драконов Такхизис объединила детей, рабов, воинов, колдунов и магов в одну гигантскую армию и двинула эту армию вперед. Ее главными врагами были сейчас рыцари Соламнии. Такими же врагами в прежние времена были для нее эльфы. Теперь же эльфы утратили свое былое могущество. Они жили отъединившись от всего остального мира. Их можно было оставить без внимания, не принимать в расчет; надо было уничтожить рыцарей Соламнии.
В рыцарских орденах соблюдалась строгая дисциплина, они были прекрасно организованы – этого явно не хватало сторонникам Владычицы Тьмы. Рыцари посвятили свои жизни служению ее врагу – Паладайну.
Идея создания рыцарства приписывалась самому Паладайну. В давние времена Винас Соламн, военачальник Эргота, восставший против своего тирана-императора, ввел в армии присягу и стал требовать неукоснительного соблюдения устава. На острове Санкрист, расположенном вблизи западного побережья Ансалона, в небольшой рощице ему назначил встречу бог Паладайн. Вместе со своими сыновьями-близнецами – богами Кириолисом и Хаббакуком – Паладайн благословил Винаса Соламна на создание могущественной силы добра.
Хаббакук основал орден Короны, где высшим достоинством провозглашалась верность. Все рыцари, вступившие в этот орден, должны были учиться действовать сообща, помогать своим товарищам, быть верными присяге.
Кириолис, бог справедливой войны, создал орден Меча. В него могли вступить лишь рыцари, уже отличившиеся в ордене Короны. Благородство, честь – это считалось главными достоинствами в ордене Кириолиса. Никто не имел права браться за оружие в гневе или из зависти.
Наконец, орден Розы основал сам Паладайн. Это был уже элитный орден, объединявший рыцарей, беззаветно преданных делу Паладайна. Благоразумие и справедливость определяли все их поступки.
Великий Магистр, руководивший всем рыцарством, избирался из рядов самих рыцарей.
После смерти Винаса Соламна орден Розы стал королевским орденом. Рыцарями становились лишь те, кто принадлежал к дворянскому сословию, но в орден Розы могли вступить только рыцари «чистейшей» крови. Это условие никогда не нарушалось, хотя оно и противоречило намерениям Паладайна.
…Сейчас война зашла в тупик. Люди, драконы, людоеды, гоблины – все погибали в этой войне; трупы разлагались, вспыхнули эпидемии.
– Я не думала… – голос серебристой драконессы прервался.
Хума раньше и не представлял себе, какие разрушения принесла с собой война. Теперь он видел это собственными глазами. Целые рощи великолепных реликтовых деревьев уничтожены либо драконами, либо колдунами… Земля истоптана бесчисленным множеством ног. Поля усеяны трупами рыцарей и людоедов. Хуме показалось: людоедов – больше. Возможно, он выдавал желаемое за действительное.
Лицо Хумы побледнело. Чтобы не видеть разбросанные повсюду трупы, он закрыл глаза. Это помогло ему успокоиться.
– Бессмысленная война, – кричал ему в ухо Кэз.
Минотавр забыл о своем страхе и внимательно рассматривал поле битвы.
– Кринас все грабит и грабит, а рыцари только понемногу отвоевывают свое. Никому от этого никакой пользы.
Услышав слова минотавра, Хума задумался. Кэз не мог понять Хуму, для рыцаря битва являлась как бы страницей учебника военного искусства. Даже идя в бой, он размышлял о стратегии и тактике. Даже тогда, когда он взмахивал мечом.
Серебристая драконесса повернула к ним свою голову:
– Наверное, ни к чему опускаться на землю. Кайр, кажется, не нужен теперь ни нам, ни нашим противникам. Эти поля не накормят уже никого.
Хума оживился:
– Тогда у нас есть надежда победить. Людоедам, должно быть, приходится туго с продовольствием. А у рыцарей дела с питанием обстоят лучше.
– Но они уступают людоедам в силе, – вставил словечко минотавр.
Они смотрели вниз на опустошенные поля, и никто из них не сумел заметить вовремя большие темные фигуры, что летели к ним.
Первым увидел их Кэз. Хума повернул голову и внимательно посмотрел на них.
– Драконы! – закричал рыцарь серебристой драконессе. – Их не менее шести.
Драконы приблизились, и Хума смог отчетливо различить их цвет. «Черный дракон командует красными?» Вглядевшись пристальней, Хума понял: да, так оно и было.
Громадный черный дракон, как и все остальные драконы, летел со всадником на спине.
