Отделенные
- -
- 100%
- +
Рыцарь скользил взглядом по списку лиц, посещавших Шелана в последнее время. И одно из имен привлекло его внимание больше других: Дайéн, граф Маки́тура.
«Кажется, раньше я занимался Макитуром», – подумал Эйсгейр, не без труда вспомнив лицо графа: нежное, как у женщины, с вечным отпечатком благородной презрительности.
Стук в дверь прервал размышления владыки Северных земель.
– Милорд, – обратился к нему камердинер, – вас ждут гости.
– Гости?
– Общество Знающих, милорд.
– А, эти. Совсем из головы вылетело.
Эйсгейр поднялся и позволил слуге заняться его внешним видом. Тот, бормоча себе под нос, оправил одеяние, добавил поверх накидку и повязал роскошный пояс. Потом придирчиво осмотрел рыцаря и кивнул.
«А ведь раньше все было гораздо проще, – не без досады думал Эйсгейр, направляясь в тронный зал. – Нет же, надо каждый раз приглаживать плавники».
Накидка была, по его мнению, лишней. Кто вообще раскопал это трехвековое старье? Причем во второй раз! Рыцарь с удовольствием послал бы все это в океан, но он хорошо знал: для правителя внешний вид, к сожалению, не мелочь. Всех судят по одежке, а великих лордов и королей – тем более.
В тронном зале Эйсгейра ждала кучка людей. По случаю аудиенции они надели строгие черные одежды с вышитой на спине и воротниках эмблемой Общества Знающих – глазом со свечой вместо зрачка.
Посетителей, конечно же, предупредили, что в Ледяном дворце церемониал не похож на привычный дворцовый. То есть он почти отсутствовал – уж в собственном-то доме Эйсгейр мог вести себя, как ему заблагорассудится! И все равно ученые мужи сильно удивились, когда Снежная Длань собственными руками распахнул двери, украшенные морозным узором, и вошел в зал с противоположной от трона стороны. Как обычный человек.
Гости нервничали. Все они были генасами, а генасы около легендарного рыцаря первого ранга чувствовали себя прозрачными мальками рядом с тысячелетним кракеном. Так однажды описал свои ощущения Ми́ррин, друг Эйсгейра и посол Светлого Леса в Эйсстурме.
«Это вы еще меня призывающим стихию не видели! – подумал рыцарь, глядя на гостей. – И хорошо, что чесотки у вас нет».
От последнего страдал его любимый племянник. На самом деле племянником он не являлся – потомок в каком-то там колене. Бедный юноша, будучи чрезвычайно одаренным маагеном, начинал чесаться рядом с сильным иллигеном или стихийником-водорожденным. Из-за Эйсгейра у него зудело все – от макушки до пят. Была ли у кого-то еще подобная реакция, рыцарь не помнил.
– Господа, прошу отужинать со мной, – Эйсгейр пригласил всех следовать за ним.
Любые аудиенции, выпадавшие на полдень или вечер, рыцарь совмещал с едой, чтобы не тратить время зря. Уж цену времени он понял за восемьсот семь лет жизни.
Ученые мужи переглядывались и неуверенно топтались на месте, поэтому приглашение пришлось повторить. Увидев, как стража без зазрения совести разулыбалась – они-то привыкли к тому, что их владыка делает все не так, – Эйсгейр в шутку нахмурился.
Когда все прошли в трапезную и расселись, гости после утомительно долгих проявлений вежливости и раздражающе обязательных словесных расшаркиваний высказали свою просьбу.
Как и предполагал Эйсгейр, они хотели попросить у него отдельное место для своей ложи в Эйсстурме. И это ему очень нравилось. Общество Знающих начало свое существование именно здесь, но в силу разных причин на Севере больше двадцати лет не было его официальных представителей. Приятно, что самый уважаемый на Иалоне союз ученых возвращается, так сказать, на родину.
Генасам хотелось здание в Северной академии или рядом с ней, но Эйсгейр, обдумав все заранее, решил предложить им кое-что получше. И не просто получше, а имеющее особое значение.
Дом, выбранный рыцарем, принадлежал его последней жене, а Общество Знающих основала именно она. Не без некоторой грусти Эйсгейр подумал, что его милая Эльвéйг, занимавшаяся исключительно делами наук, обрадовалась бы такому решению. Тем более после ее смерти дом пустовал вот уже более тридцати лет.
Увидев несколько кислые выражения на лицах гостей, рыцарь удивился. «Что не так-то?! Я же вам подарок сделал!» – возмутился он в мыслях.
