Дикая магия. Игрушка темного принца

Глава 4. Прогулка

Сохраняя между собой подобающее ситуации расстояние, мы с Андреем двинулись по дорожке в сторону теплиц. Еще недавно здесь лежал снег и чернели проталины, а теперь глаз радовала прошлогодняя жухлая травка английского газона. У крайней оранжереи я остановилась, зажмурилась и втянула носом воздух, наполненный ароматами пробуждения природы и каким-то томительно-сладким предвкушением.

– Чему ты улыбаешься, Ани? – с неподдельным интересом произнес Андрей, и я приоткрыла один глаз.

Забавно: мы, не сговариваясь, общались в Академии на «вы», а за ее пределами тут же переходили на «ты». Будто оба опасались «контактных воздушных потоков» дриады и длинных ушей старика Эйвери.

– В воздухе пахнет весной, – сделав еще один глоток пьянящего кислорода, призналась я.

– В воздухе пахнет тобой, – просто ответил Карпов, положил руку мне на поясницу и мягко придал ускорения в сторону моста.

Следующие десять минут мы провели в молчании. В меня вселилась непривычная скованность. Воздух бился током от обилия невысказанного. Но затевать серьезную беседу не хотелось, а болтать о погоде казалось глупым.

– Я думал, ты будешь трещать без умолку, – сдался первым Карпов. – Даже приготовился к мукам.

Я хихикнула, прикрыв лицо рукавом. Пожалуй, для него прогулка с юной девушкой, наполненная пустой болтовней, – примерно то же, что для меня – мытье склянок в подвале номер два.

– Ты действительно собирался оставить меня после уроков?

– Я блефовал, – хмыкнул Карпов и смерил меня насмешливым взглядом.

– Когда ты в последний раз приглашал девушку в кафе?

– Не уверен, что вообще приглашал, – Андрей задумчиво наморщил лоб. – Да, точно… Никогда.

Я хихикнула громче, чем собиралась, и прикусила губу. Что ж, выходит, у нас у обоих сегодня «первый раз». Молчание перестало угнетать, и я смогла, наконец, получить удовольствие от прогулки. Мы миновали мост, зашли в отрытые ворота, увешанные амулетами, и направились к центру Деревни.

– Мы идем на почту? – уточнила я, заметив, как приближается здание, в котором работал самый медлительный морф на свете по имени Сиворт. В выходные тут обычно собиралась толчея, но сейчас площадь пустовала.

Андрей притормозил и негромко произнес:

– Джильберта до сих пор не вернулась, так что приходится идти на риск. Я не могу пользоваться личным морфом – Квит слишком давно служит моему роду, чтобы остаться неузнанным.

– Кому посылка?

Я не ждала, что он так легко посвятит меня в свои шпионские игры, но, тем не менее, Карпов ответил.

– Кесслеру.

Он толкнул дверь, пропуская меня в теплое нутро магического почтамта. Сиворт лениво поднял на нас незаинтересованный взгляд и расчихался, вдохнув собственную витавшую в воздухе шерсть. Похоже, старый морф линял круглогодично.

– Если хочешь, я отправлю за тебя, – шепотом предложила Андрею, наблюдая, как он достает из внутреннего кармана плаща небольшой продолговатый короб вроде футляра для солнечных очков. Карпов задумчиво кивнул и поставил его передо мной на стол для упаковки.

Я обмотала посылку зачарованной бумагой, которая не позволяла магическим детекторам просканировать содержимое и, до кучи, защищала от непогоды. Под диктовку Карпова написала полное имя адресата и повязала коробку нарядной красной лентой. Изящный бант сразу выдавал женскую руку.

– Вот видишь – это просто посылка от влюбленной девушки, а не какая-то страшная шпионская штуковина, – подмигнула я Демону, с легким напряжением на желваках наблюдавшему за моими действиями.

– «Страшная шпионская штуковина»? – Карпов выгнул бровь на половину лба. – По большей части там просто записи. Мои размышления об отравлениях и догадки по поводу ритуала.

– Тебе нужен его совет? – догадалась я, ошеломленная его откровенностью. Крестный без пыток в свои планы меня не посвящал. Да и под пытками – не особо.

– Мне часто бывают нужны советы Фридриха, – признался Андрей и обеспокоенно глянул в окно, за которым неспешно брела пара не совсем трезвых мужчин. – В нашей компании он всегда был самым рассудительным и умел смотреть в суть вещей. К тому же он в курсе большинства планов арканов. Клятва мешает ему рассказать, но… Он может хотя бы намекнуть, что мои мысли движутся в верном направлении.

