Когда сверкнет зеленый луч

Глава 8

Экватор

Тимоти, перегнувшись через борт, с восхищением взирал на картину, отрадную для всякой наделенной поэтическим воображением натуры. То были стаи летучих рыб, то и дело выпрыгивающие из воды, шелестя раскинутыми в стороны плавниками, похожими на расправленные крылья. Рыбы парили в воздухе, оставляя хвостовым плавником на поверхности воды зигзагообразный след. Их полет продолжался секунд пять-десять, не более, но некоторые рыбы, подхваченные ветром, поднимались так высоко, что казалось возможным их схватить, – протяни только руку. Одна рыба как будто вознамерилась сопровождать судно до самого мыса Горн, – она пролетела никак не меньше сотни ярдов без передышки, но в конце концов шлепнулась-таки в воду.

– Для чего они так летают? – как-то спросил Тимоти у Билли.

– Спасаются от хищников, – ответил Билли. – А может, и от нашего судна, – подумав, добавил он.

Тимоти совсем не понравилось такое прозаическое объяснение чарующего полета летучих рыб, и он даже пожалел, что вообще спрашивал об этом у Билли. Ведь насколько приятнее было бы думать, что летучие рыбы поднимаются в воздух исключительно из любви к полету, и стараются как можно дольше парить в воздухе, чтобы вдоволь насладиться непередаваемым ощущением свободного полета.

Кроме летучих рыб, Тимоти живо интересовался еще и звездами, что в таком изобилии каждую ночь высыпали на небосклон. Чем ближе шхуна подплывала к экватору, тем ярче становились звезды, тем обильнее было усыпано ими небо. У Билли были с собой астрономические карты, и Тимоти подолгу изучал их, чтобы поздним вечером выйти на палубу и самому найти на небе все видимые созвездия и отдельные звезды с такими красивыми названиями: Альдебаран, Антарес, Капелла и другие. Раньше он знал только созвездия Большой и Малой Медведиц, да еще в летние ночи умел находить на небе три самые яркие звезды – Вегу, Денеб и Альтаир, – первыми появляющиеся на летнем небосклоне и образующие так называемый осенне-летний треугольник, который однажды показал ему Джерри, – но это было всё. А теперь Тимоти мог безошибочно указать на ночном небе по меньшей мере десятка два созвездий Северного полушария, и хотя даже ему требовалось немало напрягать воображение, чтобы разглядеть в этих созвездиях что-то, отдаленно напоминающее фигуры мифологических персонажей, но в конце концов он преуспел и в этом, вот только вместо фигуры Персея он упорно видел жирафа, гораздо более похожего на настоящего, чем находящееся неподалеку от Персея созвездие Жирафа, а Большая Медведица не представлялась ему ничем иным, как ковшом, и с этим уж ничего нельзя было поделать. Тимоти с нетерпением ждал того момента, когда их корабль пересечет экватор и окажется в Южном полушарии, где сияют звезды, которые он, Тимоти, ни разу в жизни еще не видел. И созвездия Южного полушария носят такие необычные, экзотические названия: Феникс, Южная Гидра, Тукан, Журавль, Райская Птица, Индеец, Павлин…

Когда «Лайтнинг» должен был пересечь невидимую линию, делящую земной шар на Северное и Южное полушарие, Тимоти, сгорая от нетерпения, выбежал на залитую солнцем палубу. Знаменательное событие должно было произойти с минуты на минуту. Солнце палило нещадно, ведь время лишь слегка перевалило за полдень. Всего несколько минут назад Джерри, пользуясь секстантом, измерил высоту солнца, и определил широту, на которой находился «Лайтнинг» в тот момент, а затем вычислил и долготу.

– Двадцать семь градусов тридцать четыре минуты западной долготы, – провозгласил он, – и только четыре минуты северной широты. С той скоростью, с которой мы идем сейчас – пятнадцать узлов9, – через четверть часа мы благополучно пересечем экватор.

И сейчас Тимоти пристально вглядывался в море, словно надеялся разглядеть ту самую линию, за которой – подумать только! – всё наоборот: в июле разгар зимы, в декабре наступает лето, и даже звезды совсем другие. Тимоти и не заметил, как сзади коварно подкрался Том с ведром воды в руках. Еще секунда – и Том с победным кличем окатил замечтавшегося приятеля водой. Тимоти вскрикнул от неожиданности и растерянно посмотрел на Тома, быстро и часто моргая.

