К черту! или Любовь контрактом не предусмотрена
- -
- 100%
- +
Сердце ухнуло в груди хриплым филином и замерло. Милана и Юра? Мой Юра? Они вместе? Я сглотнула и сделала шаг назад. Еще один… Нет-нет, я не могу с ними столкнуться!
Каблук неудачно поехал, и я с перепуганным вскриком приземлилась «нижними красотами» в задубевший сугроб с краю дорожки. Тело прошибло тупой болью, которая не шла ни в какое сравнение от острой сердечной. Юра… И Милана…
– Твою ж… Лесь… Ну как так-то? – Лиля картинно закрыла лицо руками, то ли прячась от позора, приключившегося со мной, то ли скрывая неуместную улыбку.
Вставать не хотелось. Я бы сейчас еще разок перезаложила душу, лишь бы провалиться сквозь сугроб. Хоть в преисподнюю, хоть в Нижний мир… Только бы подальше от сочувствующих голубых глаз, и насмешливых – карих. Как истинный джентльмен, Юра, не выпуская из левой руки цаплю-Милану с распахнутой сумкой, протащил девушку по дорожке и протянул мне правую.
– Рановато тебя к земле потянуло, Ласкина, – фыркнула Милана, недовольно поджав губки.
Она бы, конечно, предпочла, чтобы я и дальше изображала из себя ледяную скульптуру «Неудачница в сугробе». Но вместо этого послушно «приехала» за Юрой и его спасительной рукой по скользкой тропке.
Я схватилась за теплую Юркину ладонь и позволила уверенным рывком поставить себя на ноги. Ожидаемо потеряла равновесие и неловко ткнулась лбом в гладкий подбородок.
– Стоишь, Ласка? – парень обхватил меня за талию и легонько прижал к себе, выравнивая мое «шаткое положение».
Аромат вишни и мяты с горячим выдохом прилетел мне в щеку. Каблуки впились в гололед скальными крюками, дыхание отшибло напрочь. Сердце потеряло ориентацию и скатилось в самый низ живота.
– Стою… Кажется. Спасибо, Юр.
Милана прокатилась неодобрительным взглядом по нашим сплетенным телам и затормозила на коленях.
– Оу, да у тебя запасные есть. Значит, не так все плохо?
В ехидных глазках мелькнуло что-то вроде сочувствия, но его тут же поглотила неприязнь: Ивлева перевела взгляд на Лилю.
– В богатстве и бедности, в болезни и здравии, да? – зараза двусмысленно поиграла бровями, и Лиля наморщила нос.
– Мил, ну ты чего? Что за химия такая между вами уже который год? – пробубнил Юра, явно не зная, на чью сторону встать в застарелом противостоянии. За Миланкой большая группа поддержки, за мной – халявные конспекты, написанные красивым разборчивым почерком.
– Никакой химии, – фыркнула девушка и потянула Юру за собой. – Мы в кино шли, кажется?
Я тихонько шмыгнула носом, глядя вслед удаляющейся парочке. Милана и Юра. У них все серьезно? И ведь специально про кино сказала. Зачем так жестоко? Знает ведь. Все знают.
– Забудь, Лесь. На идиоток не обижаются. И у них ничего нет, – тоном эксперта по отношениям заявила подруга.
Я в этом сомневалась, глядя, как Милана поправляет русую Юркину челку, беспорядочно торчавшую из-под шапки бини. Очень уж интимный жест. И все-то у нее легко!
– Так это была ловля на живца? – хохотнула Лиля, когда парочка от нас прилично оторвалась. – Никто не может устоять, когда Ласкина падает на лед!
Я скривилась от ее глупого предположения, а потом вспомнила черта – которого, как известно, поминать не следует. Уже второго «словила» на свое падение. Пожалуй, способ можно запатентовать. Действует безотказно. Но не в моих интересах.
– А ты куда на выходных пропала? Я заходила вечером в общежитие, – Лиля скорчила брезгливую мордочку, словно увидела крысу. – Ралиевна сказала, что ты до сих пор не вернулась. Откуда?