– Непростая жизнь у твоего друга – разрываться между двух миров.

– Я бы хотел вас познакомить, – он притулился спиной к оконной раме и придирчиво рассмотрел упаковку.

– Зачем?

– Как это зачем? – хмыкнул Демон и перевел насмешливый взгляд на меня. – Похвастаться, конечно.

Я спрятала смущенное лицо за красным бантом, цветом теперь походившим на мои щеки, и двинулась к стойке регистрации. Сиворт успел задремать, опираясь щекой о мохнатую руку. Оформив все положенные бумаги, я оплатила жезлом доставку в какую-то австрийскую деревеньку с непереводимым названием.

Глаза упали на надпись: «Лично в руки Фридриху А. Кесслеру». Внутри закопошилось странное чувство. Будто отправляла посылку старому знакомому, хоть мы не виделись ни разу в жизни, и едва ли тот знал о моем существовании. «Австрийский зануда» прилично удивится, получив коробочку с красным бантиком от какой-то незнакомой мисс.

***

В очередной раз удивив, Карпов привел меня в кофейню на центральной площади и выбрал стол у окна, из которого открывался вид на почту и застывший без работы круглый фонтан. Я-то думала, мы найдем какой-нибудь темный закуток в укромно расположенном заведении.

Репутация Мрачного Демона была настолько мрачной и демонической, что никто в своем уме не заподозрил бы его в свидании с ученицей. Уверена, в тот момент, когда мы вошли внутрь, в голове каждого посетителя родилось по паре-тройке удобоваримых объяснений происходящему. Например, что профессору вручили бедовую крестницу ректора «в нагрузку» к официальным обязанностям. Кто-то из них мог увидеть в окна почтамта, как я отправляла посылку.

Оказалось, у Андрея имеются дела и тут. Забрав мой плащ и настойчиво усадив в кресло, он отошел в другой конец зала и завел беседу с бойкой рыжеволосой женщиной. Миранда – так, кажется, ее звали. Как и в начале учебного года, она принялась размахивать руками и жаловаться Карпову на какие-то деревенские происшествия.

Я прониклась к ней сочувствием. Несмотря на то, что переспорить хладнокровного Демона у нее не было никаких шансов, правда была на стороне Миранды. Во-всяком случае, в прошлый раз, действительно, оказались виноваты ученики Академии. Расков с Питом украли драгоценного племенного свина, Присцилла увела из-под носа контрабандистов икринку, а потерявший контроль Энди слопал с десяток кроликов.

Сердобольного вида пожилая женщина приняла мой заказ и через десять минут вернулась с чайником молочного чая, чашкой крепкого кофе для Андрея и внушительного размера креманкой с горкой разноцветного зачарованного желе. Детская забава, но я не смогла себе отказать.

Подцепив прозрачный малиновый кубик десертной ложкой, я уперлась в него взглядом и принялась гипнотизировать. Получилось не сразу, но через минуту желе приобрело форму не то зайца, не то мышки. И тут же оказалось в рту, растекшись по языку насыщенным ягодным вкусом.

Следующим под прицелом оказался зеленый кусочек. Я пыталась придать ему форму груши, но упорно выходил какой-то пупырчатый огурец. Последний раз я развлекалась так в тринадцать, когда тетя усадила меня в Лондонском волшебном кафетерии, выдала пачку купюр и убежала по делам на целый час. У меня потом два дня болел живот от передозировки сладостями.

По площади в обнимку неспешно брела парочка влюбленных. Остановившись перед самым моим окном, парень что-то прошептал девушке на ухо. Та искристо расхохоталась, а потом вдруг притянула его к себе, обхватила руками за шею и принялась беззастенчиво целовать.

Грудь защекотало неприятным чувством, отдававшим горечью в рот. Я попыталась зажевать его желейным груше-огурцом, но гадкий привкус остался. Наверное, это и есть зависть. А может, обида на вселенскую несправедливость.

Я читала пару дамских романов про запретную любовь – Рашель охотно делилась своими книгами. И меня ничуть не прельщала перспектива всю жизнь страдать от невозможности быть с любимым, писать ему сентиментальные письма и изредка прикасаться друг к другу рукавами на великосветских мероприятиях.

– Тебе этого так хочется? – фигура Карпова нависла надо мной сумрачной тенью. – Отношений напоказ?