– Вот чудак! – пожал плечами тот. – Это старинная морская традиция. Всякий, впервые пересекающий экватор, удостаивается такой чести. Запомни, Тимоти: теперь ты не просто моряк, а Моряк-Который-Пересек-Экватор, и имеешь полное право носить в ухе серьгу, а в каждом портовом кабачке тебе…

Том не договорил. Он не обратил никакого внимания на веселые искорки, появившиеся в глазах Тимоти, который, очевидно, увидел что-то за его, Тома, плечом. И потому для Тома явилось полной неожиданностью то, что он сам вдруг оказался с ног до головы мокрым, как курица.

– Что за черт! – разъярившись, закричал он.

– Поздравляю, Том, – расплывшись в довольной улыбке, заговорил Билли, отбросив в сторону опорожненное ведро. – Теперь ты не просто моряк…

– Тебя, Билл, это всё тоже касается, – быстро сообразил Том. – Ты ведь еще ни разу не бывал в Южном полушарии, насколько мне известно. Ну погоди, устрою я тебе морское крещенье…

Когда Том, горя жаждой мести, бежал по палубе, сгибаясь под тяжестью огромного ведра – пожалуй, самого большого ведра на судне, – почти до краев наполненного водой, он неожиданно столкнулся с Джерри, и последствием этого столкновения было то, что ведро вмиг опустело почти на четверть.

– Вижу, ты не забыл, что сегодня твоя очередь драить палубу, – сказал Джерри, равнодушно взглянув на свои брюки, ставшие мокрыми до безобразия. – Но кое-что ты всё же забыл. Пойдем-ка со мной.

Том, недоумевая, следовал за Джерри вплоть до дверей кладовой, откуда Джерри извлек и торжественно вручил ему… швабру.

– Вот так штука! – поразился Том, на мгновение забыв о необходимости отомстить Биллу Всезнающему за его «дурацкую, неуместную шутку». – У тебя ведь почти всё механизировано, к чему этот старинный инструмент? Да я же точно помню, было у тебя такое приспособление, с помощью которого можно существенно облегчить этот малоприятный и утомительный процесс. Где же оно теперь?

– Вышло из строя, – коротко ответил Джерри. – И, как показывает практика, самое лучшее приспособление для того, чтобы драить палубу, – вот это. Оно же самое надежное, – Джерри сунул в руки немало озадаченного Тома швабру и зашагал прочь.

– Вот дьявол! – с чувством проговорил Том.

– Что, Том, сегодня не самый твой удачный день? – поддел его появившийся откуда ни возьмись Билли.

– А, сам пришел! – обрадовался Том и схватил ведро с водой. Билли метнулся к бизани и стал проворно карабкаться вверх по вантам. Но всё же не настолько проворно, чтобы избежать «морского крещенья».

– Наконец-то справедливость восторжествовала, – констатировал Том и с чувством выполненного долга взялся за швабру.

Глава 9

Потерпевшие кораблекрушение

По мере того, как шхуна «Лайтнинг» неумолимо приближалась к южной оконечности южноамериканского материка, Джерри всё чаще задумывался над непростым вопросом: каким путем обогнуть материк, предпочесть ли опасности, которые таит в себе путешествие через Магелланов пролив, опасностям, подстерегающим мореплавателей у берегов мыса Горн, или наоборот. В самом деле, трудно недооценить коварство Магелланова пролива: туманы, жестокие ветры, неожиданно налетающие с обрывистых берегов шквалы, бурные приливы в восточной части и сильные дожди в западной части пролива причиняют морякам, дерзнувшим пуститься в это трудное, полное опасностей путешествие, серьезные неприятности. С другой стороны, в открытом море у мыса Горн ветры еще более жестоки, а бури еще более часты и как-то по-особенному свирепы. Зато лавировать здесь легче, чем в узком проливе.