Ему стало неприятно. Не за себя, а за жену. Неужели ни она сама, ни место, где она трудилась для Общества Знающих, ничего не значат для ее последователей? Удобство им важнее? Но ведь особняк хорош! Просторный, красивый. Да, не в самой академии, не так близко, как хотелось просителям, но не так уж и далеко. И расположение в городе просто прекрасное: рядом парк, имеются всякие лавки в пешей доступности.
– Как вы, несомненно, знаете, моя драгоценная Эльвéйг Вторая, леди Эйсстурма, именно там подписала бумаги об основании Общества Знающих. – Эйсгейр сделал небольшую паузу для пущей драматичности. – Она была бы счастлива знать, что ее детище и дело, которому она посвятила всю жизнь, унаследуют этот дом.
Глава ученых поспешил изобразить благодарность, а его спутники подобострастно закивали.
– Особняк внутри можно перестроить так, как сочтете нужным. И место в городе весьма хорошее. Мне кажется, варианта лучше не сыскать, особенно если учесть его значение в истории Общества Знающих.
«Еще бы глаза промокнуть платочком», – подумал Эйсгейр, а вслух сказал:
– Одно ваше слово – и я предоставлю людей и все необходимое.
– Конечно, милорд, мы весьма благодарны за вашу щедрость, – глава ученых улыбнулся, но это вышло у него наигранно. – И мы более не станем тревожить милорда по этому вопросу.
«Хотят переделывать все сами, – понял Эйсгейр и усмехнулся про себя. – В моем Эйсстурме у вас это не выйдет».
– Бросьте, какие тревоги, – произнес он. – Поддерживать науку и продолжать дело жены – это для меня честь.
Дальше потянулась неторопливая беседа между генасами и знатными людьми, которые сегодня тоже ужинали с великим лордом. Эйсгейр почти не слушал их, мысленно вернувшись к докладам разведчиков.
«Что же не так с графом Макитурским?» – думал он, и в его голове крутились смутные воспоминания.
Ученые обсуждали свои планы и будущие исследования, не упуская возможности привлечь внимание аристократов – это сулило дополнительные средства на эти самые исследования.
«А не королевский ли он потомок?» – ахнул про себя рыцарь.
От этой мысли аппетит сразу пропал – Эйсгейру отчаянно захотелось перелиться в Главный архив, который находился во дворце этажом ниже, и полистать родословные королевских и не очень родов Иалона. Но великосветская вежливость этого не позволила. Пришлось рыцарю ковырять вилкой в тарелке, улыбаться и поддерживать беседу короткими, ничего не значащими фразами.
Но слова одного из ученых все-таки привлекли его внимание:
– Они просто не хотят делиться секретами. Уверен, эльфы давно придумали то, что может уничтожить людей и королевство, просто ждут подходящего момента.
«Э нет, дружок, если заимеешь такое оружие, не будешь ты ничего ждать. Жахнешь сразу же», – подумал рыцарь, а вслух сказал, добавив в голос как можно больше небрежности и легкомыслия:
– Если давно придумали, то давно бы уничтожили.
Недобрые разговоры об эльфах он слышал всю жизнь. И не один, не два, а тысячи раз. Они так и оставались разговорами, может, полными зависти, злобы или недоверия, но пустыми и бессмысленными. Лишь дважды за долгий век рыцаря за словами последовали действия, но ни к чему, кроме многочисленных смертей и падения империй, не привели.
Эйсгейру вспомнился разговор в королевском дворце.
«Все же стоит быть настороже», – подумал он.
После ужина рыцарь решил посмотреть в архиве записи бесед. Его писцы во время официальных приемов переносили на бумагу все, что было сказано или сделано. Отмечали даже, кто и когда высморкался, поперхнулся или чихнул.
Одна фраза резанула рыцарю глаза. Слова эти принадлежали генасу, который говорил об эльфах и об их оружии, способном уничтожить людей. Рыцарь подозвал писца, сделавшего эту запись.
– Он сказал именно так?
– Д-да, милорд. Именно т-так.
Юноша чуть ли не дрожал – видимо, боялся, что сделал какую-то ошибку.
– Уверен?
– Ув-верен, мил-лорд, точно т-так и сказал.
– Можешь идти. Хорошая работа, – кинул вслед Эйсгейр, с улыбкой глядя, как парень выпрямился и, окрыленный похвалой, полетел по узкому проходу между столами.