– Напоказ? Нет… – я замялась, отвела взгляд от бесстыдно милующейся парочки и обхватила ладонями прохладную креманку. – Мне бы хоть каких-нибудь…

– А те, какие есть, тебя чем-то не устраивают? – он тряхнул смоляными волосами, оправил пиджак, занял место напротив и бесшумно придвинул к себе кофе.

– А какие есть? – тоном придирчивой покупательницы, выбирающей шарфик, спросила у Демона.

– Я полагал, что с некоторых пор, – он тихо кашлянул в кулак и приподнял бровь в немом намеке, – ты пребываешь в статусе моей девушки.

– Официальной?

– А они разными бывают? Я, прости, не исследовал этот вопрос.

Карпов пожал плечами, и я ему сразу поверила: действительно, не исследовал.

– А это разве возможно сейчас? – пальцы самовольно скомкали салфетку. – В нашей… ситуации?

– Помнишь «Упрямые фигуры»? – он откинулся на спинку стула и поймал мой взгляд в пристальный капкан своего. – Возможно все, на что ты готова решиться.

– Если мой крестный узнает, он тебя уволит, – я мотнула головой, давая ему последний шанс сделать пару шагов назад. Хоть самой хотелось, чтобы он бездумно бросился вперед. – Ты можешь лишиться всего – работы, карьеры, репутации.

– Если Артур узнает, я лишусь головы.

Молчание, повисшее над столом, ощущалось вакуумом. Будто кто-то запустил гигантский пылесос и высосал весь кислород над нашим столиком в кафе.

– Не думай, что я волнуюсь за свою голову, Анна, – медленно разорвал тишину Карпов. – Я безмерно уважаю Артура и многим ему обязан. Как и он – мне. В любой другой ситуации я пошел бы к нему еще вчера.

– Подразумевается какое-то «но»?

Лично у меня в голове этих «но» был вагон с тележкой, но услышать версию Андрея очень хотелось.

– Хоть я знаю твоего крестного давно, во многих аспектах он остается для меня закрытым и непонятным. Он редко делится взглядами на жизнь или переживаниями. Мне трудно предсказать его реакцию на то, что между нами происходит. Может пройти время, пока он примет это.

Я вздохнула. У меня не было уверенности, что крестный вообще одобрит связь крестницы со старшим преподавателем. Для Академии это позор.

– До совершеннолетия Артур будет твоим магическим опекуном. Ты знаешь, что в гневе он вспыльчив. И может натворить глупостей, – сдержанно продолжил Карпов. – Я не готов рисковать. Сейчас, пока мы не разобрались с ритуалами и планом арканов, я должен быть рядом. Здесь, в Академии.

– П-понятно, – я опешила от столь подробного объяснения. Обычно Карпов куда более немногословен. Наверное, на моем лице написаны пляски внутренних тараканов. – То есть я твоя девушка официально, но в узких кругах?

– В очень узких.

– В которые входишь только ты и я?

– Ты догадливая. Да, пока так, Ани. Хочешь возразить?

Я заторможенно помотала головой. Наверное, сейчас не лучшее время рассказывать, что в наш узкий круг входит еще один наглый вервольф, застукавший меня босую и пахнущую неприятностями. Да и Мари моим забытым туфелькам наверняка нашла логичное объяснение. Не говоря о Присцилле, Джен и пытавшей едва живого Карпова миссис Абрамс. Словом, круг выходил весьма широким.

– Вот и славно. Пей свой чай.

***

Возвращались мы уже в вечерних сумерках. Путь был едва различим, никому не пришло в голову освещать проселочную дорогу, ведущую от Деревни к мосту. Я то и дело спотыкалась и оглашала поле непереводимой руганью. И через пять минут моих чертыханий Карпов не выдержал, обхватил за талию и притянул к своему боку.

– Значит, я твоя девушка? – требуя лишнего подтверждения, снова спросила я. – То есть… самая настоящая?

– Пигалица… – с удрученным стоном выдохнул Карпов. В темноте его лицо с трудом просматривалось, но, похоже, он закатил глаза. – Не мучай меня. Мы все обсудили в кафе, с тех пор прошел всего час. Вряд ли за это время что-то могло измениться.

– Когда мы выходили из Академии, ты был готов к мучениям, связанным с моей болтовней, – хихикнула я, шагая рядом.

– Так это когда было… – проворчал мужчина и чуть теснее прижал меня к своему боку, так, что я немного сбилась с пути. – Что тебя беспокоит? Я редко меняю свои решения, и это явно не тот случай.