Тело сковало морозцем изнутри. Черт! Я ведь на несколько часов успела забыть, что возвращаться мне сейчас не в общежитие, а на законный коврик у адского диванчика…
– На работе была, – пробубнила еле слышно.
– И кем устроилась? – Лиля подула на розовые гелевые ногти, будто те были свежеокрашены, и залюбовалась их отблесками на уходящем солнце. – Я же предлагала тебя пристроить к своему отчиму. Он не против. Найдет должность специально под тебя.
Сама на своего отчима Лиля работать, разумеется, не собиралась. Ее вполне устраивала приличная «карманная сумма», ежемесячно капавшая на банковскую карту. Я вспомнила, какими алчными глазками на меня третий год смотрит новый муж ее матери и поежилась. Нет, «должность под меня» от этого типа – худшее, что можно вообразить.
Уж лучше на коврике у черта. С ним все прозрачно и оговорено контрактом. Хотел бы большего – давно мог бы воспользоваться ситуацией и заманить меня в спальню под предлогом демонстрации хвоста. А это, между прочим, запрещенный прием! Безотказный. Куда серьезнее «чашечки кофе» и «коллекции гравюр». А Дрейк, наоборот, запретил туда входить. Будто чувствовал, что я нацелилась на его комод.
Мысли снова самым беспощадным образом скатились к черту. Где он сейчас? Какими тайными жуткими делами занимается? Рассказывать Лильке о новой работе было стыдно и неловко. В воздухе уже образовалось грозовое облачко, грозившее вылиться в эпичную лекцию на тему «Сколько можно опускаться на дно, Олеся?!».
В Москву мы переехали, когда мне исполнилось двенадцать. Но по-настоящему узнавать столицу я начала только на первом курсе, почти сразу после папиного взлета. Оказалось, что к тем, у кого туго набит кошелек, Москва поворачивается совсем другой стороной. Лицевой. Ну прямо как избушка на курьих ножках. Моим «экскурсоводом» стала Лиля, умевшая проводить время весело и гулять широко. Она знакомила меня со столичной жизнью – клубами, квартирами «золотых мальчиков», красивой одеждой…
А потом меня выбило из колеи. Отец потерял бизнес, погряз в долгах и кредитах и переехал с матерью в Воронеж. Родители постоянно ссорились на почве внезапной бедности. Дело шло к разводу, и мы с сестрой старались не встревать. Выкручивались сами, как могли.
Теперь Лиля делала вид, что несет непосильную ношу, когда провожала меня до облупленной общаги. Конечно, это вам не квартира в центре. Но Милана не зря упомянула про «богатство и бедность». Разве деньги могут влиять на настоящую дружбу?
Я остановилась, заглянула Лиле в глаза и честно призналась:
– Кем-то вроде хаускипера.
– В смысле, домохозяйкой? – поперхнулась подруга. – То есть твои лучшие друзья теперь не я с Антоном, а пылесос, кофеварка и пипидастр?
– Пипи-кто?
– Мохнатая штука, которой пыль сметают. В кино видела, – залилась смехом подруга.
– Это нормальная работа, – я недовольно повела плечом. Не стоило все-таки говорить. Теперь этот фонтанчик нравоучений и подколок два часа не закроется.
– Это унизительно – ползать кверху задницей по чужому полу! – припечатала Лиля, пряча подбородок в меховом воротнике.
– Да что может быть унизительного в том, чтобы приводить все в порядок и наводить чистоту?! – в неожиданном протесте возмутилась я.
– Полностью с вами согласен, Олеся Владимировна, – густым голосом прогремело из-за спины.
По затылку пробежала дрожь, волоски зашевелились от какого-то странного, глупого предвкушения. Похоже, моя душенька узнала владельца и дала телу сигнал беспричинно обрадоваться. Иначе я не могу это объяснить.