Рыцарь снова посмотрел на фразу. «Во имя рода людского». Заинтересовала не патетичность – кто, пытаясь привлечь внимание и деньги, не бросается громкими словами? Но именно эти были расхожими в Периаме, точнее, в проповедях Ордена Жизни. А Периам и Светлый Лес враждовали. Давно.
Все началось с чудовищной ошибки и страха. Первая встреча предков нынешних периамцев и Детей Леса обернулась резней. Люди привыкли, что из Темных Чащ появляются лишь кровожадные Твари, поэтому без долгих раздумий перебили вышедших оттуда эльфов, обессиленных схватками с лесными созданиями. Второй отряд Детей Леса, обнаружив это, в отместку зачистил близлежащие селения людей.
Спустя столетия отголоски конфликта угасли, но до конца так и не изгладились. А примерно полтора века назад предпоследний периамский император начал войну против эльфов. Славы покорителя непобедимых Детей Леса ему захотелось. Славы и богатств. Сколько солдат погибло в Темных Чащах, пытаясь добраться до эльфийских границ, никто не знал. И погибли они зря – своего император не добился. Обескровленная им самим империя вскоре и вовсе перестала существовать.
Вражда же никуда не ушла, и проповеди Ордена Жизни только подогревали ее. В лучшем случае эльфы в них описывались как чуждые людям, а их влияние – как нежелательное. Доходило и до насилия. Пусть солнцелобых – самых яростных фанатиков, рисовавших на лбах знак Богини жизни, – Орден вроде как чурался, почему-то меньше их не становилось.
Но все это происходило в Периаме – по другую сторону Темных Чащ и чуть ли не за половину материка от Северных земель. Почему ученый родом из Áйсена, города к северо-востоку от Эйсстурма, выразился именно так? Красного словца ради?
Рыцарь подумал, что надо было лучше следить за ужином.
– Океан-отец, – вздохнул он, отложив записи. – Мерещится, будто везде что-то не так.
Эйсгейр решительно придвинул к себе пухлую книгу с родословными, намереваясь разыскать и изучить семейное древо Дайена, графа Макитурского.
Глава 7. Логово
Крепкие Когти лег на землю, давая понять, что пора слезать с него. Так я и сделала. Малыши сразу же окружили нас, но волк рявкнул, и они отбежали в сторонку. Фух, вовремя! Свора щенков вполне могла повалить меня на землю. Оправив одежду, я огляделась.
Так вот какое у них логово. Норы, прорытые в склонах лощины, были прикрыты кустами и ветками. Издалека совсем незаметно, что здесь кто-то живет. Кое-где лежали или сидели взрослые волки – многие размером с Крепкие Когти, а некоторые даже больше. Их желтые глаза пристально рассматривали меня. Надеюсь, с интересом, а не от голода.
На северо-западном склоне лощины росло гигантское дерево. Да это же древо-предок! Без сомнения, листья невозможно спутать ни с какими другими. Откуда оно здесь?! Разве древа-предки, хранящие память рода и служащие местом для погребения членов семьи, растут вне Светлого Леса? Или здесь когда-то жили эльфы? А может, мне просто кажется, что так не должно быть?..
Тень от исполинской кроны покрывала почти всю лощину. Странно, как я не заметила его раньше… На нижних толстых ветвях почти не было листьев, зато был дом. Дом?!
– Крепкие Когти, откуда здесь это?!
Посреди дремучего леса дом выглядел по меньшей мере странно.
– Ваше древо? Не знаю, оно всегда здесь росло.
– Нет, я не про него. То есть и про него, но… Там дом!
– А-а-а, он для тебя.
– Это вы построили?
– Нет, конечно, мы так не можем. Это сделал Хозяин.
Невольно представилось, как человек кидает палку, и Крепкие Когти со всех лап несется за ней.
– Хозяин? У вас есть хозяин?
– Хозяин леса.
– Кто?
– Эк тебе мозги отшибло. Ладно, идем к Старейшине. Его и спросишь.
Крепкие Когти направился прямо к дереву-великану, и я пошла за ним. Волчата следовали за нами. Их маленькие хвостики так вертелись, что, казалось, еще немного, и они отвалятся. Стало даже смешно.
Подойдя ближе, я увидела среди гигантских корней не менее гигантскую нору. И каких же размеров волк здесь живет?!
– Нам сюда, – сказал Крепкие Когти и прошел внутрь.