– Я не смогу биться сразу со всеми, – сказала серебристая драконесса. – Прыгайте, когда земля будет достаточно близко. Я попытаюсь обмануть их.
Теперь серебристая драконесса летела почти касаясь верхушек деревьев – она высматривала удобное для приземления место, но времени было в обрез: громадные чудовища могли их вот-вот настигнуть.
– Будете прыгать по моей команде! Готовы?
– Я не привык убегать с поля боя даже в облаках! Это меня бесит. Можем ли мы, Хума, как-то помочь драконессе?
Хума не мог смотреть в лицо минотавру прямо.
– Нет. Будем прыгать.
– Как прикажете.
Они пролетели над разрушенным крестьянским домом – стены его обвалились. За домом было пустое поле.
– Я опускаюсь! Готовьтесь!
Она летела над полем медленно и низко.
– Прыгайте!
Кэз прыгнул первым. Он не устоял на ногах и грудью ударился о землю. Грудь его словно пронзило стрелой.
Когда драконесса снизилась во второй раз, ее когти царапнули землю. Хума приготовился было прыгать, но в последнюю секунду заколебался.
– Ну что же вы? – крикнула серебристая драконесса Хуме; шестеро драконов были уже совсем близко.
– Вы не сможете драться с ними одна!
– Не делайте глупостей!
– Я не стану прыгать. Слишком поздно… – крикнул он в ответ.
На каждом из драконов восседала высокая фигура, облаченная в доспехи из черного эбенового дерева. Их лица были закрыты шлемами. Были ли они людьми, людоедами или кем-то еще, этого Хума не знал.
Всадник громадного черного дракона, великан, по сравнению с которым Хума выглядел карликом, жестами подал команду другим. Красные драконы, по его команде, отстали, они были пока наблюдателями.
Черный дракон пронзительно закричал всадник яростно гнал его в бой. И вот черный дракон и серебристая драконесса стали с ревом приближаться друг к другу. В ход были пущены лапы. В предплечье серебристой драконессы вонзился коготь черного чудовища. Она в свою очередь успела зацепить когтями грудь черного дракона. Всадник черного дракона замахнулся двуострой секирой. Хума сумел уклониться. Когда оба дракона сцепились воедино, Хума смог нанести ответный удар.
Другие всадники пока не решались вступить в сражение. А их драконы сердито ревели, рвались в бой.
Серебристая драконесса вцепилась когтями в крыло черного, и тот завопил от боли. Его всадника швырнуло в сторону, и он открылся для удара. Рыцарь тотчас воспользовался оплошностью врага – удар Хумы пришелся ему чуть ниже плеча. Хума со всей силой рассек тонкий доспех всадника. Тот вскрикнул и рухнул на спину. Он не успел отдать своим соратникам приказ об атаке. Дергаясь, черный дракон понесся прочь от серебристой драконессы.
Хума приготовился к новой атаке, но странно: она не последовала. Красные драконы образовали защитное кольцо вокруг черного дракона и его тяжелораненого наездника, затем все шестеро они повернули туда, откуда только что прилетели.
Рыцарь и серебристая драконесса недоумевали. Хума перевел дух. Серебристая драконесса тоже вздохнула спокойно. Ее раны еще кровоточили, Хума хотел спросить, насколько серьезно она пострадала. Но тут она сама повернула голову, чтобы взглянуть на него. В ее взгляде чувствовалось искреннее беспокойство за рыцаря.
– Вы ранены?
– Нет. Вам требуется помощь? Ведь вы ранены…
«Но как лечат драконов?» – подумал Хума.
– Я не знаю, смогу ли вам помочь, но попытаюсь.
Она покачала своей светящейся головой:
– Я могу излечиться сама. Мне нужен лишь отдых. Что меня беспокоит больше всего, так это странное поведение драконов. Это ведь было не просто бегство с поля боя! Мне кажется, что здесь скрыт какой-то тайный умысел.
Хума согласился:
– Нам надо подобрать Кэза и поспешить к государю Освалу. Надо рассказать ему обо всем.
Серебристая драконесса повернула голову и увидела нечто, сделавшее ее улыбку язвительной. Она сказала:
– Кажется, к нам снова пожаловали посетители. Думаю, они не обрадуются, увидев минотавра в своих краях.
И тут Хума тоже увидел людей. Несомненно, это рыцари Соламнии. Кажется, их было более двадцати. Судя по цвету одежды – это отряд дозорных.
Серебристая драконесса права: рыцари могут взять в плен Кэза, даже если бой будет для них кровопролитным. Кэз, лежавший в полуразрушенной крестьянской повозке и не подозревавший о всадниках, приближавшихся к нему, встал, чтобы приветственно помахать рукой рыцарю и серебристой драконессе.