– Ой, Даррел! – томно выдохнула Лил и тут же поправилась: – То есть мистер… профессор… Дрейк! Вы абсолютно правы, в чистоте есть что-то магическое… Я тоже ужасно люблю порядок.
Я фыркнула: Лилька действительно «любит» порядок до ужаса. В том смысле, что в ее съемной квартире творится форменный кошмар. Начиная с горы нестиранного белья в ванной и заканчивая окурками, киснущими в стакане с водой, на балконе.
Дрейк одними губами прошептал «Не позже шести, Олеся» и так пронзительно посмотрел, что я поспешно кивнула – чуть голова не оторвалась. На затылке сконцентрировались мурашки. От страха, конечно. От чего же еще?
Сердце екнуло – мне показалось, изумрудные глаза снова обросли тонкой золотой паутинкой. Ровно как тогда, когда он демонстрировал, что у моей душеньки новый хозяин. Намек? Или это выходит у черта непроизвольно?
Взгляд Даррела метнулся за мою спину. Концентрация золотых искр в нем усилилась, но тут же схлынула, наделив радужки знакомой умиротворяющей зеленцой.
Я невольно обернулась. Нас нагонял Алексей Николаевич, размахивая в воздухе увесистой черной папкой.
– Раз уж гора не идет к Магомету… Изучи на досуге, Ласкина. Тут правки. Не затягивай, – скупо проинструктировал Рогозин и сунул папку мне в ладони. Метнул короткий взгляд на «вашингтонского профессора» и перешел на английский: – Даррел, будь так любезен, задержись ненадолго. Надо согласовать часы лекций для четвертого.
Черт чуть дернул скулами, будто меньше всего сейчас хотел куда-то идти и что-то согласовывать, и предпочел бы и дальше запугивать меня своими магическими искрами… Но покорно склонил голову набок и удостоил Рогозина еле заметным кивком.
Профессора направились к административному корпусу, а мы двинулись дальше по дорожке. Это Лилькино «Даррел!», сопровождавшееся закушенной нижней губой и призывным взглядом голубых глаз, опушенных наращенными ресницами, до сих пор икотой отдавалось в груди. Она даже не представляла, кому строит глазки!
Конечно, я в этой ситуации волновалась за подругу. Не хватало еще Лиле вляпаться так же, как мне. Интересно, что бы он мог ей поручить? Представила себе Лильку, гарцующую с пипидастром – надо будет в поисковике поточнее глянуть, что за диво-дивное, – и настроение немного поднялось.
Уж конечно, она не стала бы закладывать ему душу. Лиля девушка прагматичная и целеустремленная. Знает, чего хочет. У нее ухоженная (местами даже слишком) внешность, популярный парень (по совместительству мой бывший), хорошо зарабатывающие родители. Она вполне счастлива. Только вот постоянно чем-то недовольна. В этом они с Дрейком похожи.
Глава 7
Вдалеке показалась серая коробка моего общежития. Я попрощалась с Лилей и принялась решать в уме математическую задачку.
С одной стороны, мне нужно было забрать вещи и повидать сестру. Поскольку общежитие находилось неподалеку от административного комплекса университета, в каких-то пятнадцати минутах ходьбы, логичнее было сразу направиться сюда. Но пожилая кореянка из химчистки сказала, что потрепанный слим-фит, окропленный кровью Джада, будет готов к понедельнику. А тащиться в химчистку со всеми своими пожитками очень не хотелось.
Я до сих пор не могла себе ответить, почему сдала рубашку не в первую и не во вторую, а именно в третью. Что тому виной – забывчивость, суматоха… или чутье? Сейчас, после звонка матери и ее дурного предчувствия, мне почему-то хотелось снова увидеть хозяйку химчистки.
Почему помощница Дрейка ездила в разные? Может, что-то искала? Или кого-то? Не ту ли самую кореянку, стоявшую за прилавком и развесившую по обшарпанным стенам фото своих детей и внуков?