И все же Джерри, взвесив все «за» и «против», принял решение взять курс на Магелланов пролив. Этот маршрут был знаком ему лучше, ведь торговые суда, на которых он плавал в молодости, предпочитали попадать в Тихий океан именно этим путем. К тому же бури, почти непрерывно свирепствующие у берегов мыса Горн, представляли серьезную угрозу для не слишком надежного рангоута шхуны.

Джерри полагал, что, точно рассчитав курс, он избегнет всех тех неприятностей, которые коварный Магелланов пролив обрушивает порою на неопытного морехода. Но далеко не всё можно предусмотреть заранее. Уверенно направляя судно к мысу Грегори, разделяющему пролив на так называемые восточную и западную части, Джерри без особого беспокойства взирал на легкие облачка, то и дело набегающие на солнце. Не было ничего, что могло бы заставить бывалого моряка насторожиться. И потому резкий порыв ветра, внезапно и с внушительной силой задувшего с северо-северо-востока, застиг Джерри врасплох. Прежде чем он успел хоть как-то отреагировать на неожиданно изменившуюся ситуацию, шхуна, послушная ветру, успела серьезно отклониться от курса.

– Черт! – выругался Джерри. Здесь был, как нарочно, один из самых трудных и опасных участков восточной части пролива, – слева по курсу находилась обширная мель, и шхуна сейчас неслась прямо в ту сторону.

Джерри резко переложил руль, намереваясь сделать поворот оверштаг. Слишком поздно! Уже в следующее мгновение сильный толчок потряс шхуну, и она накренилась на борт.

– В чем дело? – закричал Том, выбежав на верхнюю палубу. – Был такой страшный удар, я на пол повалился! Что случилось, Джерри?

– Так, ничего… пустяки, – успокаивающим тоном проговорил Джерри. – Похоже, мы сели на мель.

– И это ты называешь «пустяки»?! – вскричал Том. – Да это катастрофа! Что теперь делать?

– Прежде всего перестать кричать, – уже гораздо более резко ответил Джерри. – А потом необходимо убедиться, что в днище нет пробоины. Сейчас я спущусь в трюм и проверю. А ты не паникуй и постарайся успокоить остальных.

Джерри спустился в трюм, а Том остался на палубе и коротко, как мог, объяснил подоспевшим Билли, Тимоти и Бетти, какая ужасная неприятность их постигла.

– Ну, это еще не такая страшная беда. В морских романах в таких случаях обыкновенно ждут прилива, а затем спускают шлюпку и снимают судно с мели, – авторитетно заявил Билли. Но тут он вспомнил, какими шлюпками оснащен «Лайтнинг», и лицо его несколько омрачилось.

– Ох, точно! – воскликнул Том. – Как же я забыл об этом? Да, действительно, нам нужно немедленно запрячься и с помощью шлюпки…

– Может, сначала все-таки дождемся прилива? – невесело усмехнувшись, заметил Билли.

– Ну хорошо, подождем. Долго ли?

Билли не успел ответить, ибо в этот момент из трюма выбрался Джерри. Все взоры сразу же обратились к нему, и в каждом взгляде звучал немой вопрос. На лице Джерри, обычно таком непроницаемом, сейчас отражалось явное беспокойство.

– Что-то не так? – спросил Том.

– Воды в трюме набралось уже на полтора фута, – сообщил Джерри. – И это, скорее всего, означает, что в днище серьезная пробоина.

– Мы идем ко дну! – в панике вскрикнул Тимоти.

– Ну конечно нет, глупыш, – хмыкнул Том. – Мы же прочно и надежно сидим на мели.

– Надежно, как в банке, – подхватил Билли. – Сейчас у нас два возможных пути. Первый: ждать, пока нас не подберет какое-нибудь судно и не доставит в ближайший порт как потерпевших кораблекрушение. Второй: попытаться на шлюпках добраться до чилийского берега. Второй путь более быстрый, но он же и более рискованный. Итак, что вы предпочитаете?

– А как же наша экспедиция? – упавшим голосом спросил Том.

– Забудь ты о ней! – резко ответил Билли. – Накрылась наша экспедиция. Теперь нам надо думать, как вернуться в Англию. Я бы посоветовал дождаться, покуда нас не обнаружит проходящее мимо судно. Слава богу, мы находимся на достаточно оживленном судоходном пути, и ждать, скорее всего, придется не так уж долго. Запасов пресной воды должно хватить. А попытаться самим добраться до берега… Конечно, до берега рукой подать, но, видите ли, шлюпки, что у нас есть… не внушают они мне особого доверия.