Даже если всадники еще не увидели минотавра, дракона они вот-вот увидят…
Вдруг один рыцарь заметил существо с головой быка и криками предупредил остальных. Мгновенно отряд ринулся в атаку. Минотавр издал оглушительный рев и несколько мгновений стоял набычившись. Затем поднял высоко вверх боевую секиру, которую Хума во время полета отдал ему, и снова замер, приготовившись к бою. Мечи рыцарей были подняты, копья нацелены.
Хума сумел придумать, как надо действовать, и кратко рассказал о своем плане серебристой драконессе.
Наступающие рыцари подняли удивленные лица вверх, и их ряды смешались – рыцари забыли обо всем, они видели только прекрасную серебристую драконессу. Она опустилась позади Кэза и схватила его за плечи. Минотавр издал испуганный крик и выронил секиру; огромные когти крепко сжали ему плечи и оторвали его ноги от земли.
Рыцари натянули поводья, отчаянно пытаясь удержать на месте коней, и радостно закричали. Они считали: мародерствующему минотавру пришел конец. Кэз разразился потоком брани, от которой покраснел бы даже матерый разбойник, но в лапах серебристой драконессы минотавр был совершенно беспомощен. Когда они отлетели в сторону, она бережно поставила минотавра на землю и опустилась поблизости. Хума соскочил с ее спины и подбежал к Кэзу. Рыцарь понимал: о, если бы не клятва минотавра служить ему, тот тотчас бы набросился на него. В глубоко посаженных глазах минотавра сверкал огонь ярости, и он не переставая сердито фыркал.
– Не сопротивляйтесь рыцарям! – приказал Хума.
– Они же убьют меня! Позвольте мне биться насмерть, а не стоять беспомощно, подобно слабому безмозглому гному.
Очень спокойно, сдерживая раздражение, Хума повторил:
– Я сказал: никакого сопротивления!
Минотавр резко фыркнул и, казалось, покорился. Преданно уставился на Хуму:
– Как хотите. Я буду слушаться вас, ведь вы дважды спасли мне жизнь.
– Сколько же можно об этом!
Хума вздохнул и повернулся; он увидел: к ним нерешительно подъезжают рыцари. Командир отряда, который, кажется, был единственным, на кого вид огромного дракона никак не подействовал, приказал всем остановиться и затем выехал вперед один.
– Кажется, Беннет напрасно посчитал вас, Хума, погибшим.
И тут Хума узнал своего командира.
– Ренард!
Тот поднял забрало шлема.
Лицо Ренарда было мертвенно-бледным, и, когда он говорил, казалось, ни один мускул на его лице не дрожит. Он мог бы быть очень красивым, если бы его красота не исчезла еще в юности, когда он чуть не умер от чумы. Лицо у него было худое, изборожденное морщинами, и некоторые из его недругов зло шутили, что Ренард и на самом деле умер от чумы, но просто никогда не смог понять этого. Такие остроты все же всегда говорились только заглазно. Мало кто из рыцарей мог состязаться с Ренардом в отваге.
Хума был рад видеть своего командира. Тот встал на сторону Хумы с самого начала, когда он пришел в Вингаард подать просьбу о вступлении в рыцарство. Ренард высказался за то, чтобы Хуму приняли в орден, хотя многие были против: ведь только со слов юноши следовало, что его отец был рыцарем, а никаких бумаг Хума представить им не мог.
Рыцари перестали благоговейно смотреть на драконессу, теперь все смотрели на Кэза. По рыцарским рядам пронесся громкий шепот: мол, что делает здесь такое странное существо, как минотавр.
Ренард кивнул одному из всадников:
– Свяжите минотавра. Я уверен, что и государю Освалу будет интересно узнать, что он делает здесь?
Кэз, подняв кулаки, отступил назад:
– Только попробуй! Первый, кто дотронется до меня, уже никогда не сможет сделать этого снова!
Один из рыцарей вытащил меч:
– Наглый бык! Тебе уже не долго осталось жить!
– Командир! – Хума подошел к Ренарду. – Он нам не враг. Он бежал от людоедов. А потом его захватили в плен гоблины, и я его освободил. Он рассказал мне, что убил людоеда, чтобы спасти людей.
Рыцари усмехнулись, услышав эти слова. Хума почувствовал: к лицу прилила кровь.
Кэз рассерженно фыркнул. Обидеть Хуму это значит обидеть и его!