Но у Дрейка в шкафу и так годовой запас белых рубашек, а мне очень нужны зубная щетка, кроссовки и длинная футболка для сна. Поэтому я решительно направила ноги по скользкой дорожке к общежитию, решив, что черт без своего слим-фита как-нибудь проживет лишний денек.
Сегодня меня ждала очередная ночевка у адского чудища. Интересно, черт выделит мне полочку в шкафу? И как он посмотрит на то, что я суну свою зубную щетку в его стаканчик? Похоже, его персональный упорядоченный мирок, построенный на своде непоколебимых правил, ждет крошечное землетрясение.
Валя валялась на моей кровати, утопая в океане разноцветных тканей, и болтала по телефону на английском. Завидев меня, махнула рукой в жесте «Я сейчас», улыбнулась и… продолжила беседу. Ваня калякал в раскраске и жевал, судя по скомканным оберткам, четвертую конфету. Ох уж эти фантики… Тут я с Лилей полностью согласна: они способны отравить жизнь.
Я достала из шкафа спортивную сумку и принялась заталкивать в нее пожитки. Ворох белья, косметику, парочку растянутых футболок для сна, сменную обувь, пару юбок и блузок, уютный свитер, джинсы… Когда края уже едва сходились, сунула в гущу тряпок чашку с отколотой ручкой. Да, неидеальная и надтреснутая, она внесет дисгармонию в стерильную чертову кухню. Но Дрейк ведь дал официальное разрешение?
Молния с резким «вжиком» застегнулась, и я позволила себе распрямится. Валька смотрела на меня во все глаза, наматывая спиральку волос на палец.
– Этот твой мужик просто класс! – бойко выдала она после секундной заминки. – Так Джада отметелил! И сам такой из себя… Ух… Не будь я уже замужем…
– Он не мой… Валь, он…
«Черт. Просто черт. Парень из пекла».
– Да брось, я же видела, – менторским тоном заявила сестра и пригрозила мне пальчиком. – И как он вступился за тебя, и как кровь с бровки вытирал… Понятно же, что твой. Иначе бы на моего верзилу не полез. Не смертник!
То, что он кровь вытирал с моего лица, она, выходит, заметила. А то, что я о косяк приложилась и еле увернулась от кулака ее пока еще супруга, – нет? Эх, Валька вся в этом. Святая простота. Не замечает и половины того, что происходит вокруг.
Я снова напомнила себе, как она дрожала под столом, прижимая сына. Наверное, я эгоистка, раз расстраиваюсь, что она на бросилась прикладывать лед к моей голове, пока мы обе дожидались Дрейка.
– Ты даже не волновалась за меня? – а я-то, дура, думала, она тут места себе не находит.
– А был повод? – сестра слегка напряглась. – Лесенок, ну я девочка большая. Ты с ним явно была знакома. Поехала, понятно, что к нему домой… Он заступился, заслужил благодарность. Все ясно, как божий день. Ну и чего я буду звонить, выспрашивать, смущать тебя подозрениями или бесить нотациями? Я не мать. Сама расскажешь, как созреешь.
Я вздохнула: вполне резонные аргументы. Наверное, я надумала себе лишнего.
– Он что, съехаться предложил, что ты пожитки собираешь? – с нотками зависти протянула Валя. – У вас все настолько серьезно?
– Вроде того, – вздохнула я. Вляпалась я и впрямь серьезнее некуда.
Может, и к лучшему, что сестра не переживала. Стало бы мне легче, если бы она трезвонила и рвала на себе волосы? Чувствовала свою вину, рыдала в трубку, извинялась? Мне это ничем бы не помогло. А Ваньке нужна психика крепкая, довольная жизнью мама. Пусть уж Валя думает, что я и правда съехалась с Дрейком добровольно. Совсем необязательно втягивать всех вокруг в свои проблемы.
– Вот и славно. И тебе приятно, и нам попросторнее, – широко улыбнулась сестра.