– Их нужно подлатать, – согласился Джерри. – Я давно собирался это сделать, да всё руки не доходят.

– А что, пробоину в днище никак нельзя залатать? – осведомился Том.

– Я посмотрю, – с сомнением сказал Джерри. – Но не думаю, что можно что-то сделать.

– А ты не думай. Ты делай. По крайней мере, ты мог уже установить, какого размера пробоина, да и есть ли она там вообще, – сурово произнес Том.

Джерри вновь спустился в трюм. Когда он выбрался оттуда, лицо его не выражало уже никаких сомнений.

– Действительно, мы рассадили днище, – сообщил он. – Увы! Этой шхуне уж никогда не ходить больше под парусами, – тут голос его заметно дрогнул.

– Корабль! Смотрите, смотрите! На горизонте судно! – вдруг закричала Бетти, показывая на дымок над горизонтом.

– И впрямь, – согласился Джерри. – Пароход, и он направляется прямо к нам. Торговое судно, – добавил он, посмотрев в бинокль. – Такие ребята не любят терять понапрасну время, поэтому давайте собирать вещи, скорее. И необходимую сигнализацию надо выставить.

Все засуетились. Джерри поспешно спустил флаг и поднял его перевернутым – это сигнал бедствия, а затем, поразмыслив немного, набрал из двух флагов и поднял на фоке сигнал «GF» – «здесь мелководье; опасный район».

Между тем судно всё приближалось. Вскоре уже стал виден флаг английского торгового флота, развевающийся на ветру, а глядя в бинокль, можно было различить и название судна – «Мария Магдалина». Это был один из тех пароходов, который, помимо винта с лопастями, имел еще и паруса, что при попутном ветре заметно увеличивало дальность его передвижения, а в случае серьезной поломки не всегда надежного винта или парового механизма являлось поистине единственным спасением для оставшегося без двигателя судна.

Команда «Марии Магдалины» столпилась у борта. Вот уже начали спускать на воду вельбот, чтобы подобрать потерпевших кораблекрушение.

– Я думаю, одну шлюпку с нашей шхуны все-таки не мешает захватить с собой, – сказал Том, вытащив на верхнюю палубу все свои «вещички». – Никогда не знаешь заранее, как оно обернется. Что скажешь, Джеральд? Возьмем вон ту, что по правую руку, – отличная шлюпка, на мой взгляд.

– Том, скажи спасибо, если тебя самого возьмут на борт вместе с твоим скарбом, – хохотнул Билли. – А насчет этой посудины ты уж сам договаривайся со шкипером или как он там у них называется. Скажи, неужели ты еще не оставил надежду попасть на остров Кокос?

– Вообрази себе, не оставил, – с достоинством ответил Том.

Спустя некоторое время, когда друзья уже сидели в вельботе рядом с двумя матросами из команды «Марии Магдалины», Том нетерпеливо спросил у одного из них, смешливого рыжеволосого молодого человека:

– Позвольте узнать, а каков маршрут вашего судна?

– Мы идем из Портсмута и направляемся в Сан-Франциско, – ответил рыжий матрос.

– Вот как! – удовлетворенно произнес Том и многозначительно посмотрел на Билли. Тот лишь пожал плечами, а Том продолжал расспрашивать матроса:

– А где ваш капитан? Это, случайно, не тот, что стоит у фальшборта с биноклем?

– Нет, это боцман. А шкипера Сэндфорда вы отсюда не увидите – он сидит на шканцах10 в шезлонге. Во всяком случае, он сидел в шезлонге, когда мы садились в вельбот. Знаете, как он отозвался о вас? «Судя по всему, это какие-то морскоболезненные салаги, так и не научившиеся плавать, – и свалились же такие креветки на мою голову!» – рыжий матрос от души рассмеялся, явно восхищаясь остроумием своего шкипера.

– Придержи язык, Арчер, – прикрикнул на него матрос постарше.