– Просто… у меня пока не получается свыкнуться с этой мыслью, – пробормотала в ворот своего плаща. – Дурное предчувствие. Все кажется, что вот-вот что-то случится.

– Что, например?

– Не знаю. Да что угодно! Ты ведь знаешь мое везение? – я тряхнула затылком и задрала голову к небу. Звезд на нем еще не было, сплошная чернота. – Мой крестный что-нибудь узнает… Или княгиня Карповская… Или Тамара выступит свидетелем, и тебя вызовут на Трибунал… И заставят отказаться от меня.

– Я не откажусь, – просто ответил Карпов и увлек меня на мост, под которым шумела темная вода. – Давай я тебе кое-что покажу. Где там твои нежные пальчики?

Он остановился напротив меня, выудил мои ладони из карманов и приложил к своим вискам.

– Что ты собираешься…? – опешила я и попыталась одернуть руки, но Демон держал крепко.

– Даю тебе возможность отомстить мне за тот случай на занятии, – с язвительными нотками пробормотал Карпов. – Не бойся… Тебе больно не будет.

– А тебе?

– Если только немного. Это ерунда, Ани, – Андрей успокаивающе улыбнулся.

– Я не умею… – я замотала головой, не желая практиковать на Карпове «темное соединение» и знакомиться лично с его тараканами. Мне своих хватает!

– Я все сделаю сам, расслабься, – его размеренный голос убаюкивал, гипнотизировал… и я закрыла глаза. – Я тебя приглашу… Впущу в свою голову… Постарайся не бояться и ни о чем не думать, ладно?

Зачем-то я набрала побольше воздуха и коротко кивнула. И сразу же почувствовала, как холодной пустынной змейкой мое сознание проскользнуло на незнакомую территорию. По телу пробежали мурашки, сердце кольнуло адреналином. По мышцам растеклось странное, приятно-дурманящее ощущение… И я открыла глаза.

Моя рука была не моей. Мужской. С длинными пальцами и обручальным кольцом на одном из них. Я сразу узнала эту руку, она принадлежала Андрею. И сейчас крепко сжимала чью-то худенькую безвольную ладошку. Я чувствовала, как от бархатной кожи идет жар.

Тонкая ручка с крошечными, чуть ли не детскими пальчиками, соединялась с телом девушки, лежавшей на большой двуспальной кровати. Она выглядела такой хрупкой, что терялась среди пышных подушек и одеял. Крупные черты лица, блеклые русые волосы, добрые серые глаза и остренький подбородок. Очень миловидная и миниатюрная.

– Посиди со мной, Андрюша, – вдруг произнесла девушка искусанными пухлыми губками и на секунду скривилась от настигшей ее болевой волны. Охнула, но собралась с духом и улыбнулась. – Вижу, что тебе тяжело. Но хоть немного, ладно?

– Посижу, – сиплый мужской голос вышел будто бы из меня.

Она обхватила его-мою руку и прижала ладонью к своей щеке.

– Я хочу тебе что-то рассказать… Мне было видение. Я сегодня тебя покину, – девушка слегка задыхалась, на лице проступили капельки пота. – Стой, стой, не спорь и помолчи. Дослушай.

– Перестань, Эми. Не говори ерунду. Кюхель сказал, два месяца, не меньше, – срывающимся голосом перебил ее Карпов.

– Кюхель – не Честер, – горько усмехнулась Эмилия. Это, разумеется, была она. – Похоже, дар рода во мне все-таки проснулся… Уважил напоследок. Ты ведь слышал легенды о женщинах из Честеров?

– Легенды, – скептически повторил Андрей. – Что ты видела?

– Свою Судьбу… Твою… Ее… Я видела все, – с загадочной улыбкой прошептала молодая женщина. – И теперь знаю, почему ты не смог меня полюбить. Мы не были предназначены друг другу. Так бывает. Моя судьба – уйти молодой. Мой путь оканчивается здесь, в этой точке. И он не напрасен. Не бессмыслен. От осознания этого мне становится легче, светлее. А ты…

– Мм?

– Ты предначертан совсем другой девочке. И я должна тебя отпустить, – Эмилия не слишком крепко сжала его-мою ладонь, и у меня внутри все кувыркнулось от этой необычной близости. – У нее такие же черные глаза, как твои. Очень черные. Сейчас я смотрю на тебя… Но будто бы вижу ее. Прямо внутри, прямо в них. Так странно. Наверное, я схожу с ума… Ты ведь знаешь, что многие Честеры чуть-чуть безумны?