– Разве такое поведение достойно рыцарей Соламнии?! Так они относятся к своему товарищу?! Должно быть, я ошибался, когда верил, что рыцари столь же благородны, как и мои сородичи.
Рыцарь, вынувший меч, направил своего коня на Кэза:
– Я отрежу тебе голову, минотавр!
– Нет, вы не сделаете этого, рыцарь Конрад! – спокойно сказал Ренард.
А Конрад, рассвирепев, стал спорить с Ренардом, но, как и всегда, тот оставался невозмутим и непоколебим. Только сверкнули холодные, как лед, голубые глаза.
– Ни один из вас не может сказать, что Хума когда-либо солгал, – продолжал Ренард. – Ни один. И вы к тому же никогда не должны забывать, что вы – рыцари.
Воины молчали, но было видно: им не доставили удовольствия слова командира, он отчитал их как малых детей. Хума знал: Ренарда это мало беспокоит.
Ренард думал, как поступить дальше. Наконец он сказал Хуме:
– За минотавра будете отвечать вы, Хума. Я знаю о минотаврах больше, чем остальные. Если ваш минотавр пообещает идти вместе с нами мирно, то я не стану связывать его.
Хума посмотрел на Кэза, а тот внимательно вглядывался в лица рыцарей и особенно в лицо командира.
После долгого раздумья минотавр громко сказал:
– Я обещаю вам, что буду идти мирно и слушаться каждого слова Хумы.
В последних словах прозвучал укор рыцарям, проявившим недоверие к своему товарищу.
Рыцари переглянулись. Им не очень-то понравилось, что могучий минотавр не будет связан. Серебристая драконесса наблюдала за происходящим с легкой улыбкой. Лицо Ренарда оставалось невозмутимым, но Хума почувствовал: слова Кэза его позабавили.
Командир дружески ткнул Хуму в спину пальцем:
– У нас есть несколько лишних лошадей, мы нашли их поблизости, в километре отсюда. Один конь высокий, он, думаю, достаточно силен, чтобы нести минотавра. Выбирайте лошадей и подъезжайте оба ко мне. Нам нужно многое обсудить, и у вас, рыцарь Хума, есть, как мне кажется, весьма важное для меня сообщение.
Рыцари расступились, пропуская Хуму и Кэза. Свободных лошадей было пять – четыре боевых коня и одна ломовая лошадь, вероятно брошенная хозяином. Эта лошадь и два других коня были явно не пригодны для верховой езды, и их взяли с собой скорее всего из-за мяса. Самый высокий конь и, пожалуй, единственный из всех, способный выдержать такого массивного седока, как минотавр, оказался норовистым, но все же не настолько, чтобы Кэз с ним не справился. Хума выбрал серебристо-серого коня. Он сразу же приглянулся рыцарю.
Сев на коней, они тотчас подъехали к Ренарду.
Хума осмотрелся вокруг:
– Еще недавно эта земля была цветущей. Что здесь происходило?
Голос Ренарда звучал бесстрастно, но от его слов леденела кровь в жилах.
– То, что на войне, Хума, обычно и случается. Колдуны ведут между собой бои и взрывают все подряд, оставляя груды вывороченной земли и воронки. Драконы сжигают либо сжирают все, что еще осталось зеленого и плодоносного. И когда вступают в бой войска, не остается почти ничего, ради чего стоило бы сражаться.
Колдуны вызывали у Ренарда особую неприязнь. Никто не знал почему. Хума никогда не заговаривал при нем о Магиусе, он не хотел потерять дружбу Ренарда.
– Мы проиграли?
– Сейчас война зашла в тупик. Бои передвинулись к северу, а нас послали удостовериться, что отступление войск Владычицы Тьмы не ловушка для нас. Мы как раз возвращались к своим, когда увидели вас.
Серебристая драконесса, молчавшая все это время, наконец вмешалась в разговор:
– А вы не видели всадников на драконах?
– Вы сказали «на драконах»? – Ренард поднял голову вверх, остальные рыцари насторожились.
– Всадников было шесть. Все в черном и на красных драконах, а командир был на громадном черном драконе. Они, кажется, что-то высматривали на земле. Я не хотела с ними драться, но ваш товарищ, рыцарь Хума, отказался спрыгнуть с меня. Он настоял, чтобы мы приняли бон.
Так как лица рыцарей были закрыты забралами, Хума не мог видеть выражения их лиц, но, кажется, некоторые одобряюще кивнули головой, а кто-то, пожалуй, усомнился, надо ли было вступать в бой.
Ренард озабоченно переспросил:
– Громадный черный, вы сказали?