Я оглянулась – пушистые малыши, поскуливая и попискивая, остановились поодаль. Видимо, подходить ближе им запрещено. Ладно, надеюсь, мы с вами еще повеселимся…
Пройдя немного вглубь, я остановилась – свет в нору проникал очень плохо. Может, волкам нормально, но мне – нет. Стало страшно неуютно.
– Крепкие Когти?
– Иди сюда, – донеслось откуда-то спереди, – ход только один.
– Ничего не видно, – пожаловалась я, пытаясь идти на ощупь.
Послышалось тихое тявканье, и лаз осветился тусклыми зеленоватыми огоньками, которые закружились под земляным потолком. Это Крепкие Когти генас? Или Старейшина?
Запах, что чувствовался уже у входа, становился почти невыносимым, едва не вышибая слезу. Нет, нечистотами не воняло, просто никогда в жизни я не чувствовала настолько сильного звериного запаха, смешанного с ароматами земли и растений. Никогда в жизни? Хм…
Не очень длинный ход вел в большую пещеру. По ее стенам вились гигантские корни древа-предка. Насколько мне удалось разглядеть, у норы имелось еще два хода. Посреди нее лежал огромный зверь, намного больше Крепких Когтей или других волков. В полутьме было не очень понятно, какого цвета его шерсть, но явно светлее, чем у моего проводника.
Старейшина поднял голову. Раздался низкий хриплый голос:
– Полной луны тебе, Отделенная.
По телу пошли мурашки, а ноги сделались ватными. Ладони снова стали липкими.
– И вам тоже…
– Не бойся, здесь тебе не причинят вреда. Хозяин леса просил позаботиться о тебе, когда ты проснешься.
– Кто он такой?
– Хозяин леса, он… Хозяин леса, – ответил Старейшина и закряхтел, как раньше Крепкие Когти. Кажется, это все-таки смех. – Такие вопросы задают обычно только щенки.
– Как король?
Где-то я должна была слышать о Хозяине леса…
– Не совсем. Он не правит, скорее, заботится о лесе, защищает его. И пользуется всей его силой. Можно сказать, он воплощение силы леса. Как Покровители стихий.
– Ясно.
На самом деле, ничего не ясно, но…
– Как я здесь оказалась?
– Тебя принес Хозяин. – Старейшина задумался. – Я не могу сказать точно, когда – это было очень давно, и прежний Старейшина тогда сам был учеником. Но прошло примерно сто лет или чуть меньше.
Интересно, насколько меньше?.. Ну, за такое время волосы, оставшиеся на поляне, вполне могли стать настолько длинными. А как я могу ходить и вообще двигаться, если лежала чуть ли не целый век?
– Зачем я Хозяину леса?
– Этого никто не знает, кроме него. Он приготовил дом, ведь вряд ли тебе будет удобно жить в наших норах, если ты захочешь остаться. Здесь тебя никто не тронет. Можешь побыть у нас или пойти сразу в Светлый Лес. Или к людям.
– Но что со мной случилось? Вам известно что-то еще?
– Нет. Только то, о чем я уже говорил. Крепкие Когти сказал: ты ничего не помнишь.
– Не совсем ничего, но… – Я вздохнула. – Что со мной не так? Почему я помню, как разговаривать, ходить? Не помню, кто я, но знаю, кто такие мар-даан-лаид, и что дерево над нами – это древо-предок. Откуда оно здесь?
– Это нам неизвестно. Но наше племя всегда жило рядом с ним. Оно очень древнее. Может, у тебя получится пробудить его, и оно поведает свою историю. Было бы интересно.
– А как вы можете разговаривать?
– Это дар Хозяина. Иначе мы бы не поняли друг друга.
Я вспомнила, как они меня называли.
– Почему «отделенная»?
– Хозяин отделил тебя от леса.
– Что это значит?
– Я не могу объяснить. Сам не понимаю. Просто мы чувствуем некую отдельность. Ты не отрезана от леса полностью, только какая-то черта или часть тебя… Может, это было нужно для твоего спасения?
– Спасения?
– Твой сон. Разве не такой ваш народ называет «последним сном»?
– Я… не знаю.
Волк хмыкнул почти как двуногий.
– Когда вас смертельно ранят, вы сначала как бы глубоко засыпаете. Впрочем, это всего лишь моя догадка. Только Хозяин может объяснить, что именно он сделал с тобой.
Да уж… Понятно, что ничего не понятно. Кажется, я забыла очень многое. Но может, нужно просто подождать?
– Можно остаться? – спросила я. – Ненадолго.
Старейшина кивнул.