– Эми… Мы можем поговорить о чем-то другом? Завтра доставят Эхесскую воду, я читал в одном эльфийском трактате о ее свойствах.

– Прекрати. И слушай, – оборвала его женщина. – Какая она маленькая, испуганная и беззащитная… Ты нужен ей, Андрюш. Без тебя она замерзнет. Ты должен научить ее быть сильной. От этого зависит очень многое. Тысячи судеб… Десятки тысяч… Но ваши две…

Андрей погладил ладонью ее лоб, жар чуть не прожег кожу.

– Тебе надо поспать.

– Ваши сплетены в одну, да, – кивнула Эмилия и прикрыла глаза. – Ты заберешь у нее страх, а она разделит с тобой твою боль. И ты полюбишь ее так сильно, что сердце будет разрываться на части. Я буду молиться… молиться, мой родной.

– О чем ты будешь молиться, добрая Эми? – тяжело вздохнул хозяин воспоминания.

– Я буду молиться, чтобы она смогла полюбить тебя так же сильно, как я, – она снова открыла глаза. В серых радужках плескалась светлая улыбка. – Или еще сильнее.

Внезапно что-то вытолкнуло меня из спальни с лежащей в постели Эмилией. К горлу подступила тошнота, голова закружилась… И я обнаружила себя на середине моста прижатой к побледневшему Андрею.

– Дальше не нужно, – откашлялся Демон и посмотрел на меня задумчиво и грустно. – Ани, пожалуйста… люби меня. Люби меня так же сильно, как она.

С минуту я глядела на него и не могла шелохнуться. Грудь щемило от боли и жалости. Он бы не одобрил этих чувств, но по-другому я не могла.

– Я люблю тебя еще сильнее, – наконец тихо произнесла в ответ.

Две фигуры, слившиеся в одну на середине узкого горбатого моста, мог заметить любой прохожий. Но Карпову, кажется, было плевать. В ту секунду, как он порывисто сгреб меня в охапку и запечатал губы жадным, надрывным, почти болезненным поцелуем, время застыло.

Почему-то внутри зрела твердая уверенность: Судьба опекает это действо. Никто не увидит нас сейчас. Не узнает в прижавшихся друг к другу влюбленных профессора и его студентку.

– Девочка моя… Пигалица… Анна… – сипло бормотал в сминаемые губы Карпов, и его слова терялись в шуме воды.

Текущая под мостом черная река единственная напоминала о том, что время все же движется, и если мы задержимся, то упремся носом в закрытую дверь Академии. Можно было, конечно, переместиться с помощью медальона в его кабинет, но чувствовалось, что Андрею хочется еще немного пройтись. Выветрить из головы тяжелое воспоминание, которым он решился со мной поделиться.

Черное небо прошила яркая паутинка молний, предрекая назревающий дождь. Грохотнул запоздалый гром, и на нос упали первые капли. Карпов накинул капюшон мне на голову, мы нехотя оторвались друг от друга и продолжили спуск с моста на противоположный берег. Следовало поторопиться.

Думать о пророчестве Эмилии сейчас не хотелось, у меня будет на это время. Одно я понимала точно: он меня ждал. Не верил до последнего, сопротивлялся, обманывал себя… Но все-таки ждал. И он от меня не откажется. Не теперь. Никогда.

Еще одна кривая вспышка разрезала небо на две неравноценные половины. Я поежилась и поплотнее прижалась к демоническому боку. Гроза меня пугала с детства. Мне казалось, она предвещает беду.

– Трусиха, – хмыкнул Карпов в ткань моего капюшона и ускорил шаг, увлекая за собой к теплицам.

Вывернув на дорожку к Академии, мы расцепили руки. Андрей пропустил меня вперед, а сам немного отстал. Дождь нас настиг уже на ступенях. Разорвав небо громким треском, он ливанул стеной, за секунду промочив мой весенний плащ. Карпов едва слышно ругнулся и втолкнул меня внутрь.

– Андрей! А я тебя ищу по всей Академии… – вылетел нам навстречу крестный. Разобрать его настроение по сосредоточенному лицу было трудно, но довольным он не выглядел. – Где вы, тролль дери, были?

Карпов выступил вперед из-за моей спины, собираясь что-то ответить. Но я первая забормотала «признания», отряхиваясь от воды мокрой кошкой.

– Я хотела отправить посылку тете Аманде, пока почта не закрылась, – я стянула прилипчивый мокрый плащ и оценила масштаб стихийного бедствия – подол юбки тоже был влажным. – А Сиворт, как обычно, возился чуть ли не час.