Том гневно сверкнул глазами и фыркнул. По всей видимости, знакомство со шкипером «Марии Магдалины» не сулило особенно приятных перспектив. Конечно, высадка в ближайшем порту потерпевшим кораблекрушение обеспечена в любом случае. Но… «моряк обязан помогать моряку», – так гласит неписаный морской закон. А поскольку судно направляется в Сан-Франциско, его курс будет пролегать вблизи вожделенных берегов золотоносного острова Кокос. Возможно даже, «Мария Магдалина» пристанет к берегам этого острова, чтобы, скажем, пополнить запасы пресной воды. Тогда вопрос лишь в том, согласится ли шкипер Сэндфорд так долго терпеть на своем борту потерпевших кораблекрушение, к которым он уже заранее питал явное предубеждение?

– Сэндфорд, вы сказали? – переспросил Джерри. – Уж не Саймон ли Сэндфорд?

– Точно так, Саймон Сэндфорд, – удивленный, подтвердил Арчер. – Что такое? Вы знаете нашего шкипера?

– Думаю, что знаю, – сказал Джерри. – Интересно, помнит ли он меня?

Глава 10

Плавание на «Марии Магдалине»

Как оказалось, шкипер Сэндфорд отлично помнил Джеральда Гудмена. При виде Джерри лицо старого шкипера, с самым суровым видом взиравшего на потерпевших кораблекрушение, благополучно доставленных на «Марию Магдалину», внезапно прояснилось и озарилось радостной улыбкой, – так порою в разгар ненастья в просвет между тучами нежданно выглядывает яркое солнце.

– Провалиться мне, если это не старина Джерри! Вот дьявол! – воскликнул Сэндфорд, привыкший, как и все моряки, даже лучшие свои чувства выражать с помощью проклятий.

– Рад, что ты помнишь меня, Саймон, – отозвался Джерри.

– Да можно ли забыть!.. – ответил Сэндфорд и присовокупил к этому крепкое словцо, которое мы здесь не приводим по вполне понятной причине. – Я, друг мой, однажды оказанной мне услуги не забываю никогда. А ты ведь не просто оказал мне услугу… ты, можно сказать, спас мою шкуру! И ты еще сомневаешься, помню ли я это! Ах, черт возьми! – и шкипер Сэндфорд разразился целым потоком ругательств. – Теперь моя очередь, – продолжил он затем. – Чертовски удачно, что именно я очутился поблизости, когда подводные камни этой узкой кишки, гордо именуемой проливом Магеллана, вспороли брюхо твоей посудины. Ведь именно это произошло, я угадал? Ну, почти. Какие же ветра виной тому, что мы встретились наконец снова спустя столько лет? – Сэндфорд вопросительно взглянул на Джерри.

Слушая краткий и немного сбивчивый рассказ о задуманной Томом авантюре, о начале экспедиции и пережитых друзьями до нынешнего момента приключениях, шкипер Сэндфорд лишь покачивал головой, вне себя от изумления. Он слушал очень внимательно, не перебивая, только изредка какое-нибудь чертыханье непроизвольно срывалось у него с губ.

– Остров Кокос! – задумчиво проговорил он, выслушав всю историю до конца. – Клянусь дьяволом, на всех картах, издаваемых Тихоокеанской компанией, не сыщешь места более загадочного… и более проклятого! Если уж на то пошло, золото, спрятанное морскими разбойниками, можно искать еще на острове Пинос, на острове Занзибар, на Маврикии и Реюньоне, и еще на многих других островах. А уж под водой там и сям разбросано бессчетное количество затонувших кораблей, чьи трюмы набиты золотом доверху… и золота там гораздо больше, чем где-либо на суше, уж можете мне поверить! А вы выбрали для своей экспедиции остров Кокос… худший выбор даже представить себе невозможно!

– Почему? – спросил Джерри.

– Лучше и не спрашивай, – неожиданно тихим голосом ответил Сэндфорд, продолжая покачивать головой. – Джерри, мальчик мой, ты же знаешь, плохого я тебе не посоветую. И уж если я говорю тебе: «Бога ради, держись подальше от острова Кокос, будь он трижды неладен!» – послушайся меня!