– Пойдем, – сказал Крепкие Когти и поднялся, – осмотришь свой дом.
Глава 8. Что-то не так
В маленькой, но вполне уютной комнатке царил хаос. На полузастеленной кровати лежала одежда, на столике – ворох бумаг и стопки книг, небольшой шкафчик у двери был забит полностью: дверца не закрывалась, наружу вылезали тряпки. На тумбочке у кровати стояло множество маленьких склянок, от мешанины их запахов Фар чихнул.
– Простите за беспорядок. – Мильхэ прошла к столу и прикрыла книги. – Придется, наверное, вам устроиться на полу.
Фаргрен даже поразился: как у нее получается извиняться и приглашать сесть с такими морозящими интонациями? Проходите, замерзайте, подыхайте и катитесь отсюда в Чащи!
Покопавшись в своем рюкзаке, Мильхэ достала синий сверток. Внутри обнаружился невзрачного вида мешок, и товарищи принялись вытаскивать на свет содержимое. Его получилось много – мешок оказался с сюрпризом! Очень приятным. Унат-хаарские поделки высоко ценились, особенно сумки-рюкзаки: в них можно было положить больше, чем они должны вмещать.
– Ого! – воскликнул Рейт. – Смотри!
Он передал брату большой фиолетовый кисет, и тот, заглянув внутрь, присвистнул:
– Паралички! Раскошелились для нас… А там, должно быть, отравки. – Лорин потянулся к темно-зеленому мешку и встряхнул его в руке. – На вес не меньше сотни.
Таких кисетов с наконечниками для стрел нашлось не по одному. Хмурый Геррет повертел в руках небольшие цилиндры.
– Дымовухи, – хмыкнул он и снова заглянул в мешок, – много.
Рейт и Лорин веселились, как скорпикошки, нажравшиеся жгучелиста: кроме всего прочего, их обеспечили запасом тетив и древков. Геррет с невнятным возгласом сцапал полупрозрачный кисет с несколькими оранжевыми шариками внутри. Мильхэ взяла себе мешочек с бело-голубыми, и на секунду ледышка дала трещину: на ее лице мелькнуло явное удовольствие.
«И тебя растопить можно, да?» – подумал Фар и спросил:
– Что это?
– Драконья атака, – ответил Геррет.
– Серьезно?
О «драконьей атаке» слышали все, но мало кто видел вживую эти генасские снаряды. Они скрывали в себе огромную мощь: даже самый слабый прием – воды, огня, воздуха или земли – превращал маленькую фигульку в поток стихии, сравнимый по силе с драконьим. Стоили эти крошки очень дорого.
Многое из снаряжения предназначалось для защиты и лечения: охранки, средства для перевязок, разные снадобья. Приделать оторванную голову или выдранное сердце на место они, конечно, не могли. А жаль: Фара уже одолевали догадки о том, что их ждет.
– Маатар меня сожги, если это не для того, о чем я думаю, – пробурчал Геррет.
– Для Тварей, – выразила общую мысль ледяная статуя в форме эльфийки.
Точнее не скажешь. Именно такое снаряжение было в ходу на Темном Тракте и в Чащах. Сталкиваясь с Тварями, никто не пытался справиться с ними чисто в лоб. Обездвижить, ослабить и только потом убить. А лучше слинять, если можно.
– Исследовательская экспедиция, да? – Голос Геррета сочился ядом. – А не наши ли кишки предполагаются в качестве объекта исследования?
По мнению Фаргрена, это был закономерный вопрос. И за ним сразу же следовал другой: кто будет исследователем? Твари? Или все-таки орки?
Фаргрену еще подумалось, что заказчик очень богат: так много снаряжения прислал. Слишком много – на Тракт столько не берут. Или кто-то не очень разбирается в чащобных походах, или… кому-то и правда выпадет шанс как следует изучить свежие наемничьи потрошки.
Но ведь их посылают на север, в орочьи земли!
– Очень вдохновляет, – буркнул Геррет, глядя на доставшиеся им сокровища.
* * *Выйдя следующим утром на пока еще тихую улицу, Фар поежился – дул не слишком приятный ветер, и в волчьей шкуре было бы гораздо теплее.
У Таверны его ждали товарищи. Сегодня все выглядели по-другому. Геррет и близнецы – и сам Фар – облачились в любимый всеми чащобниками доспех: из стальных пластин, нашитых на кожу и покрытых ею же. Вот только у всех доспехи были хоть добротные и подогнанные по фигуре, но обычные, а у коротышки на каждой заклепке красовался крохотный символ Айсена. И выглядело все новехоньким!