***
Поток вечно спешащих москвичей вынес меня из станции метро. Увесистая спортивная сумка оттягивала плечо, но пройти до новостройки Дрейка было всего ничего. Я поудобнее устроила лямку-ремень, подняла ворот пальто и потопала в нужном направлении. В общежитии я переобулась в сапожки на плоской подошве, и теперь казалась себе на пол головы ниже, чем обычно. Как меня еще в толпе не растоптали – удивительно.
Повернув за угол, я влетела в высоченного – с небоскребы «Москва-Сити» – мужчину, от которого за версту разило неприятностями. В том смысле, что я сразу поняла: это был последний человек, с которым мне следовало сталкиваться. С другой стороны – а чего он тут стоит прямо за поворотом, будто дожидается кого? Не прозрачный и не бесплотный, между прочим!
– Простите, – тонко пискнула, пряча глаза в мысках замшевых сапог.
– Не стоит беспокойства, – сухо ответил мужчина.
Он был высокий, как жердь. Лет тридцати и метра два с лишним. Кажется, при столкновении я лбом ткнулась ему под грудь. Темные, по-военному короткостриженые волосы очерчивали ровный череп. Сизые, недавно выбритые, чуть впалые щеки подчеркивали бледность кожи и придавали мужику жуткий инфернальный вид. Глаза были такими черными, будто из них выглядывало дно преисподней. Космические дыры, не иначе.
Его взгляд скользнул по набитому вещами баулу.
– Давай помогу, кнопка, – бросил мужик и рукой оперся о стену, преграждая мне путь.
Сердце сжалось до размера бешеной, оголтело стучащей внутри изюминки. Только этого мне не хватало! Время близилось к шести, пустую улицу заволакивал сумрак. Меня ждут курьер, ужин и черт. Нельзя опаздывать.
– Не нужно, спасибо. Мне недалеко, – максимально вежливо буркнула я, улыбнулась и попробовала пройти мимо «доброго самаритянина». Тот нахмурился: такой расклад его категорически не устроил.
– Тем более. Может, нам по пути? Давай сумку, красавица, пока не надорвалась.
Черный, наполняющий гнетущими предчувствиями взгляд прожег меня до затылочных черепных костей. Я отрицательно помотала головой, чувствуя себя мышонком, хвост которого игриво прижимает к полу кошачья лапа. Тип облизнул тонкие губы и едва заметно улыбнулся. Ему понравился мой страх.
Виски и надбровье сжала приближающаяся мигрень, и в разум проник настойчивый шепот: «Попроси помочь… Попроси… Помочь… Пригласи к себе… Впусти в дом…»
Что за чертовщина?! Я с силой потерла лицо, оперлась плечом о стену и быстро-быстро задышала. Потрясла головой, пытаясь отделить чужеродные мысли от собственных.
– Эй, ты чего? Тебе плохо, красавица? – мужик потянул ко мне загрубевшие от физического труда пальцы, но, столкнувшись со мной глазами, остановил руку на полпути. Она так и застыла на весу между нами.
– Кто вы такой? – прохрипела чужим голосом, судорожно сжимая ремень спортивной сумки.
Незнакомец как-то по-новому изучил мои черты, ругнулся сквозь зубы на чужом наречии и, резко развернувшись, стремительно пошел по улице. Высокая фигура удалялась так быстро, что через пару минут слилась с чернотой вечера. А я все так и стояла, привалившись к стене.
Собравшись с духом, я неспешно побрела к новенькой светлой многоэтажке. Ну я и трусиха! Даже стыдно. Может, мужик правда хотел помочь? И мне этот зомбирующий голос почудился?
Фигура в длинном плаще снова появилась на горизонте. Мужик сверился с телефоном и… Нырнул в здание, в котором снимал апартаменты Дрейк! Черт побери! Изюминка заколотилась быстрее, взрывая грудь мелкой рваной дробью.
Ничего страшного, там же консьерж… И другие жильцы… Не нападет же он прямо в фойе? Даже если мой черт еще не вернулся, у меня ключ. А значит, я в своем праве войти внутрь. Я тут живу! Временно, да. Но все же.