Отчего-то при этих словах шкипера Сэндфорда, произнесенных негромким, проникновенным голосом, даже у Тома поползли по спине мурашки.

– Послушай, Джерри, – продолжал Сэндфорд, – мы направляемся во Фриско, как ты уже, наверное, знаешь. Ты ведь не прочь побывать в этом городишке, а? Конечно, мостовые там не вымощены золотыми слитками, но зато во Фриско можно недурственно развлечься. Знаю я пару местечек…

Минуту-другую Джерри молчал, раздумывая.

– А как насчет того, чтобы зайти на остров Кокос для пополнения запасов пресной воды? – наконец сказал он. – И на обратном пути тоже, – добавил он после короткой паузы и вопросительно взглянул на старого друга.

– Понятно, – вздохнул Сэндфорд. – Ну что же, путь неблизкий, и у тебя будет еще время, чтобы передумать. Ох-хо-хо! – произнес он, бросив взгляд в ту сторону, где, покинутый командой и брошенный на произвол судьбы, злополучный «Лайтнинг» одиноко сидел на мели. – Пуститься в такое долгое и полное опасностей путешествие на какой-то хрупкой скорлупе, взяв с собой вместо команды таких молокососов! – его насмешливый взгляд обратился в сторону «команды» Джерри, задержавшись особо на Тимоти и Бетти. – Несмышленых младенцев, я бы даже сказал, – припечатал он.

– Внешность обманчива, и они смышлены не по годам, – заявил Джерри.

– Пусть так. «Три мудреца в одном тазу…» Как это всё не похоже на тебя, Джерри… и в то же время как это похоже на тебя! Ты всё такой же эксцентричный чудак, ничуть не изменился. Ну ладно, что ж… специально для тебя и твоих… хм, матросов… у нас найдется парочка кают, которые будут подготовлены немедленно. Арчер! – внезапно повысил он голос, метнув яростный взгляд в сторону рыжего матроса, околачивавшегося поблизости, очевидно, ради удовлетворения своего любопытства. – Ты почему еще здесь, когда я сказал «немедленно»?!

Арчер не стал дожидаться дальнейших разъяснений и опрометью бросился исполнять столь своеобразно отданный приказ.

– Тунеядец, – проворчал Сэндфорд. – Таких, как он, невозможно заставить что-то делать, не пустив в ход гандшпуг11. К счастью, таких, как он, у меня на судне немного. Вы сами увидите, бездельников тут нет, – со странной настойчивостью повторил он.

И, как друзья вскоре не замедлили убедиться, шкипер говорил истинную правду. Команда на «Марии Магдалине» подобралась на редкость дружная, трудолюбивая и, что особенно важно, не слишком падкая на ром, грог и прочие любезные сердцу моряка напитки. Общую картину нарушали лишь не слишком усердный и расторопный Арчер и, к вящему неудовольствию Тома и Кº, соскучившихся за время плавания на «Лайтнинге» по более или менее съедобным яствам, кок, намного превосходивший Тома талантами в области ритуального сожжения пищи. Вкусив однажды стряпню Джо Тернера (так звали нерадивого кока), Том проникся уверенностью, что вот теперь-то шкипер Сэндфорд непременно пустит в ход свой знаменитый «гандшпуг», которым он не уставал пугать Арчера и который сейчас пришелся бы как нельзя более кстати (хотя Том и сам был далеко не безгрешен, он нисколько не сочувствовал несчастному коку, создавшему столь непревзойденный «шедевр» кулинарии, – такова уж человеческая натура). Однако же шкипер Сэндфорд жестоко обманул ожидания Тома. Он проглотил бифштекс, более всего напоминающий подметку, не моргнув даже и глазом. Из чего Том сделал вывод, что либо Сэндфорд уже привык изо дня в день есть «этакую фантастическую гадость», либо пресловутый гандшпуг не более чем миф, и упоминается он лишь для острастки. Да так оно, в сущности, и было, за все те дни, что друзья провели на «Марии Магдалине», грозный шкипер никого из своих матросов не тронул и пальцем. Ругаться он, конечно, любил, и делал это почти постоянно, но бранью обыкновенно и ограничивался, и вообще его манеры заставляли вспомнить о той собаке из поговорки, что «только лает, но не кусает».