Остальное облачение припрятали в дорожные мешки – достанут, когда до границы станет совсем близко.
– Кольчуги брали? – спросил Геррет, когда они уже шли к конюшням. – Весь вечер мучился, взять или нет. Но взял.
– Мы тоже, – ответил Лорин. – Мало ли.
И Фаргрен взял, но сомнения Геррета он понимал: на Темный Тракт вооружались как следует, а вот на другие походы в Чащи кольчуги не брали. Слишком уж они шумные, а шуметь в Чащах – смерти подобно. Но если придется с орками столкнуться… И хотя таскать зря лишние тяжести приятного мало, лучше уж так, чем пасть смертью глупых из-за недостатка защиты.
– Переложите потом в мешок от заказчика, – проледенила Мильхэ.
Увидеть, что надела она, не получалось из-за плаща, но Фару показалось, будто эльфийка стала чуть толще.
Пока они шли, Всесвет, окутанный утренней дымкой, потихоньку просыпался. Появлялись первые прохожие, открывались ставни на окнах. Сейчас город выглядел совсем по-другому, не так, как днем. Жаль, и в этот раз не удалось задержаться подольше. А может, после задания провести здесь недельку? И потом – в Айсен!
Внезапно почувствовался волчий запах. Тот же, что вчера, совсем свежий… И ведущий в ту же сторону, куда они шли.
После очередного поворота по улице Фаргрен обрадовался – след не пропал. Знакомый запах будоражил память – кто это может быть? Фар даже подумывал сказать товарищам, чтобы те подождали его у конюшен, а самому пойти по следу – очень уж хотелось увидеть, какой такой неожиданный гость пожаловал с севера. Но когда отряд снова свернул, впереди оказался высокий светловолосый мужчина. Запах тянулся именно за ним. Едва Фаргрен понял это, как незнакомец обернулся, смерил его взглядом, осмотрел остальных. И снова уставился на Фара. Потом кивнул в сторону небольшого переулка и направился туда.
– Я вас догоню, – сказал Фар остальным, последовал за оборотнем, и только когда они отошли подальше, заговорил: – Не ожидал встретить раатанца здесь.
– Я, кажется, знаю тебя. Фаргрен, да?
Неужели его еще помнят?
– Ага. А ты?
– Маррак.
Теперь и Фар вспомнил. Да уж, тут и мать родная не признала бы: широкоплечий рослый мужчина прежде был тщедушным мальчишкой, чуть ли не заморышем.
– И зачем ты так далеко от Да-Раата?
Фаргрен и не надеялся, что Маррак станет откровенничать. Оборотни всегда жили отдельно, обособленно чуть ли не от всего Иалона. И с такими, как Фар – волками без племени, выросшими среди людей, – дел не обсуждали. Да что там: им и жить в племенах не позволяли. Да-Раат на какое-то время разрешил Фару остаться, но только до тех пор, пока он не научился владеть собой. А когда пришлый волчонок достаточно вырос, его отослали прочь. Ни одно племя не принимало чужих волков. Потому таких, как Фар, и называли ар-вахану: «отделенные».
Но Маррак ответил:
– На севере лес… неспокоен. Что-то не так. Меня послали на юг, посмотреть, как там. И порыскать среди людей, может, есть какие слухи. Ничего необычного о Тварях, Чащах не слышал?
– Нет, – ответил Фаргрен и тут же подумал о своем задании.
Их ведь посылают на север к оркам, снарядив на Тварей. Совпадение?
Приказы
В тесной, провонявшей дымом землянке звенит тихая трель.
– Мастер! – восклицает черноволосый паренек, смешно дергая головой.
– Я не глухой, Шэквет, – говоришь ты. – Собираемся.
Ты надеваешь доспехи, хотя они не очень нужны. Это больше для того, чтобы юный Шэквет не разленился и не отвык совсем от дисциплины. И так вы очень долго сидите здесь, в этой забытой Богиней глуши.
Если прозвенела охранка, значит на юг пробежало животное больше лисицы. Возможно, лошадь, а значит и человек, ведь диких лошадей здесь не водится. Следует проверить. Ваша задача предельно ясна – не позволить никому покинуть север.
Шэквет… Паренек даже не догадывается, что у вас одинаковые имена. Потому про себя ты всегда называешь его «юный Шэквет». Хороший мальчишка. Способный. Интересно, какое имя носил твой Мастер?