Я робко протиснулась за массивную дверь с дорогими стеклянными вставками. Незнакомец стоял напротив Витторио, их разделяла отполированная до глянца дубовая столешница. Тип о чем-то расспрашивал консьержа, «Витек» радушно улыбался и открыто жестикулировал.
Дернувшись, как от укола дротиком в шею, мужик резко обернулся. И, кажется, удивился, увидев, как я вошла внутрь и торопливо посеменила к лифту, отгораживая себя от мужчин спортивной сумкой.
Витторио приветливо махнул мне рукой. Шальной пулей я понеслась на другой конец коридора и несколько раз судорожно вжала кнопку вызова. Каждой порой на шее я ощущала жадный взгляд странного джентльмена.
Лифт не торопился меня спасать, и я краем глаза покосилась на беседующих. Почему-то показалось, что они обсуждают «мисс Алессиу». Витторио с приклеенной улыбкой кивнул в мою сторону, пробормотал что-то про «мистера Дрейка». После чего хмурый тип поморщился, как от зубной боли.
Услышав заветное «Дзыннь», я влетела в кабину. Ткнула на «14» и, закусив губу, уперлась глазами в электронное табло. Быстрее, быстрее… Как же страшно, господи! Минуту спустя я вывалилась из лифта на четырнадцатом этаже, добежала до чертовой двери и только с третьей попытки попала ключом в замочную скважину.
Меня трясло так, что стены квартиры, казалось, ходили вверх и вниз мелкой рябью. Я плотно притворила дверь и дважды повернула ключ до успокаивающих щелчков. Но не рано ли я расслабилась? Остановит ли дубовый массив мужика, сумевшего пробраться мне в черепную коробку?
Я разулась, прошла в гостиную и бросила сумку на диван. Разворошив содержимое, выудила из ее недр любимый темно-серый свитер и чашку с отколотой ручкой. Стянула с себя неуютную юбку-карандаш, избавилась от блузки и нырнула в мягкую вязку. Заварила зеленый чай с мятой и уселась на подоконник.
Свитер был растянутым, длинным и широким, и полностью закрывал бедра, обтянутые колготками. Чай – умиротворяюще-горячим. Подоконник уютным. Моя зона комфорта.
От крупной вязки пахло полевыми травами, дачей, вечерней речкой… Забытым домом из мира детства. Сколько раз стирала, а из него так и не выветрилось.
Его связала бабушка из Астрахани, специально выбрав пряжу под цвет глаз. В нем я выглядела до неприличия домашней. От вязки шло успокоительное тепло, словно я на миг снова оказывалась в бабушкиных объятиях. Хотелось верить, что они могут защитить меня от любых невзгод. Даже от жуткого типа со впалыми щеками, скривившегося от имени Дрейка.
Кухонные часы отщелкнули шесть вчера, и в дверь монотонно постучали. Я чуть с подоконника не улетела – настолько успела расслабиться и поверить в неприступность чертовой крепости. Господи, пусть это будет не тот жуткий тип, ладно?
Из глазка на меня смотрел щупленький парень лет девятнадцати. Курьер.
Две коробки с пиццей легли на стол, намертво приковав мой взгляд. Я ожидала очередных диких каракатиц, а этот черт заказал мою любимую «Маргариту». Это такая благодарность за ночной допинг? Эх, если еще и подушку принесет…
Не удержавшись, я выудила из картона залитый сыром треугольник и вгрызлась в него зубами. Влезла на подоконник и прикрыла глаза. Моя зона комфорта наполнилась сырным духом, смешавшимся с мятным чайным послевкусием. Блаженство.
Через пять минут мои пальцы сами полезли в коробку за новым кусочком. Дрейку удалось меня искусить. Некстати вспомнился Булгаковский Воланд. Некстати, потому что мой черт был на него совсем не похож (хотя тоже усердствовал с нотациями). Ну так ведь и «Маргарита» была неправильной!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.